джокер рейха 2 книга

После потопления трех броненосных крейсеров U-9 Адмиралтейство издало жесткие приказы — во избежание атак субмарин ходить переменными курсами, экипажи торпедированных кораблей спасать только малыми судами, по водоизмещению не больше эсминца. Терять от атаки беспомощный на малом ходу корабль, направленный на спасение других, было не просто вероятным, а неизбежным событием.

Нагло и дерзко вели сейчас себя немецкие субмарины, что в надводном положении, но на безопасной дистанции от огня английских орудий, бродили с норда. Выслать для их уничтожения эсминцы при поддержке пары «таунов» можно было в любую минуту — но вдалеке ходили два грозных гросс-крейсера, что время от времени с запредельной дистанции отправляли пару фугасных снарядов в скопище транспортов, укрывшихся в проливе и бухтах — и частенько попадали в очередную жертву. Причем, обстрелы велись и ночью, и среди белого дня. Хорошо, что разгрузку почти всех трампов, за исключением угольщиков, удалось закончить.

На берег перешли все стрелки бригады генерала Гофа и морские пехотинцы. Полностью сгрузили полевую артиллерию, боеприпасы и продовольствие, с помощью лебедок извлекли лошадей — дальний переход выдержало лишь две трети животных. Их долго выхаживали на берегу — тянуть орудийные запряжки кони сейчас не могли, плавание совершенно измотало скотину. Потому и появилась задержка.

Плацдарм удалось значительно расширить — корабельная артиллерия надежно защищала высадившихся пехотинцев. Обнаружили и захватили разбитые в хлам позиции береговой артиллерии — с десяток обычных корабельных 105 мм и 88 мм орудий — но установленных на бетонных основаниях заблаговременно. Да и подготовленные на берегу позиции пулеметов впечатляли — не один день, целые недели потратили на их подготовку, привезя бревна и листовое железо.

Среди англичан стойко начали ходить разговоры о предательстве, причем офицеры такие речи не пресекали. Да и как пресечешь, если в бухте торчали из воды трубы потопленного броненосца и полудюжины транспортов, если в проливе погибли два эсминца и несколько траулеров, если волны до сих пор выбрасывают на берег обломки баркасов и шлюпок, а под водой покачиваются на якорях не вытраленные смертоносные мины. Да еще проклятые пулеметы и чертовски меткие стрелки, что заставили даже вышколенных морских пехотинцев Королевского флота, повидавших всякое, передвигаться днем чуть ли не ползком, дожидаясь ночи, или кротами рыть себе в каменистой земле укрытия.

Разве это нормальная война?!

А как расценивать трагическую гибель сразу трех лучших броненосных крейсеров, нарвавшихся у Порт-Стенли на торпеды подводных лодок и огонь германских береговых батарей и рейдеров?!

Скауты «Беллона» и «Бодицея» спасли почти полтысячи моряков из экипажа «Черного принца», с «Дифенса» и «Кохрейна» наверняка кое-кого вытащили из воды немцы — но слишком мало. Все хорошо видели, как внезапно перевернулись оба крейсера. Так что рапорт в Адмиралтейство для него самого может обернуться военно-морским судом, скорым, неправедным и беспощадным. Впрочем, до этого вряд ли дойдет — Черчиллю и Фишеру тоже достанется немалая доля обвинений. Так что предпочтут отрешить его от командования и загнать подальше — или в Китай, или спишут на берег, на половинное жалование.

Есть ли выход из создавшегося положения, в котором экспедиционные силы сами оказались блокированными немцами?!

Найдется!

Необходимо атаковать всеми силами германскую пехоту и отбросить ее до Порт-Стенли. Там потребуется неделя на переход сквозь безжизненный остров, пусть даже десять дней — расстояние всего сорок миль, не слишком большое. Генерал-майор Хьюберт Гоф достаточно опытный и умелый военный, повоевал с гуннами во Франции, хорошо знает тактику и уловки противника. Нужно только усилить его шесть батальонов всеми, кто может сражаться с коварным и подлым врагом. Экипажи «Албермала» и «Черного принца» в первую очередь — они сами рвутся в бой, чтобы отомстить немцам за свои погибшие корабли. Усилить их добровольцами и всеми десантными пушками, что есть на кораблях. Плохо, что лошадей не хватает, но есть крепкие и широкие брезентовые лямки — впрягутся по десятку человек и потихоньку дотянут пушки. Еще нужно снять пулеметы — на кораблях они не нужны совершенно, а вот на берегу сразу потребуются.

