Связь без брака – 4. Время собирать камни

Тот сразу кивнул, всё поняв и вышел из кабинета, а Андропов сделал звонок и вскоре в кабинете стало на двух генералов больше.

— Давай сначала и подробно, — сказал мне Андропов, когда они удивлённые моим присутствием, сели за стол вместе с нами.

Мне пришлось повторить то, что я уже сказал, а затем свой расклад по той папке ЦРУ, которую видел. Причём я всё старательно спихивал на то, что там уже содержалось много косвенных данных на которые я опирался, и несмотря на то, что названия, даты, события, были замазаны, это не помешало собрать у себя в голове полную картину того, что будет происходить там через пару лет.

Когда я закончил в кабинете стало очень тихо.

— Виталий Валентинович? — Андропов обратился к генералу, сидящему рядом со мной.

— Мы конечно знали о накачке Израиля оружием из США и готовящихся провокациях там, от наших арабских коллег, — тот развёл руками, — но наши аналитики говорят о победе арабского союза с нашей поддержкой в этом противостоянии.

— Но тем не менее, почему-то ЦРУ поверили версии Ивана, — Андропов покосился на меня, — если отсыпали целую гору подарков.

— Возможно его версия ближе к той, которую создали их аналитики, — осторожно сказал второй генерал, — тогда всё логично.

— Прошу вас тогда составить новый прогноз с учётом услышанного, — приказал Андропов и генералы, козырнув, удалились из кабинета, а мы снова остались втроём.

— И ведь не сказать ничего, да? Виталий Валентинович? — со вздохом обратился председатель КГБ к моему куратору, — мы и раньше знали, что Иван умный парень, но кто же думал, что настолько…

Тот скривился, словно съел лимон. В кабинете повисла тишина.

— Организуйте ему нужные допуски и прогоните по всем ключевым событиям, что у нас намечаются, — наконец Андропов решился, — пусть даст своё заключение. Хуже всё равно не будет, а так появится дополнительный взгляд со стороны.

— Слушаюсь.

— А что делать вот с этим Юрий Владимирович? — спросил товарищ Белый, показывая на наши газеты.

Андропов тяжело вздохнул.

— Не хотел вас посвящать в это, но раз уж оба оказались замешаны в расследовании с самого начала, то ладно. В общем наше расследование вышло не совсем туда, куда мы ожидали и внезапно оказалось, что торговля детьми лишь верхушка, более большого айсберга.

Мы удивлённо приглянулись с товарищем Белым.

— Суслов является казначеем денег партии, отправляя их по решению небольшой группы из ЦК, которая определяет какая страна социалистического лагеря сколько из них получит на поддержку выбранного курса развития коммунизма в своей стране. Так что продажа детей являлась лишь мелким бонусом тем, от кого ждали встречных услуг и переводов валюты на иностранные счета, части от этих пересылаемых денег. Для капиталистических стран, только склоняющихся на социалистический путь или имеющих коммунистические партии, то же самое планировалось делать через филиалы фонда «Открытое общество», Джорджа Сороса. Эта небольшая кучка людей хочет иметь миллионы за рубежом, чтобы потом туда уехать, а не налаживать жизнь внутри своей страны.

— Чего? — у меня отпала челюсть, — это какие же там деньжищи тогда прокручиваются?

— Гигантские Иван, — Андропов покачал головой, — я приказал остановить расследование, поскольку пока у власти находится нынешняя верхушка, пытаться туда влезть будет самоубийством даже для меня, сожрут и не подавятся. Именно по этой причине, Суслов и те, кто заведует распределением денег топят тебя как могут, поскольку почувствовали дыхание КГБ на своём затылке. Ведь ты был первопричиной всего случившегося, и они теперь спят и видят, чтобы наконец избавиться от тебя и подставить нас через это, ведь ты находишься под моей личной защитой. Мы иногда даже удивляемся, почему ещё силовых акций они не устраивали по твоему физическому устранению.

