Книга шестая. Зловещий гость

Я уныло шлепнулся задом на доски причала, вытаскивая из кармана сигареты. Табак отдавал дурью, вином и тоской. Некромант терпеливо ждал.

— Могу, — нехотя выдавил я, — Флавий не знал, сработает ли его дурь. А если сработает, то насколько сильно. Понятия не имел. Поэтому он, скооперировавшись со своими приятелями, просто-напросто ничего не стал делать, кроме того, что упёр наши деньги. Похватать мешки, погрузиться на корабль, тихо-мирно уплыть, пока мы балдеем. Единственная пострадавшая — Заграхорн. Я всё верно… понял?

— Так и есть, шериф, — довольно покивал немертвый, — Мы все подхватили местную болезнь, известную как предсказуемость, чем и соблаговолили воспользоваться наши нечистоплотные… союзники. Бывшие, как вы уже смогли понять, наверное, по наличию этого корабля перед вашими глазами.

— Мы еще ничего не смогли понять, господин Энно…, — прокряхтела умирающим лебедем Эскиольда, пытаясь повиснуть на качающимся из стороны в сторону Волди, — Мы вштыренные…

— Тогда, с вашего позволения, я сокращу объяснения до конкретных инструкций, — проявил немалую душевную щедрость некромант, — Шериф Криггс, будьте любезны, отпейте глоток крови у любого из наших товарищей. Вам сейчас понадобятся силы.

— А? — опух я, не приходя в сознание.

— Необходимо, чтобы вы меня доставили на корабль, шериф, — сменил тон на укоряющий Энно, — Там все мертвы. Их нужно поднять нежитью чем скорее, тем лучше. Иначе, боюсь, мы застрянем в этой долине, что категорически неприемлемо в стратегическом плане. Мистер Крюгер настаивает на срочности, а я, как вы можете догадаться, не могу плавать.

Кто никогда после лютой накурки не охотился за уползающей от тебя по пляжу эльфийкой, матерящейся на трех языках, а потом не плыл с величайшим некромантом всех времен и народов, вцепившимся тебе в плечи, к кораблю, дрейфующему в океане, тот определенно ничего не знает о жизни. По крайней мере, эта высокопарная, лживая и насквозь лицемерная мысль — единственное, что позволяет мне еще хоть как-то причислять себя к достойным и цивилизованным разумным. Ах да, еще я не трахал Эскиольду. Надо же, целых два фактора!

Базилиус Энно вовсе не подозревал Аккалиса сотоварищи в чем-то нехорошем изначально. Маг просто нанёс своеобразные метки-проклятия на всех смертных, живущих в долине, в основном для того, чтобы отслеживать их перемещения. Затем, ощутив, как все наиболее значимые «важные персоны» кучкуются зачем-то ранним утром в гавани, он пошёл полюбопытствовать, но узрел лишь корму уносящегося незнакомого корабля, на котором и активировал своеобразное массовое проклятие, положившее там всё живое, включая крыс. Причем из-за того, что некромантия наука тонкая и не терпящая поспешности, импровизированное проклятие убивало воров и предателей с пару часов как, вынудив очень сильно помучиться.

А вот то, что среди трупов на борту я увидел скрюченные тела всех четырех женщин, спасенных нами с Мараката, хорошего настроение не прибавило совершенно. Они явно не были пленницами…, зато, вполне вероятно, являлись источником информации о том, где именно храню я деньги и сколько их вообще. Чужаков, включая доставучих дочек Гравёра, я в свою спальню не пускал, а женщины, видимо, сунули нос в мешки из любопытства.

— Можете возвращаться, шериф, — великодушно отпустил своего водяного коня некромант, — Мне предстоит пару часов поработать, а затем корабль вернется в гавань. Рекомендую посвятить это время сборам. Нам следует покинуть это место до того, как крестьяне разнесут новости до города. Там уже наверняка есть нежелательные личности, которые заинтересуются этой информацией.

А они разнесут. Аккалис со своим семейством был очень близок к покинутому им народу, так что о его пропаже узнают очень быстро. Если не уже.

На берегу меня ждал клюющий носом Волди и две злые женщины — одна укушенная, а вторая побитая и брошенная, но пришедшая в сознание. Такой себе спевшийся дуэт на мою больную голову. Командно нарявкав на желающих поиметь мои мозги дам, я переправил их обиду в конструктивное русло, дав лишь час на сборы. Ну и сам, подхватив бывшего кота, отправился заниматься тем же самым. Через три с половиной часа зомби, ничем внешне не отличимые от нормальных касдамских эльфов, уже переносили стонущих, но определенно живых клонов на палубу парусника, а я, пребывая в крайне раздраженном состоянии, контролировал процесс, попутно сворачивая шеи чересчур любопытным крестьянам, решившим заглянуть на огонек. Их тела нам тоже пригодились, но позже.

У каждого разумного есть своя точка кипения. Чем дальше цель, чем сомнительнее выглядят пути к её достижению, тем меньше у тебя остается терпения. Восточные монахи моей Земли, утверждающие, что путь важнее цели, в чем-то могут быть и правы, но я бы к ним прислушиваться не стал бы, слишком уж далеко от реальности они привыкли себя полагать, также как и книжные герои. Судьба книжного героя — дойти до конца в любом случае, до счастливого будущего, где он с женой и кучей ребятишек улыбаясь, смотрит на закат и у него всё хорошо. Бред собачий.

Жизнь, полная приключений — это жизнь, в которой ты в любой момент можешь сдохнуть. Раз и всё, тебя нет. Пуля, нож, несчастный случай, морские глубины, подвернутая нога, собственный идиотизм, не туда пошедший план, предательство… перечислять можно долго. Рискуя жизнью, книжный герой продолжает оставаться честным, чистым, благородным существом с принципами, сохраняет свою человечность, не теряет облико морале. То есть, на самом деле, хранит его творец–писатель, сидящий своей задницей в уютном теплом месте. Он творит своего героя для читателей, которые, что удивительно, также находятся в уюте и безопасности. Тепло, и мухи не кусают, да? Не жизнь, а мечта.

Но когда ты злой и озверевший, вынужденный постоянно макаться с головой в кровь и дерьмо, когда ты два месяца жрал сушеные водоросли и вяленую рыбу в разных комбинациях, когда тебя попытались поиметь полные ничтожества, которых ты мог бы переубивать щелбанами, когда ты понятия не имеешь, что будет дальше и вообще страдаешь от лютого похмелья, то… шея обычного, совершенно невинного и абсолютно нипричемного сраного касдамского эльфа ломается тобой даже не с равнодушием. С удовлетворением. В моем мире любили лопать такие воздушные пупырышки в полиэтилене, говорили это успокаивает. С эльфийскими шеями тоже самое.

А меньше, чем через десяток часов я стал свидетелем настоящей высокоэнергетической магии. Стоящие на палубе друг рядом с другом Эскиольда и Аволдиус наговаривали в унисон сложный речитатив, подняв руки под углом вверх. Над головами драконьих клонов неторопливо сплетались белые нити энергии, формируя нечто похожее на призрачный бумажный самолётик с размахом крыл метра в три. Затем, когда добормотавший Волди просто уронил свои грабалки вниз, Эскиольда ручками взмахнула с натугой, крича нечто нехорошее, на незнакомом мне магическом языке. Повинуясь этому жесту и звуку, «самолётик» резво сдёрнул с места, устремляясь к виднеющемуся впереди у нас по курсу пузатому торговому судну.

…и «состриг» с него все мачты с парусами, ловко зайдя с кормы. Глядя, как дерево и такелаж сыпется на головы шокированных эльфов, я попросил Энно отдать приказ нашей неживой команде подгрести к жертвам поближе.

— Мда, они точно продержатся еще хотя бы часов семь? — с сомнением спросил я мага смерти, глядя на ковыляющего мимо с канатом дохлого Людоеда. Зеленая кожа последнего уже выцвела и даже слегка пожелтела, из естественных дырок мертвеца уже что-то сочилось, а запах что от него, что от команды шёл настолько мощный, что Стелла не вылезала из каюты капитана. Пару младших дочек Гравёра я в самом начале просто выкинул за борт, чтобы не видеть этого безобразия.

— Продержатся, шериф, — кивнул мне Базилиус, рассматривая наших будущих жертв, — Стойкость к воздействию солнца, интенсивное возбуждение памяти оставшихся оболочек, полевой ритуал поднятия… Да, они тратятся быстро. Но на наши цели хватит.

— Хорошо, тогда я пошёл, — нервно дёрнул я щекой.

Шансов у полутора десятков худых шокированных касдамцев на торговце не было, впрочем, как и воли сопротивляться. Со зрением у коричневокожих и длинноухих было всё в порядке, поэтому разглядеть кто именно возится с нашим такелажем и парусами они смогли раньше, чем я до них добрался. А дальше я просто-напросто вязал неудачников как коз, складывая их, блеющих и всхлипывающих, рядками на палубе.

— Что же, второй раз за день повторюсь, шериф Криггс, вы свободны, — действительно повторился Энно, заходя на борт захваченной посудины в сопровождении пары своих зомби, — Мне потребуется время на подготовку.

— Я пока проведу беседу… с нашей командой. Перед их свободным плаванием, — уведомил мага я. Тот лишь безразлично кивнул в ответ, уже отдав соответствующие распоряжения своим членам семьи.

Первоначальный наш план, обдуманный аж до ограбления банка, был прост и безыскусен в своей неотразимой красоте. У нас есть полмиллиона эльфов? Есть. У нас есть две тысячи Должников? Так точно. Они вместе? Да, но это вопрос решаемый. Как? Достаточно лишь устроить хаос случайных убийств, замаскированный под дело рук кидов, чтобы рано или поздно население Касдама начало всерьез буянить. Под шумок мы ловим, допрашиваем и кончаем Алхимика, затем ладим ловушку на Суматоху, героический я её коварно режет под прикрытием антиволшебных шариков и… сказке конец.

То есть совсем. Мирный счастливый конец. Товарищ Энно получает свои острова и радостно занимается переводом эльфов-каннибалов в более угодное ему состояние, Кригстан получает надежнейший оплот в сердце торговых маршрутов мира, драконы спят дальше спокойно, а дорогой и любимый я в обнимку с Стеллой Заграхорн сваливаем куда-нибудь, куда дядя Ахиол доставляет моих дочерей. И живём потом долго и счастливо.

Прекрасно? Да, идеально. Мы, конечно, со всеми этими метаниями еще вообще к плану не приступили, но с другой стороны — Крюгер теперь сидит шпионом там, где надо, мы плывём туда, куда надо, осталось что? Правильно, объяснить политику партии болеющим на голову клонам, которым предстоит теперь отыгрывать одиноких серийных убийц.

— Вашей задачей, господа, будет не наносить максимальный вред, а оставлять за собой картины расправы Должника над смертным. Ни меня, ни господина Крюгера, ни Кригстан не интересуют бессмысленные зверства, от вас ожидается создание образов. Смертельный удар, нанести который не по силам касдамскому эльфу. Меткий выстрел с большого расстояния. Ограбление тел покойников при возможности. Старайтесь выбирать целями только социально значимых персон. Нам важен резонанс, а не количество трупов. Это понятно? — обвел я взглядом бледные лица еще не отошедших от кумара кригстанцев, — Помните мою задачку про приоритеты? Так вот, ваше выживание и ваше инкогнито — в приоритете. Да, не скрою, если кого-то из вас поймают, загонят в угол, увидят, насколько вы быстрее обычного смертного, то это сыграет нам на пользу. Разово. Выжившие будут играть в долгую.

— Зачем нам вообще выживать? Это не эффективно, — вопрос, как и ожидалось, задал Игорь, выглядевший посвежее прочих. Помятая рожа клона была хмурой и безрадостной, но выражала деловитость и сосредоточенность. Да и мысль была понятна — 18 агрессивных, резких, но убитых Должников наведут шухер куда сильнее, чем непонятные трупы.

— Дурак ты, хоть и Игорь, — кисло отозвался я, — Ваша роль не предполагает самопожертвования, а ваш уже набранный жизненный опыт для Кригстана представляет огромную ценность. Мэтр Энно раздал вам пластины? Хорошо. Носите их на груди, завернув в какую-нибудь ткань. Это маячки и, одновременно, средство экстренного самоубийства. В безвыходной ситуации просто кладёте эту костяную пластинку себе в рот, остальное делает слюна. А теперь отдыхайте, набирайтесь сил. И не вздумайте в меня стрелять, когда увидите в следующий раз!

— Мэтр Энно сообщил нам о своих планах, — вновь подал голос Игорь под синхронные кивки болезных сородичей.

— Я счастлив! — капнул я на прощание сарказмом, выметаясь на свежий морской воздух, пропитанный ароматами реактивного гниения и эльфийского ужаса.

Волшебный мир Кендры меня неоднократно «радовал» неаппетитными вещами. Наверное, даже можно сказать, что делал это постоянно, настойчиво и разнообразно, вынуждая идти на вещи, на которые не пошёл бы ни нормальный, ни психический больной человек, разве что будучи совсем уж отбитым психопатом. Но если ты маленький и слабый разумный, на которого ополчились могущественные силы, если у тебя нет ни прикрытия, ни опыта, ни навыков аналитика, а есть только поганый характер, упрямство и живучесть, то брезгливости ты лишишься с первой сожранной заживо крысой. А человечность…

Возможно, Бог-из-Машины воссоздал меня без неё.

Базилиус Энно уже подготовил трюм захваченного корабля к операции. Он стоял в ожидании меня, бездумно уставившись в иллюминатор. Голый некромант представлял из себя удивительно жалкое зрелище — тощий сутулый юноша с поднятыми в присущем хирургам жесте руками. Выцветшие волосы, едва заметные гениталии, выступающие ребра. Бледная кожа, напоминающая цветом старую советскую бумагу. Тем не менее, своим еще живым пациентам он внушал просто море ужаса, несмотря на то что антураж, как таковой, в трюме отсутствовал. Всего лишь голый некромант, шесть связанных эльфов, да прекрасно сохранившийся труп Флавия Аккалиса, которого «поднимать» не стали. Ну и немного свисающих на веревочках с потолка дощечек, испещренных странными знаками.

— Проходите, шериф Криггс. Раздевайтесь, — гостеприимно позвал совершенно не желающего этого делать меня маг смерти, — Вон бадья с чистой морской водой. Тщательно ополоснитесь, пожалуйста.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер…, — пробормотал я, начиная раздеваться.

В какое же дерьмо я сейчас собираюсь вляпаться по собственной воле…

— Вы что-то сказали, шериф?

— Вы могли бы не называть меня по имени, мэтр. Наши пленники не оценили вашей искренности.

Глава 13

Издеваться над Должником, находящимся под системными запретами, довольно весело. Главное, не перегибать при этом палку и не забывать, что сидящий напротив тебя разумный свои границы не любит, а значит, стремится преодолеть. Тем или иным способом. А сделав это, вполне может и отплатить за издевательства. По себе знаю.

— Говорил раньше, повторюсь и сейчас — нет, — сложил я руки на груди, меряя полуорка в черном кожаном плаще высокомерным взглядом, — Я не продаю. Не сдаю в аренду. Не одалживаю. Они мои и только мои.

— А ты подумай еще разок, аристократ, — попытался напыжиться полуорк, — Тебя же по-хорошему просят. Деньги предлагают немалые. Я б за такие деньги…

— Что бы сделал? — перебил я его, — Давай, Должник, говори. А можешь не говорить, а молча отгонять разную шваль, мешающую мне, лорду Касдама, наслаждаться воздухом столицы. Я буду тебе платить эти твои «немалые деньги» раз в… четыре дня. Да.

Кид захлебнулся воздухом, вытаращившись на меня.

— Ах да, — продолжил я скверную игру, — Вы же не можете брать субподряды. Аврора Аддамс уже купила вас с потрохами. Что госпожа велела? Охранять покой своих поданных? Так ты, выходит, уже при деле… правда, делаешь его паршиво.

Разумеется, играл я из рук вон плохо, но кто в Зонане хоть раз видел касдамского лорда в таверне? Да еще и с Элдоса? Народ хавал. Должник, впрочем, тоже. Утершись и не особо даже обидевшись, полуорк, независимо фыркнув, поднялся из-за стола и утопал по своим делам. Попытавшись состроить еще более непробиваемое лицо, я отпил вина, посматривая на прочих посетителей таверны как на низкородную обнаглевшую толпу недоумков, которой они, безусловно, и являлись. Народ закономерно морщил свои простолюдинные эльфийские морды и опускал глаза.

А носить на себе чужую маску не так уж и плохо, заключил подобревший я, избавленный, наконец, от внимания всякого быдла, мечтающего у меня купить полугоблиншу, эльфийку и даже эльфа. Только вот три дня уже прошло, а мне всё это надоело хуже горькой редьки!

— Rkaat fimver veritatus glasio …, — пробормотал я, наставив палец на свежеподсунутый мне стакан с винищем. Бокал тут же покрылся инеем, а я его и бахнул, брезгливо скривясь, как и положено аристократу. Охлажденным местное пойло шло чуток лучше.

Всё, можно идти до дому до хаты. Сегодняшнюю социальную повинность лорд Аккалис отработал.