Гвинпин и Оливка

белесым, отвратительным…

Посудный шкаф загородил…

Какой предусмотрительный!

Зачем?!

Зачем посуду бить?

Зачем? — и в самом деле…

Ни чая, ни вина — не пить!?

Не целовать?

И не — любить?..

…неделю за неделей…

Не жить? Не чувствовать? Не спать?

Не знать!

Заткнула уши.

Ах, я должна тебя поня-ять!..

Иначе можно всё сказать,

пожалуйста, послушай!

Вот сердца моего вьюнок!

Он рвётся! Слаб и тонок!

…ты говоришь — приходит срок

и вянут… помидоры?..

Любовь проходит?.. Мне цвести

фиалкой?.. Удиви-ительно!

…уже пришло твоё такси?

Походкою стремительной

тебе приходится бежать…

Чтобы скандала избежать?

Какой предусмотрительный…

ГЛАВА 2. Подарки

Гвинпин и Оливка

Первым из подарков Гвинпин, конечно же, достал розу.

— Это цветочек, — сказал он. — Просто красивый Оливкин цветочек.

Оля любила розы. Особенно такие ярко-красные, праздничные. И Евгений знал это.

— Спасибо! — сказала она и положила розочку рядом с собой на скамейку. — Очень красивая.

Цветы не были подарком. Они были обязательным эскортом подарков. Им даже специального поздравления не полагалось.

Следом из пакета Гвинпин достал целлофановый файл с листком бумаги. Вручил ей. Вот оно, основное поздравление. Ольга с улыбкой принялась читать распечатанный текст.

Ангелу моего сердца, Прекраснейшей и Дивнопахнущей Принцессе Гвинпинного Макрокосмоса, Оливке.

Заявление.

Ольге подумалось, что он очень ловко скопировал внешнюю форму её собственных заявлений. Ей, в силу специфики учёбы, приходилось писать их множество. Только текст, конечно же, был совсем иной. Подобного он ещё не дарил. Интересно.

Следуя Вашему настойчивому желанию по поводу нелицеприятного высказывания моих размышлений о несомненных достоинствах Вашего характера и удовлетворяя Ваше любопытство, могу предъявить 3 (три) претензии:

(Первое). Вы иногда упрекаете меня в том, что я употребляю в отношении Вас недопустимые зверюшниковые и фруктово-ягодные эпитеты, совершенно игнорируя тот факт, что я поступаю так из-за избытка чувств и т. п. Если бы я не был сэром, т. е. если бы я не относился к Вам как к леди (что является бесспорным доказательством наличия моего к Вам отношения), то я мог бы упрекнуть Вас в том, что Вы, Нежная Утренняя Звезда моих снов, вообще никак меня не называете. Ни зверюшками, ни цветочками, ни птенчиками, ни лапушками, ни Гвинпинчиками! И видит Бог, что эта необъяснимая суровость наполняет моё сердце печалью, а уши пустотой. Хотя не могу не признать, что врождённая нежность Вашей души проявляется иначе, порой самым обольстительным образом. (Но так хочется всего-всего-всего…)

«Чушь какая-то написана! — подумалось ей. — Вязь слов! Если в них нет смысла, то зачем они нужны?..»

(Второе). Ваша милая вредность. Загадочная и непреодолимая! По поводу и без повода! (В частности, непонятное нежелание меня целовать при встрече или при расставании.) И при этом Вы, Прекраснейшая, как известно, являетесь обладательницей самых горячих губ на свете, одна мечта о которых способна согреть моё сердце или окончательно свести с ума.

«Это комплимент, понятно, — подумала Оливка. — Ну не люблю я целоваться в щёчку, ну и что?! Я другие поцелуи люблю!».

И последнее, 3 (третье). Несмотря на то, что Вы, Длинноволосая, пользуетесь странным лаком, по Вашим же словам, похожим на что угодно, но только не на лак, Вы, Дивнопахнущая, совершенно не пользуетесь духами.

«Это упрёк? — пыталась понять Оливка. — Были бы духи, пользовалась бы. Пока и туалетной воды хватает!».

