Заговор против Ниховьева

Хафф выглядел беспокойным и заказал суп и хлеб.

Я не сиял, потому что знал, что произойдет, но я также заказал полноценный обед, чтобы сохранить силы.

«Приготовьтесь, — сказал я Анне, — во славу классической английской кухни».

Оно пришло. Консоме цвета смолы, в котором плавали веточки петрушки. Который совершенно не имел вкуса. Затем кусок свежей семги, тщательно сваренной до густоты и вкуса серой каши. Затем баранья нога, прожаренная с большим трудом до состояния, когда она и на вкус напоминала серый картон, но была жесткой, с исключительно водянистым цикорием, залитым липким белым соусом и холодная.

Потом пудинг, что-то вроде сладкой каши с приторно-красным комком варенья сверху. Наконец, кофе, что подтвердило подозрение, что англичане действительно ввозили использованную кофейную гущу с материка.

"Роскошно?" — спросил я Анну.

'Да,' — мрачно сказала она, с видимым усилием дожевывая ложкой последний пудинг. «Пышно, но отвратительно».

Мы вернулись в свое купе и остаток пути провели в молчании. Анна выглянула в окно, в сгущающуюся тьму. Хафф спал. Я думал.

Лорд Берт. Леди Уис. Элеонора д'Альби. Двое из знати, один из высшего общества. На первый взгляд, их истории были очень разными. Но у них было одно общее. Все они отчаянно искали что-то. В поисках абсолютной веры, чтобы заменить утраченную веру или заполнить огромную дыру в своей жизни — дыру полной тщетности, полной неуверенности в смысле жизни.

Это соответствовало объяснениям Хаффа о том, почему людей может привлекать культ Могучей Матери. Они были умные, властные, образованные люди.

И такие люди, когда-то обратившиеся в культ, когда-то поверившие в учения, обладали связями, деньгами, интеллектом и силой убеждения, чтобы обратить многих, многих других людей: людей, бесцельно ищущих безопасности, какой-то цели, того, как .

Я все еще обдумывал эту мысль, когда Хафф шевельнулся, выглянул в окно и объявил:

'М-м-м. Мы уже ближе. Да. Очень близко. Вот оно. Вон там!'

Я посмотрел в окно на печальный пейзаж. Холмы, скалы. Только дома тут и там. И вдруг я увидел это. Замок лорда Берта.

Башни и зубчатые стены возвышаются над холмами, как поднятые руки темного свирепого великана, разгневанного на пигмеев внизу. Только один свет сиял из окна высоко в крепости, словно яростный глаз циклопа.

Пока мы смотрели, в небе сверкнула молния, сопровождаемая глубоким раскатом грома. На мгновение силуэт замка вырисовывался на фоне неба, еще более зловещий, еще более мрачный, еще более угрожающий, чем когда-либо.

Хафф прочистил горло.

Анна вздрогнула.

Я сжал губы.

Глава 8

Корнуолл находится недалеко от моря, с крутыми скалами и суровой холмистой местностью, спускающейся в поля и леса. Это были как бы декорации некоторых легенд о короле Артуре и его рыцарях Круглого Стола. Позже это стало более прозаичным, область, известная своими молочными продуктами и до сих пор. Девонширские сливки и масло известны во всей Англии своим качеством. Хафф рассказал нам эти и другие факты, когда мы сошли с поезда на станции и пошли по улице к отелю под проливным дождем. И позже, когда мы ждали, когда привезут арендованную машину. Как-то в машине и на пути по все более тихой дороге, в один из вечеров, настолько темных, что темнота казалась почти тягостной, разговор заглох.

— Скоро приедем в замок, — сказал Хафф.

Фары прорезали темноту, как нож для хлеба. Внезапно в поле зрения появилась фигура человека, управляющего трактором.

Он сморщил лицо, когда увидел нас.

— Мммм, — сказал Хафф, — без сомнения, местный парень.

«Наверное, единственные странные машины, которые он здесь видит, едут в замок лорда Берта», — прокомментировал я.

