Помоги проекту - поделись книгой:
— Интересно, что сейчас думают «первые лорды» Фишер и Черчилль? Хотелось бы знать их планы, — задумчиво пробормотал Лангсдорф и отхлебнул горячего напитка — красное вино со специями сильно взбадривало, особенно в такую ненастную погоду. Но не пройдет недели, как наступит тропическая жара и о нынешнем холоде все забудут, как о страшном сне…
— Радиограмма из Адмирал-штаба, экселенц! От гросс-адмирала Тирпица! Победа!
После аккуратного стука в дверь зашел шифровальщик и протянул листок бумаги — глаза молодого офицера горели горячечным торжествующим блеском. Лангсдорф впился в строчки глазами, буквально проглотив текст и взмахом ладони отпустив связиста. Задумался, подперев рукою подбородок и раскурив очередную сигару, благо их запас, как казалось, был нескончаемым —
«Так, старина Тирпиц выжал практически все из ситуации, как шестью неделями раньше это проделал рейхсграф Шпее. Попросту говоря, реализовал добротную домашнюю заготовку, как сказали бы шахматисты. Но победа впечатляет сама по себе, ведь сотворили ее наши моряки — два линейных крейсера и четыре броненосца потоплены, несколько кораблей повреждены. Пару «таунов» и дюжину эсминцев можно считать приятным бонусом в общую копилку — размен на старый «город» и полдесятка больших миноносцев достаточно выгоден. Победа?! Еще какая! Но все дело в том, что она сделана за счет
При мысли о Хагер Лангсдорф моментально лишился остатков сна — он не заметил, как задремал в мягком кресле и был разбужен шифровальщиком. Щека словно наяву ощутила тот первый робкий девичий поцелуй и сказанные шепотом на прощанье горячечные слова — «только ты обязательно вернись, Ганс, я буду вечно ждать тебя!»
Первый Лорд Адмиралтейства
Уинстон Черчилль
Лондон
Первый Лорд Адмиралтейства любил смотреть настенную карту мира — в его глазах то был зримый символ владычества Британской империи над цивилизованным, и не только миром. Вот и сейчас его взгляд уцепился за обведенные красным грифелем пятна — судьба африканских колоний Германии, дерзнувшей бросить вызов, была фактически предрешена.
Маленькое Того уже захвачено вторгнувшимися французскими и английскими колониальными частями после чисто номинального сопротивления. Теперь на очереди Юго-Западная Африка, которую в Кейптауне привыкли называть Намибией — практически безлюдная страна, расположенная в пустынной жаркой местности. Туда уже отправлены южно-африканские войска из английских колонистов и африканеров под командованием генерала Боты — одного из тех упертых буров, что пятнадцать лет тому назад сражался против британских экспедиционных дивизий. И возможно, им приходилось побывать в боях противниками. Но сейчас бывший принципиальный враг сражается за интересы Британской империи, служение которой Черчилль сделал смыслом своей жизни.
— К лету все будет кончено, — молодой политик с усмешкой посмотрел на огромный овал. Германцы так и не достроили здесь мощную радиостанцию, чтобы посредством ее управлять крейсерскими операциями. Да и кто бы им позволил это сделать, скажите на милость?!
Камерун продержится дольше, но к весне следующего года и его захватят — просто огромные пространства, покрытые тропическими лесами, не самое легкое место для ведения боевых действий. Там придется порядком повозиться — все же несколько тысяч немцев, как присланных из метрополии, так и колонистов, достаточно серьезный противник, хорошо вооруженный, привыкший к местным условиям жизни. Но их там слишком мало, чтобы они продержались дольше, да к тому же полностью отрезаны от морских портов и загнаны вглубь континента. А без поддержки извне сопротивление не затянется, оно изначально обречено.
Германская Восточная Африка вызывала наибольшее беспокойство — германские колонисты там многочисленны и воинственны, к тому же создали войска аскари, из местных туземцев. Высадить десант нелегко — порты подготовлены к обороне, на фарватерах даже затопили транспорты. Боевые действия приняли ожесточенный характер — немцы создали на Великих Озерах флотилии, и причиняют серьезные потери союзникам — англичанам, французам и бельгийцам. К тому же в дельте Руфиджи крейсер «Кенигсберг» — и пока эта заноза не выдернута, говорить о победе преждевременно.
