Помоги проекту - поделись книгой:
Еще один ансамбль с интересной комбинацией мозаик и фресок находится между Салониками и Константинополем: кафоликон монастыря Ватопед на Афоне, построенный в 80-е гг. X в. мастерами столичного круга[158]. От древнейшей мозаичной декорации кафоликона, выполненной около середины XI в., здесь сохранились фигуры архангела Гавриила и Богородицы, помещенные в вертикальных простенках над восточной парой колонн по сторонам от алтаря[159]. Известно монастырское предание, согласно которому эти изображения чудесным образом сохранились во время одного из пожаров в храме; имеются также свидетельства паломников о том, что в нартексе были мозаичные изображения Христа над входом, ктиторов и императоров[160]. В экзонартексе над входом в нартекс находится еще одна мозаичная композиция с изображением Деисуса и пространной надписью[161]. Автор надписи – монах Софроний – говорит, что разрушенное со временем украшение храма было обновлено стараниями игумена Иоанникия, сделавшего великолепные мозаики. Однако когда именно и какие мозаики были сделаны игуменом Иоанникием (вероятно, уже покойным ко времени исполнения Деисуса), – неизвестно, сведения из надписи интерпретируются исследователями по-разному. Мозаичный Деисус датируется по стилю рубежом ΧΙ-ΧΙΙ вв.
Как бы то ни было, ясно, что Благовещение и Деисус не представляли собой части единовременной сплошной мозаичной декорации, а были отдельными панно. Неизвестно, были ли в остальных сводах наоса одновременные или более ранние фрески. Во всяком случае, до сих пор не было найдено других фрагментов слоя штукатурки под фрески или мозаики, который можно было бы отнести к фазе, предшествующей росписям второй половины XII в.[162] От этой второй фазы сохранилось несколько отдельных фигур святых в разных местах в наосе и внешнем нартексе. Если бы до этого времени храм был полностью украшен мозаикой, ее пришлось бы сбивать, чтобы положить новую штукатурку для фресок, что кажется маловероятным. С другой стороны, вполне логично, что в наосе в технике мозаики было сделано именно Благовещение: храм посвящен этому празднику. Таким образом, остаются два возможных варианта: либо в храме были фрески, предшествующие или современные этой мозаике; либо работы по мозаичной декорации предполагалось продолжить, но по неизвестным причинам это не было сделано сразу, и мозаики были дополнены фресками лишь сто с лишним лет спустя.
Вероятно, во время одного из следующих обновлений монументальной декорации храма в 1311/1312 г. по сторонам от прохода из внешнего нартекса во внутренний под мозаичным Деисусом было сделано второе мозаичное Благовещение, а всё остальное пространство обоих нартексов и наоса расписано фресками, позднее не раз поновлявшимися[163]. Из этого можно заключить, что выделение сцены Благовещения мозаичной техникой и комбинация с фресками уже в начале XIV в. воспринимались как важная особенность именно этого храма, которую решили повторить. Данный случай представляет собой близкую аналогию киевским ансамблям (Успенскому собору Киево-Печерского монастыря, 1083–1089 гг., и собору Михайловского Златоверхого монастыря, ок. 1112 г.), в которых повторялась комбинация мозаик и фресок, аналогичная собору Св. Софии[164].
Недостаточная сохранность памятников не позволяет нам судить о том, насколько комбинация мозаик и фресок в одном интерьере была распространена в ранний и средневизантийский периоды в Константинополе. Из сведений источников складывается впечатление, что украшение сводов мозаикой, а стен – мраморной облицовкой было нормой[165]. И все же, по некоторым косвенным данным можно догадаться, что подобная комбинация практиковалась и в столице.
Широко распространенным явлением она должна была стать после отвоевания Константинополя в 1261 г. в ситуации массового восстановления разрушенных храмов при отсутствии достаточных средств. В качестве примера можно привести церковь монастыря Кириотиссы, где в XII–XIII вв. сосуществовали мозаики и фрески, по крайней мере, в периферийной зоне[166]. В раннепалеологовский период стремление воссоздать былое величие Константинополя подталкивало знатных ктиторов к выбору именно мозаичной техники для украшения храмов и монастырей[167], которая при этом нередко сочеталась с фреской. Самые известные примеры – монастыри Паммакаристос (Фетхие джами) и Хора (Кахрие джами). В первом, обновленном на средства Михаила Главы Тарханиота, сначала были выполнены фрески в обходе кафоликона, относимые исследователями к концу XIII в. После смерти ктитора по воле его вдовы к южной части обхода был пристроен парекклесион, в котором ок. 1310 г. были выполнены великолепные мозаики[168]. Во втором монастыре, обновленном по инициативе великого логофета Феодора Метохита в 1315–1321 г., в наосе и двух нартексах были сделаны мозаики, а затем написаны фрески в погребальном парекклесионе[169]. Позднее в парекклесионе и внешнем нартексе добавлялись аркосолии, украшенные фресками, а во внутреннем нартексе – погребение, оформленное мозаикой.