— Мммм, — сказал Хафф. «Этим не удивишь меня».

— Мммм, — сказал я. — Тогда я не удивлюсь, если лорд Берт и его гости в замке не пользуются здесь особой популярностью.

— Мммм, — сказал Хафф. «Вот именно».

Теперь мы ехали через лес, густой и густой. Ветви деревьев склонили над нами свои темные силуэты. Уже несколько минут на дороге не было ни одной машины. И вдруг мы подошли к повороту. Мы были у подножия длинного высокого холма.

На вершине стоял замок лорда Берта.

В башне по-прежнему горел только один свет. Но когда мы подошли ближе, я увидел десятки машин, припаркованных на поляне прямо перед замком. Прямо перед рвом. Мы остановились и вышли из машины. Дождь все еще лил, но никто из нас не собирался бежать, когда мы пересекали подъемный мост.

«Я так понимаю, старик разводит в нем рыбу», — сказал Хафф, указывая на ров.

— Должно быть, это пираньи, — сказал я.

«Во всем этом месте есть какой-то зловещий недостаток очарования, не так ли», — сказал Хафф.

Когда мы подошли к большой входной двери, я повернулась к Анне. — Помни, что я сказал, — сказал я тихим голосом. — Я не хочу, чтобы ты ушла с моего пути. Оставайся со мной, что бы ни случилось. И никаких извинений.

— Ха, — пробормотала Анна. 'Успокойся, успокойся. На этот раз я буду держаться за тебя, как пластырь.

Я поднял руку и ударил старым железным молотком по металлической пластине. Раздался глухой, дребезжащий звук. Мы ждали. Я снова ударил. Раздался резкий скрип, и гигантская тяжелая деревянная дверь качнулась на своих старых петлях.

Думаю, я более или менее ожидал увидеть гротескно изуродованного человека — горбуна или карлика, по крайней мере, глухонемого калеку. Если так, то я сильно ошибался. Стоящий перед нами мужчина, одетый в полосатый костюм дворецкого, был совершенно обычным. Белые волосы, утонченные черты лица, благоговейный поклон — в общем, стереотип вполне респектабельного английского дворецкого.

— Добрый вечер, мадам, господа, — сказал он тщательно воспитанным голосом.

— Добрый вечер, — сказал Хафф. — Лорд Альберт Хоули Смайт-Крэг и гости лорда Берта. О… э… исследовательской группы.

— Конечно, сэр , — сказал дворецкий, кланяясь и придерживая для нас дверь. — Я уверен, что лорд Берт будет рад приветствовать вас. Не могли бы вы последовать за мной?

Мы стояли у края большого похожего на пещеру зала, а он с трудом толкнул дверь. Я видел, что он не удосужился закрыть замки, а он мог бы их закрыть.

— Сюда, пожалуйста, — сказал он. "Погода сегодня немного прохладная, не так ли?"

Мы все что-то бормотали в ответ.

Он провел нас по длинному коридору. Стены были не из камня, тускло освещенные мерцающими факелами, а из орехового и красного дерева, освещенные тусклыми электрическими лампами. И увешанные портретами несомненно предков лорда Берта. Они выглядели не столько зловеще, сколько устало после стольких столетий благородства. Воздух был приятно теплым и сухим, и пахло горелым деревом.

Через несколько секунд запах дерева объяснился.

Дворецкий проследовал в длинную широкую центральную комнату, по-видимому, в замковую столовую. Огромный и, несомненно, бесценный персидский ковер шестого века растянулся на весь деревянный пол. Там были хрустальные люстры, которые сияли белым светом. Вдоль всей стены комнаты стоял стол с ослепительно белыми скатертями, на котором стояло множество горячих блюд, хрусталя, серебра и фарфора. Там обслуживали три официантки. На другом конце комнаты был огромный камин, достаточно большой, чтобы зажарить быка. Теперь там весело потрескивал костер. В остальной части комнаты стояли удобные кресла, столы и диваны.

