До встречи с Камбизом Бехназ в свои неполные тридцать отвергла не меньше четырнадцати женихов. Кто только не предлагал ей выйти замуж — от богатого кузена, учившегося на муллу, до работника-афганца из папиного магазина, приславшего ей целую тетрадку страстных стихотворений. Однако Бехназ ждала своего принца — и принц ее нашел. С будущим мужем она познакомилась через его сестру, свою коллегу. Девушка организовала встречу в доме у друзей, и о чудо — молодые люди друг другу понравились. Через неделю Камбиз навестил папу Бехназ, не забыв захватить с собой собственного отца (будущий жених был, кстати, всего на три года старше своей невесты). Далее состоялась торжественная встреча семей, и уже через полгода — неофициальная помолвка.
Если двое иранцев решили быть вместе, события начинают развиваться с пугающей быстротой. Возникает дилемма: с одной стороны, по законам Исламской Республики, двоим нерасписанным лицам противоположного пола романтические свидания не рекомендуются. С другой стороны, до свадьбы было бы неплохо узнать друг друга, да и сама свадьба — удовольствие недешевое и потому требует подготовки.
К вопросу создания семьи иранцы подходят чрезвычайно прагматично.
Не секрет, так просто замуж в Иране не выйдешь. Даже в городе родители начинают собирать приданое дочерям чуть ли не сразу после их рождения. Да, от жениха требуются самые серьезные денежные вложения — машина и квартира. Зато вся «начинка» квартиры (мебель, бытовая техника, посуда, ковры, столовое серебро) — дело невесты. Вернее, ее семьи — предполагается, что девушке самой на все это не заработать. За приданое выкладывают крупные суммы. Приличный иранец также непременно раскошелится на роскошную церемонию, куда приглашаются сотни друзей и родственников.
Камбиз и Бехназ поступили как и большинство иранских молодоженов: зарегистрировались официально, а празднество отложили на полтора года — пока Камбиз не соберет необходимую сумму (а заодно и расплатится за квартиру).
На предварительную церемонию приглашаются только самые близкие, но она от этого не менее торжественна. Жених и невеста клянутся друг другу в верности перед муллой, расписываются в «аргнаме» (брачном договоре) и обмениваются кольцами (этот обычай пришел из Европы).
При этом, разумеется, фиксируется и размер уже упоминавшегося «мехра» — суммы, которую жених обязан выплатить невесте в течение брака. Если он вздумает подать на развод, без выплаты «мехра» никакой суд развод не даст. Бехназ, как девушка романтичная, попросила вписать ей в мехр «одну розу». Однако более прагматичные родители Камбиза, стремясь продемонстрировать щедрость своей семьи, настояли на мехре размером в тридцать тысяч долларов США. В наше время не до романтики…
Пикантная подробность: для заключения официального брака требуются не только паспорта молодоженов, но и… справка от врача. Жених с невестой должны сдать анализы на СПИД, гепатит, венерические заболевания, а также пройти тест на наркозависимость. Стоит заметить, что заключать брак с больным СПИДом или с наркоманом никто не запрещает. Просто, согласно закону, молодые люди должны иметь исчерпывающие сведения друг о друге, прежде чем принимать важнейшее в своей жизни решение. В комплекс процедур также входят прививки и небольшая лекция об основах семейной жизни.
Мулле, направившему нас с Бехрузом на анализы перед посещением местного загса, мы явно пришлись не по душе. Во-первых, клиника, в которой должна была пройти процедура, находилась на противоположном конце города, в одном из самых бедных районов Тегерана (позднее выяснилось, что куда лучшее заведение было от нас буквально в двух шагах). Во-вторых, нам объявили, что приезжать надо рано утром и натощак. И это тоже действительности не соответствовало — по крайней мере для меня.
Ну а теперь представьте парочку не до конца проснувшихся, голодных и злых молодоженов, которые в итоге оказываются в заведении, не шибко отличающемся от российской бюджетной поликлиники — только погрязнее, захудалее и все женщины почему-то закутаны в черное.
