На руинах Миглаха. Легенда о Дигоне

— Когда я пришла на место, Захария была почти мертва. Она лежала в десятках метров от остатков храма и уже не дышала. В попытках напоить её тело посмертием, я наткнулась на нечто, чему не могу найти объяснения. На самом дне, на границе междумирья, я упёрлась в непроницаемую сферу. Её матово-прозрачные стены состоят из неизвестной мне энергии. Чуждой и обжигающей. Я и сама с трудом вернулась обратно, но уходя увидела, как будто, чей-то циклопический глаз. Белый. Словно отражение моего собственного.

— О, нет, Клио. Кажется, я знаю с кем ты столкнулась. Но я неоднократно ходит туда и сам проверял все слои реальности. Там ничего не было, кроме шрама зияющей пустоты на теле мира. Что-то изменилось. Продолжай. Я должен знать, что ты нашла там.

— Ничего. В том-то и проблема, что мы ничего не нашли. Мы пару дней ходили по острову, обшарили всё вокруг. Пробрались внутрь пещеры, где Захария следила за тем, как цифир переписывал какие-то надписи со стен. Той ночью её и вышвырнуло наружу из самого успения, чуть не убив. Ничего. Ни цифира, ставшего пустым, ни даже его следов. Только странное чёрное оплавленное пятно в центре. Явно новое, без единой пылинки, словно туда ударила молния или какое-то мощное заклинание арейцев.

— Хм, — Маркар поднял руку, останавливая докладчицу. — Вышвырнуло какой-то силой, говоришь? Из успения? А что она сама скажет?

Захария сделала шаг вперёд. Стараясь меньше смотреть прямо в глаза Верховному Отцу, и сбивчиво заговорила:

— Да, повелитель, простите, я ничего не смогла сделать. Я следила, как мне и приказано. Совсем осторожно. Наблюдала. Но как этот цифир только уснул, вспыхнул свет. Отовсюду. Сам воздух загорелся. Это не было стихией Огня, вообще никакой стихией не было. Я бы почувствовала, что на меня напало, если бы это было что-то знакомое. Оно такое острое, жгучее, как огонь, и плавное, как вода или воздух, но также и крепкое, как камень. Эта сила проникала в меня, как раскалённый прут в варёный помидор. Это не Эфир даже…

Неожиданно брошенная фраза Маркара остановила её рассказ:

— Это называется «Единство».

Правитель схватился за голову и упёр локти в колени, после чего никто уже не смел произнести ни слова. Даже Клиодна, проводившая с хозяином гади времени больше других, никогда не видела его таким. Прошла минута. Потом ещё одна. Маркар поднялся.

— Собери группу из пяти лучших двуликих. Идём на Дагарок.

Через час Отец Дома Гадеса в сопровождении Клиодны и пяти теней входили в разрыв ткани мира, чтобы убедиться в правоте своей пугающей догадки. Расстояние с пол тысячи лиг в реальном мире, тропами успения они пошли всего за пол дня. Но на пересечении границы с Домом Кроноса, путники действительно встретили мощное сопротивление и на оставшиеся четыре с половиной сотни лиг до острова им пришлось потратить не меньше пяти дней. С Маркаром во главе перемещение было проще, но даже его присутствие не могло побороть загадочную вязкость пространства. К руинам дворца Старого Мира все семеро подходили на закате и нелюбимые гади лучи Аполлона не должны были тревожить их мысли. Глава Дома уже хотел делать шаг сквозь разорванный проём в реальный мир, как в его голове раздался оглушительный бас:

— Остановись, Маркар! Я буду говорить с тобой здесь, мой бывший авгур. Ты должен знать, что для меня нет границ. Сейчас ты на моей земле, хотя и в своей вотчине.

Из глубины непроницаемого, не знающего света, мрака успения к группе гади приближалась крупная, выше любого из них фигура. Человек источал сияние, расходившийся от него мягкими волнами, без труда разгонявшими вязкую вечную тьму. Первым под эти волны попал Маркар, и они обожгли его. По коже нетленного, прикрытой только живым плащом и полосками портупей, пробежала дрожь. Он резко отпрыгнул в сторону. Но пять сопровождающих воинов во главе с Клиодной, не слыша слов Целума, без раздумий бросились в атаку. Их не учили думать. Их учили убивать. И защищать хозяина. А он явно был в опасности. Архос клана Двуликих выхватила тонкий изогнутый меч правой рукой и прямой раздвоенный кинжал левой. Помня рассказ Захарии, она решила не полагаться на магию. Не сложно было догадаться, что перед ней и есть то существо, которое чуть не убило любимую гончую. Пока остальные воины только готовились к нападению, а Маркар даже не успел поднять головы, в два прыжка она подлетела к Целуму. Он оказался намного выше, чем ожидалось, и Клиодна ударила с размаху по диагонали, целясь в грудь противнику. Целум лишь усмехнулся и просто схватил меч воительницы левой рукой. Это не была тренировка с Дигоном, так что Держатель мира несколько изменил правила. Меч не нанёс ему даже царапины. Огромной ладонью правой руки он просто обернул удивлённое лицо нападавшей и внутри сжимающихся пальцев вспыхнул яркий белый свет, на мгновение ослепивший тех, кто не успел спрятать глаза. Тело Клиодны, как брошенная простыня, спустилось на колыхающееся подобие травы, устилавшей поверхность тропы успения. На месте, где только что находилась красивая, не свойственная гади голова, была пустота.