Там было около двадцати или тридцати человек, небрежно кушающих, глазеющих друг на друга, кучками разбросанные среди кресел и диванов. Некоторые были в вечерних нарядах, некоторые просто в костюмах или платьях. Некоторые женщины наверняка пользовались дорогими духами. Несколько мужчин наверняка курили дорогие сигары. И все спокойно стояли, вежливо ели или болтали тихими, культурными, но оживленными голосами.

Была даже музыка, я услышал несколько нот легкой классической музыки, доносящихся из хорошей стереосистемы на заднем плане. Дворецкий подвел нас к группе из четырех человек — двум мужчинам и двум женщинам, — которые стояли перед камином в передней части комнаты. Двое мужчин были в смокингах. Одна из женщин была одета в вечернее платье, волочащееся по полу. На пожилой женщине был костюм из «разумного» твида.

— Лорд Берт, — сказал дворецкий, — позвольте представить лорда Альберта Хоули Смайт-Крэга и гостей.

У человека, к которому он обратился, были резкие, серьезные черты хищной птицы. Его глаза были темными и скрытыми. Но когда он заговорил, он просто сказал: «Смайт-Крэг, старый Хафф, не так ли?

— Эм, на самом деле, да.

Мужчина почти улыбнулся и протянул руку.

— Что ж, это удовольствие. После всех этих лет. И после того, как мы столько раз пытались уговорить тебя присоединиться к нашим небольшим собраниям.

— Э-э, да, рад снова тебя видеть, старина. Извините, что не пришел раньше, но работа и все такое. Позвольте представить вам моих друзей. Мистер Никлз, американец, и мисс, э-э, Анна русская. Работает в ООН, да?' — неопределенно закончил он свою фразу, обращаясь к Анне.

'Да, это так. — сказала Анна.

— Очень приятно познакомиться, — сказал Берт, протягивая мне руку. — И позвольте мне представить нескольких членов нашего комитета по планированию. Леди Вискамсот, мисс Элеонора д'Альби и мистер Сулейман Ахбаб из Сирии. Мистер Ахбаб представляет наш небольшой, но ценный иностранный контингент.

Ахбаб также представлял собой около двухсот двадцати фунтов чистого жира, множество зубов и невероятно широкую улыбку. «Очень большая честь », — сказал он, пожимая мне руку.

« Действительно, большая честь ».

Дамы только улыбнулись. По крайней мере, младшая из них, леди Вискамсот, улыбнулась. Старшая, Элеонора д'Альби, посмотрела на нас вежливо и строго .

— Ну, Хафф, мистер Никлс, мисс Анна, — тепло сказал лорд Берт. «Я полагаю, что мы приготовили для вас очень интересный вечер. Через мгновение у нас будет что-то вроде речи, чтобы новички знали, чем занимается наша группа. Потом читается несколько очень интересных речей. Среди прочего, очень хорошее исследование Джаффроу д'Альби о танцах на празднике майского дерева в древней Англии. Затем у нас будет групповое обсуждение, вопросы, комментарии и тому подобное, а затем чай. А тем временем вы можете есть из буфета. Я могу порекомендовать копченую рыбу, очень хорошо, если вы любите такие вещи. У нас получилось довольно неплохое соте. Я знаю, что английская еда может быть довольно раздражающей.

Он показал вспышку очаровательной улыбки.

— Спасибо, — сказал Хафф. «Похоже, нас ждет очень интересный вечер».

Между группами гостей мы пробрались к буфету. Вечер начался хорошо. Потрясающе. Я нашел группу по изучению именно тех культов, которые соответствовали моей миссии. Я обнаружил, что группа собралась в мрачном замке в уединенной, пустынной части страны, что было в самый раз. Я узнал, что им управляли лорд Берт, леди Уис и Элеонора д'Альби, у всех из которых был характер, который мог быть привлечен к культу Могучей Матери. И собрались на чаепитие.

Хуже того, чаепитие, на котором мне придется слушать речи о таких увлекательных вещах, как танец вокруг майского дерева в старой Англии.

А через два дня Борис Ниховьев умрет - и последует почти верная ядерная катастрофа.