Но бои будут исключительно тяжелые — необходимо как можно тщательнее блокировать побережье крейсерами, исключая любую попытку прорыва транспортов. Ведь даже прибытие одного «трампа» может надолго затянуть сопротивление. А «Кенигсберг» уже обречен — на английских верфях по бразильскому заказу строились три речных монитора — огромные тысячетонные кораблики с носовой башней, где топорщились два шестидюймовых орудия. Теперь только перебросить эти плоскодонные бронированные лоханки до Руфиджи — а там они пройдут через речные отмели и спокойно расстреляют «Кенигсберг», превратив его в пылающую руину.
Взгляд Черчилля переместился севернее, на огромные владения оттоманской Порты, «больного человека Европы», как он сам не раз высказывался. Англии удалось отобрать у султанов Египет, сейчас на очереди азиатские владения. А их много — богатое нефтью древнее Междуречье с библейскими реками Тигр и Евфрат, Левант, Ливан и Палестина — недаром триста лет сюда европейцы отправляли походами своих воинственных крестоносцев. Конечно, с союзниками французами придется кое-чем поделиться, не самым ценным — хватит с них Сирии. Но никак не с русскими — притязания Петербурга уже порядком раздражали.
Дарданельскую операцию решено проводить силами исключительно устаревших броненосцев — в Эгейское море отправили сразу дюжину кораблей. Плюс французы отобрали полдесятка старых лоханок, тоже решив принять участие в десанте на Галлиполи — Черчилль здесь был полностью поддержан правительством. Кабинету Асквита не улыбалось увидеть русских у Константинополя. А чтобы не отдавать древнюю византийскую столицу русским, нужно было ее как можно быстрее занять британским десантом — для чего сюда перебрасывались части АНЗАКа из австралийцев и новозеландцев (доминионы тоже должны были внести свой вклад в общую победу). Союзники, конечно, союзниками, вот только у Британии их нет, а есть вечные интересы. А русские при том всю историю являлись ее самыми злейшими врагами, которые сто лет тому назад обратили внимание на «жемчужину короны» — Индию! Хорошо, что у британского посла Витворта хватило золота для подкупа петербургских аристократов, которые задушили императора Павла в собственной опочивальне.
И после этого прикажите считать этих коварных византийцев цивилизованными европейцами?!
Даже не смешно!
— Фолкленды!
Губы Черчилля скривились в недоброй гримасе. Архипелаг будет отбит у коварного врага, в этом сомнений не было. Вот только потери будут крайне тяжелые и весьма вероятно они осложнят позиции Британии в Южной Америке. Но десант проводить нужно, благо эскадры могут уже завтра выйти в океан — задержка случилась из-за недостаточной подготовки, да к тому же пришлось ждать исхода сражения у Доггер-банки.
Карающий меч, занесенный над головой подлого противника, не остановить. В справедливой каре он обрушится на склоненные шеи побежденных мерзавцев. Учитывая давнюю и стойкую ненависть «Джекки» к германцам, о печальной судьбе самого Шпее можно будет поразмышлять на досуге — ничего хорошего немецкого адмирала не ждет. Все правильно — любой покусившийся на владения Британской империи должен знать — Англия всегда произведет достойную оплату по таким счетам!
Об этом хорошо знают испанцы с их «Непобедимой Армадой» и французы, разгромленные у Трафальгара великим адмиралом Нельсоном. Теперь о том вспомнят немцы!
Послесловие к первой части
14 февраля 1915 года
Кейптаун
Длинные огненные языки в очередной раз вылетели в сторону замершего в лучах утреннего солнца города. Корпус «Фатерланда» содрогнулся от шести орудийного залпа — собравшиеся в огромной бухте британские транспорты и крейсера не ожидали столь дерзкого визита незваных гостей, что у русских всегда хуже татарина.
— Еще пяток залпов и дробь, — Лангсдорф прижал окуляры бинокля к глазам — Кейптаун пылал, над военно-морской базой вздымались в небо огромные столбы дыма, полностью закрывающие даже Столовую Гору. Земной филиал апокалипсиса — что тут скажешь!
«Карманный линкор» шел на малом ходу, лишь содрогаясь от частых залпов башенных установок. Щитовые 150 мм палили без остановок, отправляя снаряд за снарядом в столь большое число мишеней. За «Фатерландом» в кильватере следовал «Блюхер» — его 210 мм пушки стреляли через каждые пятнадцать секунд — казалось, что тяжелый крейсер буквально плюется 116-ти килограммовыми фугасами — четыре снаряда в каждом залпе. Третьим в германском отряде шел легкий крейсер «Росток», команда которого тоже изрядно «веселилась на этом празднике жизни» — как сказал один из классиков, имя которого так и не припомнилось.
