Связь без брака – 4. Время собирать камни

— Это будет чуть дороже стоить, чем на «Почте», — предупредила она меня, но поймав мою ироничную улыбку, тут же поправилась, — конечно приходите, я всё обеспечу и другим своим сменщикам обязательно скажу о вас.

— Благодарю вас Нина Андреевна, как редко можно в наше время встретить понимающего человека, — попрощался я с ней.

Буквально через час, когда я спустился вниз и выбрал столик для себя, большинство обслуживающего персонала санатория была про меня уже в курсе. Ко мне бросались помогать все, стоило только попросить, иногда даже в ущерб простым отдыхающим и я никого из них не разочаровывал, если мне и правда помогали, то три рубля, а то пять, терялись в руках заботливых людей.

Позавтракав лёгким овощным салатом и яичницей с ветчиной, я запил всё неплохим кофе и кивком поблагодарив официантов, отправился звонить.

— Дима? — спросил я, услышав знакомый голос.

— Да, Иван привет, сидел ждал твоего звонка, как и договаривались.

— Ну что? Вы разобрали накопившиеся письма?

— Ты специально копил пять мешков, чтобы мы в этом погрязли? — недовольно буркнул он.

— Дима!

— Разобрали, — поспешил он не раздражать меня, — как ты и говорил, в большинстве оскорбления и маты, но есть и просьбы о помощи, то детским домам, то школам. Видимо твои пламенные речи в поездке по стране дали свой результат. Многие обращаются за помощью.

— Что-то интересное есть про насилие над детьми? — спросил я, хотя и так знал, что есть. Поскольку сам попросил Иру написать их и положил в мешки с общей корреспонденцией, которые натаскали ко мне почтальоны.

— Да, Женя нашёл одно из Невинномысска, — сказал он, — тебе пишет мама пропавшего там Николая Добрышева, что её сын пропал пять лет назад, а милиция не делает вообще ничего, чтобы его найти. Просит помочь ей.

— А я нашёл письмо из Новошахтинска, — продолжил он, — написано неровным детским почерком, что учитель, некто Андрей Романович Чикатило, трогал её за запретные места во время дополнительных уроков. Она жаловалась другим воспитателям школы-интерната, директору, но никто не послушал, хотя тоже происходило и с другими её подругами.

— Отлично, возьми из моей заначки деньги, купи билеты ко мне и обратно на завтра, я встречу тебя, заберу их, — попросил я его, — если что ещё будет интересного, пиши телеграмму, я надолго остановился в этом санатории.

— Договорились, хорошего отдыха, — иронично сказал он.

Глава 8

Я молча повесил трубку, он знал, что мы пропускаем соревнования, но не знал причин, а потому весьма печалился вместе с остальной командой, о том, что не поедут в Финляндию и не заработают.

Поблагодарив за разговор администратора, я отсчитал деньги за разговор и направился на пляж, прикидывая в уме порядок своих действий дальше.

«Поскольку Чикатило ещё не начал убивать, то, пожалуй, начну с него, — решил я, — его милиции сдавать бесполезно, ну отсидит лет пять, а как выйдет, примется за свои зверства, так что с ним придётся разобраться самому, а вот Сливко насколько я помню уже убил к этому году, его мы сдадим по всем правилам нашим доблестным органам».

Пошёл я на пляж с единственной целью, сполоснуть ноги в море, но увидев, сколько там людей к этому времени лежит на берегу, передумал. Кильки в консервной банке под маслом и то вольготнее в ней лежат, чем отдыхающие на пляже. Казалось ноге негде наступить, везде виднелись разной степени загорелости тела соотечественников. Когда я вслух посетовал на это, один гражданин с усмешкой сказал сходить на другие сочинские пляжи, чтобы убедиться в том, что «Жемчужина» ещё является приличным местом. Я так и сделал, вызвав такси, которое провезло меня по основным пляжам, где я и убедился в том, что он сказал правду. Насыщенность береговой линии человеческими телами, была какой-то невероятной для меня, хотя возящий меня таксист сказал, что вот в августе-сентябре если я приеду, вот тогда по-настоящему пойму выражение «селёдки в бочке».