— Ты была права, — пробормотал я Анне, пока мы смотрели на буфет. «Это пустая трата времени».

Она пожала плечами. — Возможно, — сказала она. — Но еда выглядит хорошо. Так это что не пустая трата времени.

Мы поели, и это было действительно хорошо. Затем мы сели на диван, и собрание началось. И это действительно раздражало. Какая то дама неопределенного возраста прочитала речь о необходимости веры и преданности в меняющемся день ото дня мире. Я был убежден, что каждая церковь, от англиканской через римско-католическую до церкви адвентистов седьмого дня, искренне согласится. Затем последовала эта проклятая речь о танцах с майским деревом. Потом пришли... Потом услышал слова Анны. - «Я знаю этого сирийца».

Я быстро посмотрел на нее. 'Ты что сказала?'

— Я знаю этого сирийца, — сказала она голосом, который едва доносился до моих ушей. «Сначала я не была уверена. Затем имя Ахбаб зазвенело в моей голове. Я связываю это с фото. Лично я с ним не имел дела, но видел его фото в своих служебных делах».

— Вы помните какую-нибудь информацию о нем? — спросил я мягким голосом.

— Информации много. Он чертовски раздражает нас. Когда Советский Союз поставляет оружие на Ближний Восток, оно часто исчезает в дыму, не достигнув страны назначения. Сначала мы подозреваем израильских агентов, потому что вполне естественно, что они не хотят, чтобы их враги получали оружие. Но не может объяснить все происшествия. Затем мы слышим от наших агентов, что у этого сирийца отличная организация и большой талант к похищению кораблей с оружием».

'Для кого?'

«Вот что странно. Наши шпионские службы не могут отследить их до какой-либо страны. Обычно такое оружие попадает в руки партизан и повстанческих отрядов. На этот раз нет. Поэтому мы ищем этого Ахбаба, чтобы устранить его. Но он скользкий, как жирный угорь. Толстый и скользкий.

Это может быть правильно. Это могло бы объяснить, откуда культ Могучей Матери берет свое оружие — разное оружие, необходимое для успеха в сложных операциях, подобных операциям последних дней.

Если этот сириец работал на секту.

Если Анна говорила правду.

— Привет, старина, — тихо сказал Хафф, подталкивая меня с другой стороны. «Увлекательная речь о танцах с майским деревом».

— О да, — пробормотал я, — совершенно очаровательно.

'Правильно подходит, не так ли? Я имею в виду, что когда-то танец устраивался вокруг живого дерева, символа друидов...

— Хафф, — раздраженно сказал я. «В данный момент меня не особенно интересует майское дерево, танцующие вокруг живого дерева, символа друидов. .. '

Я остановился.

Я моргнул.

Я повернулся к нему.

"...Друидский символ жизни и обновления", - медленно закончил я. «И чтобы получить обновление жизни, вам сначала нужна смерть. Как в мифах об Изиде-Озирисе. Культ Кали.

Magna Mater и Хашашин. И Могущественная Мать».

Хафф просиял. — Верно, — сказал он. — Совершенно верно, не так ли? Может быть, это не такое веселое чаепитие, в конце концов.

— Нет, — сказал я больше себе, чем Хаффу. «Возможно, это первый этап идеологической обработки, первый шаг новобранцев на пути, который со временем позволит им принять идею о том, что смерть — включая их смерть — необходима и желательна. Потому что смерть ведет к обновлению жизни. Для многих людей, которые совершенно недовольны своим нынешним существованием, это действительно имело бы смысл».

— Да, — сказал Хафф. "Кусочек психологии, что ли?"

«Сириец выходит из комнаты», — сказала Анна.

Я отметил это. Я также заметил, что из комнаты вышло немало других людей. Лорд Берт, например, ушел. И леди Уис. Фактически собранием теперь руководила одна Элеонора д'Альби.

«М-м-м, — сказал Хафф, — это похоже на массовый исход к удобствам».

— Да, — медленно сказал я. «Но меня интересует именно то учреждение, куда происходит этот исход».