— Неплохо, неплохо…

Вице-адмирал Мур прошелся по салону. Теперь он понимал, что следует сделать. Нужны носильщики — ими станут команды транспортов, все равно без толку стоят в бухте. Выход в море для них самоубийственен — там ожидают германские крейсера. Следует также сформировать десантные роты из экипажей трех броненосцев и четырех броненосных крейсеров — отправка на берег сотни матросов с каждого не ослабит на них службу. А вот когда десант подойдет к Порт-Стенли и начнет штурм поселка с гаванью, тогда следует выйти всеми силами в море и бомбардировать немецкие форты. И навязать бой германской эскадре — она не уйдет от архипелага, пока там сражается гарнизон. Не бросит его на погибель, никак не оставит. Этим следует воспользоваться — помощь близка. Из южной Африки выйдут три броненосца и два старых крейсера с одним скаутом — понесенные потери будут восполнены через десять дней.

Кроме того, в Вальпараисо пришли три японских броненосных крейсера во главе с «Цукубой» — поддержка узкоглазых союзников сейчас не помешает. Пусть эти желтолицые макаки гибнут за британские интересы, отрабатывая долги за помощь десятилетней давности, что была им оказана в войне с русскими медведями. Как говорили сами побежденные в поговорке, вроде — долг платежом красен?!

— Нужно вернуться победителем, их никто не осудит, — сквозь зубы проговорил Мур и решил отправиться на берег, немедленно переговорить с генералом Гофом — наступление нельзя откладывать…

Командующий 1-й Крейсерской Эскадры

контр-адмирал граф фон Лангсдорф

Порт-Стенли

— Ты стал настоящим флотоводцем, Ганс. Так что я подам рапорт кайзеру — дубовые листья к «голубому Максу» честно добыты тобой в бою! Ты разыграл сражение как по нотам, начальник штаба восхищен, — адмирал граф Шпее прошелся по салону, затем положил ладонь на плечо Лангсдорфа, не давая ему возможности подняться с кресла.

— Думаю, чин вице-адмирала тобой полностью заслужен! Не спорь — ты стал контр-адмиралом в том времени, за два победных боя и взятие Фолклендов! А сейчас ты сделал намного больше — бухта Ломас, бой 8 декабря и потопление «Кента», победное сражение с эскадрой Арбетнота — представляю, что сейчас пишут в газетах по обе стороны Атлантики. Ты занял снова Фолкленды — не спорь, мой дорогой граф, твой план сработал, как и нынешняя оборона архипелага, сейчас англичане уже понесли очень серьезные потери. Думаю, наш добрый кайзер в ближайшее время подпишет приказ с выражением тебе Высочайшего респекта, ты его целиком и полностью заслужил. Так что сейчас принимай под свой флаг 1-ю Крейсерскую эскадру — мне достаточно полномочий главнокомандующего, все необходимые распоряжения я вчера отдал.

— Есть принять 1-ю Крейсерскую эскадру!

Лангсдорф вскочил со стула, но пожилой адмирал жестом тут же посадил его обратно. И потому уже сидя Ганс негромко произнес:

— Я благодарен за ваше доверие, Максимилиан. И скажу честно — не подведу, экселенц!

— Я знаю, Ганс, — рейхсграф Шпее внимательно посмотрел прямо в глаза Лангсдорфа, усевшись в кресло. — Более того, ты сейчас единственный, кто знает, как надо воевать. А более никто, ни я, ни два наших гросс-адмирала, и даже кайзер. Так что это не только мое доверие к тебе, Ганс, это твой путь наверх, к самой вершине. Тирпиц видит тебя своим преемником, император благоволит. Да и мои сыновья с радостью встанут под твой флаг — ты сейчас им ни друг милых юношеских забав, они о том уже подзабыли, а кумир! Это правда, Ганс — даже мои штабные офицеры выразили полную готовность служить под твоим началом! А теперь отставим славословия в сторону — как ты видишь дальнейшую работы эскадры? Думаю, у тебя давно есть планы по данному вопросу и уже подготовленные ответы.