Мы резво ломанулись в первый же кабинет, на который нам показала регистратор. Над дверью было что-то написано на фарси, но спросонья мне было лень напрягаться.
Милая дама внутри занесла мое имя в какой-то журнал. Бехруз смущенно остался за порогом, и потому коммуникацию мне поначалу пришлось налаживать самой. Когда стало ясно, что до медицинской лексики я еще не доросла, его таки зазвали внутрь и задали мне единственный вопрос: есть ли у меня прививка от дифтерии? Я, как честная девушка, ответила, что прививки такой нет и не намечается.
«Интересно, — думаю, — а какое отношение прививки имеют к анализам?» Тетя тем временем достала иглу и велела мне закатать рукав, что я радостно и сделала: сейчас венку проколют, и пойду я, счастливая, кушать. Не тут-то было! Откуда-то из недр холодильного шкафа в руках у врачихи появилась некая ампула. Она резво набрала лекарство и со шприцем наперевес двинулась ко мне. Мамочки!
— Бехи, — завизжала я. — Что она делает?
— Прививку тебе от дифтерии, — удивленным голосом сказал мне муж.
— Какая прививка от дифтерии? Нельзя мне делать никаких прививок!
Меня все-таки поражает вера Бехруза в человечество. Доктор сказал в морг — значит, в морг. А спросить, какие там у меня противопоказания, им слабо.
От шприца муж все-таки меня отбил, пояснив, что в Иране мы с ним жить не собираемся. Тетя успокоилась, рассказала, куда идти сдавать анализы, и милостиво выпустила нас из кабинета.
На этот раз я не поленилась оглянуться и прочитать надпись над дверью. Она гласила: «Вакцинационная».
На третьем этаже меня ожидали две новости: хорошая и плохая. Хорошая заключалась в том, что у меня анализ крови брать не будут, его придется сдавать только Бехрузу. Поскольку я вступаю в брак впервые, мне оказывают уважение, как бы заранее признавая, что у меня «ничего такого быть не может». Бехруз тоже женился в первый раз, но молодым людям, видимо, в таких вопросах доверия меньше.
Плохая новость ожидала меня в виде белого стаканчика, на котором была начертана моя фамилия. На допинг меня никогда в жизни не проверяли — и я не сразу смекнула, что мне, собственно, с этим стаканчиком делать. Когда сообразила, покорно поплелась в туалет за ширмочкой. И попыталась эдак стыдливо за собой ширмочку задвинуть. Куда там! Медсестра быстро дала понять: за всеми моими телодвижениями ведется строгое наблюдение. Тяжело вздохнув, я начала разоблачаться…
Картина маслом: я над иранским унитазом «а-ля дырка в полу», со стаканчиком в одной руке и полами моего длиннющего пончо в другой, под строгим взглядом надзирательницы. Добавьте сюда зеркала, развешанные по всем стенам кабинки от потолка до пола (опять же, чтоб наблюдать было сподручнее), и, не побоюсь этого слова, чужие анализы в стаканчиках под носом. Да, именно в такие моменты начинаешь понимать, что родина милее заграницы…
Хотя зря я жалуюсь. Когда анализ сдавал бедный мой муж, ему было еще веселее. Наркоманами чаще оказываются юноши, а не девушки. А муж-наркоман в иранском обществе — одна из самых страшных трагедий: ведь именно на мужчине держится семья, и он является основным добытчиком. Поэтому с Бехи совершенно не церемонились: парень, приставленный наблюдать за ним, встал рядышком в кабинке, дергался при каждом Бехрузовом подозрительном движении, да еще и приговаривал что-то типа: «Эй ты, давай быстрей, я тут полдня, что ли, из-за тебя стоять буду?»
Радостная и довольная, я уже предвкушала, как сейчас буду наворачивать огромный сэндвич в каком-нибудь ресторанчике. Не тут-то было! Милая девушка в регистратуре пояснила, что анализы нам не выдадут, пока мы не прослушаем специальную лекцию для молодых супругов. В самом деле, как начинать семейную жизнь без всякой подготовки?
