джокер рейха 2 книга

— Совершенно верно, экселенц, — Майер сглотнул — угрозой дыхнуло явственной. Он сам не знал точно, сколько из его людей работает напрямую на Лангсдорфа, но то, что адмирал получает «внутреннее освещение» о делах новоявленного Абвера, про то знал совершенно точно и не обижался проявляемым недоверием.

Все правильно, здесь никаких обид — доверяй, но проверяй, и никогда не складывай все яйца в одну корзину!

— И вот еще что, капитан. Выявленную агентуру англичан или вербуй, или вешай упертых. А вот аргентинцев пока не трогай, наоборот, присматривай кандидатуры на «вырост». Шпее разрешил принимать их в экипажи 2-го отряда, на устаревшие корабли. Пусть пропитаются нашим духом, привяжутся, обретут друзей среди немцев — пройдет какое-то время и у нас появится масса приверженцев в Аргентине и других странах. Ведь за каждой войной неизбежно наступает мир, который должен быть намного лучше довоенного. Влияние Германии должно вырасти, а вослед врагам всегда найдутся и друзья, — контр-адмирал Лангсдорф усмехнулся и стал раскуривать сигару. Выпустил густой клуб дыма и негромко произнес:

— Иначе, зачем мы тогда здесь воюем?!

Главнокомандующий Кайзерлихмарине

гросс-адмирал Тирпиц

Берлин

— Фолкленды превратились для наших британских «друзей» в самый настоящий «архипелаг смерти». Признаться, не ожидал от адмиралов Шпее и Лангсдорфа таких ошеломляющих успехов! Они заслуживают самых высочайших наград!

— Полностью согласен с вами, мой кайзер — Тирпиц наклонил голову. — Кое-кто из адмиралов Хохзеефлоте уже выражал сомнения по поводу флотоводческих талантов Лангсдорфа, но сейчас прикусили свои змеиные языки. А то выражали мнение, что ваше императорское величество незаслуженно продвигает «американца». Разговоры по заслугам адмирала Шпее вообще сошли на нет. Слишком оглушительны его победы!

— Один из критиков графа Регенсбаха унд Лангсдорфа принц Генрих? Говорите честно, как есть!

— Да, ваш младший брат, мой кайзер. Война на Балтике у него не задалась с самого начала — обилие потерь при ничтожных достижениях. Простите за откровенность.

— Вы сказали мне правду, Альфред, — кайзер подошел к сидящему в кресле Тирпицу — ладонь легла на плечо. Это и знак благоволения монарха, и молчаливый жест уважения к прожитым летам. Незачем соблюдать этикет в чисто приватном разговоре.

— Потому представление фон Шпее утверждаю. Графу Регенсбаху дарую за выдающиеся заслуги чин вице-адмирала и дубовые листья к ордену «Пур ле Мерите». Самому рейхсграфу положен по занимаемому посту чин генерал-адмирала — он все же главнокомандующий нашими войсками и флотом в южных водах. И «дубовые листья» к Рыцарскому Железному кресту — весьма достойная награда за его свершения. И пусть радируют фон Шенбергу — после благополучного выполнения возложенной на него задачи, ожидает чин контр-адмирала. Капитанов цур зее Кранке и Щульца произвести в командоры и наградить крестами Дома Гогенцоллернов третьей степени. Остальные награждения на усмотрение главнокомандующего — Шпее имеет полное и неотъемлемое право, как награждать прусскими королевскими орденами, так и производства в чин до фрегаттен-капитана и оберст-лейтенанта включительно. Только пусть радирует мне лично, но не для утверждения, а правильного орднунга в делопроизводстве.

— Незамедлительно прикажу радировать генерал-адмиралу фон Шпее ваше повеление, мой кайзер!

— Какую помощь вы намерены отправить дополнительно, Альфред? Она должна быть масштабной! Мы должны превратить Фолкленды в неприступную крепость! Это наша главная задача на этот год! Британский лев там должен обломать себе клыки и когти!