— Эскадру разделить на два отряда — первый быстроходный из «Фатерланда» и «Блюхера», с ними «Росток» и «Дрезден». Последний крейсер сможет выдать 23 узла, не меньше корабля Эрдманна. Все эти корабли способны еще долго воевать и при удачном раскладе вернутся в рейх, — Лангсдорф прикусил губу, то, что сейчас услышит рейхсграф, будет для него горьким снадобьем, но адмирал Шпее все сам прекрасно понимает:

— Второй отряд из ваших броненосных крейсеров при поддержке двух оставшихся «городов» — их машины уже никогда не будут толком отремонтированы. Скажу больше — их участь погибнуть здесь в бою, они никогда не вернутся в Германию, и потому должны принять на себя как можно больше вражеских снарядов.

— Когда придет это тяжкое время, скажи мне прямо — я подниму свой флаг на «Шарнхорсте»!

— Я понимаю вас, экселенц. Однако скажу честно — это время еще долго не наступит… А может и вообще не придет! Шансы у нас есть и немаленькие. Дело в том, что история сейчас повторяется — в последней радиограмме из Адмирал-штаба сказано, что английские и французские броненосцы приходят в Эгейское море, туда же идут и транспорты с австралийскими и новозеландскими солдатами.

— Они будут проводить десант в Дарданеллах?

— Вне всякого сомнения! И тут не помощь русским, что сражаются с турками на Кавказе, а желание никогда не пустить царские войска в Константинополь. Что нам на руку, экселенц. Они там завязнут надолго, а если фон Шенберг не подведет, то британцы получат еще одну звонкую оплеуху. Тем более, меня лично заверил кайзер — через Румынию и Болгарию начата переброска наших войск в Турцию. К апрелю будет оккупирована Сербия — перевозки резервных дивизий по железной дороге в Палестину будут совершаться уже напрямую. Это наш единственный шанс смешать британский пасьянс, который они так долго выкладывали в Лондоне.

— Поначалу я подумал, что твоя задумка является авантюрой чистой воды, но сейчас я склонен думать иначе.

— Надо отдавать приказ командору Шенбергу на выход в море. Думаю, это время настало, экселенц. Нечего на Южной Георгии, как на курорте, солнечные ванны экипажами принимать. Пусть за серьезное дело принимаются, — шутка Лангсдорфа вызвала у Шпее грустную улыбку.

— Радиограмму сам подготовь — твоя задумка, тебе и отправлять «диверсионное соединение», как ты назвал этот отряд.

— Просто их задачи чисто диверсионные, — усмехнулся Лангсдорф, и негромко добавил. — Они давно ждут приказа, фон Шенберг соблюдает режим радиомолчания. Так что послезавтра он его нарушит.

— Будем надеяться на успех его предприятия, Ганс. А что будет делать наш оппонент Мур?

— Англичане уперты, у них мертвая хватка, как у бульдогов, что любят разводить на их острове. Из пролива мы их пока не выпускаем, но как только подойдет южно-африканская эскадра, крейсерам придется уйти в море. Блокировать Порт-Стенли не выйдет — у нас субмарины, их наличие отобьет желание высаживать близь гавани десант. Будут продвигаться через весь остров — им нужно брать поселок любой ценою. Победа прикроет все огрехи Мура, иначе Адмиралтейство повесит на него всех дохлых собак. Так что все зависит от стойкости и храбрости воинства барона Люттвица — если наши пулеметы и гаубицы остановят англичан у горного кряжа, то есть определенные шансы погнать их обратно.

— Было бы неплохо такое проделать, граф. Тогда политические акции Британской империи в Новом Свете упадут, как ты говоришь, «ниже плинтуса». Даже прибытие японцев не поможет — наш консул в Вальпараисо сообщил, что в порт вошли три броненосных крейсера.

— Транспортов с войсками нет?