Для товарища Белого это тоже была новая информация, его глаза прищурились, и он видимо прикидывал, в какой жопе находится страна, если вскрываются подобные гнойники на её теле.

— Что же насчёт Ивана, то нам нужно время, чтобы это всё утихло, — он кивнул в сторону газет, — а потому, ты не поедешь в этом году ни на чемпионат СССР, ни на чемпионат Европы.

Он поднял руку, видя, как я возмущённо вскинулся.

— Ваня, я всё понимаю, но так нужно.

— Что же мне делать тогда? Надеюсь на Олимпиаду хотя бы попаду? — хмуро поинтересовался я.

— Если я буду жив, то гарантирую тебе это, — серьёзно сказал он, — а пока съезди отдохни в Сочи или Кисловодск, мне нравится там бывать. Свежий воздух, кавказская минеральная вода, душевные люди! Выбирай, куда хочешь?

— А можно тогда по нескольким прокатиться? — задумался я, поскольку раз мне соревнования теперь точно не светили, то хотя бы проедусь по санаториям, заодно и свои дела, давно запланированные поделаю, — хочу посмотреть, как отдыхают люди, приближенные к власти, а то сам я вы знаете, получается и не отдыхал никогда на курортах.

Андропов хмыкнул.

— Отдам распоряжение, если захочешь, получишь сервис не хуже моего, только прошу, как закончишь с анализом наших операций, уезжай из Москвы. Нужно убедить Суслова и его компанию, что ты выведен из игры, опозорен и они могут начать топить меня без твоих потрясающих результатов, привлекающих слишком много внимания всего мирового сообщества.

— Хорошо, спасибо Юрий Владимирович, — вздохнул я, вставая с места. Андропов тоже легко поднялся, обошёл стол и протянул мне руку.

— За оборудование и желание помочь, личная благодарность от меня. Мы ждали лишь информацию о нём, а получили маленькое чудо.

— Вы главное не болейте и следите за всеми рекомендациями врачей Юрий Владимирович, — я пожал ему руку, — помните, что почки по-прежнему плохо работают, вы просто очищаете кровь. Поэтому никаких прогулок после физических упражнений, сидения на холодном или купания в ледяной воде.

Всё это я помнил из устроенной мне экскурсии в медицинском центре Сиэтла, куда летал вместе с Кэтлин. Андропов рассмеялся при моих словах.

— У меня похоже появился второй Чазов, — покачал он головой, — хорошо Иван, учту и твои пожелания.

Попрощавшись с ним, мы с товарищем Белым вышли из кабинета. Всё время, что мы шли к нему, он кидал на меня подозрительные взгляды.

— Ну что ещё? — наконец не выдержал я.

— А ведь ты и правда мог остаться в Америке, — тихо сказал он, когда мы вошли в кабинет, — почему этого не сделал? ЦРУ же явно тебе там соломы настелило: красивая девушка, общенародное внимание, даже гражданство сразу пообещали!

— Это всё так Виталий Валентинович, — спокойно согласился я, забирая со спинки кресла свою адидасовскую куртку, — а дома кто говно будет разгребать? Вы одни с Юрием Владимировичем?

Он остро на меня посмотрел, но сказал совершенно на другую тему.

— Примерно за неделю подготовим документы, оформим на тебя необходимые допуски, так что не уезжай никуда. Тебе нужно будет всё просмотреть и подготовить письменные отчёты, а потом уже лети белым лебедем отдыхать. Заслужил.

— Хорошо, до встречи. Не знаете кстати, как можно письмо в Америку отправить? Хочу поблагодарить ЦРУ за медицинское оборудование, — поинтересовался я у него на выходе.