— Пока отправляем только офицеров через нейтральные страны — они добираются до Аргентины, а оттуда на острова. Сегодня в поход ушла субмарина фрегаттен-капитана Шульца — наши инженеры полностью скопировали как конструкцию подводной лодки, благо есть подробные чертежи, так и механизмы с дизелями. Кроме того, взяли образцы торпед и аккумуляторов — производство всего этого уже организуется на наших заводах. На верфях заложена сразу крупная серия U-bots данного типа — она увеличена до сотни субмарин. К выходу готовы три наших блокадопрорывателя и вспомогательный крейсер «Комет». Через неделю отправим еще четыре подводных лодки «тридцатой», а в апреле две новой «сороковой» серии. Последние только что вступили в строй — их подготовка всячески ускорена, как только возможно в наших силах.

— Отлично! Что у нас с линкорами и новыми гросс-крейсерами?

— «Лютцов» войдет в состав Хохзеефлотте к июню. Строительство трех «баденов» и «Гинденбурга» будет закончено к марту следующего года — тогда можно будет дать англичанам новый Ютландский бой. Заложенные тяжелые и легкие крейсера новых типов войдут в строй не раньше весны 1917 года. Пока мы можем проводить только операции с ограниченными целями и наращивать строительство субмарин и «шнелльботов».

Тирпиц тяжело вздохнул — малых кораблей для действий в проливе Ла-Манш и на фландрском мелководье катастрофически не хватало, к тому же схватки миноносцев сопровождались большими потерями. С началом войны была заложена серия малых миноносцев типа А из 25-ти единиц, с обычными угольными котлами. Но первый введенный в строй стотонный кораблик показал неважнецкую скорость, не достигшую и двадцати узлов. Однако с получением чертежей «шнелльботов» — быстроходных торпедных катеров кригсмарине, и образцов дизелей для них, ситуация кардинально изменилась. Заказ на сотню S-bots уже сделан, строительство начато уже в январе — так что к осени британские траулеры и эсминцы ждут в Ла-Манше серьезные неприятности. Еще бы — при равном водоизмещении катера имели вдвое большую скорость и уже тройную дальность плавания, если удастся изготовить образцы скорострельных орудий, то вооружение будет тоже на должном уровне, учитывая образцы новых торпед.

— Вы правы — «шнелльботы» нам очень нужны! Как и новые субмарины, дизеля, орудия, торпеды, аккумуляторы, радиостанции и многое другое. Кое-что уже стали изготовлять — вчера мне показали уже наш образец шифровальной машины «Энигма», — кайзер возбужденно прошелся по кабинету, в возбуждении делая отмашку здоровой рукою.

— Для флота нужно многое, Альфред, но еще больше требуется для армии — автоматы, пулеметы, минометы, пушки и танки — да что только не требуется?! Этот список бесконечен — нужны те же противогазы — союзники по Антанте прибегнут к ядовитым газам, они ведь тоже ищут способы сокрушения военной мощи нашего рейха!

Кайзер прошелся по кабинету — его знаменитые на весь мир усы воинственно встопорщились. Подойдя к карте, Вильгельм на нее долго смотрел, а отойдя громко произнес:

— Но отличие в одном — у них нет образцов из будущего, а у нас они есть, как и подготовленные люди, способные наладить их массовое производство. К весне следующего года мы должны быть готовы к широкомасштабному наступлению. Это будет не «Верденская мясорубка», а наступление как в восемнадцатом году, только намного серьезнее — надо взять Париж и полностью вывести Францию из войны, заставив капитулировать. Необходимо разгромить обе английские армии и бельгийцев так, чтобы в Лондоне осознали все масштабы дальнейших потерь. Затем обрушится всей мощью на Россию, спровоцировав революцию — русского медведя надо отодвинуть подальше от границ рейха, такой сосед просто опасен. Однако я не исключаю возможности договориться со своим кузеном Ники по многим пунктам — война с нами, по большому счету, русским не нужна. Как и нам с ними — выгоднее экономически закабалить восточного соседа. А если что, то договоримся в ущерб австрийцам.

— Я согласен с вами, мой кайзер. Воевать с русскими нельзя, о том предупреждал Бисмарк. Торговля принесет больше благ, чем война, а у восточного соседа очень много ресурсов, что нужны нам.

— Так и будет, Альфред. Хотя этим летом мы апробируем именно на русских новые приемы войны — нужно их хорошенько обескровить. Но главные удары нанесем на юге — через месяц Сербия будет сокрушена, и мы сможем напрямую через союзную Болгарию поддерживать дружественных нам османов. Англия должна хорошенько завязнуть в южных широтах — это облегчит наше будущее наступление во Фландрии и Нормандии. Так что развертывание широкомасштабной войны в Африке и Палестине с Междуречьем, в наших интересах. Да и в Дарданеллах экспедицию англичан и французов ожидает жаркий прием.