Секундой раньше, когда смертоносная архос делала первый прыжок, один из воинов двуликих стал на колени перед своим соратником. Второй без слов понял его замысел. Неспешно вынул из ножен старый короткий клинок, чьё двустороннее лезвие плотно покрывали следы запекшийся жертвенной крови, и занёс его вверх. Прошептал слова прощания и с размаху двумя руками вонзил лезвие по самую рукоять в голову собрата. Двуликие добровольной жертвой жизни пробуждали поистине великую, исключительно редкую инфернальную магию. Рукоять кинжала задрожала. Вибрации наполнили руки и плечи воина, ставшего палачом, но узловатые пальцы крепко сжимали танцующий эфес. Кровь полилась медленно, ритмично пульсируя и наползая на лоб тяжёлыми волнами, но ниже не опускалась. Плотная маслянистая, почти чёрная жижа потянулась вверх, впитываясь в руки убийцы. Стоявший на коленях громко выдохнул, упал и словно провалился в призрачное покрывало тропы успения. Второй двуликий расцепил ладони и упавший кинжал наполнил замершее пространство неожиданно гулким коротким звоном. Обеими руками он схватил лёгкую кожаную рубаху, прикрывавшую тело, и разорвав её на груди. Палач сам становился жертвой. И оружием. Слепая, бесчувственная и беспощадная энергия Смерти в малых дозах служит пищей для гади. Но сейчас, собравшись необъятной мерой в одном месте, она разрывала носителя. Глаза вспыхнули бездонной чернотой, бледная кожа вмиг обуглилась, а тело стало прахом. На его месте повисло облако мельчайших кристаллов, сотканных из экстракта тлена и разложения. Два воина двуликих своими жизнями породили заклинание, спасения от которого, пожалуй, не нашли бы и Верховные Отцы других Домов. «Рой смерти».

Когда обезглавленное тело Клиодны уже упало, а Маркар прокричал приказ оставшимся воинам прекратить, «рой» уже заработал. Остановить его было не под силу и самому хозяину Гадеса. Тёмная магия ринулась в сторону яркого света Целума. А тот стоял, с удивлением и восхищением раскрыв глаза. В бытность его правления, конечно, энергия смерти существовала, но развития такой магии не было. Она являлась табу. Держатель сам устанавливал эти запреты, но, если есть сила — она найдёт выход. Изредка находились смельчаки, которые говорили с памятью усопших, растворённой в Океане Теней. Некоторые даже пытались отодвинуть час собственной смерти, настраивая её эманации на нужный лад. Но в таком грандиозном и ужасном величии она предстала перед Держателем мира впервые. А «рой» надвигался. Великан выставил руки вперёд, сжал пальцы в кулак и резко расправил их. Перед «роем» возник сплетённый из света щит, закрывающий хозяина ярким продолговатым пятном во весь рост. К периферии его края становились менее насыщенными, огибали тело Целума и за спиной сходились уже бледным, едва различимым полотном. Он не знал способов борьбы с такой магией и логично противопоставил ей антагониста — изменённую, со смещённым в одну сторону центром, и усиленную «сферу жизни». Если поместить в неё безнадёжно больного или раненого — силы вернутся к нему, а раны затянутся. Смерь схлестнулась с жизнью. Крупицы «роя» вспыхивали тысячами, впиваясь в «сферу», гасли, но точили энергетический щит. Изничтожающее облако сократилось наполовину, когда первые его кристаллы начали проникать через покоробленную затухающую поверхность. Влетая внутрь, они впивались в ладони Целума, оставляя маленькие червоточины разложения. Сначала несколько. Потом больше и больше. И вот уже руки покрывает сетка похожих на старые, изъеденные молью перчатки. Умирает всё. Даже Боги не до конца бессмертны. Держатель мира впервые столкнулся в бою с этой Стихией и предательские нотки страха зазвучали в глубине его древнего разума. Он собрал всю мощь, доступную в нынешнем состоянии, прижал израненные руки крест-накрест к груди и резко выбросил их с каким-то диким рыком вперёд, навстречу остаткам «роя». По успению прокатился глубокий вибрирующий гул. Волна яркого переливистого сияния испепелила кристаллы, траву на десяток метров вперёд, тело воительницы Клиодны и неудачно оставшихся стоять на месте по приказу Маркара троих последних двуликих. Только мелкие лоскуты пепла остались в воздухе после удара Целума. И неизвестно что было бы с самим Верховным Отцом Дома Гадеса, не отойди он в сторону в самом начале, когда светящаяся фигура только приближалась к отряду детей Гадеса.

Бой длился не больше нескольких секунд. У разрыва в ткани мира, перед выходом из успения, на голом выжженном поле остались стоять двое: оцепеневший, не знающий что делать Маркар, и заметно потускневший дух Целума. Последний быстро пришёл в себя и с явной усталостью в голосе произнёс:

— Ты меня искал? Я нарочно решил встретить тебя именно здесь, в привычном для тебя окружении. Чтобы ты ненароком не возомнил, что твоих сил хватит меня остановить. Но я не намерен был убивать. Твои люди зря напали.

— Здравствуй… Всеотец, — буквально выдавил из себя гость. — Я знаю, что ты хочешь мести. Что ты вправе нас уничтожить. И раньше я понял бы тебя. Но теперь нет. За десять тысячелетий я помню и знаю всю боль каждого живого существа в этом мире. Умирая, они щедро делятся со мной своими страхами, и страданиями. Я чувствую скрежет отчаяния каждой травинки, каждого дерева, птицы и твари на планете при их уходе в Океан Теней. Я смотрю глазами умирающих младенцев на кровавые слёзы скорби их матерей. Теперь худшее, что ты можешь со мной сделать — это оставить всё как есть.

— Я здесь не для этого. И да. Я отомщу тебе лично. Я оставлю всё как есть. Пока что. Ты ведь был самым прилежным, самым здравомыслящим, самым надёжным и добрым из моих служителей. Захотел силы Бога? Получил? Я мог ожидать предательства от других, но ты?

— Я плачу за свой выбор. Хочешь знать, сожалею ли я? Да. Сожалею. Но река времени течёт только в одну сторону. И теперь я тот, кем стал. Убей меня. Если сможешь.