Остановившись у бочки с квасом, я попил сам, и угостил его пока ещё прохладным напитком, после чего попросил отвести назад, хорошо расплатившись. Весь день я промаялся дурью, и только под вечер набрал номер Ашота и прокатился с ним по самым злачным местам. Меня затаскивали в катраны, в которых я оставлял по тысяче рублей зараз, но не больше, поскольку хотел узнать сколько их вообще в городе. Оказалось, бесчисленное множество, у меня столько денег не хватит, чтобы их все объехать, а потому попросил довольного таксиста, которому видимо перепадало с каждого такого катрана, где мы останавливались, и он меня ждал на улице, отвезти в лучший ресторан города, что он с удовольствием и сделал, высадив меня, он заверил, что такого клиента готов ждать хоть всю ночь. Оставив двадцать пять рублей, я пошёл в ресторан при гостинице «Магнолия».

Стандартная табличка «Мест нет» и швейцар на входе, который едва кинув на меня беглый взгляд, тут же открыл двери, за что мимоходом получил пять рублей. Внутри мой внешний вид также оценили и усадили за столик. Меню было не сильно впечатляющим, поэтому я подозвал официанта и спросил нет ли у них чего-то более изысканного.

Тот замялся было, но десять рублей привели его в чувство, и он шёпотом сказал, что есть второе меню, только для иностранцев из второго их ресторана, но он с удовольствием поможет мне в нём разобраться и заказать. Когда он его принёс и понял, что я говорю на английском, то весьма быстро сконфузился, но тут же принял заказ и убежал отдавать его на другую кухню.

Пока я его ждал, было время осмотреться и понять, что мест как раз тут ещё очень много, просто пускают сюда не всех. В основном за столиками сидели солидного вида мужчины в сопровождении ярких женщин, чаще моложе их, хотя были и явно иностранцы, сидевшие за сдвинутыми столами, и ели шашлыки, запивая их пивом. Наши соотечественники шиковали по-другому, заказывая более дорогие блюда из меню и водку с коньяком.

К моему столику подошла молодая девушка, и улыбнулась.

— Одинокому мужчине не нужна компания красивой девушки?

Я оглядел её и спокойно ответил.

— Как найдёшь красивую, зови.

Она открыла рот от такого хамства и фыркнув, отошла прочь. Официант тем временем принёс мой заказ и спросил.

— Вина? Чего-то покрепче?

— Спасибо, но мне нельзя, — отмахнулся я и он, кивнув, исчез.

Не знаю какими были блюда из первого меню, но даже тут меня не сильно впечатлила кухня, а потому лишь попробовав немного от каждого, я позвал официанта, расплатился, оставив ему двадцать пять рублей и пошёл на выход. Радостного Ашота, ожидающего меня я огорошил злой отповедью, что больше не воспользуюсь его услугами, поскольку привёз он меня в откровенное дерьмо, где даже кухни нормальной нет.

Он испугался, тут же стал заверять, что видимо они испортились, сам он ни при чём, а потому повезёт меня в действительно достойное место, за которое ручается головой. Правда цены там соответствуют уровню, но лучшего мне и правда в городе не найти. Заведя машину, он отвёз меня к комплексу гостиниц «Интурист — Камелия», а конкретнее ко второму зданию, залитому огнями. Выйдя и открыв мне дверь, он сказал, что как раз в новом здании «Камелии» есть отличный ресторан, который меня не должен разочаровать.

Я не стал ему ничего платить, всем видом показав, что зол на него за последнюю подставу и пошёл к входу в здание, где также имелась стандартная для сочинских гостиниц и ресторанов табличка «Мест нет», и обязательный швейцар на входе.

— Добрый вечер уважаемый, — обратился я к нему на английском, — не подскажите, у вас можно поужинать? Таксист привёз меня сюда, сказал у вас хорошее место.

Тот выпучил глаза от моей скорости произношения, затем сразу бросился открывать дверь, и я порывшись на его глазах в своём кошельке, забитом деньгами, вытащил оттуда двадцать пять рублей. Он тут же принял купюру, ещё шире бросившись открывать мне проход.

— Женя, иди сюда, — крикнул он на входе, — тут американец, лопочет что-то.