Я от санпросвещения еще кое-как умудрилась отмазаться, сославшись на то, что на фарси я все равно не говорю. До сих пор жалею, что не посмотрела на это своими глазами — но мужчин и женщин на сеанс водили раздельно, а значит, мне пришлось бы еще час дожидаться вожделенного бутерброда.
Бехрузу этого представления избежать не удалось, и вернулся он полный впечатлений. Весь процесс исполнения супружеских обязанностей был продемонстрирован на кинопленке. Там же здоровым дядечкам (женятся тут лет в 25–30, не забывайте) рассказали о разнице между мужской и женской анатомией, средствах предохранения и тому подобном, а также — о женской психологии, как с женой следует обращаться (в особенности в первую брачную ночь). Этика и психология семейной жизни — предсвадебный экспресс-курс. А вы говорите, отсталая страна!
Но все-таки чуть позже, уплетая завтрак за обе щеки, я подумала, что нам будет о чем рассказать внукам. Которые, будем надеяться, вырастут в Европе…
Сдав анализы, можно идти к мулле — расписываться.
На следующий день ровно в полдень мы прибыли к служителю Аллаха с окладистой бородой и в белом тюрбане. Человеком он оказался чрезвычайно вдумчивым и приятным в общении. Прежде чем расписаться в здоровенной книжище, где регистрировались акты гражданского состояния, а также в «аргнаме» — свидетельстве о браке, тоже книжечке формата А4, куда подробно вносятся все условия брачного соглашения, мулла попросил Бехруза перевести мне главное: на что я имею право после свадьбы.
А имею я право на безоговорочный развод в следующих случаях:
Если в течение полугода с момента заключения брака муж не выплатит мне никаких денег и содержания;
Если муж будет плохо со мной обращаться;
Если муж будет заниматься антиисламским или другим, позорящим меня делом (либо его поведение будет меня позорить);
Если муж будет заключен в тюрьму на срок более пяти лет;
Если муж сойдет с ума;
Если у меня будет желание иметь детей, но в течение десяти лет с мужем ничего не получится.
Также если муж пропадет больше чем на полгода и от него не будет никаких вестей, я могу обратиться в суд с просьбой его разыскать. Если суд его не разыщет — я получаю право на развод.
В случае развода по желанию мужа (или в связи с вышеприведенными пунктами) супруг обязан ежемесячно отчислять мне определенную долю «богатства, нажитого им за годы семейной жизни». Короче говоря, жене выгодно, чтобы муж богател: даже если разведутся, платить он ей будет по результатам совместной жизни.
Кроме всего прочего, и муж, и жена имеют право поставить друг другу любые дополнительные условия, которые будут зафиксированы в брачном договоре. Например:
Жена может оговорить свое право на работу или учебу в вузе (теоретически для этого нужно согласие мужа);
Супруги могут заранее договориться, с кем из них останутся дети в случае развода;
Жена может обязать мужа гарантированно дать ей право на выезд за границу в одиночку, на получение загранпаспорта и т. п. — все права, для получения которых после заключения брака необходима подпись супруга.
Можно также заранее расписать режим владения имуществом, распределение доходов супругов и прочие финансовые вопросы, которые в России обычно и подразумеваются под «брачным договором».
Ограничений на пожелания нет — главное, чтобы оба были готовы поставить под условиями свои подписи.
После этого мне осталось раз двадцать расписаться и дважды написать свое имя на фарси (оба раза — с ошибкой). Мы даже выбрали симпатичную обложку для своего «аргнаме», после чего Бехруз с грустной улыбкой заплатил дяде пятьдесят баксов — именно столько здесь стоит заключение официального брака. Хорошо хоть мы родственников с собой не привели — за «торжественность обстановки» с нас бы содрали всю сотню.
Увы, при отсутствии отдельной квартиры подобный брак превращается в пустую формальность. В городах жить с родителями не принято и, учитывая строгость местной морали, практически невозможно. Муж и жена могут ежедневно встречаться то на одной, то на другой квартире, однако ночи будут проводить отдельно, ибо того требуют приличия. Для нормальной жизни необходимо как минимум съемное жилье.
Но вот квартира куплена (снята) и обставлена должным образом, накоплены и деньги на церемонию. Наступает свадебный марафон, ибо официальная церемония делится аж на три части — одна веселее другой.
Начинается все с ханабандана. Ханабандан переводится как «раскрашивание хной», это — девичник по-ирански. Проще говоря, одни дамы плюс жених с невестой. Жениху приходится нелегко. Зрителям тоже.
Пришло время официальной церемонии для Камбиза и Бехназ. С утра пораньше невеста отправилась в салон красоты. Ей предстояло посетить его еще дважды — для двух других этапов торжества. К каждому полагается особое платье, прическа и макияж. Невеста знает: любимые родственнички оценят каждую деталь, а о малейшем минусе в обширном семействе будут слагаться легенды. Свадьба — это вам не хи-хи ха-ха, а долгая и кропотливая работа, в особенности — для молодых и их родственников. А я внезапно для себя оказалась родственницей — и к концу праздника уже валилась с ног.
В день ханабандана всех мужчин выставляют из дома — кого на работу, кого к друзьям, а самых неприкаянных — в мечеть или к соседям. Для организации первого этапа торжества в нашей квартире мебель пришлось таскать девушкам — подружкам Бехназ. Ожидалось более пятидесяти человек гостей (не считая детей), а значит, усадить их, как обычно, на диванах было невозможно. В итоге все диваны и столы сдвинули в одну из комнат, а в гостиной расставили энное число заранее заказанных раскладных стульчиков. Иранские «приемы» обильного угощения не предполагают. Даже столы не нужны — достаточно крохотных столиков, чтобы было куда чай поставить. Но без горы фруктов никак не обойтись. И куча бананов с огурцами, апельсинами и яблоками, гордо увенчанная ананасом, дожидалась своей очереди на кухне.
Дальнейшее помню смутно, поскольку начался съезд гостей — и оказалось их на пару десятков больше, чем предполагалось. Дамы собрались весьма разнообразные: рядом с соседкой, которая до носа куталась в чадру даже в однополой компании, можно было увидеть девицу с голым пупком и весьма современными представлениями о жизни. Но было и кое-что общее: все без исключения рвались в пляс. Иранки хоть и любят говорить, что с удовольствием бы танцевали в смешанных компаниях, на деле при мужчинах плясать не торопятся. Зато когда кругом свои… Каждая желает стать звездой вечера. Спросите, зачем они так стараются? Ха, вы забыли о благах современной цивилизации! Танцующих девочек снимают на камеру — кому надо, тот потом посмотрит и восхитится, а то и себе (или родственнику) будущую невесту присмотрит.
Надо сказать, персидские танцы хоть и исполняются под современную музыку, на наши совсем не похожи. Ритмы другие. Танцевальные элементы иные, много движений явно из «танца живота», который с ходу не освоишь. Но выглядит все куда пристойнее и женственнее наших дискотек. А самое главное — нескончаемые аплодисменты публики. Все сидящие вокруг энергично похлопывают в такт музыке — даже если посредине зала танцует один-единственный маленький ребенок. У большинства это рефлекс: они будут с кем-то общаться, думать о своем — но хлопать не перестанут, пока пляшет хоть кто-то. А танцуют иранки не час и не два, а до самого окончания торжества. Многие делают это почти профессионально: сказать, что девочки учатся здесь танцевать раньше, чем ходить, — не преувеличение! Развлечений у них немного, а так хочется себя показать…
На пике торжества появились жених с невестой. Навстречу немедленно вынесли особым образом оформленный поднос с курящимся эсфандом (аналогом нашего ладана). Для профилактики сглаза, к которому иранцы относятся со всей серьезностью. Золой с импровизированного очага Фатима на всякий случай посыпала и меня — а то столько народу вокруг, вдруг кто позавидует гостье с далекого севера?