— Как с Италией, мой кайзер? Ведь она может летом выступить против австрийцев?

— Мы ей предложили намного больше за неучастие в войне, чем Антанта за участие. Намного больше! И даже готовы дать аванс… Но после победы отберем все, если они начнут вилять, как дешевая проститутка. Тоже предложили Румынии — часть Трансильвании и Бессарабию — нам необходима нефть! Поверьте, Альфред — рейху нужны союзники, и они будут нашими, если мы пойдем им навстречу. И сейчас я уговариваю австрийцев не делать опрометчивых шагов. Пусть юлят и хитрят, обещают и клянутся, но нужно протянуть еще один год. А после разгрома Франции, итальянцы и румыны с греками станут совсем покладистыми…

Глава 3

«Козыри сброшены»

конец марта — апрель 1915 года

Командующий гарнизоном Порт-Стенли

генерал-майор барон фон Люттвиц

Фолкленды

— Господин генерал, противник начал отход!

— Отлично, гауптман! Мы дождались этого дня! Ваши подразделения уже перекрыли коммуникации противника?

Генерал Люттвиц с нескрываемой надеждой в глазах посмотрел на подтянутого офицера с уставшими покрасневшими глазами, с бородкой и порядком изношенном обмундировании, с разлапистым серебристым орлом над правым карманом кителя.

— Полностью, майн герр! В восемнадцати километрах от Лонгдона, фронтом, как на восток, так и на запад, для сдерживания попыток деблокирования фактически окруженной группировки!

— Отлично, гауптман! Кофе?

— Спасибо, майн герр. Но откажусь от вашего любезного предложения, прошу простить. Будет лучше, если мы выйдем ночью — утром я буду со своими фузилерами.

— Хорошо! Действия десантников «Фатерланда» будут особенно отмечены в приказе! Передайте своим подчиненным мое искреннее восхищение! Никто из них не будет обойден достойными их храбрости наградами. Лучших из них немедленно произведем в очередные звания. Надеюсь, ваши фузилеры не пропустят англичан!

Отпустив гауптмана Шульца, причем демонстративно почтительно обменявшись рукопожатиями (все же любимец у командующего 1-й Крейсерской эскадры — а это обстоятельство требовалось особенно учитывать), генерал-майор Люттвиц пребывал в радостном настроении. Впервые за две недели ожесточенных боев у горы Лонгдон, ставшей самым настоящим символом обороны Фолклендов, он стал полностью уверенным в конечном победном результате. Только теперь барон оценил во всей красе дьявольский план вице-адмирала Лангсдорфа.

Дать возможность высадить англичанам войска, но нанести при этом как можно большие потери. А затем медленно отступать к Порт-Стенли, ведя арьергардные бои на всех пригодных для обороны рубежах, устраивать засады, постоянно совершать ночные атаки и обстрелы, нападать малыми диверсионными подразделениями на растянутые тылы противника. Тем самым измотать долгим и кровопролитным маршем британскую инфантерию. Чтобы она подошла к оборонительным позициям у горы Лонгдон, прикрывавших Порт-Стенли с западного направления, совершенно обескровленной и смертельно уставшей.

И это удалось совершить!

Наступившие холода, вечная сырость, мокрый мох и камни, отсутствие топлива — все это деморализовало англичан за десять дней, хотя поначалу их атаки были яростными, и только обилие пулеметов у защитников крепости позволило отразить бесконечные штурмы. И не все так просто — дважды королевские пехотинцы врывались на гору Лонгдон — потребовались значительные усилия немецкой инфантерии, которую поддержали точным огнем береговые батареи, чтобы отбить господствующую высоту.

Отсутствие топлива — каменный уголь в мешках не наносишь, а гужевого транспорта у англичан не стало (лошадей перестреляли снайпера и диверсанты), а, значит, горячей еды с просушенной над огнем одеждой, надломило дух осаждающих. А большие потери, главным образом больными, хотя убитых и раненных от пулеметного огня тоже хватало, окончательно деморализовали британских солдат и моряков десантных отрядов. И вот их командующий генерал Гоф окончательно осознал всю гибельность дальнейшей осады, которая привела к фактическому окружению вверенных под его командование войск.