Ко мне моментально подошёл аккуратно одетый и вылизанный словно с картинки метрдотель, обратившись на приличном английском.

— Добрый вечер сэр, чем могу быть вам полезен?

— О Господь Всемогущий. Наконец-то, хоть кто-то говорит на нормальном языке, — разулыбался я, тыкая в него соткой, которую он, не моргнув глазом взял, незаметно положив в карман.

— Я никак не могу поесть, в ресторанах города подают одно собачье дерьмо, — пожаловался я ему.

— Проходите сэр, — он пригласил меня за собой, — гарантирую, у нас вы сможете достойно поужинать.

Мимоходом он взял у одного из официантов меню и посадив за столик в зале, где играла негромкая живая музыка, отдал мне его. Пробежавшись глазами и слегка удивившись от цен, я заказал несколько блюд на пробу.

— И лучшего вина принесите, только бутылку, а то знаю я, как у вас везде сливают остатки, — поморщился я.

— Только не у нас сэр, — улыбнулся мне метрдотель.

— Если это окажется правдой, буду ужинать теперь только здесь, — сказал я ему, и он испарился.

Заказ стал поступать ко мне уже через двадцать минут. На столике появились салаты, чёрная икра в больших количествах, затем бутылка охлаждённого вина, а позже и горячие блюда, всё отменного качества, как он мне и говорил.

Когда я закончил ужин, то подозвал его рассчитаться.

— Шестьсот рублей, — спокойно сообщил он мне общий счёт.

— Сколько у вас принято оставлять чаевых? — поинтересовался я у него.

— Обычно десять процентов от суммы, выше уже по желанию гостя, — спокойно ответил он.

Я дал ему двести рублей. Когда я встал, он лично отправился меня проводить на выход.

— Всё вам понравилось у нас, сэр? — поинтересовался он.

— Да благодарю вас, теперь ем только у вас, — заверил я его, — надеюсь смогу вырваться завтра.

— Будем ждать, — чуть склонил он голову, а швейцар быстрее пули открыл передо мной дверь, вытянувшись по стойке смирно.

Ашот, видя моё довольное лицо, спокойно выдохнул и отвёз в санаторий, получив огромные чаевые. Льстиво поинтересовавшись при этом, какие мои планы на завтра. Я сказал, что пока не знаю, не от меня это зависит, но обязательно ему позвоню. Попрощавшись, он укатил, а я пошёл в свой номер, поздоровавшись с дежурным по коридору. Мою настоящую личность, к счастью пока здесь не установили, пригодился купленный у фарцовщиков кем-то утерянный паспорт с вклеенным моим фото. Его всё равно никто не разглядывал, поскольку всё внимание персонала ко мне шло только из-за сумм, оставляемых мной чаевых, и я реально получал такой сервис, какой простым советским гражданам даже не светил, находясь в одном со мной санатории.

Приняв душ и переодевшись, я лёг в кровать и включил телевизор, почти сразу поняв, что после полуночи по нему не было ни единой передачи. Пришлось выключить шипящий ящик и задуматься о планах на завтра. Мне обязательно нужно было дождаться доставки писем, поскольку я хотел их уничтожить, чтобы скрыть улики, дабы у следователей потом не возникло желания сверить подчерк и расспросить настоящих людей о том, посылали ли они их мне, а потому у меня был ещё как минимум день, когда прилетит Дима, а уже в понедельник можно было отправляться в Новошахтинск. Оставалось решить, как туда ехать: инкогнито или как есть, в том и том варианте были положительные и отрицательные стороны, поэтому нужно было принять решение, до поездки туда.

***

— Женя? — сильно удивился я, встретив в аэропорту массажиста, а не Диму, — а Дима где?

Тот тяжело вздохнул, здороваясь со мной.

— Горе у них в семье случилось Вань, его сестра умерла. Потому он попросил извиниться перед тобой, но они с отцом поехали за её телом в Ленинград.

— Что случилось, она же молодая совсем девушка? — притворно удивился я, хотя уже знал примерный ответ, он его только подтвердил.

— Дима сказал передозировка наркотиками.