Изучением техники мозаики константинопольских ансамблей занимались специалисты Американского института[170]. Их исследования показали, что в Св. Софии, Фетхие и Кахрие джами мозаики делались с использованием трех слоев штукатурки, накладывавшихся друг на друга во влажном состоянии. По наиболее тонкому третьему слою влажной штукатурки делался подготовительный рисунок вроде подмалевка, намечавший не только основные контуры изображения, но и цвета разных участков будущей мозаичной кладки, часто достаточно детально. Этот окрашенный слой штукатурки виден во многих местах между тессерами или на тех участках, где тессеры выпали. Например, в Св. Софии в панно с Иоанном II Комнином (1118–1122) были видны разные цвета в лике и короне[171].
Интересные варианты комбинации мозаики и фрески были отмечены в парекклесионе Фетхие джами[172]. Здесь в некоторых случаях обе техники сочетались в одной фигуре: участки детально проработанного цветного подмалевка были выложены тессерами лишь частично или не выложены совсем. Так, у Иоанна Предтечи в виме полностью выложены мозаикой голова и одежда, ноги выложены частично, а кисти рук, тщательно выписанные в технике фрески, вообще не выложены тессерами (Рис. 9, 10). В образах св. Кирилла и Афанасия Александрийских кисти рук, написанные в технике фрески, также не были выложены тессерами. В изображении св. Климента Римского в жертвеннике фон, одежды, ноги и руки полностью выложены мозаикой. Лик выложен лишь частично (волосы, борода, черты лица, белые движки), остальное оставлено в виде фрескового подмалевка. Находящаяся рядом фигура св. Митрофана в том же масштабе и стиле, с таким же мозаичным обрамлением, полностью написана в технике фрески, что, вероятно, было связано с нехваткой смальты.
Как и в Салониках, в Константинополе известно использование фресковых обрамлений мозаик с однотонной или декоративной живописью по той же штукатурке. Так, например, в Св. Софии Константинопольской такие участки однотонной фресковой живописи имеются в нижней части мозаики со Львом VI в нартексе[173], по бокам от панно с императором Александром, в лице и одеждах которого между тессерами во многих местах видны участки тонированной разными цветами штукатурки[174] (Рис. 11) и др. В куполе во время реставрационных работ 1346–1355 гг. орнаментальные мотивы на ребрах, выложенные мозаикой, были дополнены аналогичными мотивами в технике фрески в софитах окон; это, как и замена серебряных тессер на серые камешки, явно было связано с нехваткой средств[175].
О том, что комбинация мозаик и фресок в одном интерьере практиковалась в столичном монументальном искусстве до палеологовского периода, могут косвенно свидетельствовать ансамбли XII–XIIΙ вв. в других регионах, правители которых ориентировались на константинопольские образцы. В качестве примеров XII в. можно указать на собор Гелатского монастыря в Грузии[176] и базилику Рождества в Вифлееме, в которой также сохранилась надпись одного из мастеров, называющего себя художником и мозаичистом[177]. Мозаики и фрески были в постройках соперничавших с Ласкаридами и Палеологами трапезундских императоров (собор Богородицы Хрисокефалос в Трапезунде[178]), эпирских и фессалийских деспотов (Порта Панагия близ Трикала, 1283 г.[179]; возможно, Паригоритисса в Арте, до 1294/1296 г.[180]).
Особый случай представляют собой сербские ансамбли XIII в. В важнейших сербских храмах, таких как Студеница (ок. 1208–1209 гг.), Милешево (до 1228 г.), Сопочаны (ок. 1263–1268 гг.) и др., мозаики имитируются в технике фрески[181]. Для нашей темы интересен не только этот факт сам по себе. Важно то, что во всех этих ансамблях фоны имеют разный цвет, отражая традицию комбинирования мозаик с фресками. В одних частях храма фон покрывается позолотой или делается охристым с нарисованными на нем кубиками смальты, в других – темно-синим. Вполне возможно, что эти ансамбли опосредованно свидетельствуют о существовании подобной практики в византийской столице до 1204 г.
Из нашего краткого и далеко не полного обзора следуют два вывода. Во-первых, комбинация мозаик и фресок в одном интерьере была достаточно распространенным явлением в византийском искусстве, причем не всегда фрески делались после мозаик. Во-вторых, роспись по сырой штукатурке нередко делалась под мозаичной кладкой или рядом с границей мозаики в качестве вспомогательного, технического приема.
Теперь необходимо уделить особое внимание памятнику, который является наиболее близкой аналогией Св. Софии Киевской и по времени создания, и по стилю живописи, и по комбинации различных живописных техник в одном пространстве – кафоликону монастыря Осиос Лукас в Фокиде. В нем основное пространство наоса и нартекс украшены мозаиками. Фрески находятся в двух приделах в западной части наоса и в северо-восточном компартименте рядом с гробницей св. Луки. Возможно, они были также в юго-восточном компартименте, монументальная декорация которого не сохранилась. Кроме того, фресками расписаны крипта и обширные хоры.
Строительство кафоликона Осиос Лукас одни исследователи (Е. Стикас, П. Милонас и др.)[182] связывают с императором Константином Мономахом (1042–1055), другие (М. Хадзидакис, Т. Хадзидакис, Н. Икономидис, X. Бурас и др.)[183] – с игуменом Филофеем. Императора Константина Мономаха называет ктитором храма св. Луки монастырское предание, а также итальянский путешественник Кириак из Анконы, посетивший монастырь в 1436 г. и почерпнувший эту информацию из некой древней рукописи, не дошедшей до наших дней[184]. Игумен Филофей назван строителем нового храма в честь св. Луки и инициатором перенесения туда мощей святого в текстах последования, сочиненного вскоре после этого события. Имеются сведения, что перенесение мощей 3 мая совпало с праздником Вознесения, из чего исследователи выводят дату 1011 или 1022 г.[185] Имя игумена Филофея фигурирует и в надписи на одной из фресок XI в. в крипте. Игумен с аналогичной внешностью изображен в росписях Осиос Лукас еще два раза, в том числе, в ктиторской композиции в северо-восточной части кафоликона, где он подносит модель храма преподобному Луке. Мнение о том, что инициатором строительства храма в честь св. Луки был игумен Филофей, не исключает возможности того, что император Константин Мономах мог пожертвовать средства на работы по украшению кафоликона.
Известно имя еще одного ктитора: по сторонам портала, соединяющего нартекс и наос, сохранились мраморные плиты с надписями, из которых следует, что монах Григорий украсил храм мраморной облицовкой и резьбой (вероятно, пожертвовал средства)[186]. Наконец, создание живописного ансамбля Осиос Лукас большинство исследователей приписывает инициативе представителя местной аристократии Феодора Леоваха, ставшего игуменом монастыря с именем Феодосий. О нем известно из метрической надписи на надгробной плите и из типикона монастыря Богородицы Навпактиотиссы в Фивах, составленного в 1048 г.[187] Косвенными свидетельствами связи Феодора Леоваха с мозаиками и фресками Осиос Лукас Т. Хадзидакис и другие исследователи считают изображения св. Феодора Тирона и св. Феодора Стратилата, которые повторяются несколько раз и занимают видные места в программе наоса и северо-западного придела, а также фрески крипты, где в двух крестовых сводах по сторонам вимы изображены в медальонах четыре игумена монастыря Осиос Лукас: Лука, Филофей, Афанасий и Феодосий и их святые покровители – Лука Стирит, пресвитер Филофей, Афанасий Александрийский и Феодосий Киновиарх[188].
По поводу времени создания мозаик и фресок и их хронологического соотношения исследователи высказывали различные мнения. Фрескам кафоликона Осиос Лукас был посвящен ряд специальных работ, в т. ч. монографии Т. Хадзидакис о росписях приделов и К. Коннор о росписях крипты[189]. Мнение Коннор о том, что фрески и мозаики кафоликона Осиос Лукас относятся ко второй половине X в., было подвергнуто справедливой критике, и в последней работе исследовательница сдвигает создание ансамбля уже к рубежу Χ-ΧΙ вв.[190] Т. Хадзидакис в своих более ранних работах относила росписи угловых компартиментов наоса к различным периодам после создания мозаик, в пределах XI в.[191], а позднее пришла к выводу, что мозаики и фрески были созданы примерно в одно время, во всяком случае, промежуток между ними не превышает тридцати лет[192]. Поскольку во фресках воспроизводятся основные параметры стиля мозаик, а также мотивы мраморной облицовки в наосе, Н. Хадзидакис считает, что фрески крипты и приделов были созданы двумя группами мастеров после мозаик, которые она связывает с инициативой Феодора Леоваха и относит к 30-40-м гг. XI в.[193]
Наблюдения над техникой исполнения и соединения мозаик и фресок, на наш взгляд, подтверждают предположение о том, что и то, и другое сделано практически одновременно одной и той же группой мастеров[194]. Однако пока у нас не было возможности провести систематическое исследование мозаик и фресок Осиос Лукас с лесов, поэтому следующие ниже замечания носят предварительный характер.