Перебежчики, в основном ирландцы и буры, несколько сотен, которые прибыли с южно-африканской эскадрой, на все падежи склоняли командующего экспедиционным отрядом английского генерала. Они же и стали проводить агитацию, склоняя соотечественников к мятежу против империи. Тем более, многие из потомков голландских переселенцев прекрасно знали, что на родине восстал ряд воинских формирований буров, во главе которых стал генерал Морис Марвиц. И, судя по всему, агитация достигла их ушей, раз бурское «коммандо» сняли с позиций за массовое дезертирство. К немцам уже сбежало до сотни перебежчиков, выразивших жаркое желание повоевать вместе с рейхсвером против британцев.

— Соедините меня с командующим, — барон поднял трубку телефона (все командные и наблюдательные пункты оборудованы проводной связью, что стала обыденной, как печи в блиндажах). Услышав немного искаженный голос генерал-адмирала фон Шпее — «слушаю» — торжествующим голосом барон Люттвиц произнес:

— Английские войска снимаются с позиций и начинают спешный отход в западном направлении, думаю, к бухте Сан-Карлос, чтобы совершить амбаркацию. Их там уже поджидает на позициях десантная группа гауптмана Штранке с «Фатерланда», усиленная взводами артиллерии и минометов. Англичане сейчас находятся в оперативном окружении. Прошу вашего разрешения на преследование, чтобы не допустить амбаркацию.

Генерал сознательно привел французский термин, заученный в военном училище — он означал погрузку войск на корабли, но не для проведения десанта, а для скорейшего бегства с вражеской территории. На его вкус, такое слово сейчас подходило как нельзя лучше.

— Немедленно начинайте самое энергичное преследование, — сквозь мембрану донесся усталый голос командующего. — С утра на штурмовку противника вылетят аэропланы. Сигналы красная и зеленая ракета. И пусть разложат на земле трапецией белые полотнища, неважно что — хоть рубашки, хоть полотенца, но меньшей стороной к противнику. И берегите солдат, барон — нам дорог каждый штык! Боеприпасы расходуйте по своему усмотрению, теперь есть запас. Так что в наступлении не нормируйте расход снарядов и патронов. Очень рассчитываем на любые захваченные трофеи — нужны винтовки и обмундирование. Наступайте!

— Есть наступать, экселенц!

Люттвиц положил телефонную трубку и облегченно вздохнул — этого приказа он ждал давно. Но барон понимал командующего с его категорическим приказом — всячески беречь офицеров и солдат, потому что неизвестно, когда прибудут подкрепления, и будут ли они вообще. За многие тысячи километров от рейха, без живительной пуповины связи в виде постоянно прибывающих транспортов, с уже скудным запасом боеприпасов — снаряды и патроны расходовались быстро, несмотря на введенные ежедневные нормы по их расходованию.

И ничего тут не поделаешь — морская война диктует свои законы. Подошедшая к архипелагу южно-африканская эскадра из трех броненосцев и четырех крейсеров вошла в пролив, хотя один из броненосцев был потоплен подводной лодкой. Но даже такие потери для «владычицы морей» что укус комара — слишком велик флот Британской империи. Немецкие корабли были полностью вытеснены из пролива, несмотря на яростные ночные атаки малых миноносцев и аэропланов.

Однако полностью блокировать германскую эскадру в Порт-Стенли не удалось, наоборот, быстроходные крейсера Лангсдорфа снова перехватили инициативу и начали своего рода контрблокаду. И вот уже как двое суток каждую ночь в гавань приходит по транспорту — первый был аргентинский, а вот вчерашний германский — видимо привез боеприпасы, раз командующий отменил пресловутые нормы расходования.

Кроме того, постоянно прибывали шхуны с рыбой и продовольствием. Но чаще всего легкие крейсера Шпее прорывались в аргентинские порты, куда вывозили искалеченных и заболевших защитников гарнизона, и где принимали на борт прибывающих из Германии офицеров и добровольцев. Такая подпитка живой силой была как нельзя кстати — потери убитыми, ранеными и заболевшими превышали тысячу человек. Очень много для его пятитысячного гарнизона, хорошо, хоть подавляющую часть заболевших составили не германцы, а пылкие уроженцы Нового Света — суровые условия Антарктики косили их ряды сильнее, чем английские пулеметы. Впрочем, часто болели и немцы, но, по крайней мере, среди них не было симулянтов, и после выздоровления солдаты возвращались в свои подразделения.