— Нет, Маркар. Я не желаю смерти ни тебе, ни кому другому, если она не потребуется. Для меня важно восстановление изначального порядка. Я перегорел в желании отомстить. Но я знаю, что Миглах ещё можно спасти и вернуть в единое тело Плеромы. Поможешь ты мне или нет — это будет твой выбор. Не ошибись с ним на этот раз.

С последними словами Целум исчез. А Маркар, получив ответов больше, чем искал, направился назад, в свои владения, так и не покинув тропы успения.

— 23- Дом Кроноса. Обретение Земли

Тихая, холодная, словно горный ручей, чистая северная ночь опустилась на Дагарокский залив. Прощание с учителем оказалось для Дигона неожиданным и сумбурным. Он так привык жить в изобилии и размеренном покое призрачной башни Держателя мира, что даже не задумывался о том, что придётся её покинуть. Последняя проверка боевых умений ещё зудела в правом плече. Напутственные слова Целума только прозвучали, а он уже стоял в центре грязных развалин древнего храма, в которые удивительная судьба привела его месяц назад по меркам нормального хода времени. Под ногами лежал старый потрёпанный мешок с вещами и аккуратно завёрнутый в покрывало меч немногим более метра длинной. Видимо, прощальный подарок учителя. Дигон отложил в сторону замысловатую портупею и вытащил оружие из тонких деревянных ножен, обтянутых плотной бычьей кожей чёрного окраса. С восторгом покрутил пару восьмёрок вокруг себя. Меч был прекрасен. Странная обоюдоострая сталь, покрытая синевато-фиолетовыми переливами, звенела, даже рассекая воздух. Удобная упругая рукоять, вплотную вмещает две руки и оканчивается металлическим противовесом в форме небольшой мужской головы с двумя лицами по обе стороны. Гарда расходится в стороны маленькими, размером с большой палец, закрученными усиками крестовины, наклонёнными в сторону лезвия. У самого основания клинка, на незаточенном участке без спусков шириной с ладонь, с обеих сторон красуется гравированный чёрный символ. Его форма напоминает трезубец с зеркальным отражением по горизонтали, нижнее среднее острие которого входит в круг. Дигон мысленно поблагодарил хозяина башни за дар и надел портупею так, что меч крепко сидел на спине, выставляя рукоять над правым плечом. Постояв немного возле круга оплавленного камня, который принял когда-то его смерть, молодой маг направился в путь.

К утру он прибыл в деревню Мокрая, где о нём, казалось, все давно забыли. Но это было не так. Уже в проёме старых ворот, скрипящих от порывов ветра, его встретил пожилой человек. Статный, с тёмно-серой кожей, в дорогом тёплом бархатном плаще. Из-под капюшона на него смотрели глаза совершенно ясным, не по возрасту живым взглядом.

— Приветствую тебя, Дигон, — раздался навстречу до хрипоты иссушенный голос, — хозяин этих земель ждёт тебя.

Первый раз кто-то, кроме Целума, назвал бывшего поставщика информации этим именем. Волнительное непривычное чувство, близкое к гордости, ненадолго отодвинуло на второй план озноб не по погоде одетого тела. Последний месяц осени в северных владениях Дома Кроноса ничем не отличался от зимы. Люди ходили по мёрзлой, слегка припорошенной снегом земле в тяжёлых тёплых сапогах из грубой воловьей кожи. Именно такие стояли возле стойки ворот, а на столбе висела длинная, почти до колен, хламида, подбитая плотной овечьей шерстью. Изрядно замёрзший, бывший цифир с радостью принял от старика предложенные одежды, и они без промедлений направились в гавань острова. Вспоминая слова учителя про обретённых союзников, он не переставал удивляться новым лицам, о существовании которых успел позабыть за долгие полтора года тренировок. Местные рыбаки буквально с раболепным почтением относились к его провожатому. Как только с пристани стали заметными две приближающиеся фигуры, на одной из лодок-бирем засуетились гребцы, а кормчий скомандовал готовить парус. На этом небольшом судне важные пассажиры пересекли залив и сошли на землю в порту Анциломета, где их ждал приём в залах дворца молодого Лабриса. Перерождённый Отец Дома был заметно крепче и массивнее своих подчинённых, а его кожа казалась пепельной, чуть менее серой на фоне окружающих. Он встретил Дигона, как дорогого гостя. За сытным завтраком хозяин рассказал о договоре с Целумом и заверил, что сам явится к развалинам храма Держателя в условленный час, если того потребуют будущие обстоятельства. После приёма пищи он вручил ученику заранее подготовленную ценную пиксиду с прахом его учителя. Небольшую, размером с ладонь, металлическую капсулу сплошь покрывали ровные геометрические узоры и пятна древней коррозии. Весила она не больше крупного яблока. И как ни пытался Дигон, ему не удалось найти признаков того, что её можно открыть.

При дворе его представили, как друга Верховного Отца, оказавшего тому неоценимую услугу. Так становилось понятным пристрастие, с которым вокруг него крутились очень уважаемые в Доме люди. Да и сам Лабрис слишком уж много внимания уделял своему гостю. После башни замедленного времени молодой маг Единства отдыхал четыре дня. Знакомился с упущенными за время своих тренировок событиями и ждал, пока лучшие мастера Кроноса восстановят его кольчужку из драгоценного угренума. Глава крониан снабдил поверенного Целума одеждой, деньгами и провизией, но с доспехом, который однажды уже спас ему жизнь, Дигон расставаться не хотел. Да и не было смысла — наследство деда было редким и ценным. Не многие могли похвастаться такой крепкой и лёгкой бронёй, которая, ко всем своим достоинствам, ещё и могла впитывать магию.