Видя, как он схватился за голову, я быстро выбежал из кабинета, посмеиваясь себе под нос. Хотя если он думал, что я шучу, то сильно ошибался. Этим же вечером, я написав два письма: одно Кэтлин, второе просто подписал «в ЦРУ от Ивана Добряшова», отправился на такси в американское посольство. У сотрудников КГБ, присматривающих за тем, чтобы советские граждане случайно не попросили там политическое убежище, челюсти отпали, когда я, весь такой красивый, туда заявился и встретившись с заместителем посла, попросил его отправить в США оба моих письма. И если вопросов куда послать первое у него не возникло, поскольку девушка оставила мне свой домашний адрес, то насчёт второго он очень сильно удивился. На что я сказал, что могу с ним поспорить на тысячу долларов, что оно уж точно дойдёт до адресата, и даже быстрее первого. Американец спорить не стал, осторожно сказал, что попробует обеспечить его доставку, но ничего не гарантирует.

Хмыкнув, я поблагодарил его и пошёл на выход, к ожидающему меня такси, нисколько не сомневаясь, что ещё одна кляуза на меня сегодня точно ляжет на стол товарища Белого.

Глава 7

— Ну что? Избавились наконец от своего подопечного Виталий Валентинович? Хотя бы временно, — Андропов, чувствующий себя лучше после каждой проведённой процедуры гемодиализа, с усмешкой смотрел на бледного подчинённого, который уже как год пытался избавиться от надзора над Добряшовом. Но все, кому он предлагал передать шефство над этим вечным геморроем, тут же убегали прочь, поскольку об Иване в целом по Комитету такие слухи не ходили, что даже просто с ним здороваться за руку считалось плохой приметой. За эти годы он успел натворить такого, что обычного человека наверняка давно бы сослали куда-нибудь далеко или вообще расстреляли, но с ним всегда было это большое, но…

Какая-то сверхъестественная чувствительность к любой гнили в людях, и их поступках, каждый раз позволяла ему приносить в КГБ очередную кость, разжёвывая которую, можно было подавиться даже такому могущественному ведомству, как его.

Вот и в этот раз, его попросили просто посмотреть доклады аналитиков по происходящим или будущим событиям и что в итоге? Он по косвенным признакам выявил в рядах ГРУ предателя, да ещё какого! Вся контрразведка КГБ теперь хваталась за голову, только представляя себе объёмы той информации, которую полковник Поляков мог сдать американцам за годы своей работы в различных направлениях ГРУ. Начавшаяся разработка по нему, когда предположения Ивана подтвердились, держалась в строжайшем секрете, поскольку это мог быть такой удар по Министерству Обороны, после которого нынешний министр Андрей Гречко мог и не оправиться. Андропову, который с ним находился в конфликте, как, впрочем, и со всеми остальными друзьями Брежнева, это было только на руку, а, следовательно, операцию по поимке и разоблачению двойного агента, нужно было провести максимально надёжно и правильно, чтобы комар носа не подточил.

Генерал-лейтенант, к которому он обратился с вопросом, схватился руками за голову.

— Он пошёл в американское посольство и написал благодарственное письмо в ЦРУ, — простонал он, — представляете себе Юрий Владимирович? Советский гражданин, идёт по своей воле в американское посольство и благодарит ЦРУ?! Кому вообще могла прийти в голову подобная идея?!

Андропов хмыкнул, поскольку кроме Добряшова, вряд ли кто осуществил бы этот самоубийственный акт.

— Но главное — это ещё не конец истории, — Виталий Валентинович достал из кармана письмо, и положил его на стол, — вот, полюбуйтесь, сегодня принесли, там оказывается тоже имеются любители пошутить.

Председатель КГБ аккуратно взял в руки вскрытое, проверенное на отсутствие всяких сюрпризов письмо и прочитал кому оно было адресовано: «Ивану Добряшову от ЦРУ», и всего одна строчка на гербовом листе американского ведомства внутри.

— «Благодарим за сотрудничество».

— Представляю лица тех, кто его проверял, — покачал головой Андропов, кладя письмо вместе с конвертом в хрустальную большую пепельницу, стоявшую на столе специально для подобных случаев и поджёг документ. Оба посмотрели, как жёлтое пламя жадно пожирает бумагу.