— Главное — не дать им удрать далеко!

Приняв решение, генерал-майор Люттвиц надел шинель, туго перепоясался ремнем, нахлобучил фуражку, привычно определив ребром ладони правильное расположение кокарды. И, сверкая начищенными сапогами, вышел из теплого блиндажа на сырой промозглый воздух…

Командир легкого крейсера «Кенигсберг»

капитан 1-го ранга Лооф

Руфиджи

Одиссея «Кенигсберга» в Индийском океане оказалась до обиды короткой. Его жертвами стали всего несколько судов, включая маленький буксир. Но самым ценным оказался «Сити оф Винчестер» с почти всем урожаем цейлонского чая за 1914 год.

Лишившись ритуального чаепития, англичане разозлились не на шутку — их корабли сразу же атаковали Дар-эс-Салам, единственный обустроенный порт в Германской Восточной Африке. Разбив артиллерийским огнем радиостанцию, крейсера подошли близко к входу в гавань. Опасаясь вражеского десанта, немцы запаниковали, и капитан порта приказал затопить на фарватере большой плавучий док, закупорив вход. Вот так в одно мгновение «Кенигсберг» потерял и единственную надежную гавань, и возможность исправить повреждения, если таковые будут получены — и не важно — в бою ли, или от износа механизмов во время плавания.

Пометавшись месяц по Индийскому океану, и всячески уклоняясь от встреч с британскими «визави», бой с которыми не сулил ничего хорошего, «Кенигсберг» так и не нашел необходимых ему угольщиков. Два германских трампа, обеспечивавших этап этим драгоценным топливом, оказались захваченными вездесущими английскими крейсерами. Таким образом, германский рейдер попал в кошмарную для него ситуацию.

Последним отчаянным усилием хоть как-то нанести значимый ущерб противнику, «Кенигсберг» предпринял набег на Занзибар. Там, кроме парочки разгруженных транспортов и маленького буксира, служившего брандвахтой, оказался стоящий на якорях старый английский крейсер «Пегасус». Последний быстро «нашпиговали» 105 мм снарядами — небольшой «колониальный» корабль даже толком не ответил, обленившаяся команда из пожилых резервистов, призванных по мобилизации, заметалась в панике. На мачту погибающего крейсера быстро вздернули белую тряпку, объявляя о желании сдаться в плен. Однако принимать капитуляцию тонущего корабля по всем правилам было глупо. А потому «Кенигсберг» обстрелял радиостанцию и порт, мимоходом утопив буксир «Гельмут», экипаж которого благополучно спасся, и ушел от острова в океан.

Где и канул с концами — англичанам пришлось его долго и настойчиво искать. Мало кто из людей захочет жить с острой занозой в собственной заднице — а тут вражеский рейдер на жизненно важных коммуникациях империи. Такая угроза британским интересам абсолютно недопустима.

Вроде удачный набег — но у медали, как известно, две стороны. Лопнул паропровод, когда «Кенигсберг» дал полный ход, атакуя «Пегасус». Вышел из строя один котел — крейсер требовал немедленного ремонта, так как серьезно потерял в скорости. А без нее удрать от английского «тауна» было невозможно, что и показал трагический бой «Эмдена» с австралийским «Сиднеем». И главное — на германском крейсере осталось едва 250 тонн угля, ямы были практически пусты.

Требовалось надежное укрытие, где можно спрятаться на время, отремонтировать повреждения и дождаться помощи, особенно в доставке угля. И такая тайная стоянка имелась — полноводная река Руфиджи с весьма разветвленной дельтой. Туда и добрался рейдер 20 сентября, поднялся вверх по одному из рукавов и встал на якоря. Вместе с ним пришел пустой угольщик «Сомали», бывший в сопровождении. Укрывшись за мангровыми зарослями, немцы принялись за ремонт, отмахиваясь, матерясь и потихоньку зверея от постоянных атак кровожадных москитов. О наличии такого «врага» европейцы даже не подозревали — через пару недель все матросы и офицеры яростно хотели лишь одного — отремонтировать по-быстрому крейсер, выйти в океан, и сразится с любым британским кораблем!

Единственной германской властью в здешних местах был таможенный пост. Придя в себя от неожиданного появления «гостя», которого никто не звал, и, согласно народной русской мудрости — таковые всегда хуже татарина, таможенники развернули бурную деятельность, пытаясь найти уголь. В Дар-эс-Салам была отправлена депеша, что германский крейсер не потоплен, как утверждали во всех газетах британцы.

В джунглях, как всем известно, мастерских нет, как и запасов необходимых материалов — Лооф в бессилии метался по собственной каюте. Выручил капитан-лейтенант Вернер Шенфельд, который до 1910 года служил на флоте, потом стал здешним плантатором, а с началом войны снова надел форму кайзерлихмарине. Он говорил на суахили и прекрасно знал не только здешние места, но и нравы чернокожих. Шенфельд мобилизовал силы местных плантаторов, и они общими усилиями соорудили двое огромных салазок. В них запрягли десять сотен негров — те с заунывными песнями потихоньку поволокли демонтированный котел в Дар-эс-Салам на ремонт, и через три недели трудного марша туда пришли, потеряв в пути павшими от изнеможения несколько десятков соплеменников — кто из белых цивилизованных европейцев похожих на обезьян дикарей жалеть будет?!

Паропровод отремонтировали собственными усилиями, заменили листы обшивки и поставили новые заклепки (обычные повреждения при постоянных угольных погрузках в море). Материалы нашлись прямо под рукою — их пришлось взять с транспорта «Сомали» — такой «каннибализм» в данных случаях обычное и весьма распространенное дело.

Заодно капитан цур зее Лооф организовал оборону устья реки, сформировав «Боевой отряд Дельта», куда вошли вооруженные винтовками матросы с мелкокалиберными пушками и пулеметами, снятыми с крейсера. Система наблюдательных постов с артиллерий перекрывала огнем почти все протоки, а протянутые по джунглям мили телефонного кабеля позволяли надеяться на точную корректировку огня самого крейсера, что мог оказать поддержку своей береговой обороне в любую минуту.

А заодно прибыло подкрепление от командующего войсками ГВА полковника Леттов-Форбека — два немецких унтер-офицера и пара десятков туземных стрелков-аскари. Более выделить не смогли — севернее шла ожесточенная борьба с английским десантом, большую часть которого составляли колониальные батальоны из индусов и сикхов, пока достаточно успешная — но каждый штык был, как говорится, настоятельно необходим, буквально на «вес золота».

«Кенигсберг» 29 октября, после долгих шестинедельных поисков, обнаружил британский крейсер «Чатам». На следующий день к нему прибыли в подкрепление еще два «тауна» — «Дармут» и «Веймут». Усмешка судьбы (или гримаса — тут, что кому нравится) заключается в том, что именно в этот день совершенно заморенные туземцы доставили спешно отремонтированный в мастерских «столицы» ГВА паровой котел. Его начали спешно устанавливать, но даже последний юнга из команды понимал — прорыв в море теперь невозможен, а на якорной стоянке в тропической реке можно ожидать лишь смерть — и очень скорую, судя по настрою англичан.

Однако «тауны» имели большую осадку, чем загнанный в капкан германский рейдер, и входной бар могли преодолеть только весною, во время половодья. Густые мангровые заросли хорошо маскировали «Кенигсберг», несколько обстрелов с моря сразу трех крейсеров не принесли даже случайного попадания. И вот только тут английское командование всерьез задумалось — как достать и утопить в зловредной речке постоянно ускользающего от праведной мести врага?!

Вначале попытались торпедировать с катера — целая флотилия мелких суденышек попыталась гурьбой прорваться через речной бар, прикрывая кабельное судно «Дюплэ», что вело на буксире катер с торпедой. Затея с треском провалилась — в катер попал 37 мм снаряд, тот так и не подошел к цели, а торпеда ушла в болото.

Однако англичане недаром славятся мертвой хваткой и чрезвычайной изобретательностью. Мысль о том, что придется держать три новых «города» для блокады одного, выводила их из себя. Угольщик «Ньюбридж» превратили в брандер, и он в сопровождении паровых катеров вошел в тот рукав, что облюбовал в качестве убежища «Кенигсберг». Несмотря на сильный огонь «отряда Дельта» англичане провели и затопили транспорт, посчитав, что теперь перекрыли врагу дорогу в океан. Но через неделю осознали с досадой, что лишь немного осложнили жизнь «заклятому другу» — тот мог выбраться в море через другой рукав.

Началась долгая многомесячная осада — новые «тауны» сменили совсем древние «цветы» — в Адмиралтействе посчитали, что «Астрея» с «Гиацинтом» при помощи «Фокса», в корне пресекут любую попытку прорыва (все же три десятка пушек, да еще шестидюймовых против 10 105 мм). Предприняли высадку десанта — но немцы обустроили в дельте целый укрепрайон и легко отбили вялые атаки. Попытались использовать для бомбардировки с воздуха аэропланы, но влажный климат Африки оказал разрушительное воздействие на полотняную обшивку.

На Рождество противники обменялись поздравлениями. С «Фокса» радировали. — «Мы желаем вам счастливого Рождества и счастливого Нового Года. Надеемся на скорую встречу». В ответ капитан цур зее Лооф вежливо поблагодарил своих тюремщиков:

«Благодарю, желаю вам того же. Если вы хотите видеть меня, я всегда дома».

Англичане, посчитав, что поздравлениями успокоили немцев, заняли остров Мафия в устье Руфиджи атакой шести рот индийских и африканских стрелков, которым оказал яростное сопротивление лейтенант Шиллер с двумя немецкими унтер-офицерами и двадцатью аскари. И хотя немцам пришлось отступить, они вскоре добились успеха, захватив выброшенный волнами на берег вооруженный тремя 120 мм пушками и двумя пулеметами пароход «Адъютант», совершенно неожиданно получив ценный подарок от врага. Сюрприз порадовал изможденных германских моряков — тропические болезни косили экипаж намного больше, чем вражеские обстрелы, а сам капитан Лооф боялся, что долгое стояние в илистой реке может окончательно вывести из строя машины.

В феврале англичане снова предприняли попытку атаковать с воздуха, доставив два «Сопвича» с поплавками. Однако один гидросамолет разбился, а второй пришел в полную негодность — проклятый тропический влажный климат погубил полотняные «этажерки», абсолютно не способные выдерживать такие температурные нагрузки.

Новая неудачная попытка только раззадорила англичан — и от берегов «туманного Альбиона» океанские буксиры повели в Средиземное море три монитора — «Хамбер», «Мерсей» и «Северн». Это были построенные по заказу Бразилии мощные, хорошо бронированные речные корабли в тысячу триста тонн водоизмещения, с двух орудийной башней в носу со 152 мм пушками, убийственными для «Кенигсберга». Плюс на каждом установили по паре 119 мм гаубиц — весьма опасных для пехоты, занявшей оборону в укрепленных сооружениях. К тому же команды уже имели изрядный боевой опыт — мониторы активно стреляли осенью по фландрскому побережью, поддерживая бельгийскую армию.

Однако англичане пока еще не знали, что в том же феврале 1915 года в кайзерлихмарине предприняли смертельно опасные для Королевского Флота приготовления…

Командующий Экспедиционной эскадрой

вице-адмирал Мур

Фолкленды

— Прах подери! Это катастрофа! Что скажут в Лондоне?!

У вице-адмирала Мура задергалась щека от нервного тика — никогда в жизни его так не захлестывало чувство полной безнадежности и отчаяния. И было от чего — штурм Порт-Стенли не задался с самого начала. Нет, не с момента похода через суровый антарктический остров, а с первого дня высадки в бухте Сан-Карлос, где гунны показали, на что они способны. Ему бы обратить на это самое пристальное внимание, но излишний оптимизм генерала Гофа, его полная уверенность в успехе, вместе с желанием поскорее отбить у врага столицу Фолклендов, сыграли злую шутку.

Восьмитысячный британский отряд состоял из пехотной бригады злосчастного генерала, трех батарей королевской артиллерии и двух батальонов морской пехоты Ройял Нэви. Эти чисто пехотные части были усилены группой в тысячу триста моряков, главным образом из экипажей погибших броненосца «Албермал» и крейсера «Черный принц», усиленной дюжиной десантных пушек и двумя десятками снятых с кораблей пулеметов. Вполне достаточные силы, как показалось вначале похода, вот только победить они коварного врага никак не могли, теперь это стало предельно ясно из масштабов разразившейся катастрофы.

— Годдем! Так воюют дикие скифы или африканские зулусы, но не просвещенные европейцы!

Потери среди англичан оказались чудовищными — война шла беспрерывно днем и ночью. Немцы использовали бурскую тактику, только намного более изощренную. Меткие стрелки днем истребляли офицеров и лошадей, а ночью нападали на посты, зачастую их вырезая. Беспрерывно шли обстрелы, не давая солдатам долгожданного отдыха. Днем наступление постоянно тормозилось пулеметами — приходилось каждый раз на руках выкатывать пушки — однако расчеты заблаговременно снимались, выпустив пару лент, и занимали новые позиции, отступив на одну-две мили. И новым утром все начиналось сначала — противник постоянным артиллерийским и пулеметным огнем всячески тормозил продвижение английских войск, несмотря на прибытие подкреплений из Южной Африки в составе шести рот, половину из которых составили буры, доверять которым, как оказалось, было нельзя.

До Порт-Стенли экспедиционный корпус генерала Гофа шел две недели, испытывая страшную нужду. Припасов на транспортах хватало с избытком, вот только доставлять их пришлось на собственных спинах — гунны расстреливали лошадей в первую очередь, а доставка тракторов или автомобилей, в виду островного бездорожья, Адмиралтейством даже не рассматривалась — «первые лорды» не придали логистике должного внимания. Пришлось самим принимать меры — мобилизовали большую часть моряков транспортов, из южной Африки привезли носильщиков, главным образом индусов — а они от холода стали массово болеть и дохнуть. С неимоверными трудами протащили тонны боеприпасов, снаряжения и продовольствия, оборудовав, на полпути между бухтой Сан-Карлос и Порт-Стенли, большие временные склады под брезентовыми полотнищами.

В это время войска Гофа уперлись в оборонительные позиции противника с центром на горе Лонгдон. Упорные бои шли четыре дня — и англичане не выдержали вражеской контратаки. Под воздействием немецкой агитации восстали буры, нанеся удар в спину измотанным, голодным и смертельно уставшим солдатам и морякам британской короны. Вот так обходится милосердие, которое проявил Лондон к своим недавним врагам!

Отступление вскоре переросло в паническое бегство четырехтысячной людской массы. Побросали все пушки и пулеметы, зачастую и винтовки, на милость врага оставили полевые госпиталя с ранеными и больными. Однако спасения не было — немецкие отряды, как партизанские отряды буров в прошлой войне в начале века, вышли глубоко в тыл. И, разоружив немногочисленную охрану, захватили большие склады со многими сотнями носильщиков, что безропотно подняли руки вверх. И преградили путь отступавшим британским солдатам и морякам к заветной бухте, заняв оборонительные позиции и выставив пулеметы.

Воля к борьбе покинула изможденных англичан — они стали массово сдаваться преследующим немцам, у которых имелась даже кавалерия, пусть немногочисленная, где-то с эскадрон. Попал во вражеский плен и сам генерал Гоф, без памяти, контуженный разрывом снаряда. Вырвались с боем из окружения несколько сотен морских пехотинцев и остатки корабельных экипажей, пошедших в десант. Несколько часов тому назад оборванные, продрогшие и оголодавшие люди вышли на берег бухты — едва двадцатая часть из тех, кто высадился три недели на этом берегу. Преследующие их разъезды улан отогнала огнем корабельная артиллерия…

— Аэропланы!

Привычный крик взбудоражил команду «Дункана» — забегали матросы с винтовками, на крыльях мостика засуетились у пулеметов расчеты. Такая же суматоха началась на всех кораблях и транспортах эскадры. Противопоставить воздушной напасти уже можно было не только стрелковое оружие. Приспособили для стрельбы в небо 47 мм пушки, поставив их на наклонные палубы — затонувших в бухте на мелководье кораблей хватало. Правда, сектор стрельбы по аэропланам был крайне ограниченный, расчеты недостаточно подготовлены — опыта то не было стрелять по такому противнику. Но все английские моряки яростно надеялись сбить хотя бы одну паскудную «птаху», что каждый раз сыпали вниз смертоносный груз. И хотя «капли» были неопасны боевому кораблю, но вот трампам и лайнерам доставалось, особенно когда попадали зажигательные бомбы — их нельзя было потушить водой из брандспойта. Морякам приходилось клещами выкидывать за борт шипучий сгусток огня, и получать ранения осколками от других взорвавшихся дьявольских «гостинцев».

— Летят, твари!

— Боже, да сколько их много!

— Дюжина, две шестерки!