Когда организм приспособился к новому течению времени, Лабрис привёл своего гостя в сад камней — открытую круглую площадку шагов тридцати в диаметре. Пространство огораживал высокий сетчатый забор в человеческий рост, плотно увитый тёмно-зелёным плетением ежевики. По всей окружности вдоль забора стоял сплошной низкий каменный парапет, служивший скамьёй. В широком пустом пространстве, на плотной песчаной подушке располагались узоры из гладких гранитных валунов совершенно различных размеров: от маленьких, с кулак, до огромных, в два обхвата руками. В саду его ждали двое. Первый — архос фракции Боя, моложавый, лет сорока — пятидесяти кронианин Сатор. Высокий и жилистый, с гибким крепким телом, от ступней до запястий закрытым странной подвижной бронёй. Она, словно чешуя змеи, состояла из тысяч плотно прилегающих тонких чёрных лепестков неизвестного Дигону материала. И второй — пожилой статный мужчина, встретивший его в воротах деревни Мокрая. Как оказалось, архос фракции Книги. Первый руководил вопросами военного искусства и был необычайно сведущ как в бою, так и в заклинаниях. А второй, давно отошедший от былых подвигов старый маг, служил учёным-теоретиком и всесторонне изучал потоки Силы Дома Кроноса.

Три сильнейших адепта Дома Кроноса, во главе с самим Верховным Отцом, начали учить Дигона тонкостям своего искусства. Его успехи были поразительны. То, как Целум подготовил своего подопечного, давало ему преимущества перед любым из жителей Миглаха. За последующий месяц он освоил многое из того, на что сами ученики-крониане тратили в школе Анциломета несколько лет. Стоило ему понять теорию, увидеть исполнение любого заклинания на практике и ощутить его структуру — он повторял его без проблем. Его внутренняя природа, наполненная равновесием стихий, отзывалась легко, принимала любые новые знания и проецировала в мир почти любую магию. Не требовались недели тренировок, не нужны были месяцы проб и ошибок. Стихия, властвовавшая в Доме Кроноса, наполняла природу новоиспечённого мага без принуждения. Она сама стремилась в него, проявляя чудеса страсти, не свойственные обычно спокойной Земле. Она, будто бы чувствовала, что именно здесь её место, её дом и прибежище, которого её лишили тысячи лет назад. Дигон научился в совершенстве работать с Землёй и даже чувствовать потоки времени, что было за гранью возможностей большинства обычных крониан. Конечно, он не мог сравниться в мастерстве ни с Верховным Отцом, ни даже с архосом Боя, но сдать выпускной экзамен в школе Дома Кроноса мог хоть сейчас.

Вместе с новыми умениями уроки многоопытных учителей принесли и страдания. Не те болезненные ощущения отката, что сопровождают всех при сотворении магии — почти полное отсутствие у адепта Единства отдачи вызывало зависть даже у Лабриса. Нет. Возникла внутренняя боль, принесённая извне. С наполнением стихийного лона силой пришло и то, что можно было бы назвать её чувствами. Дигон начал ярко ощущать утрату жизненной энергии, терзающую покровы тверди Миглаха. В минуты покоя и концентрации на потоке стихии Земли он буквально своими костями чувствовал, как стареют древние скалы, как гранитные основания трещат по швам, а камни год за годом рассыпаются в прах, как почва, съедаемая ветрами и ливнями, теряет плодородие и свежесть. Как само время с каждым новым днём становится слабее в безрезультатных порывах прикоснуться к общему началу единого мира Плеромы. Как жизнь опускается всё ниже из небесных сфер, обволакивает материю и засыпает. Как каждое существо мгновение за мгновением безвозвратными каплями теряет энергию, словно влагу, впитываемую иссушенным телом Миглаха. К этому учитель его не готовил. Такие страдания могли свести с ума. Только теперь Дигон стал до конца понимать, что обратного пути нет. Даже в судьбоносную ночь своей жертвы на осколках Чёрного Камня Кибелы в глубине души он ещё верил, что в любой момент сможет отказаться от предложенного пути и пойти своей дорогой. Теперь же он знал, что страждущий увядающий мир не отпустит его, пока цель не будет достигнута. Изменить это мог только возврат к единому гармоничному сплетению Стихий, нашедшему в молодом маге долгожданную отдушину. Только обратное слияние разрозненных начал могло спасти от скорби гибнущего мира.

Время было не на стороне Целума и его ученика. Немногим позже месяца, проведённого за познанием силы Кроноса, как-то утром, Дигон услышал в голове голос учителя:

— Пора, мой юный друг. Путь впереди долог, а наши враги не стоят на месте. Пока что о тебе никому из них ничего не известно. А значит ты можешь идти спокойно. Но не медли понапрасну. Иди.

Лабрис дал всё необходимое для его путешествия. Один из богатейших Домов Миглаха не пожалел средств, но главный сюрприз ждал поверенного в делах Держателя перед самым отбытием. В его комнату вошёл правитель, ведя за собой загадочного сопровождающего со скрытым под маской лицом. Тот нёс созданную специально для дорогого гостя «броню-ящерицу» — неповторимый доспех, аналогичный тому, что носил архос фракции Боя Сатор. Никто, кроме группы мастеров, непосредственно подчинённых самому Верховному Отцу, не знал секрет её изготовления. Она была лёгкой, словно хлопок, но вряд ли найдётся обычное оружие, которое могло бы пробить её.

Уже к закату Дигон и Лабрис распрощались до встречи, которая непременно последует в череде грядущих неспокойных времён. Они расстались добрыми друзьями и поток Эфира между вратами Талари Анциломета и Менны перенёс ученика Целума в столицу Дома Дианы.

— 24- Второй совет Аполлона. Подготовка к войне

В конце первого месяца зимы, когда жители северных Домов Миглаха уже во всю топили камины, Дом Аполлона утопал в пышной зелени. Эти края заливались буйным цветением благоухающих трав и наполнялись игривыми стаями перелётных птиц, сбежавших от коварного холода. Прошло два месяца с последнего собрания Совета, на котором дальновидный Гиперион объявил о военной мобилизации сил своего Дома. И теперь архосы, разъехавшиеся тогда с поручениями, возвращались на повторную встречу.