— Как такое могло случиться? — неискренне удивлялся я, поскольку много раньше и так знал, что это возможно. Варя со своей вечной занятостью специально загоняла себя в такие рамки, чтобы забыть о наркотиках, а вот Женя, отправившаяся в другой город без присмотра родителей, была как раз в зоне риска, так оно и случилось, подтвердив аксиому, что опиумные наркоманы вылечиваются с крайне низкой вероятностью. Для этого нужно было трудиться как ему самому, так и окружению, так что родители Жени, сами того не зная, отправили её насмерть. Но я специально не вмешивался, чтобы потом в этом не обвинили меня, и так после того, какими методами я их дочь увёл из дома в клинику, на меня смущённо посматривал процессор и его жена, поэтому я в конце концов и прекратил занятия у него и постарался в принципе меньше бывать у них дома. Они были мне безусловно благодарны, но как говорится у меня осадочек от этих взглядов остался.

— Не знаю Вань, — ответил тот, — вернёшься спросишь у него сам.

— Обратные билеты у тебя на какое время?

— Взял на вечер, что зря приехал что ли, — пожал плечами парень, — хоть в море искупаюсь.

— Хорошо поехали, побуду гидом у тебя, — согласился я.

Первым делом я отвёз его на такси к морю, он искупался, а потом уже мы пообедали в столовой моего санатория, а дальше он попросил снова отправиться на море, на пляж санатория. Отпустив его одного, я отправился сжигать привезённые им письма, а также собирать свой рюкзак.

— Нина Андреевна, — когда настало время отвозить его в аэропорт я спустился вниз и застал там знакомую администратора.

— Николай Николаевич! — расплылась она в широкой улыбке.

— Нина Андреевна, мы же договорились с вами, просто Николай, — я тихо протянул ей двадцать пять рублей.

— Чем могу помочь Николай? — тут же она превратилась в слух.

— Я наверно на пару дней съезжу к друзьям в Мацесту, — тихо сказал я, — могу я рассчитывать на то, что в мой номер не поселят кого-то на время моего отсутствия?

— Николай! — возмутилась она, — у нас весьма строго с этим.

— Тем более вы заплатили вперёд и на месяц, — тихо добавила она с улыбкой.

— Отлично, — обрадовался я, — тогда я спокоен. Вызовете мне такси?

— Конечно, одну минуту.

— Тогда пойду друга заберу с пляжа, и вернусь.

Красный как рак Женя, добравшийся до бесплатного солнца и моря, кряхтя, был погружен в машину, и я отвёз его в аэропорт, а затем попросил водителя отвезти меня на вокзал, где купил билет на поезд в Новошахтинск и дав привычно проводнику десятку, получил не только сухое бельё, но и его полное расположение ко мне на всё время пути.

Через двенадцать часов мы должны были прибыть на место, поэтому мне нужно было выспаться. Пока чёткого плана у меня так и не сложилось, а потому буду действовать по обстоятельствам.

Глава 9

И всё же, вариант оставить всё как есть, победил: мой рост и комплекция были тому причиной. Остаться незамеченным я не мог ни при каких обстоятельствах.

— «Побуду пока самим собой и разведаю обстановку, — решил я».

В небольшом стотысячном городке такси не было, но зато частник, один из бомбил на вокзале, не только с удовольствием согласился отвести меня в школу-интернат № 32, но ещё и подсказал, кто мог поблизости сдать мне комнату в частном доме.

Хозяйке я представился проверяющим из Москвы, поскольку из интерната поступили жалобы на одного из учителей. Тридцатипятилетняя женщина, жившая судя по обстановке в доме невероятно бедно, поохала, но промолчала, зато, когда я переодевшись в обычную майку-алкашку и синие штаны с вытянутыми коленками, достал из рюкзака копчёную колбасу, консервы, плитки шоколада и предложил ей поужинать со мной, то при виде такого изобилия, женщина вздрогнула и стала метаться по дому, добавляя ко всему этому варёный картофель, домашние соления и самогон.

Сам я лишь чуть пригублял, а ей всё время подкладывал колбасы, ветчины из консервы и подливал, так что она сама вскоре стала прикладываться чаще к своему стакану алкоголя. Через полчаса, я знал уже всё о делах в школе-интернате, а также о том, что да новый учитель, прибывший к ним не далее, как год назад, действительно позволяет в отношении маленьких учениц всякие непотребства, но на это все закрывают глаза, поскольку насилия он по отношению к ним не делает, только лишь трогает за груди и ноги.

— Лида, — я сокрушался, качая головой, — а в милицию пробовали обращаться?

— А что толку Иван? — она уже была сильно пьяна к тому времени, когда мы перешли на «ты», поэтому наш разговор стал ещё более откровенным, к тому же, она всё более заинтересованно посматривала на мои широкие, мускулистые плечи и руки.

— А чего ты одна? Муж есть? — спокойно поинтересовался я.

— Погиб он Иван, несчастный случай в шахте. Оставил вот с двумя детьми, они кстати учатся в этой самой школе-интернате, оттуда и приносят мне эти новости, — поохала она, двигаясь ко мне ближе.

Дальнейший разговор мы продолжили уже в кровати и к приходу детей успели два раза заняться сексом, причём Лида кончила многократно, поскольку объясняла мне, что со смерти мужа у неё никого не было, а тут сразу я, такой огромный и выносливый.

Весёлый детский шум в прихожей, быстро её сорвал с постели и накидывая на себя одежду, она побежала встречать детей. Вскоре к ней присоединился и я. Те сначала настороженно отнеслись ко мне, но при виде шоколада и жевательной резинки, которых я накупил у фарцовщиков в Сочи, они тут же стали лучшими моими друзьями. Мать их накормила, переодела и они убежали хвастаться на улицу друзьям подарками, а женщина повернулась ко мне.

— У нас как минимум есть теперь три часа, — улыбнулась она, смущаясь.

— Я не против, — обнял её я, с силой прижимая к себе, а соскучившаяся по мужской ласке женщина едва не таяла словно масло у меня в руках. Так что мы не только успели ещё удовлетворить друг друга, но она также пообещала, что поговорит с детьми, чтобы те рассказали мне то же, что рассказывали ей раньше. Тех, не пришлось даже упрашивать, поскольку, став героями дня у своих друзей, ещё бы, принеся заграничную жвачку, они тут же мне под запись всё и изложили. Сами они сначала колебались подписываться, но Лидия Михайловна, это без колебаний сделала за них, как родитель. Я пообещал Ване и Мише по ещё подарку, если они уговорят девочек, к которым приставал учитель, прийти сюда домой и всё рассказать. За это они сами получат по целой пачке жвачки и шоколадке. Только предостерёг их, чтобы не предлагали всем подряд, а только тем, к кому действительно тот приставал, поскольку я это всё доложу своему начальству и это будут проверять на несколько раз. Лида также им сказала, что просто наговаривать на человека это плохо, но, если он виноват, тут да, он должен понести наказание. Так что огорчившиеся маленькие дельцы, которые видимо ходили таскать ко мне всех подряд, отправились утром в школу, а моя хозяйка и временная сожительница отправилась в больницу где с моей десяткой сделала себя справку о болезни, чтобы не выходить на работу и вернувшись, затаренная продуктами в обе авоськи, стала готовить на стол. Вечером же пацаны привели трёх девочек максимум по восемь-десять лет.

Мама парней всех усадила за стол, первым делом накормила невероятным по местным меркам ужином. Девочки, сыто поевшие вкусностей, а затем уплетая шоколад с чаем, расслабились и стали спокойнее реагировать на мои вопросы, а затем, когда Лида отправила своих сорванцов погулять, сказала сидящим за столом малышкам, что я проверяющий из самой Москвы, которому нужно рассказать, если кто-то из учителей к ним пристаёт или заставляет делать что-то запретное. Я отчётливо понимал, что мне бы они наверно не стали всё рассказывать, но Лиду они знали, как и её сыновей, так что две упаковки жвачки, проложенные на стол, вызвали у них целый водопад слов, и я едва успевал записывать.

Чем больше они рассказывали, тем более я хмурился, а Лида так вообще, начала кусать губы. Когда девочки закончили, я попросил их назвать ещё тех, к которым приставал Андрей Романович, являющийся сейчас оказывается временно исполняющим обязанности директора, а потому не чувствуя над собой контроля, разошёлся ещё сильнее в своих сексуальных фантазиях и их реализациях.