В кафоликоне Осиос Лукас во многих местах имеются живописные обрамления вдоль границ мозаик, которые позволяют сделать незаметным переход к участкам, расписанным в технике фрески, или к плитам мраморной облицовки. Однако почти везде поверх этих тонированных обрамлений накладывается другой слой штукатурки с росписью, который подводится встык к мозаике. Оба слоя хорошо видны, например, в юго-западном углу подкупольного квадрата во втором ярусе в проеме под мозаичным изображением св. Адриана (Рис. 12). Здесь обрывается бордюр мраморной облицовки, отмечающий пяту арки, над ним виден тонированный серым цветом слой штукатурки. На этом слое лежит мозаичный орнамент софита арки с линией нижней границы, выложенной красными тессерами. Со стороны помещения на хорах в архивольте арки на этом слое штукатурки серая полоса переходит в бледную красно-коричневую. Поверх лежит другой слой штукатурки с яркой красно-коричневой полосой разгранки, переходящей затем в роспись, имитирующую мраморную облицовку. Аналогичные стыки мозаичных и фресковых полос разгранки видны во многих других местах в верхнем и нижнем ярусе.
В некоторых местах с помощью завершающих слоев штукатурки, расписанных под мраморную облицовку или с орнаментом, закрывались стыки между плитами мраморной облицовки и стеной или соседним мозаичным панно. Например, в арке под мозаичным изображением св. Трифона со стороны юго-западного компартимента на хорах хорошо видна не только стыковка мозаичного и фрескового орнамента с помощью красно-коричневой полосы разгранки, положенной на аналогичную тонированную штукатурку под мозаикой, но и заполнение этой штукатуркой с росписью выщерблин и швов в плитах мраморной облицовки. В нижнем ярусе в северо-западном компартименте нарисованная колонка с капителью заполняет угол, оставшийся незакрытым соседней плитой мраморной облицовки, причем штукатурка и краска частично заходят на мраморную плиту.
В нескольких местах видно, что части мозаичных обрамлений могли подкрашивать другой краской в случаях нехватки тессер определенного цвета или для обеспечения визуального единства с находящимися рядом фресковыми орнаментами. Также торцы плит мраморной облицовки, граничащие с мозаичными панно или росписью, кое-где покрывались штукатуркой и тонировались, что видно, например, в архивольтах арок под тромпами с «Крещением» и «Сретением».
В некоторых местах хорошо видно, что слой штукатурки под мозаикой был не просто тонирован, а имел практически полноценную роспись по сырой штукатурке, на которую были положены тессеры. Так, архивольт арки, обрамляющей мозаичное изображение св. Никона Метаноите в юго-западном компартименте, сначала был украшен орнаментом в технике фрески (Рис. 13), по которому выложили мозаики с аналогичными орнаментальными мотивами. Мозаика частично осыпалась, так что первоначальная фреска обнажилась. Другой пример находим в северо-западном компартименте в софите арки, обрамляющей полуфигуру св. Луки Гурникиота (Рис. 14, 15). В правой нижней части арки по сырой штукатурке был написан орнамент, который слева стыкуется с горизонтальной мраморной плитой под мозаикой, а справа опускается ниже, обходя уступ вертикально поставленной плиты мраморной облицовки. Верхняя граница этого участка фрески соответствует границе мозаики со св. Лукой Гурникиотом: с этого уровня в софите арки начинается мозаичный орнамент с теми же мотивами, что и во фреске, выложенный по этой же штукатурке и отделенный от фрески горизонтальной линией красных тессер. Правее этот слой штукатурки накладывается на другой, с аналогичными орнаментальными мотивами в софите соседней арки тройного проема, ведущего в расписанный фресками северо-западный придел.