— Мы их вовремя накрыли, Кранке! Поражаюсь беспечности островитян — собирать десантную экспедицию и не принять при этом самых элементарных мер предосторожности! Или они считают нас непроходимыми лентяями и тупицами?! Но война идет полгода, а тут прямо курорт!
Вчера «карманный линкор» в установленной точке рандеву встретился с подошедшими от Фолклендов «Блюхером» и «Ростоком». Визит в Капскую колонию был заранее обговорен со Шпее — оба адмирала давно согласовали между собой самые щекотливые моменты, пришли к единодушному мнению — чем меньше знают об их операциях в Адмирал-штабе, тем лучше для 1-й Крейсерской эскадры. Радиоперехватов у «Комнаты 40» будет намного меньше, а. значит, риск раскрытия постоянно меняющихся кодов «Энигмы». На кораблях кригсмарине в
— Торпеды попали! Один, два… Три попадания, экселенц! Торпедирован один из броненосцев!
— Смешно было нам не попасть — их там как сельдей в бочке, — сварливо отозвался Лангсдорф на выкрик сигнальщика и сам внимательно посмотрел на взметнувшиеся выше мачт гейзеры, что уже падали вниз. Действительно — один из броненосцев уже заваливался на борт — команда явно несла службу спустя рукава, водонепроницаемые переборки и люки не были задраены. Но это проблемы уже англичан!
— Ашер! Главным калибром три полных залпа и дробь! Передать на крейсера — перейти на максимальные залпы! Пора попрощаться, мы не англичане, что уходят тихо…
Договорить Лангсдорф не успел — словно чудовищный вздох прокатился по далекому Кейптауну — над городом и бухтой вспух чудовищный черный клубок, через несколько секунд превратившийся в гигантский гриб на тонкой «ножке». Очень похожий на термоядерный взрыв в тех мысленных образах, что адмирал получил от памяти профессора.
Чужая мысль испуганной птицей метнулась в голове, корабль качнуло порывом ветра, налетевшего с берега, и адмирал успел схватить фуражку за козырек, иначе бы ее унесло за борт — а вот Кранке свою упустил, и та белой чайкой отправилась порхать в воздухе.
— Ашер! Отставить стрельбу! Дробь! Сигнальщики! Передать по эскадре — дробь! Исполнять! Курс норд-вест! Скорость двадцать узлов! Мы свое дело совершили, теперь нужно уходить!
Лангсдорф чуть расширенными глазами смотрел на чудовищное светопреставление, что творилось в полчаса тому назад тихом порту. Крупнейшая перевалочная база Британской империи и главный пункт Королевского Флота в южно-африканских водах был полностью уничтожен. О том, сколько погибло людей, адмирал боялся подумать — несколько тысяч, никак не меньше. Сегодня он принес горе в сотни домов, и кроме военных, чей долг предусматривает смерть на поле сражения, там, в огненном вареве сгинули старики, женщины и дети.
Он стал безжалостным убийцей?!
«Нет! Лес рубят — щепки летят! Если в бухте военные корабли, а на берегу арсеналы, то априори перед вами объект, подлежащий уничтожению. А все последствия лежат на том, кто такое позволил! Так пусть сами посыпают головы пеплом — мы лишь хорошо сделали свое дело! Наши страны воюют, а война не терпит сантиментов и слюнтяйства! Там сотни солдат и тысячи моряков, что хотели высадиться на Фолклендах — теперь они убиты, ранены или утонули. Это война!»
Лангсдорф ожесточился сердцем — война вообще безжалостная штука. И сами британцы хороши, готовы пойти на любое преступление, которое тут же пытаются переложить на своих врагов. Так что если потребуется совершить налет на любой британский военный объект — он это сделает без малейших колебаний.
«Это война!»
Экономика есть кровь войны — ее требуется уничтожать в первую очередь, и без всяких сантиментов. Пусть переселяют людей в глубину территории, если так любят говорить о ценности человеческой жизни. А не хотят этого сделать — тогда пусть утирают кровавые сопли. Хорошо зная, что проделают с их Германией в случае поражения, стоит драться за лучшую жизнь, ведь любая война рано или поздно заканчивается и наступает время долгожданного мира…
ЧАСТЬ ВТОРАЯ «ВРЕМЯ РАЗБРАСЫВАТЬ КАМНИ» Глава первая «Они пришли» 25 февраля — 2 марта 1915 года
Командующий 1-й Крейсерской Эскадрой
адмирал рейхсграф фон Шпее
Порт-Стенли
— Я вас заждался, мой милый Ганс, — старый граф Максимилиан крепко сжал Лангсдорфа в объятиях. — Особенно с того часа, когда пришел «Альтмарк», а ты сразу отправился в Кейптаун.
— Нельзя было терять время, экселенц! И я не ошибся — англичане собирали экспедицию сюда, а мы ее если не сорвали, то, по крайней мере, надолго отсрочили этот поход. Теперь в той посудной лавке склеивают перебитые нами горшки!
— Как там в Африке? Удалась ли экспедиция?
— В Свакопмунд вовремя заглянули — перетопили там все транспорты с войсками и конвойные шлюпы, причем на двух спустили флаги. Затем высадили десант с артиллерией и довершили побоище! Из Берлина отправили генерала Лотара фон Трота — он хорошо знает тамошние реалии. Одновременно анклав атаковали наши колониальные стрелки с африканерами, которых возглавили бурские генералы Мариц и Кемп. Как раз подошел и транспорт «Мария» — теперь за судьбу колонии можно не беспокоиться, ваше превосходительство. Наши войска и поселенцы обеспечены всем необходимым, доставлено свыше сотни пулеметов, горные пушки, боеприпасы, обмундирование и снаряжение на две дивизии, уголь для паровозов, ткани и прочее. А заодно сгрузили аэропланы и радиостанцию со специалистами, они должны уже задействовать ее. Так что связь с нашей юго-западной Африкой будет. Потребуется — нанесу туда еще один «дружественный» визит, если этот англичане подзабудут, — Лангсдорф усмехнулся, вот только улыбка моложавого адмирала больше походила на волчий оскал.
— Это хорошо, — Шпее кивнул. — Наша радиостанция приняла доклад фон Трота, вполне разборчивое послание, хвала вашим передатчикам. Пока неясно как сложится ситуация в Трансваале — возможно бурам удастся еще одно восстание. По крайней мере, их генерал Кемп не вернулся обратно с повинной, как в прошлый раз.
— В Берлине сделали выводы из книг и предприняли меры. Решено даровать местным туземцам права подданных рейха и компенсировать убытки прошлого их восстания, но только тем, кто добровольно пойдет служить в аскари на три года. Последним заплатят в десять раз больше, чем англичане своим туземцам, причем золотом.
— Мир стал определенно изменяться с появлением твоего «карманного линкора», Ганс. На этих островах я встретил не свою погибель, а славу, и к тому же стал не только военным губернатором, но и главнокомандующим всеми войсками и флотом рейха в южных водах. Меняется мир, мой милый друг, и, надеюсь, к лучшему.
— Да тут это хорошо видно, ваше сиятельство. Порт-Стенли изменился, теперь стал Соледад, как и сам восточный остров — наш добрый кайзер явно пытается вовлечь в войну Аргентину. К сожалению, но пока это не удалось в той мере, в которой бы желалось.
— Всему свое время, Ганс. Мы получили очень значимую помощь, пусть и замаскированную. Одних только добровольцев прибыло на острова до пяти тысяч человек, причем добрая половина аргентинцы. И среди них достаточно много военных, как отставных, так и волонтеров.
— Шпионов порядком?
— Не без этого, но твой начальник Абвера Майер дело знает — десяток английских агентов выявили и повесили по приговору военно-полевого суда. И вообще — у нас здесь много изменений!
— Это сразу бросилось в глаза, экселенц! Я вижу, вы заново вооружили свой флагманский «Шарнхорст»? Снятые с «герт» пушки пришлись ко двору, мой дорогой граф?