— Ну так что по остальному Виталий Валентинович?

— Он наконец допечатал на машинке свои мысли по всем выданным нами событиям, и я его сегодня лично усадил на самолёт, отправив в Сочи, — ответил тот, — а то после его похода в американское посольство пришлось увеличить время его нахождения в Москве ещё на пару недель, хотя первоначально мы хотели избавиться от него как можно быстрее.

— Есть что интересное?

— Аналитики пока смотрят, но кое-что да есть. Особенно это касается Афганистана, — кивнул генерал-лейтенант, — очень интересные выкладки по ситуации там накидал Иван, думаю вам стоит их посмотреть Юрий Владимирович.

— Хорошо, завтра после обеда найду для вас время, — согласился председатель КГБ.

***

Среди летящих со мной в самолёте, я выделялся, словно белая ворона: лёгкая куртка «Adidas», белое поло, потёртые джинсы и белые же кроссовки, тоже немецкой фирмы. К тому же, вместо огромных чемоданов, как было у всех остальных, более скромно одетых граждан, из всех вещей у меня был только небольшой спортивный рюкзак. На меня конечно косились, недоумевая кто это, но некоторые узнавали, шёпотом на ухо рассказывая остальным.

Так что неудивительно, едва я только первым вышел из аэропорта Адлера, на меня словно на упавшую сторублёвую купюру бросилось сразу с десяток таксистов. Я выбрал самого наглого армянина, поскольку он точно мог знать все злачные места города.

— Санаторий «Светлана», — сказал я, когда он открыв дверь, усадил меня в «Волгу». Едва мы тронулись, как тут же запахло ненавистным бензином, я попросил остановить его и пересел на переднее сиденье.

— Отдыхать к нам или по работе? — начал он тут же разговор, косясь на мой небольшой рюкзак.

— И то, и другое, — я пожал плечами.

— Могу показать, где можно у нас познакомиться с самыми красивыми девушками, — тут же забросил он крючок, — да и в картишки перекинуться.

— Обязательно, но позже, — спокойно ответил я, вызвав у него лёгкий ступор таким необычным ответом.

— Если хотите, я могу вас по городу покатать, покажу самые лучшие места, — наконец он собрался с мыслями.

— Знаете, а давайте, — перешёл я к реализации первой части своего плана, — покажите мне лучшие ваши рестораны, санатории, да и в принципе, чем можно себя развлечь.

Армянин тут же обрадовался и начал трещать без умолку, возя по городу, в котором наступало утро, а людей на тротуарах появлялось всё больше и больше. Когда солнечные лучи стали ощутимо пригревать, я снял с себя куртку.

— Хорошая у вас одежда, явно заграничная, — прервал он поток сознания, — интересует продажа или покупка?

— Давайте закончим с экскурсией, — хмыкнул я, — потом дойдём и до этого.

Почувствовав себя видимо Вергилием, который показывает Данте ад, таксист пару часов возил меня и показывал всё, что знал, явно рассчитывая на хорошие чаевые. Когда он наконец выдохся и сказал, что из основного наверно всё, я попросил его ехать в мой санаторий, и когда мы туда прибыли, протянул ему сотенную купюру. При виде которой у него расширились глаза.

— Запишите номер гражданин, — тут же предложил он, — если хотите хорошего водителя, я всегда буду в вашем распоряжении.

Я конечно же записал его, и мы полностью довольные друг другом, расстались.

Пройдя на стойку регистрации, я увидел там скучающую женщину-администратора, которая ответила на мой вопрос о заселении, чтобы я подождал десяти часов. Я молча достал десять рублей, положил их на стойку и спросил, не сможет ли она показать мне лучший их номер. Настроение у неё резко пошло вверх, деньги моментально исчезли в её руке. Бросив свой пост, она, сняв с доски позади себя три ключа с прикреплёнными к ним большими деревянными кругляшами из дерева, на которых были выжжены цифры, повела меня к лифту.