Во время реставрационных работ многие мозаики с отдельными сценами и фигурами снимали со стен для очистки и укрепления и затем помещали обратно[195]. В процессе этих работ во многих местах под мозаиками была найдена разметка красками и подготовительные рисунки, в т. ч. довольно подробно прорисованный лик св. Луки Гурникиота[196]. Об орнаментах, написанных по сырой штукатурке под мозаиками в этой арке и аналогичной арке юго-западного компартимента, Е. Стикас не упоминает. Если бы полноценная роспись в технике фрески была сделана на предшествующем этапе украшения кафоликона, а затем закрыта новым слоем штукатурки с мозаиками, это было бы обнаружено при снятии мозаик со стен. Поэтому фресковые орнаменты в арках над фигурой св. Никона и рядом со св. Лукой Гурникиотом следует признать либо более тщательно сделанным подготовительным этапом перед выполнением мозаичного набора, либо результатом изменения замысла в процессе работы. В некоторых других местах, например, в жертвеннике, есть остатки подготовительного рисунка под мозаичный орнамент, сделанного более схематично (Рис. 16). Во всяком случае, ясно, что в артели, украшавшей кафоликон Осиос Лукас, были и мозаичисты, и фрескисты, работавшие в тесном сотрудничестве и в целом очень слаженно[197].
Западный рукав креста в уровне хор замыкает арка с сегментным проемом и трибелоном. Свод западного рукава креста был украшен мозаичными орнаментами, трибелон – живописными. В софите сегментного проема в нижней части сделаны мозаичные орнаменты, выше – живописные (Рис. 17), что явно свидетельствует о нехватке смальты на завершающем этапе работ в этой части храма.
Особого внимания заслуживает фреска с изображением Иисуса Навина рядом с гробницей преподобного Луки в северной части кафоликона (Рис. 18). С момента обнаружения в 1964 г. большинство исследователей датировали феску второй половиной X в. – предполагаемым временем возведения храма Богородицы, на внешней стене которого она находится. При строительстве кафоликона эта часть стены была включена в его северный компартимент и закрыта мраморной облицовкой[198]. Мы не видим в изображении Иисуса Навина никаких признаков стиля второй половины X в., но, напротив, все характерные черты живописи первой половины XI в.: плоскостная трактовка фигуры, графическая стилизация деталей одежды и вооружения, характерный тип лика с укрупненными и застывшими чертами, обведенными жестким темным контуром. Все это находит ближайшие аналогии в других фресках кафоликона Осиос Лукас (Рис. 19, 20). Вопрос о датировке этой фрески неизбежно оказывается связанным с вопросом о времени строительства двух храмов и мраморной облицовки кафоликона и требует дальнейшего прояснения.
Во всем пространстве кафоликона соединения мраморной облицовки, стуковой и живописной декорации тщательно подогнаны друг под друга[199]. В некоторых местах очевидно, что конфигурация плит облицовки специально была рассчитана под заполнение соседних поверхностей мозаикой. Так, например, четыре ниши в углах наоса сделаны прямоугольными в плане, их углы заполняют плиты-полочки, являющиеся частью облицовки и создающие переходы к конхам[200] (Рис. 21). В конхах размещены крупные мозаичные изображения четырех святителей: Василия Великого, Иоанна Златоуста, Николая Мирликийского и Григория Чудотворца.
Размещение этих изображений в наосе выглядит необычно. Возможно, оно стало своего рода корректировкой к оригинальной иконографической программе алтаря. В конхах ниш по бокам вимы представлены еще два святителя, Афанасий Александрийский и Григорий Богослов (Рис. 22, 23). Мраморная облицовка в алтаре поднимается до уровня сводов, не оставляя места для традиционного святительского чина в нижней части апсиды[201]. Помещение в качестве парных образов в алтаре не создателей литургии Иоанна Златоуста и Василия Великого, а других святителей – совершенно нестандартное решение для иконографии XI в., за которым должны были стоять особые причины[202]. Полагаем, что они были аналогичны тем мотивам, которыми исследователи объясняют появление в диаконнике изображений пресвитера Филофея и великомученика Феодора Тирона, – в них видят святых покровителей строителя кафоликона игумена Филофея и заказчика живописной декорации Феодора (Феодосия) Леоваха[203]. С нашей точки зрения, Афанасий Великий и Григорий Богослов могли быть выделены среди других святителей и помещены на видных местах в алтаре потому, что они были святыми покровителями других ктиторов: игумена Афанасия, изображенного в крипте вместе с игуменами Лукой, Филофеем и Феодосием, и монаха Григория, осуществившего украшение кафоликона мрамором[204] (Рис. 24). Создание дорогостоящей мраморной облицовки и великолепных мозаик было бы невозможно без очень солидных средств и связей со столичной аристократией и императорским двором. Как справедливо указывали исследователи, этими средствами и связями, несомненно, располагал Феодор (Феодосий) Леовах и, вероятно, другие ктиторы кафоликона Осиос Лукас.
Поделиться книгой: