Заговор против Ниховьева

Глаза Хаффа сверкнули. — Мммм, — сказал он. «Понял, что ты имеешь в виду. Может быть, другая, более интересная часть вечеринки пройдет где-нибудь в другом месте».

— Верно, — сказал я. — Как отсюда попасть на верхние этажи?

«О, ты не добьешься этого, старина», — сказал Хафф. 'Точно нет. Знаете, история замка Берт хорошо известна в Англии. Более века назад пожар уничтожил все верхние этажи. Теперь над этим просто полая оболочка. Только этот этаж перестроен.

Я спросил. — "Но есть же нижние этажи, не так ли? Подвал, например? Он большой?'

'Да, конечно. Знаете, у меня были все эти старые планы.

И сделали, подумал я, по той простой причине, что нужен был подвал. Это было, конечно, хорошее место для заточения заключенных, но его основная функция заключалась в хранении воды и еды на случай осады. Так что вход в подвал будет только один: донжон, последний бастион обороны замка, где можно было выдержать осаду на последних этапах, живя припасами из подвала.

«Кажется, — сказал я, — я мечтаю попасть в башню замка».

Глаза Хаффа снова сверкнули. Он не был глуп.

— О, — сказал он, — звучит мило. Хорошо, что я пойду?

Я колебался. Для меня это был бы настоящий парад. Но так как я все еще был в неведении относительно Анны и должен был взять ее с собой именно по этой причине, мне понадобится вся помощь, которую я смогу получить. — Присоединяйтесь ко мне, — сказал я.

«Отлично, — сказал он, — а так как я помню, как бывал здесь маленьким мальчиком, то могу даже служить проводником. Если вернуться в холл, а затем сначала повернуть налево - ну, оттуда достаточно легко пройти в башню. Я бы сказал, что здесь немного проблематично. Я мрачно кивнул. В традиционном плане обороняемого замка донжон находился на другой стороне двора. Этот двор мне тоже не показался хорошей идеей.

Я посмотрел на Анну. — Ты пойдешь со мной, — сказал я.

Она спокойно кивнула. — Да, — сказала она. «Я должна ликвидировать сирийца, теперь, когда у меня есть возможность».

Я нетерпеливо дождался, пока оратор умолкнет, и кивнул Анне и Хаффу, когда разразились аплодисменты. Максимально тихо и ненавязчиво мы проскользнули в холл, как трое друзей, пытающихся уйти вежливо, никому не потревожив. К сожалению, мы кому-то помешали. Кто-то, с кем мы столкнулись, когда повернули налево из холла. Он был единственным, кого мы видели. В остальном обитатели главного дома, казалось, сосредоточились в столовой, где продолжалось собрание. Он не был похож на человека, который, утомленный речами, вышел покурить в коридоре. Как только он увидел нас, его голова дернулась вверх, и он насторожился. Он повернулся и посмотрел прямо на нас. Если бы это не был часовой, и если бы он не был полон решимости помешать нам двигаться вперед, меня бы не звали Ник Картер. Должно быть, Хафф пришел к такому же выводу, потому что повернулся ко мне и пробормотал. «Э-э, позвольте мне исправить это. Личный друг лорда Берта, из той же школы и тому подобное .

Я коротко кивнул. Дружелюбно помахав, Хафф подошел к мужчине. Мы с Анной были в нескольких шагах позади.

— Скажите, дорогой друг, — воскликнул Хафф, — не могли бы вы сказать мне, есть здесь ли где-нибудь лорд Берт? Я хочу поговорить с ним.

— Боюсь, вы не сможете, сэр, — медленно произнес мужчина с легким, но отчетливым акцентом кокни.

— Лорд Берт и члены правления сейчас собираются на что-то вроде собрания. Не лучше ли их не беспокоить?

— О, но скажи, — сказал Хафф. — Я его друг, ты же знаешь. Много лет.'

«Извините, сэр . Он убьет меня, если я сейчас потревожу лорда.

— О, да ладно, — сказал Хафф, кладя руку на плечо мужчине и отворачивая его от нас.

Я хотел выйти вперед.

— Эй, ну, — сказал мужчина, быстро повернувшись, чтобы снова увидеть всех нас троих. «Мы не можем этого допустить. А теперь просто вернитесь на то собрание, к которому вы принадлежите. Вы новички, я вижу, и вам здесь делать нечего.

— О, не скажи, — сказал Хафф, краснея и дуясь.

— Мы теряем время, — услышал я бормотание Анны.

Рядом со мной она что-то сделала рукой так быстро, что она превратилась в пятно. Но когда я снова посмотрел, в руке у нее была сигарета, а верх ее платья был расстегнут до груди. На ней не было бюстгальтера. Совершенно определенно и явно не было.

— Привет, малыш, — сказала она самым низким, знойным и откровенно эротичным голосом, который я когда-либо слышал. "Не найдется прикурить?"

Мужчина уставился на нее, как будто был загипнотизирован. Она подалась вперед, пока ее груди почти не коснулись его тела. Затем она сделала небольшое движение вперед, пока они не попали в него.

Она немного повернулась.

Мужчина повернулся, все еще загипнотизированный, так что он был слегка отвернут от меня и Хаффа.

Я был с ним рядом менее чем за секунду. У человека не было шансов. Я нанес ему удар карате в шею. Хафф ударил его по голове каким-то твердым предметом, а Анна нанесла ему дополнительный удар карате по другой стороне шеи.

— Мммм, — сказал Хафф, глядя на человека, лежащего без сознания на полу, а затем на сломанную палку из шиповника в руке. «Типичный пример перебора, на самом деле».

— С такими людьми не бывает, — пробормотал я. Мои руки уже были под мышками мужчины, и я торопливо потащил его по коридору к удобному кедровому сундуку. Он был наполовину полон белья, но еще оставалось место, чтобы положить тело. Потом я занялся его одеждой.

— Поторопись, — сказала Анна, и я увидел, что она снова застегнула платье. «Мы теряем время».

Не отвечая, я взял у мужчины довольно неопрятную куртку и мешковатую матерчатую кепку. Куртка была немного тесновата, но кепка подошла. Я натянул его далеко на лоб и глаза. Теперь я почувствовал немного больше надежды.

То, что я нашел в его кармане, вселило в меня еще большую надежду.

— Скажи, чувак, что это за штука? — спросил Хафф, пока я рассматривал сырые коричневые куски.

— Это, — сказал я, — может быть нашим пропуском в подземелье. Пойдем!'

Когда мы отправились в путь, я осторожно держал Анну перед собой. Она помогла мне с охраной, но это могло быть потому, что она действительно хотела устранить сирийца, избавившись таким образом от докучливого противника низшего уровня и в то же время гибельного высокопоставленного - премьер-министра. Во главе с Хаффом мы поспешили по коридору.

Еще два поворота, затем дверь и короткая лестница. Потом мы стояли в узком коридоре напротив двери. В двери было окно. Я выкрутил маленькую лампочку над нами, чтобы меня не было видно, и выглянул в окно.

— Вот так, старина, — сказал Хафф, слегка задыхаясь, рядом со мной. "Во дворе и там можно..."

— Да, — пробормотал я. «Замковая башня».

По другую сторону огромного двора в четыре-пятьсот квадратных метров, где во время осады теснились крепостные, челядь, солдаты, скот, женщины и дети, стояла темная круглая масса каменной крепости. Она была футов пятьдесят в диаметре, шесть или семь этажей в высоту, с узкими бойницами вместо окон. И крепость, и сторожевая башня возвышались над крепостными стенами. Я увидел, что горят два окна: одно на самом верху, а другое на первом этаже, выходящее во двор. Верхнее окно предназначалось для наблюдения, нижнее — для охранников единственной двери в башне.

Без сомнения, из-за продолжающегося проливного дождя снаружи башни не было охранников.

Я надеялся тогда, что дождь и густая тьма, которую он принес, будут нашими друзьями.

Я посмотрел на Анну и Хаффа. С Хаффом или без него, я не мог оставить Анну здесь. Я был уверен, что в бою он не ровня ей. Но если я возьму ее, будет ли она снова сотрудничать, как с охранником? ...или она повернется ко мне? Возможность убить сирийца может быть достаточным стимулом, а может и нет.

Я не мог этого вынести.

— Хафф, — сказал я. «Три человека во дворе — это слишком много. Я хочу, чтобы ты оставался здесь, пока я не дам тебе знак.

— Я не против, — сказал Хафф. — Ты главный.

— Анна, — сказал я. «Расстегни платье. По пояс.'

— Ах, — сказала она. «Ты хочешь, чтобы я снова сказал: «Эй, малыш, у тебя есть огонь?»

'Нет. Оставь говорить мне.

Прежде чем она сообразила, что я собираюсь сделать, когда ее платье расстегнулось, я выдернул из кармана носовой платок и связал ей руки за спиной.

— Эй, — возмущенно воскликнула она. — Это… зачем ты это делаешь?

— Успокойся, — сказал я, убедившись, что узел затянут. «Ты просто приманка».

— Я не приманка, — сердито пробормотала она. «Я просто чертовски глупа».

Я открыл дверь и толкнул ее вперед, в проливной дождь и темноту двора.

Мы подошли к замковой башне.

Глава 9

Двор представлял собой лужу густой, всасывающей грязи. Сильный дождь так забрызгал нашу одежду, что к тому времени, как мы прошли половину двора, мы стали грязными. Мы тоже промокли. Я надеялся, что это способствовало общему неблагоприятному впечатлению. И чтобы добавить еще немного, толкая ее вперед, я разорвал платье Анны на спине. Ее торс теперь был полностью обнажен, огромные груди полностью обнажены.

Она ничего не сказала.

Мы подошли к тяжелой деревянной двери донжона. Через освещенное окно я увидел выглядывающее наружу лицо. Но дождь лил теперь на нас с Анной так сильно, что я знал, что наши лица затуманены, бледные, почти безликие пятна.

Я ударил кулаком в дверь.

Окно распахнулось, и из него выглянул мужчина.

Он спросил. - 'Что это?'

— Это я, — сказал я, еще ниже натянув поля кепки, как будто для того, чтобы хоть как-то защитить лицо от дождя. — Это я, Берт.

'Берт?' — сказало лицо, пытаясь получше разглядеть меня. — Какой Берт?

'Берт!' Я кричал, сильно дрожа, и дело было не только в сцене. «Расплата».

'Выкуп?'

— Да, искупление! — воскликнул я. «У меня есть вторая порция гашиша и подношение для церемонии».

Я подтолкнул Анну вперед, чтобы мужчина мог хотя бы видеть ее лицо, хотя, к сожалению, окно было слишком высоко, чтобы он мог видеть больше.

Мужчина нерешительно выглянул.

«Они сказали мне подождать, прежде чем я приведу ее!» — воскликнул я, снова вздрогнув и с таким лицом, как будто я начинал злиться. «Ради любви Могучей Матери, впусти меня. Здесь сырее, чем в аду, и я весь в проклятой грязи двора.

Мужчина колебался.

Я затаил дыхание.

Окно медленно закрылось. Так же медленно открылась тяжелая дверь. В проеме стояли двое мужчин. У обоих в руках были автоматы, очень смертоносные и надежные пистолет-пулеметы российского производства.

Я не колебался. Я тоже не особо обращал внимание на оружие. Опустив голову, дуясь и брызгаясь дождем, я особенно сильно толкнул Анну, отчего она наполовину пошатнулась, наполовину перевернулась в дверной проем. Я пришел сразу за ней.

За моей спиной хлопнула тяжелая дверь и щелкнул замок.

Полеты были уже невозможны. Мы оказались в ловушке. Но таковы и охранники.

«Любовью Могучей Матери», — пробормотал я. «Вам двоим легко, приятно, тепло и сухо сидеть здесь».

Я немного поднял голову.

Оба мужчины стояли, уставившись на грудь Анны, как будто они никогда раньше не видели полуголую женщину. Так и было, наверное. Ни одного такого. А Анна — к своей выгоде — не попыталась обернуться, а прямо посмотрела на них и повесила голову, как будто ей было и стыдно, и страшно. — Да, — сказал я с жирной улыбкой. — Хорошая вещь для Могучей Матери, не так ли? Спелая, как вишня, и в два раза сочнее.

Я протянул руку и взял одну из грудей Анны. Охранники все еще смотрели. Один из них медленно протянул руку. Я пошел назад.

Мужчина взял одну из грудей Анны, а затем сжал ее. Она закричала от боли.

Охранники расхохотались и похотливо посмотрели на меня. Их отношение внезапно стало очень расслабленным.

«Вот та, которую я хотел бы иметь при себе в подготовительном ритуале», — сказал первый, ущипнув Анну за грудь. Он посмотрел на нее, провел рукой по ее бедрам и облизал губы.

Второй охранник выглядел так, будто хотел сделать то же самое, но сдержался.

"Ничего из этого," сказал он. «Она для священника и нескольких других, прежде чем Могущественная Мать примет ее».

— Ты прав, — сказал я. — Если ты приведешь ее, возьми с собой и этот гашиш. Вскоре они попросили об этом. Истинное предвкушение небес, реальное, что этот день скоро наступит.

Я полез в карман и вытащил рассыпавшиеся коричневые кусочки. Охранники подошли ближе. Один протянул руку и взял гашиш. Он одобрительно покрутил его между пальцами и склонил голову, чтобы понюхать.

— А вот еще столько же, — сказал я, заглянув в другой карман.

Ближайший ко мне охранник снова протянул руку. Другой охранник в нескольких футах от меня все еще похотливо смотрел на Анну.

Я переместился так, чтобы ближайший мужчина встал между мной и другим, все время роясь в моем кармане.

— Где вкусняшки, — пробормотал я. — В подкладке моего пальто. Меня бы это не удивило. Это... ах, вот оно! Мой смертоносный острый как бритва стилет скользнул мне в руку с щелчком запястья и поворотом руки, на что ушли часы практики. На долю секунды глаза мужчины замерцали, когда он увидел тускло мерцающий перед ним клинок Хьюго. Затем я направил лезвие к цели со смертельной силой. Моя рука протолкнула его вверх, через грудную клетку в сердце. Все это заняло меньше секунды. В тот момент, когда глаза мужчины вылезли из орбит от удивления, шока, а затем почти мгновенной смерти, я протянул другую руку, чтобы схватить его за воротник. Я поддержал его падающее тело так, чтобы оно все еще стояло как щит между мной и другим охранником.

Охранник, которого я ранил, совершенно обмяк, пистолет-пулемет падал из одной руки, куски гашиша из другой, в кошмарной замедленной съемке. Другой мужчина смотрел. Его черты были лишь слегка удивлены. Затем, задержавшись на мгновение, эти черты прояснились с пониманием, и я смотрел, как пистолет-пулемет поднимается, пока смертоносная пасть не нацелилась прямо на меня.