— Только два угольщика, солдат не замечено. На берег сходили одни моряки из их экипажей.

— Это просто здорово, экселенц, — Лангсдорф с облегчением вздохнул. И уже с улыбкой произнес:

— Очень бы не хотелось связываться с японской пехотой — упертые там фанатики. Может быть, отправить двух наших «отличников» к проливу Магеллана и торпедировать косоглазых на выходе из узостей.

— Надеюсь, не в нейтральных водах?

— Именно в них, экселенц!

Лангсдорф с улыбкой посмотрел на ошеломленное лицо рейхсграфа и торопливо заговорил, поясняя свое дерзкое предложение:

— Мы не будем брать на себя ответственность, сделаем удивленные глаза и заявим, что не посылали подводных лодок и не ставили минных заграждений, уважая нейтралитет Чили и Аргентины.

— Ты еще хочешь пролив заминировать?!

— Что вы, экселенц?! Не волнуйтесь, зачем нам дипломатические скандалы! После нашего заявления воды проверят и мин не обнаружат — следовательно, на нас нет вины. Торпедировать японские корабли могли как чилийцы, так и аргентинцы. Да мало ли кто! Может быть, прошла диверсия? Или миноносец напал в тумане, если атака будет вечером?

— От сердца отлегло, — Шпее закурил сигару. — С тебя станет провокацию устроить!

— Нам надо втягивать аргентинцев и перуанцев в войну, или, по крайней мере, получить от них более действенную помощь. Потому субмарины нужно выслать не к восточному, а к западному входу в пролив Магеллана, обойдя Огненную землю проливом Дрейка. Там ожидать их атаки никто не будет — она окажется для японцев совершенно внезапной. Рискованно, конечно, но соваться субмарине в Магелланов пролив нельзя, чистое самоубийство! Причем, даже в надводном положении — могут напасть чилийцы.

— Ты прав, Ганс, — глаза Шпее сверкнули. — Нужно немедленно отправлять Веддигена и Валентинера — они найдут возможность для успешной атаки. И еще — я туда «Дрезден» направлю, показать флаг. А заодно отследить за японцами и предупредить субмарины об их подходе. У косоглазых нет быстроходных крейсеров, так что капитан цур зее Людеке от них удерет, если что пойдет у нас не так.

— Полностью согласен с вами, экселенц, — Лангсдорф наклонил голову, адмирал принял действительно верное решение. У двух лучших субмарин, при поддержке легкого крейсера шансов на успех гораздо больше. И осторожно предложил:

— Может, следует еще отправить «Росток» и «Альтмарк» с его авиагруппой к восточному входу. И в случае необходимости направить к ним с помощью «карманный линкор» с «Блюхером»?

— Бить, так бить, и надо крепко, — произнес Шпее с юношеским задором. — «Росток» останется демонстрировать флаг англичанам — пусть думают, что мы продолжаем блокаду. А со всей крейсерской эскадрой подойдем в бухту Ломас и перехватим японцев на выходе, уже зная о результатах атаки на входе. Никогда нельзя отдавать инициативу противнику, нужно постараться разбить вражеские отряды поодиночке…

Главнокомандующий вооруженными силами

в колониальных владениях рейха

адмирал рейхсграф фон Шпее

Порт-Стенли

— Коварство, хитрость и вероломство, мой милый Ганс, твой характерный почерк. Но все это простительно — эти приемы наши враги используют давно. А благородство, честь и верность Германии полностью искупают прегрешения. Так как все принесено в жертву ради победы в страшной войне, что в твоей истории закончилась распадом и жестоким унижением рейха.

Пожилой адмирал говорил сам с собою, но вроде и с Лангсдорфом, которого в салоне уже не было — у командующего 1-й Крейсерской эскадры хватало дел с избытком. Хотя повреждения гросс-крейсеров в бою с отрядом Арбетнота оказались более легкими, чем с той же эскадрой Стерди, тем не менее «Блюхер» и «Шарнхорст» изрядно пострадали. Сейчас на них заделывали многочисленные пробоины, очищали следы пожаров и копоти, прибирались и закрашивали отдельные места — крейсера получили интересную камуфлированную окраску, линии буквально «ломали» корабли как мозаику. Теперь их силуэты на больших расстояниях будет тяжело разглядеть даже через мощную оптику. Вроде простое и незамысловатое новшество, но почему до него никто не додумался.

Новости радовали — англичане с немыслимыми трудностями продвигались вглубь острова, но пока отошли от бухты всего на восемь миль и вышли из дальности стрельбы корабельных двенадцатидюймовых орудий. И тут же у них начались сложности — солдаты фон Люттвица начали досаждать всеми способами. Раз за разом пулеметчики прижимали королевских пехотинцев к мокрым камням и мху, снайпера методически выбивали офицеров и лошадей, а минометчики и артиллеристы горных батарей постоянно стреляли по любым построениям пехоты и обозным повозкам. Причем немцев едва полторы тысячи — в бой отправили только обученных военному делу добровольцев, они составляли две трети отряда, оставшаяся треть прибывшие с Западного фронта опытные офицеры и пулеметчики с артиллеристами. И, главное, более двухсот десантников с «Фатерланда» воевали мелкими группами с новейшим оружием, аналогов которого пока еще не делали даже в Германии. Морская пехота кригсмарине наносила английской инфантерии и морякам очень серьезные потери, причем зачастую ночью. Однако восьмитысячный отряд хорошо вооруженных «томми» при поддержке двух десятков орудий пока не терял наступательного энтузиазма.

Гарнизон Порт-Стенли насчитывал четыре тысячи наскоро обученных солдат. Позиции готовили на хребте с горой Лонгдон — копали окопы, подготовили пулеметные и орудийные позиции, оборудовали блиндажи с печками — в южном полушарии началась осень, и не то, что ночью, порой днем зуб на зуб от холода не попадал. Суровый край требовал максимального напряжения всех физических и духовных сил, а тут еще нужно было воевать и умирать. А потому на стойкость аргентинских добровольцев не приходилось рассчитывать. Их, в большинстве своем, использовали на тыловых работах — одно завершение строительства аэродрома и доброго десятка береговых батарей многого стоило. Энтузиазм людей подогревался щедрыми денежными выплатами, благо в финансовых ресурсах германская эскадра с гарнизоном трудностей не испытывала. А заранее закупленная теплая одежда и обильное продовольствие позволяли людям долгое время сохранять физические силы и бодрость духа.

— К вам контр-адмирал Лангсдорф, экселенц!

Доложив, адъютант тут же отошел в сторону и в салон своей энергичной походкой вошел граф, сжимая в руке листок бумаги. А вот физиономия была примечательной — на ней маской застыла странная смесь изумления, растерянности, недоумения и огромной радости. Таким его Шпее еще не видел, а потому жестом указал на кресло и взял горячий кофейник — по салону поплыл бодрящий аромат.

— Пейте кофе, Ганс. И курите сигару. Судя по твоему лицу, случилось что-то невероятное, и не совсем по службе — иначе ты бы отдал рапорт. Так что будем пока без чинов. Рассказывайте, что случилось — я весь в нетерпении услышать твое повествование.

От мягкой, почти отческой выволочки адмирала, Лангсдорф не растерялся, медленно отпил горячий кофе, и нарочито неторопливо стал раскуривать свою привычную сигару. Шпее улыбнулся — теперь он получал брошенную «монету» обратно.

— Так что же случилось, Ганс?

— Как вы знаете, на острове Южная Георгия у нас есть радиостанция. И вот она поймала морзянку с Кергелена — безлюдный архипелаг с половинку Фолклендов и кучей мелких островков и скал. Сейчас там, в одной из бухт стоит «Корморан», зализывает полученные в бою раны. Командор Шенберг ретранслировал на «Фатерланд» рапорт капитан-лейтенанта Эрхардта, командира «Корморана»…

— Все, уел ты меня, Ганс, — Шпее шутливо поднял руки, но тут же его лицо приняло обычный суровый вид. — Был бой? С кем?