— Вы откуда к нам? — неискренне улыбнулась она, явно стараясь мне угодить.

— Из Москвы, — я ответил ей тем же, — решил, что пора посмотреть ваш гостеприимный город, а то всё работа, да работа.

— Ах, как я вас понимаю, — закивала она, — сама живу здесь всю жизнь, а на море, до которого сто метров никак не могу добраться.

Под её стенания мы и обошли номера, которые лучшими можно было назвать с огромной натяжкой. Хотя возможно по советским меркам наверно так и было, поэтому я взял тот, что был хотя бы с видом на море, и доплатил за его бронирование сто рублей, сам же он мне обошёлся на месяц ещё в триста. Я специально снял на такой длительный срок, чтобы запомниться администратору, которая была теперь по-настоящему счастлива от такого постояльца, видимо часть из отданной мной суммы отойдёт ей.

— Наш пляж «Жемчужина» считается лучшим в Сочи, — напоследок сказала она, — у нас в основном живут приличные люди, но на пляже лучше не садитесь играть в карты.

— Что так? — деланно удивился я.

— Сама я не видела, но говорят, там крутятся разные несознательные личности, мешают отдыху гражданам, — увильнула она от прямого ответа.

— Спасибо вам…, - я сделал паузу.

— Нина Андреевна, — правильно она поняла мою заминку.

— Спасибо вам Нина Андреевна, — я достал ещё десять рублей и протянул ей, — а еда тут общая или можно устроить отдельный столик, для приличной публики?

— Ой, — улыбка её стала ещё шире, — я попробую зарезервировать персональный столик, только боюсь парни, работающие в ресторане при гостинице, могут мне и отказать.

— Я всё прекрасно понимаю Нина Андреевна, — улыбнулся я ей, — узнайте пожалуйста у них в какую цену мне обойдётся их согласие, и что более важно, лучшая еда.

— Через час откроется ресторан, и я вернусь к вам с ответом, — женщина тепло мне улыбнулась и вышла из номера.

— «Ну вот, хоть Сочи ничуть не изменился, — я прямо в одежде упал на двухспальную кровать в номере, — только приехал и уже все разводят на деньги лоха, всё, как и в моё время».

Администратор пришла ко мне и правда через час, аккуратно постучав, а зайдя после разрешения тихо сказала, что за сто рублей мне обеспечат резерв любого столика, кроме уже занятых другими такими же культурными постояльцами, за двести я смогу питаться по отдельному меню, за триста же смогу сам заказывать заранее то, что хочу. Повар приготовит мне требуемое, главное, чтобы я позвонил на кухню и сказал об этом хотя бы за час до того, как буду спускаться в ресторан.

Я достал кожаный кошелёк, при виде наличности в котором у неё расширились глаза и отсчитал оттуда пятьсот рублей.

— Предупредите парней, что если я буду разочарован кухней, то могу позвонить своему руководству в Москву, — протянул я ей пять сотенных бумажек, — не думаю, что скандалы кому-то из нас нужны. Правда ведь?

— Какие скандалы! — всплеснула она руками, когда деньги из моих рук снова пропали, — всё будет по высшему разряду, не волнуйтесь у нас сейчас отдыхают генералы, известные певцы и музыканты, ни от кого не было жалоб на плохое обслуживание или еду.

— Ну вот и отлично Нина Андреевна, — улыбнулся я, — но мои слова в ресторан передайте.

— Конечно, — она понятливо улыбнулась, — обязательно.

— Спасибо, тогда я переоденусь, приму душ и спущусь на завтрак, пусть приготовят мне что-то лёгкое, не сильно тяжёлое для желудка, — попросил её я, — и ещё мне нужно будет звонок в Москву сделать, можно будет это от вас, чтобы не ходить далеко?