Остаётся добавить, что первое и второе, видимо, составляет неотъемлемую часть Вашего характера, которую, как я полагаю, мне придётся принять и научиться использовать для нашего с Вами благополучия (хотя я и намерен с этим бороться); а вот третье я обязуюсь исправить в самом ближайшем будущем, скорее всего — скоро, когда, как я понимаю, Бог ниспошлёт мне излишек материализма.

«Пишет так, — с досадой подумала Ольга. — Словно между нами всё по-прежнему. Дурак!».

Держа файл с бумагой двумя пальчиками, она сложила руки на коленке, поневоле приковывая внимание к своим ногам. Ну, а почему нет? — Они привлекательные!

— Интересное заявление, — сказала Оливка задумчиво. — А от кого оно? Здесь нет подписи.

Вот так же и её научный руководитель издевался над её заявлениями:

— Мы, Оленька, не можем пока доверить вам работу на этом оборудовании. Проводите мысленные эксперименты! Эмпирические! Изучайте уже полученные результаты…

Ольга училась в аспирантуре. Она была серьёзной и целеустремлённой девушкой. Рано или поздно она своего добьётся.

— На другой стороне листа ещё… — потеряно проговорил Гвин.

«Обиделся! — удовлетворённо подумала Оливка. — А я ведь даже ещё ничего не сказала!». Она перевернула лист. На обратной стороне, действительно, тоже был текст. Ещё более странный.

Милостивая Государыня Олiviя!

Отступая отъ общепринятаго обыкновенiя — говорить въ подобныхъ письмахъ комплементы, хотя Вами и вполнъ заслуженные, позволяю себъ слъдовать влеченiю сердца и спъшу поздравить Васъ со днемъ Новаго Года, при пожеланiи Вамъ долгихъ-долгихъ лъть и безмятежнаго счастья.

Не ръшаюсь думать, что Вы сомнъваетесь въ моей безграничной къ Вамъ преданности и въ томъ глубочайшемъ почтенiи, съ которымъ имъетъ честь быть

Вашимъ покорнъйшимъ слугою,…Гвинпин… подъарок прiлагаетъся.

«Опять чушь! Мешать заявление с поздравлением! Ну кто так делает?» — подумала она. Но вслух, с намёком поглядывая на часы, спросила другое:

— Это всё?

Конечно, она знала, что это ещё не всё. Видела, что пакет с подарками не пуст. Но она не хотела, чтобы Гвинпин расслабился, рассыпался долгими витиеватыми словесами. «Пусть держит себя в тонусе!» — подумала она. Заявление-поздравление вместе с файлом она положила слева от себя, придавила своей сумочкой, чтобы случайный ветер не унёс его. Теперь ни справа, где была розочка, ни слева рядом с ней сесть было нельзя.

— Нет, конечно, — ответил Евгений и достал новый файл с небольшой красочной картонкой. — Приглашение на губернаторский новогодний бал. Костюмированный. На два лица.

Танцевать Оливка очень любила. Балы, праздничная атмосфера, живая музыка, кавалеры, чувствовать, что ты словно попала в прошлый век!.. Это ей очень нравилось.

— Беру! — она буквально вырвала из рук Евгения файлик с заветной картонкой.

— Но-о, — запнулся он. — Там… костюмированный! Бал. На два лица.

Ольга улыбнулась. Загадочно, очаровательно. Она так умела. Его мысли были для неё открытой книгой… Она лукаво наклонила голову.

— Ты рассчитываешь, — легонько поглаживая свою коленку, спросила она. — Что я пойду с тобой? Нет.

Вот так и надо, пожёстче, как и советовала ей подруга. Повторяй себе каждое утро:

— Я не хочу, что бы он слюнявил меня всю жизнь! Этого не будет! Хозяйка своей жизни — я!

Виолетта

В окно снежинки залетают…

Бело на улице! Степенно!

И метроном часов надменных

бесстрастно сердце выжигает…

Тик-так, переживания!

Тик-так, воспоминания!

Не помня, не скорбя…

…не ластиться…

…не лаяться…

как будто нет меня.