Бехназ, в роскошном алом с золотом сари, специально привезенном Камбизом из Индии, смотрелась шикарно. Уж молчу про макияж и украшения — здесь из девочек делают просто кукол, а наша невеста и сама по себе красавица. Распорядительницы (подруги Бехназ) объявили танец жениха и невесты. Танцевали они не одни — рядом подпрыгивала девочка с красивой корзинкой в руках. Одна за другой дамы вставали и раздавали молодым «шабаш»: одинаковое число крупных купюр. Причем красиво, в танце. Молодые кладут их в корзинку — и все повторяется по новой.
Эту сцену мы наблюдали все свадебные дни — как выяснилось позже, «шабаш» составляет значительную часть свадебного бюджета… Даже моя маман совершила первый faux pas за вечер: пошла в пляс, но, не зная обычая, вместо того чтобы отдать деньги в руки — осыпала ими невесту. Это тоже «шабаш», но предназначен он для других случаев (и для мелких купюр). Да и вообще некрасиво вышло: как будто сумма предназначалась одной Бехназ.
Дальше — торжественный обмен подарками. Камбизовы родственники разложили подарки невесте у ног молодоженов. В основном предметы так называемого свадебного стола: огромных размеров белоснежный Коран, свечи, зеркало, две сахарные головы, цветы, плюс кой-какие современные дополнения вроде чемодана для свадебного путешествия. Все украшено праздничными лентами и конфетками — для сладкой жизни. Старшая сестра Камбиза, очаровательная девушка, один за другим демонстрировала подарки под одобрительные возгласы публики. Затем на подносе, в уютных сверточках вынесли дары для родственников невесты — в том числе и для меня, что было весьма приятно. Еще приятнее было, когда мне лично вручили коробку с рубашкой, предназначавшейся для Бехруза. Мне, а не его маме! То есть меня официально приняли здесь как законную супругу! Дарят родственникам, кстати, в основном предметы одежды: свитера, галстуки и т. п.
Настал наш черед выносить дары. Тем более что все с утра трудились над украшением десятка корзин с подарками для жениха. От участия в их торжественном выносе мне отвертеться не удалось. Обидно только, что народ не позаботился меня проинструктировать, что со своей корзиной делать. И я сдуру решила, что мы точно так же сложим подарочки к стопам жениха.
Задача и так была непростой: выплясывая на высоких каблуках, изящно обойти комнату с корзиной над головой, изображая бывалую наложницу из шахского гарема. В какой-то момент я с ужасом обнаружила, что уже минут пять наступаю на «хвост» девушке, идущей передо мной. Мне к Камбизу велено было идти первой: и, сделав подобие книксена, я красиво поставила корзину ему под нос. Чем вызвала у публики немало веселья. Оказывается, надо было просто продемонстрировать ему подарок, а затем унести корзину. Жениху, кстати, дарили предметы обихода типа ботинок, костюма, бритвенных принадлежностей и т. п.
После этого Камбиз покинул публику, чтобы дамы могли без помех попить чаю, посудачить и поплясать.
Собственно «расписывание хной» становится кульминацией вечера. По древней традиции жених и невеста должны хной написать друг у друга на ладонях свои имена — при свидетелях. Для этого заготавливается поднос с влажной хной, скатанной шариками и украшенной цветами и свечами.
На сцене появляется уже упоминавшаяся здесь Неда, младшая сестра Камбиза. Она ярко красится и одевается в европейском стиле. При этом себя считает искренне верующей мусульманкой и в прошлом году умудрилась даже совершить хадж в Мекку. Кто бы мог поверить в это, увидев ее танец живота! Но с другой стороны, из мужчин ее мог видеть только брат.
Камбиз промучил сестру минут пятнадцать (плясать полагается до тех пор, пока жених не положит деньги на поднос). Наконец, он смилостивился, и Неда протянула молодым стебелек розы, которым полагается выкладывать хну на ладонь. С превеликим трудом Камбиз налепил Бехназ на руку латинскую букву «К», а Бехназ ему на руку — соответственно первую букву из своего имени. Когда ладони были продемонстрированы публике, народ впал в экстаз и принялся их фотографировать со всевозможных ракурсов. Затем молодожены торжественно руки соединили.
Заключительный аккорд: пляска невесты с подносом. Бехназ скромнее Неды, но в ее танце есть главное — женственность и спокойствие. Оттанцевав, невеста аккуратно обошла с подносом гостей: каждый постарался нанести на ладонь метку хной, которую потом сразу же полагалось стереть — на счастье.
Ханабандан завершился к двум часам ночи. Усталые мужчины, наконец, смогли вернуться домой, женщины мыли посуду, а Бехназ прощалась с Камбизом до завтра. На послезавтра была назначена свадьба…
Основная церемония устраивается в «таларе» — помещении для всякого рода праздничных действ. В каждом городе их несколько. Заведение делится на два зала — женский и мужской, которые строго разделены. Встречаться, соответственно, можно в коридоре, причем все дамы должны быть при хиджабе. Следят за этим не так уж строго, но народ правил не нарушает. Срабатывает верность иранцев старым привычкам и чрезвычайная щепетильность.
Впрочем, непосредственно во время брачной церемонии все гости собираются в небольшой комнатке, где жених с невестой в креслах сидят у свадебного софре (расстеленной на полу скатерти).
Обстановку готовят заранее: устанавливают перед зеркалом свечи, сооружают сердце из крашеных рисовых зернышек, рядышком ставят огромный свадебный торт и раскладывают все необходимое для церемонии: Коран, сахарные головы, покрывало, бокалы с особыми сладостями — маленькими белыми конфетками с медом внутри.
В нашем «таларе» все было отлично. Вот только в комнатке для бракосочетания зуб на зуб не попадал, зато в женском зале жара стояла такая, что вполне можно было устроить баньку: администрация старалась, чтобы дамы в вечерних платьях не замерзли.
А уж разоделись все кто во что горазд: свадьбу-то снимают уже не на любительскую камеру, а на профессиональную, для большого фильма. Операторши и официантки, у которых хиджаб только что на нос не налезал, крались по залу тихо, как мыши. Подавляющее большинство гостей почему-то было одето в черное. Исключение составляли дети и глупые иностранки типа меня.
Мы пристроились за столиком возле «трона» для невесты и жениха (в мужском зале имелся такой же помост с двумя стульями). В общей сложности в обоих залах собралось человек триста. Причем во время самой церемонии большая их часть каким-то чудесным образом умудрилась уместиться в вышеописанной комнатке-холодильнике. Слева от входа устроились родственники жениха, справа — невесты. В свадебном наряде Бехназ напоминала Снежную королеву. В салоне на беднягу высыпали не меньше кило белил, а после получаса, проведенных ею в «холодильнике» без гостей (для фотосъемки с женихом), она просто посинела. Но держалась торжественно и строго, как и подобает. Разве не мечтает об этом дне каждая иранка?
Все заняли исходные позиции: жених с невестой на креслах, с Кораном на коленях, девушки держат над ними покрывало, а подруга Бехназ трет над покрывалом сахарные головы друг о друга. Если брачные клятвы будут произнесены под таким «сахарным дождем», жизнь будет сладкой. Считается, что сахарная пудра, падающая на покрывало, приносит счастье в замужестве (женитьбе), и потому ею потом стараются обсыпать всех незамужних особ, присутствующих на торжестве.
У входа в зал встал мулла и затянул занудную речь. Общий смысл сводился к тому, соглашается ли невеста выйти за такого-то, с таким-то мехром и на таких-то условиях. Но всякий раз в ответ на вопрос невеста молча опускала взгляд, а стоявшие вокруг родственники отвечали: «Невеста ушла цветы собирать» или приводили другие отговорки.
Наконец, мулла пригрозил, что если невеста не ответит, он уйдет. И ура, на третий раз Бехназ согласилась-таки! Минуты две мулла зачитывал соответствующие суры, а молодые листали страницы Корана (по традиции, семейную жизнь следует начинать именно с чтения Священной книги). Далее жених и невеста накормили друг друга сластями с медом — еще один древний обряд.
