Добрым словом и револьвером

Действительно, я только сейчас заметил, что товарищи сидят за столом в меховых безрукавках или даже полушубках, а на ногах у всех войлочные валенки. И ведь верно — сапоги-то у меня «паркетные», для дворцовых экзерсисов, из тонкой «перчаточной» кожи. Тут не за полчаса, а через две минуты ноги будут ледяными. Молодцы мужики, всё продумали!

Кроме валенок у мангала стоял и колдовал над шашлыком немолодой мужик в линялой форме какого-то запасного (если судить по трехзначному номеру на погонах) полка. Я на мгновение напрягся — как же так: товарищи прогрессоры ведут ТАКИЕ разговоры при постороннем, полковник Целебровский орет на государя-императора, как на щенка. Но тут же вспомнил: этот дядька, пожилой осетин, ефрейтор из забытой богом инвалидной команды, был почти глухим. Настолько, что отдавать ему команды приходилось криком в самое ухо. К тому же вестовой плохо говорил по-русски, понимая только отдельные уставные слова, плюс десяток дополнительных. Ну, дитя гор, что с него взять… Зато шашлык он готовил просто сказочный.

А тем временем праздник продолжался. На правах самого старшего встал князь Павел и провозгласил тост:

— Товарищи! Друзья! У каждого из нас есть якорь, с которого, если сам не захочешь, никогда не сорвешься: чувство долга! Я предлагаю поднять стаканы за то, чтобы мы никогда не порвали такие якорные цепи!

Мощно зарядил старый чёрт, нельзя не присоединиться! Я тоже встал и махом жахнул двести грамм очень хорошей водки — она протекла в организм тонкой ледяной струйкой, взорвалась в желудке и вернулась наверх горячей волной, мягко ударив в голову. Харашооооооооооо!!! А теперь ломтик обещанной белорыбица с царского стола… И икорки! Непременно черной, пряного посола, так называемой «архиерейской»… Парочку столовых ложек!

Увлекшись закусками, я не сразу обратил внимание, что дед продолжил обсуждение предыдущего вопроса, вызвавшего такую бурную реакцию императора и генерал-адмирала.

— Товарищ гениальный адмирал! Да, Лёша, хватит морду морщить, я к тебе обращаюсь! Со своей политикой удельного князька на флоте ты задрал уже не только нашего дорогого императора, но и, к примеру, меня! — начав говорить довольно тихо, дед постепенно повышал голос. — Что это, блядь, за бандитизм: перехватить груз артиллерийского пороха, предназначенного для армии? Ты на какой стороне собрался воевать, морда великокняжеская, а? Молчать, блядь!!! Это был риторический вопрос!!! — голос дедули громыхнул под крышей беседки, словно раскат грома. А после длинной паузы, во время которой было слышно, как генерал-адмирал Алексей Александрович шумно дышит, дедушка добавил спокойным тихим голосом: — Паша, твоя очередь!

— Лешенька, братик мой дорогой! — елейным голоском сказал «Романов-два-в-одном». — Мы тут посовещались и решили: еще одна такая выходка и ты поедешь на очень Дальний восток готовить войну с японцами. И это ничего, что там сейчас никакого флота нет! Мы его потом тебе пришлем! Лет через пять… Как раз успеешь во Владике базу построить!

— Это вы без меня совещались? — хмуро поинтересовался Олегыч.

— Без тебя! — спокойно глядя императору в глаза, ответил дед. — Вопрос-то пустяковый, зачем бы мы твоё велико беспокоили?

— Да вы, старики, вконец охренели! — грустно сказал император и надолго замолчал.

А показательная порка генерал-адмирала продолжалась.

— Понимаешь, Лёша, если бы ты просто груз пороха спиздил — мы бы так не возбудились! — вещал дед. — Для дела ведь спиздил, а не для перепродажи! Для флота своего любимого старался! Да и потом: как это так — спиздил? В пределах одного государства совершенный тобой, Лёша, поступок можно назвать перекладыванием государственной собственности из одного кармана в другой!

Генерал-адмирал осторожно поднял голову и взглянул на Целебровского, так неожиданно протянувшего ему спасательный круг. Но не тут-то было!

— Но ты же, стервец, ради такого счастливого случая обманул одного из нас!!! — голос деда снова взвился в сказочные выси и, ударившись там, наверное, о небосвод, вернулся вниз и обрушился на нерадивого великого князя, словно молот Тора. — Обманул Афанасия Петровича!!! Самого гражданского среди нас человека! Что ты там бормочешь, сучонок?

— Я говорю: прошу меня простить! Подобное больше не повторится! — громко повторил Алексей, скривившись так, как будто сожрал килограмм лимонов. Уж я-то, знающий Платова много лет, знал, каких усилий ему стоило вот так прилюдно извиниться. Видимо, он сам отлично понимал, что накосячил на высшую меру. Явно перегнул палку в заботе о своем «драгоценном малыше»: Русском флоте.

Всю эту историю я знал с самого начала. В целом, никаким похищением пороха там и не пахло. Даже если бы генерал-адмиралу удалась его афера, партия пороха не покинула бы пределы Стальградского промышленного агломерата — просто, выйдя из ворот Химкомбината, вместо цеха, где снаряжали снаряды для артиллерийских орудий сухопутной армии, порох бы попал в цех, где готовили заряды-картузы для главного калибра боевых кораблей. Но факт подлога со стороны командования флота был налицо — спецкурьер от генерал-адмирала привез Горегляду накладную на внеочередную выдачу партии пороха, заверенную МОЕЙ подписью. Хорошо, что Афанасий, удивленный таким авангардизмом в делопроизводстве, сразу снял трубку телефона и позвонил мне. Обман тут же раскрылся. Какой черт дернул Платова, я так и не понял: он бы получил точно такой же порох, но неделей позже — в Стальграде, благодаря усилиям моего старшего брата Михаила, четкая и отлаженная плановая экономика. Возможно, что негласное соревнование между армией и флотом приняло уродливые формы. Не дай бог, и у нас будет настоящая война, как в Японии середины 20 века, между двумя самыми главными союзниками России!

— Наконец-то, осознал! — с улыбкой сказал Павел. — Ладно… Ники, плесни еще чуть-чуть! Отметим промежуточную победу!

Император с хмурым видом обошел стол, разливая водку.

— А про верховное командование флотом когда ругаться начнем? — остановившись возле деда, спросил Олег. — Ты же в курсе, Альбертыч, что он отказывается выполнять мои приказы? Другого бы уже давно за неповиновение в подвал «конторы» упекли… И там бы поспрашивали на «Машине правды»: кто его надоумил саботировать приказы Верховного главнокомандующего!!!

— А у вас тут, я смотрю, весело!!! — ни к месту рассмеялся Петрович. — Чего вы на меня уставились? Видели бы вы себя со стороны: разборки девочек в младшей группе детского садика — кто у кого куклу украл!

— Илюха прав! — кивнул дед. — Дурака валяем! Хорошо хоть, что все свои! Что бы наши подчиненные подумали, узнав про такие «тёрки»? — с этими словами он повернулся и уставился на вестового. Однако тот всей своей спиной показывал, что совершенно нашим разговором не интересуется. И тогда Целебровский продолжил: — Что мы тут поголовно свихнулись?

— Я нормальный! — усмехнулся я, поднимая рюмку. — Один на всех! Поэтому слушайте меня!

Товарищи посмотрели на меня так, словно у меня хер на лбу вырос. Причем больше стандартного раза в четыре и богомерзкого лилового цвета.

— Я всего лишь хотел тост сказать! — еще шире улыбнулся я. — А вы глаза выпучили! Забыли, какой мы сегодня праздник отмечаем!

— А-а-а!!! — дружно выдохнули «коллеги по нелегкому делу спасения России» и тоже подняли рюмки.

— Все знают, что наша голова — штука чрезвычайно полезная! Мы в неё не только едим и на ней фуражку носим! А еще мы на ней спим, мы ею кричим «Ура!», мы ею отдаем команды, мы ею целимся! Так выпьем, друзья, за то, чтобы количество функций нашей головы только увеличивалось, а не сокращалось! За наши, блин, многофункциональные головы!!!

Выпили все дружно, но засмеялся, что характерно, только Горегляд. Ну, в общем, правильно: кто в армии служил, тот в цирке не смеётся!

— Так что там с флотом, твоё велико? — небрежно поинтересовался дедуля, когда компания хорошенько закусила.

— Погоди с флотом, Альбертыч, тут есть дело поважнее! — отмахнулся царь-батюшка и внезапно заорал: — Василий!!!

— А? — оглянулся на государя вестовой-осетин.

— Что там с мясом, Василий?!! — продолжал орать император — глуховатый вестовой слышал только крик.

— Мясо готов, садитесь жрать, пожалуйста! — заученной фразой ответил вестовой и жестом фокусника снял с мангала сразу полтора десятка шампуров.

Потом каким-то чрезвычайно ловким и отточенным движением (я наблюдал за работой этого пожилого дядьки не впервые и каждый раз восхищался ловкостью его рук) Василий практически одновременно сдернул с шампуров мясо в большое расписное блюдо, посыпал сверху кинзой и петрушкой, разложил по краям нарезанный колечками красный маринованный лук и торжественно поставил это «чудо» посреди стола. От горки шашлыка валил пар, аппетитный запах шибал в нос, вызывая непроизвольное слюноотделение.

Мы набросились на угощение со всей пылкостью здоровых проголодавшихся на свежем воздухе мужиков. Ну, что там мы съели той закуски? Так, только вкусовые пупырышки на языке раздразнили.

Минут пять слышалось только приглушенное сопение и гул двигавшихся в аварийном режиме челюстей. Утолив первый голод доброй порцией (примерно фунтом) свежайшей сочной молодой баранины, сопроводив ее пышной теплой лепешкой из стоящего рядом с мангалом тандыра, приправив всё это ароматной абхазской аджикой, я сыто рыгнул и отвалился от стола, словно насосавшийся крови комар. Ух, хараше-е-е-е-ечно! Прав царь-батюшка: это дело поважнее какого-то там флота!

— Да ну вас всех на хер с вашими разборками, дорогие товарищи! — Весело сказал Петрович. — В кои то веки приехал на Родину… А вместо того, чтобы водку с друзьями пить и шашлык жрать… Знали бы вы, как мне надоели эти жуткие вискари и проклятое рагу!!!

— Илюха, а вот чем мы сейчас, по твоему, занимаемся? — Вкрадчиво спросил дед.

— Ну… водку пьем! И шашлык… жрём! — Рассмеялся «товарищ Кухулин». — Ахеренный, надо сказать, шашлык! Да и водка — на диво хороша! Надо будет с собой в Англию пару ящиков водяры прихватить!

— Да хоть контейнер! Эта водка из дворцовых запасов. Для тебя, Петрович, ничего не жалко! — скупо улыбнулся император.

«О!!! — в моей голове громко взревели сирены и загорелись гигантские транспаранты «Эврика!!!». Я достал из внутреннего кармана кожаное портмоне, застёгивающееся на новомодную «молнию», и достал из него небольшой блокнот и карандашик. — Про изобретение универсальной упаковки для перевозки грузов я позабыл!!! Ведь сейчас перевалка любых грузов занимает кучу времени и требует большого количества грузчиков. Здесь их называют амбалами. Когда там в реальности контейнер придумали? Не помню… Ну и ладно — дело-то нехитрое — просто большой железный ящик! Блин, а ведь грузить контейнеры придется кранами, которых сейчас тоже почти нет… Получается, что проблема эта комплексная… Да и производство металлических контейнеров, при современных методах изготовления стали, влетит в такую «копеечку», что… Дороговато выйдет по нынешним временам! Нет, пожалуй, рановато за это браться! Если только не сделать для начала небольшие двадцатифутовые деревянные контейнеры… Со стальной рамой, и с обшивкой из полудюймовых досок. Это всё надо обдумать на досуге! Только где его взять — досуг?»

Записав в блокнот только одно слово «контейнер», я обвел его и поставил рядом вопросительный знак. Подняв голову от записи, заметил, что за столом наступила тишина и все внимательно глядят на меня.

— Так вот как это работает! — сказал, наконец, Олегыч. — Кто-то что-то брякнул, а у нашего технического гения сразу стояк!

— Я всего лишь кое-что вспомнил… — попытался оправдаться я.

— Ладно, внучок, не трепыхайся, всё нормально! — улыбнулся дед и громко заорал: — Василий!!!

Выскочившему из-за мангала осетину дедуля громко приказал убирать со стола водку и закуску, нести чай и десерт.

— Надеюсь, никто не возражает? — запоздало спросил у нас Целебровский. Товарищи лениво отмахнулись — мол, твоя правда, пора передышку сделать. — А то, сами понимаете, сейчас нам самое серьезное обсуждать… Тем более, что после горячего нас уже и не заберёт. Потом догонимся, в бане!

— В бане? — удивился император.

— Я велел здесь, на берегу Сетуни, баньку построить! — объяснил Великий князь Павел. — А то как-то мы не по-русски сидим…

— Истинно по-русски — это еще и с девочками! — ухмыльнулся Петрович. — Кроме ужасного вискаря и жуткого рагу, в Англии еще и бабы страшные!

— Вызвать? — улыбнулся я.

— Да, среди нас только Димыч настоящий ходок! Мы-то, в большинстве, женаты! — почему-то с грустью сказал император. — Сколько там у тебя девок в гареме, которые официально горничными числятся?

— Не больше трех!!! — рассмеялся я. — Да и то, в последнее время у меня времени на них не хватает. Вот такой каламбур!

Петрович быстро, не поворачивая головы, огляделся. Убедился, что энтузиазмом «пойти по бабам» никто не горит, и мои слова приняли за шутку. Подумал пару секунд и, поймав мой взгляд, «товарищ Кухулин» едва заметно кивнул — давай, мол, вызывай! Я в ответ слегка прикрыл веки — понял, работаем…

Вызвать сейчас девочек гораздо сложнее, чем в 21 веке — ввиду отсутствия мобильных телефонов. Да и простых телефонов всё ещё маловато… Здесь, на «Ближней даче», аппарат есть только на пункте охраны. И говорить при нижних чинах на такие темы с моим камердинером будет не очень красиво… Придется нарочного с запиской в город посылать. Ладно, управимся!

А наше величество, воспользовавшись стихийно возникшей паузой, решило поднять животрепещущий вопрос.

— Вот что, товарищи… Война войной и подготовку к ней мы еще обсудим, но есть один важный вопрос: что мы будем делать дальше?

Мы не успеваем изумленно переглянуться, как Олег уже продолжает:

— С сожалением вынужден констатировать, что наша прогрессорская миссия на всех парах летит в тупик. Оказалось, что наши познания в истории того периода, где мы с вами имеем честь находиться — ничтожны. Или даже еще меньше. Поэтому мы постоянно делаем детские ошибки, пытаясь достичь цели, которая на данном этапе недостижима в принципе.

— Так-так… — рассеянно зевнул «Романов-два-в-одном» и, подперев кулаком подбородок, приготовился слушать.

Генерал-адмирал открыл было рот, чтобы возразить, но, видимо вспомнив о прошедшей выволочке, предпочел промолчать. Да, хватит ему уже искушать судьбу со своим постоянным фрондёрством. Лёха Платов хоть и свой парень, но нельзя постоянно выёбываться, испытывая на прочность терпение абсолютного монарха…

— Так вот, товарищи, положа руку на сердце, ответьте: кто из вас, нет, не знал, а хотя бы подозревал, насколько сильно расслоение общества в сегодняшней России? Кто знал, что около трети населения находится на грани голодной смерти? Кто осознавал, насколько купечество косно, а чиновничество продажно? Ведь уровень коррупции сегодня выше, чем в нашем с вами двадцать первом веке! Кто, я вас спрашиваю?!

Ну, мне кажется, что наше величество несколько перегибает палку…

— Твоё велико, а все ли так плохо? Ну, то есть заскоки, разумеется, у нас были — спорить не стану. Но, все-таки, сколько удачных моментов: И базы на Дальнем востоке, и железку активно строим, и земельную реформу начали твоим старанием…

Я стараюсь говорить как можно мягче, потому что вижу, что Олегыч снова начинает закипать…

— И в промышленности у нас такой бум, что всему миру только мечтать, и…

Дальше я договорить не успел. Император взвился со стула, точно на пружине:

— В промышленности, говоришь? А скажи-ка мне, сиятельный граф, сколько человек в нашей стране живет не просто за чертой бедности, а балансирует на грани голодной смерти?

Тьфу, ты! Опять он про это… Блин, можно подумать, только он переживает о несчастных голодных крестьянах…

— Павел Александрович, а скажите: правда, что многие из крестьян, кто, так или иначе попал на Транссиб, воспринимают это как большую удачу? — интересуется Олег у Великого князя Павла.

«Романов-два-в-одном» задумчиво чешет переносицу:

— Ну, я бы не сказал, что как удачу, но, в общем, не как наказание. На работу ходят с песнями, не бунтуют, не бегут…

— Верно, все так и есть, мне князь Васильчиков о том же докладывает. А почему так происходит, вы не задумывались?

Павел Александрович молча качает головой.

— А потому, уважаемый секретарь обкома, что у вас кормят намного лучше, чем может позволить себе питаться даже крестьянин-середняк! У ваших рабочих какой рацион? Хлеба — до двух килограмм в день, в зависимости от работы, масла — не менее ста грамм, мяса — сто пятьдесят. А еще варят кашу, щи, дают чай, сахар. Даже чарочку подносят. Да у вас даже штрафники не баланду, а жидкий кулеш получают!

Великий князь Павел машинально, словно его обвинили в чем-то противозаконном, пытается оправдаться:

— Но, Ники, пойми: на малокалорийном пайке рабочие просто перемрут от нагрузок — работа на строительстве очень тяжелая, мы никак не можем сократить долю ручного труда… А новых пока найдешь и обучишь…

— Именно поэтому в народе уже поговорка ходит: «На Транссибу попасть — так отъешься всласть!»! — неожиданно произнес генерал-адмирал.

— Так, а делать-то что? Что ты, твоё велико, предлагаешь? — спросил дед. — Все наши стратегические запасы, которые мы к войне готовили, раздать народу? Пусть покушают всласть, да? Правда, всего один раз — на большее никаких запасов не хватит.

— Мы с Димычем месяц назад одну занятную операцию придумали... — с улыбкой сказал император. — Так накормили почти три миллиона нуждающихся...

— И еще в прибыли остались! — тоже усмехнулся я.

— Из стратегических запасов накормили? — дед аж в лице переменился.

— Не совсем... И без убытка! — ответил Олег и довольно подробно рассказал об операции «Зимняя гроза».

— Ну вы, блядь, даете, орлы! — восхитился дед. — Это же надо такое придумать: окупить все расходы за счет взяток! Надо бы теперь вторую операцию провести: после опубликования манифеста о переделе помещичьей земли очень много недовольных объявилось — так можно их объехать, предложить подписать петицию о возврате к прежнему состоянию и второй урожай взяток собрать!

— Рано пока! — пожал плечами император. — Сейчас недовольным не до петиций — они чуть ли не бунт замышляют. «Контора» Васильчикова круглосуточно работает, отслеживает, арестовывает, допрашивает и приговаривает к различным срокам. Пару приказов о повешении самых буйных я уже подписал. Хорошо что войска быстрого реагирования успели в ключевых точках страны разместить — одно их присутствие заставляет недорезанных помещиков задуматься о последствиях силового варианта развития событий.

— Планируется новая волна сосланных на строительство Транссиба? — с воодушевлением спросил Павел.

— Увы, дядя, особой волны не будет — несколько тысяч, максимум полтора десятка тысяч сосланных, — развел руками император. — У нынешнего неслуживого дворянства кишка тонка оказалась. Что, впрочем, подтвердили реальные события нашей истории.

— Мы с верхушкой армии и службы безопасности к классовым боям готовились, а получилось... Как в сказке Салтыкова-Щедрина: от него подвигов ждали, а он чижика съел! — усмехнулся я. — Слился весь дворянский бунт, практически не начавшись!

— Ну, это, конечно, хорошо! — сказал дед. — Значит к середине весны войска освободятся?

— С вероятностью в девяносто процентов — да! — кивнул император.

— Войну, стало быть, начнем по плану? — дед по очереди пристально посмотрел на меня и императора. — Ох, ребятушки, рисковали вы сильно! С этим вашим манифестом и начавшейся Земельной реформой. Да, я понимаю, что тебя капитально вштырило от всего увиденного в глубинке, но время сейчас явно неподходящее для таких кульбитов — война с Австрией на носу. А ну как протестуны не слились бы? Имели бы мы сейчас настоящую гражданскую войну, как четыре года назад. Только не вдоль одной железной дороги, а по всей европейской части страны! И это всё в тот момент, когда наши злейшие «западные партнеры» все еще очень сильны и в любой момент могут ударить в спину.

— Риск был минимален! — упрямо нахмурил брови Олег. — Повторю: мы заранее подготовились, развернули войска и службу безопасности.

— Ладно, проехали! — махнул рукой Альбертыч. — Ты чего сказать то хотел, когда затеял этот разговор о будущем нашего прогрессорства?

— Хотел провозгласить курс на строительства социализма! — грустно сказал император.

Это было настолько неожиданно, что ржать мы начали только секунд через пять.

— Блядь, уморил, твоё велико! — отсмеявшись, и вытирая слезы с глаза, сказал дед. — Социализм то хоть с человеческим лицом?

— Нет, блядь, с моей царской мордой!!! — хитро глядя на нас, сказал император и начал ржать первым.

— Рано! Очень рано вы решили это затеять, дорогой друг! — сказал Великий князь Павел. — К таким резким поворотам истории нужно готовиться сильно заранее — как бы не за пять-десять лет. Я к примеру, совсем не против социализма. Тем более, с человеческим лицом! Но...

— Не время сейчас, Олегыч, не время! — отбросив всякое ерничание, сказал дед. — Пока мы не установим вокруг страны «периметр безопасности», путем последовательного разгрома всех потенциальных врагов, реформы гражданского общества лучше не затевать! Реальная история тебе в пример: помнишь, что произошло во время Первой мировой войны? И сколько потом Россия выползала из разрухи? А для контрпримера — Великая отечественная война и довольно быстрая ликвидация ее последствий.

— И мы все с тобой согласны, что нужно выводить крестьянство из нищеты! — повысив голос, сказал Павел Александрович. — Мы ведь уже не раз обсуждали этот вопрос, Ники! Чтобы сельское хозяйство перестало быть «черной дырой», нужно проводить огромную комплексную работу! И начатая вами земельная реформа — это даже не один шаг, это примерно треть шага! Ведь единственным способом, способным решить «крестьянский вопрос» в России могут быть только распомещиченье и раскулачивание, то есть отбор земли у помещиков и кулаков. А потом — создание колхозов! Мы это путь уже проходили, опыт есть. Ведь примерно тем же занимался на небольшой площадке в районе Нижнего Новгорода наш уважаемый коллега Александр Михалыч! И что скажете, молодой человек?