Две изящно очаровательные сестры, жёны Верховного Отца, старшая Лита, архос альянса Конструктов, и младшая Астра, архос Источника, никогда надолго не отлучались от мужа. Большинство своих вопросов они решали, не покидая границ Гелиоса. Многие руководители других альянсов так же были уже на месте. Проехал белокаменными улицами столицы, в окружении трёх десятков отборных воинов, могучий Ратор, архос Брани. Ослепительно сияя сталью доспехов под золотым плащом, он напрочь поражал сердца молодых аполониток. Архос альянса Резерва, грузный необъятный Солидар, уже пару дней, как вернулся с инспекции хранилищ запасов по городам земель Аполлона. Теперь он всё время проводил в казначействе, регулируя финансирование своих проектов. Не хватало только Аркадия, таинственного архоса Филеров, обеспечивавшего немалую осведомлённость Гипериона в делах прочих Домов. Тёмных и скрытых делах. Совет был назначен на вечер, и глава Дома знал, что Аркадий будет там, где должен, точно в положенный срок.

Весь день снова гудела кухня и мельтешила прислуга, обеспечивая привычно пышное, по-семейному уютное пиршество правителей. Но на этот раз Гиперион ждал и других гостей, чьё присутствие никогда не дарило честь Совету Дома. Шар дневного светила скрылся за горизонтом, и гости разномастным торжественным составом заполнили тронный зал дворца. Когда перед П-образным общим столом все уже рассаживались по местам, за мгновение до появления Отца со своими жёнами, входную дверь открыл и Аркадий. Не желавший снимать лёгкой, плотно сидящей, серой брони из кожи буйвола грубого дубления, он немного нелепо смотрелся в надетом поверх неё золотом парадном плаще. В прочем, последний он снял, как только официальное приветствие закончилось. Он вообще был на особом счету в Совете Дома. Его недолюбливали, поскольку ремесло филеров едва ли можно назвать полностью соответствующим духу Дома. И его страшно боялись, по причине того же ремесла. Но вес его слова не уступал даже лучезарному Ратору. Как и всегда, Аркадий сел с краю, лицом ко входам в зал. Внимательный взгляд не преминул заметить, что во главе стола сегодня находились шесть пустых стульев вместо обычных трёх.

В тронный зал вошёл Гиперион. Под руки с ним уверенно и гордо шагали жёны. Сегодня они не стали располагаться в привычном порядке, а обе сели справа от главы Дома, оставив по его левую руку три свободных места.

— Я рад видеть всех вас, братья и сёстры! — торжественно начал Отец, переходя к сути вопроса. — Сегодня мы подытожим готовность нашего Дома к надвигающимся непростым временам и, возможно, придём к непростым решениям. Во время нашей прошлой встречи я говорил вам о новой силе в пределах нашего мира. О силе, которая во времена седой древности, уже становилась преградой существованию наших незапамятно далёких предков. И, к сожалению, я не ошибся. События последнего месяца доказали, что именно та сущность, чужеродный привкус которой я ощутил, и стала причиной великой катастрофы Параклаза. С каждым днём я чувствую всё отчётливее, что именно она навсегда изменила Миглах. Об этом говорю вам я. Об этом уже знают и другие Верховные Отцы. И теперь у нас остаётся не так много времени. Похоже, эта Сила может опять ворваться в наш мир. Народам придётся сплотиться. И с теми, кто был близок, и, возможно, с теми, кто по своей природе враждовал. Прошу всех, кто был занят подготовкой, отчитаться.

Ратор, в чьём натёртом до блеска нагруднике отражались сотнями огни свечей и факелов, освещавших зал, отрапортовал:

— Отец Гиперион, твой народ мобилизован. Полностью сформировано, укомплектовано вооружением и вспомогательными службами четырнадцать полных легионов по пять тысяч бойцов в каждом. Так же, в обученном и подготовленном резерве, готовом к призыву в течении одной-двух недель — ещё десять легионов солдат. Общее количество мирного населения, прошедшего военную подготовку и способного к участию в боевых действиях — до шести миллионов гражданских. Полная численность населения Дома — пятьдесят два миллиона аполонитов. На территории земель организовано семь равноудалённых мобилизационных лагерей для сбора и распределения ресурсов и живой силы. К каждому из них приписано по два активных легиона, готовых выполнять Ваши приказы и выдвигаться к местам постоянного дислоцирования. Более полная и точная информация подготовлена в моём докладе.

Ратор прошагал упругим вышколенным маршем к Верховному Отцу и передал увесистую кожаную папку на золотых застёжках. Громким ударом кулака о металлический панцирь кирасы отдал честь и, развернувшись на одной ноге, направился на своё место.

— А вот мне отпущенного времени не хватило на окончательное выполнение всех начатых дел. — Заговорил, поправляя неудобно сидящий праздничный костюм Солидар. — Но сбор стратегических запасов идёт максимальными темпами. Большинство обеспечивающих предприятий мы перевели в усиленный режим работы. Заключение новых договоров по экспорту приостановлены. Альянс Роста ускоряет созревание культур, и первый сбор урожая проведём уже к середине следующего месяца. Планируем собрать двойную, а на посевных — и тройную норму. Импорт тоже наладили: гонцы с договорами от Дома Венеры уже вернулись — тамошние аграрии согласились поторопить и увеличить на половину поставки. Уже готовят караваны. Тут осталось дело за главным, и альянс Казны уже готовит офионы. Всё договорено. А недавно неожиданно пришли послы из Ареса. Сами предложили помощь с металлом и оружием. Я даже сначала подвох какой-то заподозрил. Давно ли бы дружить стали?

Гиперион одобрительно покачал головой и обратился ко всем:

— Да, друзья, мы повторно встречались с Квирином и решили наши мелкие разногласия со стихийными соратниками. Сегодня у нас ещё будет время поговорить об этом.

— А в остальном, — мягко продолжил глава альянса Резерва, — планируем выйти на полуторагодовую норму запасов в течении двух, максимум трёх месяцев. Свой отчёт я вам лучше принесу позже, чтобы столы двигать не пришлось.

Последнее замечания вызвало дружный смех собравшихся. Который, правда, тут же умолк, когда с места встал Аркадий.

— Я не буду здесь много говорить, Отец. Не стоит портить вечер. Но почтенным представителям дома следует знать, что не только мы готовимся к неприятностям. Мне доложили, что Кетер встречался с Фульгуром и сейчас зевиты строят какой-то огромный агрегат. Сначала я подумал, что некое оружие, но разведчики говорят о его техногенной природе. Хотя, кто их разберёт с этой их наукой. Так же хозяин Цифры договорился с Домом Гермеса…

— Что? — повысив голос переспросил Гиперион, — Это точная информация?

— У меня всегда проверенная информация, Отец. — Несколько озадаченно уточнил Аркадий. — Они совместно роют шахты и вывозят много ресурсов. Основную массу — через границу к цифирам. Часть — в Дом Зевеса по Центральному морю, на берегу которого ведутся работы над этим аппаратом.

— Интересно. Расскажешь подробно позже. Что дальше?

— К Маркару вплотную подобраться так и не удалось. Но знаю, что он часто исчезал в эти два месяца, и подолгу отсутствует. Последний раз собрал группу своих двуликих ассасинов и ушёл. Вернулся через десять дней и сидит взаперти, ни с кем не общается. Воины с ним не возвращались. В Доме Кроноса переполох. Как всем, наверное, уже известно, в Океан Теней ушёл старый правитель. Весь Дом перешёл в режим повышенной готовности, пока новый Отец получал посвящение в Омфале из рук энергетически родственных ему Матерей Селены и Урании. Дом Ареса не отстаёт от нас в подготовке к войне. Даже опережает. У них основного войска с резервом — пятьдесят легионов. Плюс всё население, гражданскую часть которого не отличить от военной — сто двадцать миллионов. Так что я очень рад словам нашего Верховного Отца о том, что мы на одной стороне. Мобилизовался даже Дом Гермеса. Воинов, если их можно так назвать, у них немногим больше нашего. Но их качество, сами понимаете, весьма относительное. Ещё кое-что из Дома Дианы. Ходят слухи, а реальные факты в цитадели ночного светила нельзя отличить от слухов, что они собирали большой круг ковенов. И теперь Верховная Мать уверена, что подступают последние дни Миглаха. Дианиты говорят про реализацию всем нам известного пророчества о приходе некоего Разрушителя. А как мы знаем, её предсказания никогда не обманывали ожиданий. Лично я уверен, что источник их страхов и возвращение Силы Параклаза, о которой Вы говорите, Отец, — суть одно явление.

— Я тоже в этом уверен, Аркадий. И не я один. Благодарю за службу. Детально поговорим после собрания. — Гиперион кивнул головой в ответ на поклон архоса альянса Филеров и продолжил. — Мы хорошо поработали и сделали максимум за столь короткое время. Наши силы велики. К тому же, вам всем известно об усилении наших артефактов и магических источников благодаря весьма своевременным новшествам, которые внедрили мои прекрасные жёны. Так что мы готовы к вызовам судьбы. Но не мы одни. Я уже направил сигнал нашим сегодняшним гостям и жду их с минуты на минуту. Они захотели лично поприветствовать вас всех. Хотя я, признаться, удивлён такому их желанию. Каждый Дом Миглаха всегда преследовал свои…

Гиперион не успел закончить фразу, когда собрание архосов засуетилось. В пространстве интенсивно концентрировалась магия. Знакомые флюиды стихии Огня скопились у левой стены зала, недалеко от парадной входной двери. Но Огонь был не один. Между начавшими уже проявляться золотисто-алыми змейками пламени равномерно парили белесые сгустки воздуха. То и дело они пропускали по своим телам тонкие светящиеся паутинки молний. Танец Огня и Воздуха медленно крутился в вертикальной плоскости, постепенно сужаясь, уплотняясь и формируя почти правильный круг портала. Одновременно, словно повторяя строевой шаг, с правой ноги из раскачивающейся красно-белой ткани перехода вышли гости. Гигантский краснолицый атлет Квирин и смотрящийся на его фоне почти карликом Агорей. В тот же момент без лишних эффектов через парадную дверь справа от портала вошёл обновлённый Лабрис. Последнему было не по себе. Даже его живой плащ насторожился от недружелюбного окружения. Бархатистая длинная мантия напряглась, пропуская по чёрной лоснящейся поверхности изломы окаменения. Стихии Домов Кроноса и Аполлона — антагонисты, и лёгкое недомогание, похожее на простуду, выводило Отца крониан из себя. Молодое тело ещё не полностью освоилось и сопротивляться неприязни было сложно. К тому же, энергия Огня здесь соседствовала с Воздухом, сопровождавшим главу Дома Гермеса, а эта стихия выступает ещё более враждебно к Земле… Разумеется, никому из Верховных Отцов и в голову не пришло бы вредить друг другу. Они, всё же, были братьями. Тысячелетия родства связывали их между собой сильнее, чем со своими народами. Но с природой не поспоришь: на территориях Домов, чья стихийная суть враждовала, даже Отцам приходилось страдать. Сама душа Дома, порождённая Параклазом, противилась стороннему вмешательству. Потому, все вместе Верховные Отцы могли себя чувствовать комфортно только под куполом Омфала. Святой город принадлежал Совету и единственный сохранял нейтралитет равновесия.

Три правителя Домов Миглаха встали в ряд и в один голос произнесли:

— Приветствуем вас, жители светоносного Аполлона!

Собравшиеся в ответ с удивлёнными лицами встали со своих мест и почтительно поклонились высоким гостям. Одним из первых встал даже гигант Солидар. Проявив несвойственную прыткость, он отодвинул, поднимаясь, лавку с менее расторопными собратьями. Никто из них никогда не видел в близи никого из Верховных Отцов, кроме собственного. Не говоря уже о нескольких сразу. Все трое прошли во главу стола к трём пустующим креслам. Поприветствовали вышедшего им на встречу Гипериона, положив поочерёдно свои правые руки на плечи друг другу. С последним, Лабрисом, Отец аполонитов задержался чуть дольше:

— Поздравляю тебя с успешным принятием отцовства. Ты силён и молод. Пусть твой век правления будет долгим, продуктивным и безоблачным, несмотря на смутные времена.

— Благодарю, лучезарный Гиперион, — ответил он, пока Агорей и Квирин усаживались на приготовленные для них места. — Мы говорили с тобой о происходящем уже дважды. И я вижу, что ты не терял времени. Ты собрал мощное войско и готовишь свой Дом к серьёзной войне. Но я принял твоё приглашение, только чтобы попытаться убедить тебя в ненужности кровопролития. Послушай меня, прошу. Твой Дом далеко не столь многочисленный и каждый из твоих прекрасных подданных — великий мастер своего дела. Без них Миглах потеряет куда больше, чем приобретёт. Зачем нарушать сложившийся порядок?

— Ты, брат мой, верно, утратил интуицию при перерождении?! — раздражённо сказал Гиперион, забыв даже о том, что они сейчас не одни, и за ними наблюдает совет архосов Дома в полном составе. — Ты будто не понимаешь, какую опасность несут перемены и появление новой силы?

Но Лабрис понимал. Понимал намного больше, чем Гиперион мог догадываться. Сразу после обретения нового тела и присяги Целуму, он так же распорядился втайне готовить Дом Кроноса к войне. Процесс мобилизации он спрятал под покровом общей суеты со сменой правителя. Маги-крониане в бешеном темпе готовили артефакты и заклинания. Защищали от постороннего взора происходящее в Доме, сгущали пространство, сковывали твёрдостью Земли все прочие энергетические потоки в пределах своих владений. Воины точили оружие и доставали из сундуков давно не помнящие битв доспехи. Он знал куда больше Гипериона и даже мастера тайных дел Аркадия. Ведь в то же время, пока он стоял в тронном зале Дома Аполлона, в его собственном замке уже гостил поверенный Целума, молодой маг Единства, Дигон.

— Нет, брат, я ничего не утратил. С высоты нашей памяти мы оба прекрасно понимаем, что в Миглахе назрели перемены. Что он слабеет и уже не будет прежним ни при каких обстоятельствах. В наших силах только решить: произойдут ли перемены мирно или будут обагрены кровью наших людей. Я замедлил время, и мы можем говорить открыто.

Только сейчас Гиперион обратил внимание на то, что всё окружающее, кроме них двоих находится в тумане, а народ в зале не двигается и стихли все звуки. На самом деле снаружи казалось, будто на долю секунды два Верховных Отца замерли, положив руки друг другу на плечи и над ними сгустилась мутная пелена.

— Ты ведь тоже уже понял, — продолжил Лабрис, — что перемены, которые ты чувствуешь, напрямую связаны с Параклазом. С явлением, породившим нас, Первых Отцов. Но ты не знаешь главного. Все долгие тысячи лет мы терзались необъяснимой тоской, словно жили в одиночестве. Словно нас заперли внутри пустой комнаты. Так и было. Наш мир — это наша тюрьма. Он стал ею после катастрофы. И сейчас есть шанс вернуть миру и всем нам свободу.

— Вот уж не ожидал от тебя это слышать. Ты же сам — хозяин времени. Ты перерождался реже, чем мы все, и твой разум меньше других ослаб. Неужели ты думаешь, что если мы обратим вспять действие Параклаза, то останемся теми, кто мы есть? Ты разве не считаешь, что мы уйдём в Океан Теней вместе с этой «свободой»? Ты разве не помнишь пророчество Селены? Ты думаешь, что слова «Сотрёт, разрушит, уничтожит» — это шутки? С ума сошёл?

— Не горячись, — остановил его Лабрис, — огонь в твоих жилах не знает покоя, но разум говорит мне, что я прав.

— А мой разум мне подсказывает, что ты не в себе. Может быть действие крови Агадира ещё не до конца прошло? Я не стану рисковать своим бессмертием ради твоих философских рассуждений. Войны не будет, если ты её не начнёшь. А уж с какой-то внешней Силой мы расправимся и без тебя. Подумай, на чьей ты будешь стороне, брат. Диана трижды сменит свою форму, как я созову Верховный Совет. И надеюсь, что к моменту нашей встречи в Омфале, ты поменяешь свою позицию.

— Не поменяю, — покачал головой погрустневший Отец Дома Кроноса. — Ты не видишь всей картины и принимаешь решения, как всегда, слишком импульсивно. А я не стану пытаться разубеждать тебя — ты всё равно упрям и никогда не признаёшь своих ошибок. До встречи на Совете.

Лабрис положил ещё раз руку на плечо Гипериону. Голова уже гудела от поддержания сложного заклинания в чужом Доме. Не дождавшись ответного жеста, он развернулся к двери, так и не сев на предложенное место. Вслед за ним к выходу двинулось и мутное облако тумана, скрывавшее кронианина пеленой времени. Он пошёл в соседнее помещение, где зияло предусмотрительно не закрытое коричнево-чёрное окно стихийного перехода Земли. Для всех собравшихся он просто исчез, оставив стоять в одиночестве растерянного и красного от злости Гипериона.

В тот же момент Агорей и Квирин, почувствовав сотворённое Лабрисом заклинание, вскочили с мест. Но было уже поздно. Покрывало времени вырвало того, кто под ним находился, из потока своего естественного течения. Какой бы скорой ни была реакция окружающих, он всё равно был на шаг впереди них.

— Что произошло? — возмутился Квирин. — Где Лабрис? И почему я чувствую высшую магию?

— Этот безумец отклонил союз с нами? — вставил Агорей. — Я правильно понимаю?

— Да. Так и есть, — ответил, беря себя в руки, Отец аполонитов. — Он не хочет воевать за Миглах. Но если он станет на защиту этой новой силы — ему придётся воевать с нами. Надеюсь, не дойдёт до этого. Решим всё на Совете. Где-то через пару месяцев. Когда наш союз будет готов выступить единым фронтом.

— Ты хочешь созвать Верховный Совет? — спросил гермет, подойдя ближе. — Это мудрое решение. Давненько мы не собирались, а повод как нельзя подходящий.

Гиперион заговорил громче, обращаясь ко всем, и в зале наступила полная тишина:

— Внимание! Все дружественные контакты, которые только начали формироваться с Домом Кроноса, прекратить до дальнейшего развития событий. Лабрис не пошёл на союз с нами, но и войны не объявлял. Ждём. Аркадий, пойдём на минуту с нами. Мы скоро присоединимся к пиру.

Отец Дома Аполлона взял под руки своих братьев и пошёл ко внутреннему входу, расположенному напротив парадного, через который только что покинул зал Лабрис. Архос альянса Филеров стоял спиной к стене уже с тех пор, как Верховные Отцы Ареса, Гермеса и Кроноса появились в тронном зале. Он спрятал какие-то наскоро расчехлённые талисманы и направился за своим хозяином, бормоча себе под нос: «Я же сразу говорил — нельзя доверять Кроносу. Теперь непонятно много ли он слышал и что разузнал».

— 25- Дом Дианы. Обретение Воды

Даже спокойная, по обыкновению, Селена была поражена тому, как легко дался переход молодому магу. Не то что потери сознания, даже лёгкого головокружения или дезориентации не было и следа. Дигон вышел из врат в комнату портала, словно переступил порог дома. Мир принимал мага Единства, как неотъемлемую часть себя и процессы, вызывавшие в других расплату от противодействия, давались ему легко, естественно и без последствий.

— Дом ночного светила рад видеть тебя, молодой мастер! — услышал он высокопарное приветствие, пропетое мистическим голосом Селены. — Пройдём со мной. Целум дал распоряжения на твой счёт.

В небольшом рабочем кабинете, стен которого не было видно за полками книг, тянущихся от потолка до пола, перед массивным письменным столом сидели трое. Верховная мать заняла своё кресло в выемке стола, а Дигон с Эндимионом расположились на широком полукруглом диване напротив. В Доме Дианы любили уют, несмотря на внешнюю отстранённую холодность. Приглушённый свет десятков свечей в смеси с терпким ароматом чёрного вина в бокалах собравшихся, создавали приятную обстановку.

— Наш Дом поддерживает тебя, рождённый повторно, — говорил советник Верховной Матери негромким высоким голосом, — но дианиты весьма консервативны. А потому про Целума и новую силу в Миглахе, кроме Селены, знаю я и ещё несколько доверенных лиц. Не стоит пока распространяться о твоей миссии.

— Да, понимаю, — ответил Дигон. — Я и сам думаю, что чем меньше народа знает обо мне, тем проще будет пройти дальше незамеченным.

Эндимион продолжил:

— Твой путь будет долгим. Дальше врата Талари тебе не помощники — мы не сможем объяснить другим Домам кто ты. А искусство стихийных переходов пока никому, кроме Верховных, неподвластно.

— Да, — подтвердила Селена, — энергия порталов поглощает простых смертных. Никто не выходит с другой стороны. Даже мы стали пользоваться ими не сразу, а через пять — шесть тысяч лет после Параклаза, когда силы Миглаха уже поутихли и перестали быть такими яростными, как в начале.

Похоже, Эндимион был в курсе многих тайн Верховных и у главы дианитов от него не было особых секретов. Сделав глоток кисло-сладкого напитка, за госпожой продолжил советник:

— Мы могли бы переместить тебя только в Бербею, к нашей союзнице Урании, но тебе нужны все без исключения пиксиды Целума. А значит пришлось бы возвращаться обратно, через Дома Аполлона, Ареса и Гермеса. И твоей родной Цифры…

С последними словами Эндимион с настороженностью посмотрел в глаза Дигону. Тот покачал головой и ответил на немой вопрос архоса:

— Нет, мудрый, меня не смущает то, что придётся идти через Ацилут. В руках Держателя мира я перестал быть цифиром, и моя природа утратила связь со своим бывшим Домом. Он больше не имеет надо мной власти.

Советник одобрительно кивнул в ответ и сказал:

— А потом снова идти тем же путём. Это слишком большой крюк. Проходить через Омфал так же не следует. Он очень хорошо охраняется Верховным Советом и тебя заметят. А у нас нет права на ошибку.

Селена добавила:

— Когда ты покинешь нас, мы дадим тебе лучших коней и сопровождение до границ Цифры. Но это будет не скоро. Тебе нужно освоить магию водной Стихии, как ты уже обрёл Землю. Такова воля Целума. К тому же, звёзды говорят, что воздушный и огненные Дома объединяются всем Югом против наших планов. Так что идти дальше без сил-антагонистов их магии — самоубийство. До поры до времени они не должны знать о тебе.

Вставая с дивана и направляясь к двери, Эндимион закончил:

— Тебе приготовлена комната. Там есть всё необходимое. Наша ученица проводит тебя, а завтра мы начнём работу.

Он открыл дверь и пригласил кого-то из темноты. В комнату вошла Лаянна. Вошла и увидела сидящим на диване того, чей образ чуть ли не каждую ночь приходил к ней в беспокойных романтических снах. Бледное лицо дианиты в миг стало розовым, губы — пунцовыми, а плечи непроизвольно расправились, подчёркивая и без того высокую пышную грудь. Усилий, которые она потратила на следующие слова, хватило бы на строительство небольшого дома:

— Пойдём… те…