— За два месяца удалось отремонтировать флагман — без помощи аргентинцев такое вряд ли бы удалось. Но победителей везде любят, тем более тех, кто за все щедро платит золотом. А так грех превращать в плавучую брандвахту отличный крейсер, который даже сейчас, после скорого ремонта выдает семнадцать узлов. И главное — это
— Понимаю, экселенц! Сам такой — лиши меня «карманного линкора» — то умру с горя…
Лангсдорф нахмурился — Шпее видел, как на его лице собрались суровые складки. Адмирал вздохнул — он представлял ту чудовищную ношу, которую взвалил на свои плечи друг его сыновей. Эти два с лишним месяца он измаялся в ожиданиях как помощи из рейха, так и подхода английской эскадры. Потому все силы и энергию обратил на подготовку архипелага к обороне против весьма вероятного и скорого десанта, ожидая чуть ли не каждый день услышать рев корабельных орудий Ройял Нэви. Но время шло, неделя за неделей, и ситуация поменялась к лучшему.
«Кошки адмирала Лангсдорфа» ушли в крейсерство в Тихий океан и Атлантику, за ними следом отправились в Индийский океан «Корморан» и «Гейер». Потом на острова пришел транспорт со столь необходимыми грузами, а за ним «Блюхер» с «Ростоком» — первое долгожданное подкрепление из Германии. Дышать стало намного легче, тем более германские посланники в латиноамериканских странах развернули лихорадочную деятельность, что вкупе с победами Крейсерской эскадры над могущественным Королевским флотом у Фолклендов и Коронеля резко подняло курс акций и усилило позиции кайзеррейха в Южной Америке.
Активную поддержку стали оказывать аргентинцы и перуанцы. У первых давние счеты с Британией, а вторые сильно невзлюбили островитян после неудачных войн с Чили, давнего союзника Соединенного Королевства. Понятное дело, что их экономические возможности имели крайне ограниченный характер, но именно деловые круги при негласной поддержки правительства стали проводить всевозможные закупки в САСШ. Янки готовы торговать за золото хоть с чертом, тут появляется отличная возможность «насыпать соли за воротник» бывшей метрополии. Удалось быстро, пусть и втридорога, закупить дизельного топлива и нефтепродуктов в бездонные трюмы «Альтмарка», приобрести «газолинки» — катера с бензиновыми двигателями из Штатов доставили в начале месяца, и сейчас на них установили торпедные аппараты, доставленные из рейха.
Кроме того, сделаны приличные заказы на обмундирование и вооружение, а сама Аргентина выразила горячее желание, кроме уже построенных ей линкоров, прикупить сразу восемь подводных лодок у фирмы Голланда. Причем Буэнос-Айрес выступил в качестве вульгарного перекупщика — строят американцы, платят за все вдвойне немцы, а сами аргентинцы получают от них бесплатно половину субмарин.
Рейхсграф Шпее никогда не считал себя политиком — он кадровый военный, чьи предки сотни лет мечом и щитом преданно служили императорам Священной Римской Империи. Но долг превыше всего — и он принялся трудолюбиво и честно, как всегда делал в своей жизни, распутывать внешнеполитические узелки и проблемы. И добился многого — этнические немцы, как подданные кайзера, так и эмигранты стали оказывать ощутимую пользу покорителям Фолклендов. Переправленного на острова продовольствия хватило бы с избытком на годичную осаду, а если использовать местные ресурсы в виде баранины и рыбы, то продержаться можно до конца войны, даже если она затянется до ноября 1918 года.
Прибывшее на «Альтмарке» пополнение — а это сотни опытных и проверенных в боях заслуженных офицеров и унтеров — рьяно взялось за обучение гарнизона, потихоньку превращая не склонных к дисциплине аргентинцев и не имевших военной подготовки эмигрантов из фольксдойче в хватких зольдатен, тех самых, что принесли славу Пруссии под Ватерлоо и Седаном. Тем более, после того как наспех сформированные батальоны обмундировали и вооружили. Учебные стрельбы шли круглосуточно — казалось, что вот уже неделю Порт-Стенли находится в осаде английского десантного отряда. Но старый адмирал прекрасно понимал, что времени на подготовку гарнизона отведено мало — Ройял Нэви близко, его броненосцы уже бросили якоря на рейде уругвайской столицы Монтевидео.
Дыхание войны остро чувствовалось…
— Экселенц, позвольте вам вручить послание от графинь Маргерит и Гертруды — ваша супруга и дочь передают вам пожелания от всего сердца, в котором хранят вам преданность. Ваш сын Отто служит в Адмирал-штабе, вот еще одно послание, — Лангсдорф передал два увесистых конверта и негромко добавил. — Подарки от родных доставят через час на «Шарнхорст» — их привезет мой адъютант.
— Благодарю, Ганс, — старый граф крепко пожал протянутую ему ладонь. Но в первую очередь дела службы, и Шпее произнес:
— Вечером жду вас и ваших офицеров на флагмане — времени для отдыха не будет, противник приближается!
Командир вспомогательного крейсера «Корморан»
капитан-лейтенант фон Эрхардт
Индийский океан, у берегов Австралии
— «Сидней»! Даст тойфель! Нам не повезло, камераден, мы повстречались с убийцей «Эмдена»!
Командир «Корморана», добросовестно игравший принятую на себя роль капитана обычного голландского трампа, приветливо улыбался в сторону подходившего австралийского крейсера. Мало ли что — хоть десять кабельтовых и приличное расстояние, но найдется глазастый сигнальщик, знающий немецкий, и наловчившийся читать по губам у глухонемых. Слишком редкостный набор, но даже его следовало учитывать.
Экипаж рейдера изображал из себя на удивление беззаботную команду угольщика, приписанного к Батавии. Под не слишком гордым для любого жителя Низменных Земель или «Де Зевен Провинсиен» («семи провинций» — как с апломбом именовали они себя в 16-м веке, добившись у Испании независимости) названием «Страат Малакка».
Разномастно и грязновато одетые матросы стояли вдоль бортов и приветственно махали руками подходившим австралийцам. Наступал самый ответственный момент — убедить командира «Сиднея» в том, что перед ним действительно «нейтралы» — малейшая ошибка в действе и пять 152 мм орудий крейсера отправят рейдер на дно парой полновесных залпов.
Если бы в театрах так играли актеры, понимающие, что их не закидают тухлыми яйцами или гнилыми помидорами за плохое выступление, а расстреляют прямо на сцене из пулеметов?!
Будет ли игра в этом случае искренней, идущей прямо из души актера, желающего выжить любой ценой?!
Но пока представление разворачивалось как по нотам. Команда вела себя превосходно, все кричали приветствия исключительно на голландском языке (многие матросы сами с детства соседствовали с фризами, так и долгое время плавали на судах под флагом Нидерландов). Обычное поведение «торговцев» — впрочем, таковыми четыре месяца тому назад были три четверти экипажа «Корморана», мобилизованные приказом Шпее в чилийских и аргентинских портах. Сейчас главное визуальным осмотром убедить австралийцев, что перед ними действительно голландский угольщик, который существовал на самом деле и стоявший сейчас на якоре в одном из портов метрополии. Но чтобы проверить это, требуется время, причем немаленькое — отправить запрос по радио в Индию, оттуда телеграфом свяжутся с Адмиралтейством, потом направят запрос собственно голландцам в Амстердам — слишком долгое, не менее чем на три дня утомительное занятие.
Потому у австралийцев ровно два варианта действий. В первом сейчас зададут с десяток вопросов посредством сигнальных флагов или подойдут совсем близко, на пару кабельтовых, чтобы переговорить с помощью жестяных рупоров. Но последнее недопустимо для военного корабля — приказы зачастую пишутся кровью не для того, чтобы их вот так грубо нарушали. Да и командир «Сиднея» опытный офицер, перехвативший немало германских и австрийских транспортов и утопивший в ожесточенной схватке грозный германский рейдер «Эмден».
— Ферфлюхте!
О втором варианте думать не хотелось — высадка досмотровой партии не оставляла «Корморану» не малейших шансов. Морские пехотинцы моментально обнаружат замаскированные пушки — их, конечно, сразу же перебьют прячущиеся сейчас расчеты, но стрельбу услышат на крейсере. Да, первый залп «Корморан» успеет сделать внезапно — вот только выучка у канониров недостаточна, чтобы сразу постараться вывести артиллерию «Сиднея». А затем последуют убийственные ответные выстрелы — крейсер разорвет дистанцию, благо спокойно наберет вдвое больший ход, и спокойно, как на учениях, превратит рейдер в огромный полыхающий костер из многих тысяч тонн угля. Единственный шанс у немцев есть — поразить австралийцев торпедами, но те должны подойти намного ближе, чем десять кабельтовых, тогда увернуться от внезапного торпедирования кораблю с ненавистным Юнион Джеком на мачте будет невероятно сложно.