— «Корморан» потопил «Сидней» — тот подошел к нему очень близко, приняв за голландский трамп «Страат Малакка». А дальше все просто — на мачту подняли флаг кайзерлихмарине, упали орудийные щиты, четыре 120 мм пушки обрушили на убийцу «Эмдена» град снарядов, а в борт «Сиднея» попала торпеда. И все закончилось — крейсер перевернулся со всем экипажем, а наш «Корморан» отправился от побережья Австралии на Кергелен ремонтироваться. Кое-как дошел, с трудом починили радиостанцию и отправили кодированную фразу на Южную Георгию.

— Потопил «Сидней»? Не может быть! Так отплатить за гибель «Эмдена»! Провидение…

— Еще какое, Максимилиан. Ты знаешь, что творится в моей голове, — лицо Лангсдорфа смертельно побледнело. — То, что я скажу, чистейшая правда. В 1941 году австралийский крейсер «Сидней», до того топивший итальянские корабли в Средиземном море, в этом самом месте нарвался на вспомогательный крейсер кригсмарине «Корморан», который представился голландским трампом «Страат Малакка»…

Пожилой адмирал побледнел, оторопело глядя на Лангсдорфа — Шпее сразу же ему поверил — слишком невероятные совпадения, которых просто не должно быть!

— Та же история — экипаж «Сиднея» явно расслабился в теплых водах Индийского океана и подошел слишком близко, пока на «Корморане» комедию «ломали». А дальше флаг кригсмарине на мачту, торпеду в борт и три 150 мм пушки беглым огнем. Горящий «Сидней» отполз и вскоре погиб со всем экипажем. Наш рейдер в ответ получил десяток 152 мм и 102 мм снарядов и вспыхнул факелом. Пожар потушить не удалось — дизеля стояли, солярки полные цистерны. Экипаж покинул «Корморан» и на спасательных плотах добрался до Австралии, где и попал в плен. А «Сидней» погиб вместе с командой — никто не спасся…

— Мистика, — прошептал Шпее, и закурил сигару — короткий рассказ потряс пожилого адмирала. — Это воля Провидения, что сотворило подобный случай в двух временах!

— Отличия есть, Максимилиан, но в мелочах — удалось спасти больше сотни австралийцев. А нынешний наш «Корморан» доплыл до Кергелена — кстати, эти острова хорошая стоянка для наших вспомогательных крейсеров. Надо будет их использовать для постоянной радиостанции. А заодно присмотреть их как базу — вроде Фолклендов. На всякий случай!

— Надо, — машинально отозвался Шпее, погладив ладонью бородку. Он думал о невероятном совпадении, что возможно показывает то будущее Германии, о котором даже Лангсдорф не имеет представления…

Начальник контрразведки 1-й Крейсерской Эскадры

капитан-лейтенант Майер

Порт-Стенли

— Рад вас видеть, экселенц…

— Взаимно, Курт, поздравляю с чином капитан-лейтенанта, это звучит гораздо весомей оберштумфюрера СС, организации нацисткой партии, которой здесь нет. И больше никогда не будет, на что я искренне надеюсь. Как и будущего рейхсканцлера и фюрера германского народа — ефрейтор Гитлер, несостоявшийся венский художник, героически погиб в бою с французами. Или просто пристрелен по приказу кайзера — сейчас это не имеет никакого значения, — голос контр-адмирала Лангсдорфа прозвучал холодно и деловито, и Майер непроизвольно напрягся.

Бывший гестаповец боялся адмирала до дрожи в коленях, до зубовного стука — ему казалось, что властный командир броненосца «Адмирал граф Шпее» видит его насквозь.

— Вижу, вас отличили крестами четвертой степени — Железной короны и Дома Гогенцоллернов. Да и Железный крест второго класса вами заслужен еще за бой при Ла-Плате в нашем времени. Поздравляю — вы стали настоящим офицером кайзерлихмарине. Но есть один вопрос — прах подери — какого дьявола?! Зачем вы подорвали «Македонию»? Это ваши шутки, Майер?! Там погибло больше тысячи тех спасенных и захваченных пленными англичан в бухте Ломас…

— Я выполнял прямой на то приказ, ваше превосходительство!

— Мой?! Объяснитесь, Майер. Я что-то не могу ничего такого припомнить, — Лангсдорф задумался, бывший гестаповец оценил это благоприятным знаком и воспрянул духом:

— Вы тогда прямо сказали, что тайну случившегося в бухте Ломас нужно сохранить любой ценой — в Лондоне не должны иметь реальной картины. И второе — если обмен пленными не удастся провести, то нужно сделать все, чтоб англичане их не отбили. И еще вы добавили — если британцев перемрет на островах как можно больше, то это к лучшему. Только пусть они дохнут без нашей помощи, и не возвращаются в Королевский Флот. Я только выполнил ваше указание — экипажи «Канопуса» и «Глазго» никогда не вернутся в состав Ройял Нэви.

— Красиво провернул, шельмец, — Лангсдорф усмехнулся и добавил несколько фраз на русском языке. Слова были знакомые и насквозь ругательные, только смысл ускользал из понимания. — Еще скажешь, что прямого приказа получить не смог?!

— Так точно, экселенц — вы на броненосце ушли в Германию! Пришлось проводить операцию быстро!

— Больше так не делай, капитан, по крайней мере, доложи и получи разрешение. Акцию одобряю, только не жди за нее награды — грязное, пусть и необходимое дело. Зато теперь англичане пойдут на обмен пленными — если твой намек правильно поймут — что море не может гарантировать безопасности ни кораблям, ни перевозимым на них людям.

— Это правильно, ваше превосходительство!

— Как там насчет «угля»? Все ли сделано?

— Да, экселенц. «Брикеты» с ампулами ушли в Монтевидео — завербованные агенты перебросили их во время погрузки в угольные ямы нескольких британских кораблей, включая броненосцы. Их погрузили и на угольщики — на это я сделал специальное указание.

— Отлично, вы хорошо поработали, — Лангсдорф закурил сигару и посмотрел в отмытое до блеска окно — небольшой домик служил штабом Абвера — военной разведки и контрразведки кригсмарине. Она существовала совершенно автономно от существующих ныне германских спецслужб, слишком непривычными к тем методам и средствам, которые начали применяться. Лишь Шпее осознал их нужность и необходимость, потому выдал Лангсдорфу полный карт-бланш в этом деле, перевел в прямое подчинение всех необходимых людей, как в штабе, так и на кораблях эскадры. Более того, даже посланники в южноамериканских странах получили прямое указание кайзера и министра иностранных дел оказывать всяческую помощь адмиралу Шпее. В любых делах, в том числе и тех, которые посчитают «грязными».

— Что там с новоявленным президентом?

— Уже не англофил, в отличие от старого. Но пока не занял и прогерманскую позицию. Но то только в политике, а помощь нам за деньги оказывают существенную, однако тайную. Вот отчет по ситуации в Аргентине и прочим нашим делам, ваше превосходительство, — Майер протянул адмиралу картонную папку. Тот положил на нее ладонь.

— Обязательно посмотрю нынче вечером — завтра тебе доставят с утра. И еще — если сочтешь необходимым — дай указание ликвидировать тех политиков, что нам сильно мешают. Два или три человека не вызовут кривотолков, если все будет обставлено или «естественной смертью», или несчастным случаем. Еще раз повторю — никаких убийств! Подозрений на них не должно возникнуть — мягко надо действовать, мягко. Улыбаемся и машем крыльями! Надеюсь, вы меня поняли?

— Так точно, экселенц!

— Вот и хорошо. Вы, капитан-лейтенант кайзерлихмарине Курт Майер, должны создать здесь эффективно действующую службу Абвера, пусть пока военно-морского, на то полномочий адмирала Шпее хватает. Нужно наводнить агентурой все соседние страны, подкупать и вербовать политиков и военных. Действуйте также рассудочно и дерзко — мне ваша деятельность нравится. Одобряю. Германия не должна проиграть этой войны!

— Я все понимаю, ваше превосходительство, — Майер вытянулся. — Приложим все силы, обещаю!

— Я верю вам! Скажу сразу же — продвижение вверх по чинам не могу обещать — вы сами знаете, что даже Николаи всего лишь полковник. Но по окончании кампании станете корветтен-капитаном. Мы все выходцы из другого времени и должны держаться друг друга, так как знаем очень многое, чего здесь не должны знать.