Гвинпин и Оливка

Гвинпин и Оливка

— Но, Оливка! — воскликнул Гвин. — Костюмы! Это же костюмированный бал. Без костюмов тебя не пустят.

Именно на это он и рассчитывал. На её любовь к танцам, к пышной торжественной старине, на свои возможности достать любую карнавальную одежду и мишуру. Ольга это понимала. Впрочем, она думала, что костюмы — это не более чем условность. Она уже была с Евгением на паре подобных мероприятий. Наряд знатной дамы XVIII века ей совсем не понравился. Гораздо веселей было нарядиться зверушкой. Это же тоже костюм! А тут Новый год, сказка, праздник. У неё, кстати, есть совершенно нелепая тужурка из светло-коричневой кожи с ярко-жёлтой шнуровкой вместо молнии или пуговиц. Тот же Гвин летом и подарил. К ней надо надеть белую блузку, однотонную длинную юбку, кружевной фартучек, шапочку… или из красных бантов что-то типа головного убора соорудить можно. Колготки в рельефную крупную клетку, похожие на детские. Корзинку… У родителей видела, и колготки, и корзинку. Как раз завтра и заберу. А если на этом приёме у губернатора будет угощение, то в корзинке и домой что-нибудь вкусненькое можно прихватить. И туфли перламутровые, новые у неё тоже есть. Для этого случая подойдут. «Всё! — решила Оливка. — Мой наряд готов!».

Но теперь Евгения следовало немного успокоить. Оля потянулась, легонько прикоснулась лопаткой варежки к его руке:

— Гви-ин, не обижайся! Но мы расстались, не забывай.

— С кем ты пойдёшь? — набычившись, спросил Евгений.

— Было бы здорово, если бы приехал брат! — мечтательно сказала Оливка. — Вот с ним мы бы повеселились!..

Брат у Ольги был курсант, будущий военный. Всего на два года её старше. Она любила его, скучала по нём, с ним было весело. Но в этот Новый год брат приехать не обещал.

— С Моникой пойдёшь? — продолжал допытываться Евгений.

— Её зовут Оля! — рассердилась Оливка. — Так же, как и меня.

Моника, которую тоже звали Олей, была подругой Оливки. Собственно, именно она первая и познакомилась с Гвинпином. Бог его знает: где и как. Оливка никогда об этом не спрашивала. Просто однажды подруга пригласила её в театр. Оливка любила светские мероприятия, согласилась с радостью. Оказалось, что Монику и саму пригласили, причём обязательно вместе с подругой. Для неё, то есть для Ольги-Оливки, тоже должны были привести молодого человека, чтобы не было скучно. Получилось, правда, иначе. Запланированный юноша заболел, Гвинпин пришёл один и, едва увидев Оливку, уже не смог от неё отвести глаз. В буквальном смысле. Он пытался сделать вид, что обе девушки ему одинаково интересны, что он всем уделяет внимание, ухаживает… Но Ольга-Моника всё поняла, психанула и ушла потихоньку. Ольги как подруги тогда чуть было не поругались между собой.

Почему Евгений прозвал её подругу Моникой, Ольга не поняла. Он как-то туманно объяснил, что, мол, это потому, что у неё из завитушек волос высовывается остренький носик. Так оно и было. Волосы Оля-Моника всегда носила под химией, в мелких-мелких колечках. Любила, что бы они частично закрывали лицо — у неё были несколько грубоватые черты. А вот носик у неё был небольшой, остренько-курносый и, действительно, словно высовывался из кружевной причёски. Надо сказать, что это имя — Моника — очень подходило подруге. Оливка иногда называла её именно так. Да и сама подруга часто представлялась этим именем. Особенно, когда с парнями знакомилась.

В тот вечер Оля-Моника ушла, а вот парковой беседке, что была недалеко от Оливкиного домика, вместе с Ольгой пришлось выслушать первые страстные признания Евгения. В тот вечер она и стала для Гвинпина Оливкой. Ей приятно было слушать Евгения. Ольга была невысокая, симпатичная, улыбчивая. Объяснения в любви не были для неё чем-то незнакомым. Удивительно, но волнующими они для неё тоже не были. О серьёзных отношениях она не думала, любовь к себе воспринимала снисходительно, как должное. Но молодым людям не часто удавалось с ней сблизиться. Евгений же преуспел. Однако и здесь: дружить и целоваться с ним Оля-Оливка позволила себе только после того, как помирилась с Олей-Моникой, убедившись, что подруга, как говорится, не возражает…

С тех пор сам собой завёлся следующий порядок. Если в гости к Оливке приходила Моника, Гвинпин вставал и уходил. И наоборот. Если приходил Гвинпин — уходила Моника. Это было иногда удобно. Можно было сказать, что скоро придёт Оля-Моника… Но иногда это и мешало. Например, только недавно подруга помогла Оливке дошить злополучный летний сарафан. Его своевременный пошив когда-то был сорван неожиданным приходом Гвинпина. Кстати, сейчас Ольга, даже если бы и позволяло время, ни за что и ни к кому не зашла бы в гости. Потому что похвастаться перед родителями обновкой хотелось. В её маленькую сумочку сарафан бы не влез, никаких пакетов-котомок таскать с собой Оливка не любила категорически, поэтому надела новый сарафан прямо на праздничный костюм. Пиджачок только, естественно, сверху. Задрала и намертво приколола булавками подол сарафана — иначе он был бы виден из-под шубки… Нет! никуда, где предполагалось бы снимать верхнюю одежду, Оливка бы сейчас не пошла.

— Наверное, я приду с Моникой, — рассудительно сказала она. — Ты же, скорее всего, достанешь ещё пригласительный, а я совсем не хочу, чтобы ты крутился рядом.

— И учти, Гвин, — добавила она. — Если ты возникнешь на горизонте, то я уйду… Насовсем.

Она была уверена, что он возникнет… Евгений же только обиженно засопел…

ГЛАВА 3. Тоска. Странный разговор

Виолетта

Вот он опять. Страх-х тишины.

Бич-ч вдохновения! Стон-н! Кнут-т!

Сон-н! Бал-л! В мишуре старины

Танцую! Жемчуж-жные туфли — ж-жмут!

По в-венам, словно угар-рный дым-м,

Л-ломая дыханье моё,

Маршрутом к с-сердцу, витым, сквозным-м,

Р-рвётся небытиё.

А хочется в лес,

Где малины песня

Укроет меня от всего.

Фиалкой лесной я хочу расцвесть!

Всего-то и нужно — тепло…

Без мнимого благоразумья.

Возможно ль такое безумье?

Всего-то и нужно… Тепло.

Гвинпин и Оливка

Надо было как-то сгладить возникшую неловкость. В сущности, Ольга совсем не хотела обижать Евгения. Она к нему хорошо относилась, ей было уютно, когда он рядом. Не всегда, но часто. Да и привыкла к нему немного, чего уж себя обманывать. Просто она не видела их совместного будущего, а врать кому бы то ни было — не любила. Да и самой ей надо было быть свободной в случае чего, она была в этом уверена. Следует быть готовой к неожиданностям!

«Надо его как-то ободрить, — подумала она. — Чтобы перестал сопеть и обижаться. Наверное, он не зря написал в этом своём заявлении про духи! Они там точно есть!». Оливка потупила глаза и улыбнулась.

— Надеюсь, это не будет поводом лишить меня остальных подарков? Мне так интересно, что ты мне приготовил, что написал. Я чувствую очень необычный запах…

Хотя что можно унюхать на этом морозе, кроме насморка?! Покрасневший кончик Оливкиного носика говорил об этом красноречивее всяких слов.

— Конечно… — вздохнул Евгений.

Оливка расслабилась: он обиделся, но не сильно. Гвинпин достал небольшой прямоугольный пакетик.

— Оливка! — торжественно сказал он, вручая его. — Для того чтобы намылиться мылом «U'Dav», не надо ходить по магазинам, смотреть на цены и грустно вздыхать. Надо найти нормального мужчину, то есть меня, и просто сказать: «Ах, как давно это мыло не пузырилось на моей нежной коже! Как ты думаешь, Гвинпин, это справедливо?». И я отвечу, что это несправедливо и даже очень возмутительно! Что это надо исправить! И что шоколад «U'Dav» тоже вкусный…

— Оау! — оживилась Оливка. — У тебя и шоколадка такая есть?

Мыло, в общем-то, оно просто мыло. Вещь хорошая, нужная, но можно и любым обойтись. А вот есть вкусный шоколад вместо не очень вкусного — это Оливке нравилось. Это было правильно. Тут никакого сравнения, по её мнению, и быть не могло.

— Ты знаешь, Оль, — доверительно сказал Евгений. — Если вдруг где увидишь этот самый шоколад — звони. Весь город оббегал — ну хоть U-Dav-ись! — нет его нигде.

Евгений лукавил. В кармане его пуховика была такая шоколадка. Ему хотелось сделать Оливке сюрприз. В подходящий момент достать её, как фокусник достаёт белоснежного голубя из цилиндра. Увидеть, как вспыхнут радостью коричневые Оливкины глаза. На данный момент это была практически единственная провокация Олиных эмоций, в которой он был стопроцентно уверен.

— Спасибо за мыло, — сказала Оливка. — Надеюсь, оно окажется таким, как о нём говорят в рекламе.

Подарок она положила рядом с сумочкой. Отметила, что текст он, как всегда, написал заранее. Распечатал, бумажку на подарочную обёртку приклеил. Сколько труда напрасного…

— Спасибо, что не подарил верёвку! — пошутила она.

Гвинпин улыбнулся шутке. Он уже доставал из пакета с подарками ещё один файлик с бумагами. «А ведь он сейчас словно Дед Мороз, — подумалось Оливке. — Одаривает меня, как в сказке. А я? Я, наверное, Снегурочка. Или Морозко.». Эта мысль пришлась ей очень по душе.

Увидев следующий подарок, она бросила взгляд на часы. Подумала: «Ещё бумаги? Неужели ещё одно заявление? И листок там не один … Господи!».

— Оливка! — торжественно сказал Гвин, подглядывая в бумажку из файлика. — Это совершенно бесполезный, а поэтому очень приятный подарок. Это ксерокопия статьи, которую ты так искала.

— Статьи? — Ольга оживилась. — Какой?

— Там про тот самый математический метод, о котором ты говорила. Я не поленился сходить в настоящую библиотеку, найти статью про него и сделал ксерокопию. Теперь вручаю её твоим нежным ладошкам.

Ольга немедленно отобрала у Евгения файл, достала бумаги, начала их просматривать. Удивилась.

— Я не думала, ты меня слушаешь, когда я рассказывала про свою работу. А ты даже название метода запомнил… Удивил!

Вот это был дельный подарок! Идти самой в библиотеку, искать эту статью Оле было лень. Да и некогда, если честно. «Та-ак, — думала она, просматривая текст на скорую руку. — Аналитического метода аппроксимации нужных экспоненциальных зависимостей здесь вроде нет, но надо подробно читать. Пустышка, получается? Эмпирически тоже сложно, значит… Критерии есть для оценки…».

Гвинпин терпеливо ждал.

— Я не представляю, — осторожно сказал он. — Как ты будешь всем этим пользоваться! Там сплошные формулы, значки непонятные. Но ты умница…

— Я умница… — рассеяно повторила за ним Оливка.

Файлик с распечатанной статьёй она сложила под Гвинпинное заявление, под свою сумочку и мыло. Ей стало любопытно.

— Кого же это ты раскрутил тебе помочь? Неужели Андрюху? Ну да! И распечатка характерная, с его принтера… Сам-то ведь ты ничего в этом не понимаешь! Даже слова такого не знаешь — аппроксимация!

— Знаю я такое слово, — опять надулся Гвинпин.

«Кнут и пряник! Кнут и пряник! — подумала Ольга. — Надоело! Хочется чего-то нормального! Расслабиться, не думать. Может быть…»

— Это очень хороший подарок, Жень! — искренне поблагодарила Оливка. — Нужный! Спасибо!

«Может быть, взять его с собой на Новый год?» — подумала она. Родителям он очень нравится. Они ругали Ольгу, когда она с ним рассталась. Не то, чтобы совсем ругали, но расстроились. А вот сейчас они, наверное, обрадуются. Только чему? Тому, что Гвинпин и Оливка снова вместе? Но ведь это не так! Нет! Никаких слабостей! Никаких нежностей! И Ольга опять повторила себе: «Я — хозяйка своей жизни! Я не буду делать то, к чему меня вынуждают обстоятельства или мимолётные чувства».

Гвинпин достал ещё два пакетика, перевязанных ленточками, с приклеенными бумажками-пояснениями.

— А это, Оливка, не более чем реализация обещанного материального благополучия, — сказал он, широко улыбаясь. — Здесь всё просто! Лак и духи. Теперь ты будешь, как цветочная пчёлка! Все бабочки будут тебе завидовать.

Ольга не удержалась и немедленно распаковала лак для волос. Это был очень важный аксессуар её красоты.

«Точно такой же, как и у меня, — разочарованно подумала она. — А говорят, что есть и получше… Только где его взять?». Завернув подарок обратно в упаковку, положила его рядом со своей сумочкой. Взяла в руки духи.

— Вот это интересно! — сказала напряжённо смотревшему на неё Евгению. — В парах каких же ароматов ты видишь меня в своих мечтах?

Потом подумала: а не пережала ли она с издёвкой? Вроде нет. Ну и в самом деле — жила же без духов! Но ей действительно было интересно.

Гвинпин присел на корточки, положил руку ей на коленку, попытался заглянуть в глаза.

— Оля, — осторожно проговорил он. — Лично я думаю, что никто лучше тебя не умеет пахнуть луком и чесноком. Прости, что я говорю тебе такие вещи…

Он запнулся, запутался в своей мысли. Ольга распаковала духи. Принюхалась. Замерла, оценивая, пытаясь понять…

«Девчачий запах! — решила она. — Нежный, фиалковый. Лет пять назад, возможно, он мне бы и подошёл. Теперь — нет!»

«А как бы тебе хотелось пахнуть? — спросила Оливка саму себя. — Потом и кровью?» Потом усмехнулась. Разозлилась. Подумалось, но уже с какой-то непонятной обидой: «Возьму его с собой! Намажусь фиалками — и пусть он меня всю ночь целует!».

— Всё, наконец? — хрипло спросила она.

С виду подарочный пакет казался пустым. Кроме бутылки шампанского.

— Нет, — Гвинпин замялся. — Есть ещё…

Он распрямился, передёрнул плечами, достал очень красивую целлофановую упаковку. Оливка внутренне напряглась — это было что-то необыкновенно знакомое.

— Вот, — сказал он, протягивая очередной подарок.

Пальцы у него чуть дрожали. От холода?

— Вот — и всё? — удивлённо посмотрела на него Оливка. — Ни одного сопроводительного слова? Надеюсь, это подарок подчеркнёт мою красоту-у?

И вдруг она поняла, что он покраснел. Переведя взгляд на подарок, поняла — почему! Комплект белья. О-очень дорогой! О-очень знакомый! «Откуда же он узнал?!» — судорожно начала вспоминать Ольга. У них были, что называется, отношения, но ничего интимного они никогда не обсуждали. В этот магазин они никогда не заходили. Моника могла знать про её мечту. Но Гвин не общался с ней, в этом Оливка была уверена. Родители? Несколько раз она пыталась уговорить их на такой подарок. Так и не уговорила.

— Зачем тебе это, девочка?! — спрашивала мама. — Всю жизнь жили без этого, не стоит и привыкать. Ходи в нормальных трусах.

А Оливка сама не знала — зачем! Но до слёз в глазах, до ломоты в пояснице — хотела! Именно этот, льдисто-розовый, местами блестящий, местами — тусклый, кружевной, с переливами. Откуда же он узнал?! Представить себе Гвинпина, который по телефону обсуждает с её мамой покупку интимного белья для неё, она не могла. Но факт — вот он, у неё в руках. Сверкает, искрясь розовой зарёй, как снег. Может быть, ей следует обидеться? Подобных подарков Гвин никогда себе не позволял.

— Размер?! — она рванула упаковку, оголяя содержимое пакета…

— Мой… — растерянно проговорила Оливка, убеждаясь.

— Твой… — виновато подтвердил Евгений. — Я подсмотрел… Там язычок такой есть… Матерчатый…

Ольга замерла в растерянности. Она почему-то подумала, что не должна принимать этот подарок. Но внутри неё, в животе, в груди немедленно что-то взорвалось, протестуя против такого решения. «Вот откажешься ты, — издевалась над собой Оливка. — И что он будет с ним делать?». И потом — она же мечтала о таком! Причём, именно об этом варианте. «Не будь дурой! — принялась она убеждать саму себя. — Мечты должны сбываться! И совсем не важно — откуда он узнал. Случайно так получилось! Так бывает! Пусть!».

Виолетта

Я двигаюсь, как сомнамбула. В прихожей сгорела лампа.

Крадусь. В темноте капризной вот куртка моя. Как призрак