Мысли в голове Эрхардта проносились роем, моряк прикидывал всяческие варианты развития событий. Большинство угрожало весьма неприятной перспективой отправиться через полчаса на морское дно. На корм всяким рыбам. В это время сигнальщики быстро заработали флажками, выполняя приказы капитанов.
— «Сидней» запрашивает — кто вы, куда направляетесь и откуда? Груз? Кто шкипер? Остановить машины!
— «Страат Малакка» из Амстердама, угольщик, восемь тысяч тонн кардифа, загрузились в Ливерпуле! Доставка в Батавию — кораблям нашего Королевского флота из «Де Зевен Провинсиен». Шкипер Хенрик ван Кулеманс, — Эрхардт курил сигару, спокойно обращаясь к сигнальщику, прекрасно понимая, что сейчас, в эту минуту его, открыто стоящего на мостике рассматривают в оптику британские офицеры. И делают какие-то выводы. А потому даже сослался на «свой» Королевский флот, ведь всему миру давно известен только один Ройял Нэви, который не требует никакого уточнения — какой именно стране он имеет честь принадлежать.
— Заходили в Кейптаун? У вас есть свежие газеты?
— Ответить утвердительно, Ганс, — зубы заскрипели, холодный пот облил тело — заданные вопросы погубили все представление на корню. Плыть в Батавию и не заглянуть в один из портов Капской колонии, не отправить на берег экипаж для отдыха из разряда даже не вранья, а самой откровенной и безумной лжи. И сейчас последует убийственная просьба, которую необходимо опередить — это позволит выиграть несколько драгоценных секунд для первого, самого убийственного залпа.
— Можем передать вам газеты и свежие фрукты! Вы ведь давно в море — о вашем бое с «Эмденом» писали все газеты — рады услужить прославленным героям! Сейчас спустим баркас…
— Не нужно, мы отправим к вам катер, — сигнальщик потрясенно смотрел как «Сидней» подходит совсем близко к дрейфующему «Корморану» и сам сбрасывает свой ход до малого — отлично выученная команда вывалила за борт катер с десятком вооруженных матросов. Но в тоже время экипаж «Сиднея» собрался вдоль борта, разглядывая приветственно махавшим им руками «голландцев», с десяток из которых были самыми натуральными по своей внешности кафрами. Чернокожие матросы, специально выставленные для представления (без них экипаж любого голландского судна немыслим), убедили австралийцев в «истинности». Обычный угольщик под красно-бело-синим полотнищем флага, который видели на всех морях и океанах не реже британского. Да, действительно посчитали нейтральным судном, иначе бы не подошли на столь близкое расстояние и не сбросили ход.
— Такой момент нельзя упускать!
Эрхард даже потряс головой, не в силах поверить в столь вопиющее легкомыслие — любой германский офицер на такой шаг просто не пошел, даже если бы был полностью уверен в подлинности «нейтрала». Ведь приказы для того и пишутся, чтобы их скрупулезно выполнять, отнюдь не нарушать. Это норма, как есть одному в своей капитанской каюте ножами и вилками, а не хватать сочный ростбиф руками. И все так же приветливо улыбаясь австралийцам, Пауль, чуть отвернув голову в сторону, тихим голосом, словно его могли услышать на «Сиднее» отдал приказ внимательно на него смотревшему снизу старшему помощнику обер-лейтенанту Клозе, что стоял рядом с дощатой стенкой, прикрывавшей орудие:
— Полная готовность! Как только австралийцы начнут подниматься по трапу — торпедируй крейсер немедленно, сбрасывай щиты, поднимай флаг кайзерлихмарине и сигнал! По алярму мы принимаем бой!
Младший флагман 1-й Крейсерской Эскадры
контр-адмирал граф фон Лангсдорф
Порт-Стенли
Энергии адмирала Шпее, давно «разменявшему» шестой десяток лет, можно было только позавидовать. Если в
Слава Всевышнему, что в Германии всегда находились толковые и умные инженеры, что смогли решить столь сложные технические задачи за впятеро меньшее количество времени, чем потребовалось бы в мирное время. Хотя, конечно, кое-какие заказы были выполнены аргентинцами, куда без этого. Ведь мало было извлечь из заполненного водой артпогреба здоровенные чушки снарядов, но без пороховых картузов, заключенных в шелковые коконы, любая пушка бесполезна.
А тут проблема была решена достаточно быстро аргентинцами, но, правда, втридорога.
Поделиться книгой: