Книга шестая. Зловещий гость

После того, как нас банально подпоили и грабанули, в следствие чего Базилиус вынужден был ухлопать воришек, создалась крайне неприятная ситуация. Мы не могли остаться на том же месте, не видели смысла уходить в горы Элдоса, не имели каких-либо других вариантов действия. У Аккалисов было хорошо сидеть мышью под метлой в ожидание новых сведений, но если метлу убрали, то куда мышке деваться? Некуда. Поэтому она прыгнула в пасть льву, попробовав притаиться у того за щекой. Пока это очень даже получалось, правда, пришлось идти на жертвы.

И, почему-то, опять мне.

Проще говоря, Базилиус Энно, великий некромант, имеющий связь с великим долбо… хитровымудренным шпионом, Должником и редкостного калибра мудилой Крюгером решили, что будет оптимальным валить в столицу, замаскировавшись под этого же самого лорда Флавия Аккалиса, трусливо удравшего из своего домена. С деньгами, рабами и женой. То есть, мало того, что я был вынужден носить на себе измененную некропластикой плоть и кожу, в точности повторяющую внешность Флавия (правда, рост был пониже), так еще и в женах у меня значилась суровая молчаливая эльфийка нехилых габаритов и нордического темперамента, внутри которой прятался неживой маг. Откуда дровишки, в смысле материалы? Так с того гопнутого нами торгового судна, оказавшегося, кстати, с пустыми трюмами.

Когда Стелла меня первый раз увидела в новом облике, она обняла Волди и долго плакала. Ладно бы одна, но даже Эскиольда не выдержала, и присовокупилась минут на пять. Хотелось отхлестать обеих мокрым полотенцем, но доктор, то есть некромант, запретил тогда делать резкие движения. Мол, фальшивый эпидермис еще нормально не прилип и по размеру не скукожился.

В Зонан мы проникли легко, практически вальсируя. Пустив сначала судно параллельно побережью, десантировали с него клонов, а затем высадились и сами, просто притащившись в одну из рыбацких деревушек со своими пожитками. Там, обозрев местное население с видом царя мира, я пальнул пару раз из пистолета в воздух, а потом объявил, что либо местные находят время, силы и горячее желание сопроводить мое лордство к дороге на Зонан, либо они прямо сейчас впадут в полную немилость. Жопы, то есть, надеру. В восхищении от моих дипломатических качеств, пейзане чуть ли не половиной деревни провожали нас до тракта. Там же, неосторожно остановившийся местный аналог автобуса (огромный раздолбанный дилижанс), лишился половины пассажиров, воспылавших горячим желанием подышать свежим воздухом, зато приобрел достаточно места для нас четверых с пожитками. Так «лорд Аккалис», сопровождаемый тремя дамами разных рас и одним эльфом-рабом, и вступил под благую сень столицы пиратского архипелага.

Технически? Прямо как в дерьмо.

Нет, «за щеку ко льву» мы прямо хорошо зашли. Тихо, без проблем, без шума и пыли. Просто въехали в город, вперлись в один из самых презентабельных районов, сняли там дом… Вообще без проблем. Ну и затаились, конечно. Только таиться было еще скучнее, чем днями напролет трахаться на диком Элдосе! Все, что я мог себе позволить — это выбираться на полтора часа в таверну, пить в ней вино и рассматривать окружающих как разные сорта говна! А что делать дома? Нечего! Я не могу снять с себя эту чертову кожу! К ней нужно относиться аккуратно и бережно!

Удерживая осанку, я покинул тоскливую обитель плохого теплого вина и хамоватых кидов, пошлепав домой. Последним значился у нашей четверки высокий, но очень узкий особняк, напоминающий мне свечку в заднице. Вытянутый, зачем-то увенчанный здоровенным шпилем, он постоянно возбуждал легкую боязнь застрять в каком-либо проходе или, еще хуже, в сортире. Но мне нравился. Не столько лестницами и узкими комнатами, сколько тем, что по словам надутой хозяйки, сдавшей нам его в аренду, тем, что здесь имела честь проживать сама Саломея Аддамс, когда её каким-то дурным ветром заносило в столицу. Вспоминая кукольные стати зверски взорванной, подожженной и зарезанной мной пиратки, я в целом понимал, почему коротышке так нравилось это место. Комфортно по размерам подходило, не считая потолков!

Что заставляет местных эльфов делать остроконечные узкие здания — загадка из загадок.

— Ну что? — жадно спросила входящего меня зеленая мордашка высунувшейся с кухни Стеллы.

— Ничего. Вина выпил, — доложился я, вызывая закатывание глаз и тяжелый вздох обманутой в лучших чувствах девушки. Привычно обманутой.

— Мы так и будем!? — с надрывом вопросила привычно (уже три дня как!) самообманутая.

— Ага, — хмуро ответил я и пошёл на балкон. Пить кофе и смотреть на город.

Потому что больше ничего не оставалось. Вообще. Нет, ну на самом деле, Стелла, Аволдиус и Эскиольда трое суток назад едва ли не прямым курсом с утра вошли в этот особняк, а в ближайшей таверне до сих пор только и разговоров о том, что у оборзевшего лорда с Элдоса есть вкусно потрахаться и пожрать, но он не делится!

Вообще, Зонан напоминал стукнутого пыльным мешком человека. Последние пертурбации со всем народом Касдама оставили выживших в тяжком непонимании сложившейся ситуации. Контроля над происходящим нет, большой босс молчит, с собственной армией война, но ведем её не мы, на улицах полный порядок, потому что Должники повсюду. Лидеров нет, слушать некого, бежать некуда, чего ждать неизвестно? Что делать? Будем жить, пока живётся, но тревожно.

Вот так город и жил. Был он, к слову, богатейшим поселением на всём Касдаме, что выражалось не только в шикарной архитектуре, но и в наличие техники на улицах. Примитивные автомобили, повозки, даже пара трамвайчиков перемещали местное население туда-сюда, мелодично (и не очень) позвякивая, побулькивая и попыхивая. Эльфы мотались по улицам, вслух мечтая поработать в гавани на разгрузке (и что-нибудь съедобного стырить или купить), грустно бухали, где придётся, думая о своем печальном будущем или злобно сплетничали о Должниках. Последние, невыносимо страдая от тотальной скуки, отвратной диеты и спокойной жизни, шлялись по улицам, деградируя под моим всепрощающим взором.

Поэтому-то мы и сидели, не жужжа. Скучно и тягостно было всему Зонану, что уж говорить про нашу шилозадую компанию, в которой один только некромант обладал кое-какой усидчивостью. Драконьи клоны занимались чем-то своим, Энно общался с Крюгером и своей рассеянной по Касдаму семейкой, я страдал отменной фигней, позволяя себе лишь выйти на часок в таверну, ну а Стелла ударилась в религию. То есть, начала часто молиться Ахиолу, очевидно доставая того время от времени до полноценной беседы. Неудивительно, так как мою компанию полугоблинша отвергала всеми возможными способами. Это-то было понятно… во-первых, некрокожа не снимается, а во-вторых, у этого покрытия есть определенный неприятный эффект для чувствительных к магии разумных.

Как изящно выразилась госпожа Заграхорн: «как будто смотришь в глаза тому, кто сидит и срёт на твою могилу».

Очаровательно.

Моя меланхолия и тоска балконного сидельца были велики и необъятны. Если кто-то зеленокожий и был уверен, что кровожадный и беспощадный Магнус Криггс зловеще хихикает про себя, пугая окружающих своей внешностью довольно мускулистого касдамского эльфа, то он сильно ошибался. В коже мне было постоянно душно и неприятно, несмотря на то что кожа ощущалась мм… второй кожей. Точнее, даже первой. Я постоянно чувствовал себя как сидящий в теплом болоте папуас или же очень важный человеческий орган, засунутый безжалостным владельцем в тесный презерватив. Мерзко, но помогает удерживать очень благородное выражение на физиономии.

— Мистер Аккалис?! — осведомились снизу звонким, высоким, почти девчачьим голоском, полным отменной стервозности и прочих выделений красивого женского организма.

— Лорд Аккалис, — вредным и снобским тоном поправил я вопрошающую. Причем, унизив себя тем самым по меркам нормальных благородных буквально в щи. К счастью, того, кто мог бы меня упрекнуть в попрании этикета рядом не было. Удержался, конечно, от того, чтобы не перегнуть свое смуглое щавло через перила, чтобы с нескрываемым любопытством обозреть визитершу — и то слава мне, великому.

— Лорд Аккалис, — заядоточили снизу, — Могу ли я рассчитывать на аудиенцию?

— После того, как представитесь, — подумав, оповестил я нижестоящее существо, — И изложите цели вашего визита.

Никакого понятия о том, как ведут себя касдамские эльфийские аристократы у меня не было и близко. С Флавием мы общались мало, а других на глаза не попадалось. Поэтому пришлось выбрать манеру поведения формализованного напыщенного говнюка, присовокупить к ней немного фантазии, добавить капельку здравомыслия из-за опаски порвать «костюм», и… работало!

Нарушившей мой благородный покой оказалась Должница с красивым именем Персефона, явившаяся по мою душу от имени самого Алхимика. Точнее, его правительства. Человеческой расы, белокурая и маленькая как статуэтка, она нагло выдула фужер вина, а затем, хлопая большими глупыми и синими глазищами, выдала, что некий фрукт в здании правительства по фамилии Гвиверин требует от лорда Аккалиса немедленно прибыть к нему на приём. И вроде бы этот фрукт носит звание чуть ли не министра экономики, поэтому шнеля-шнеля, аристократ, вперед и с песней!

Тоскливо вздохнув в предчувствии проблем, я смерил наглую миниатюрную Должницу взглядом. Красива. Бессовестно красива и, судя по всему, вовсю этим пользуется. В том смысле что трусы, ремень с кобурами, вмещающий пару пистолетов и ножны нехилого ножа, да нечто, еле-еле дотягивающее до звания бюстгальтера — и было всем, на эту даму надетым. Ясно, ловит на живца тех, кто протягивает к ней руки, а затем потрошит на жизнь или кошелек. Знакомо, сам этим пробавлялся. Только проблема не в этом.

— Увы, мисс Персефона, я не могу откликнуться на этот призыв, — с искренним огорчением заявил я, вынуждая белобрысые брови собеседницы взлететь в верхнюю часть ее невысокого лобика, — Скорее умру.

— Что… Кааак? Не понялааа? — начала тянуть девушка.

Пришлось ей популярно объяснить, что я, как бы, касдамский лорд, а не насрал кто-то. Получи я приглашение от имени Станислава Аддамса или там, скажем, просьбу от него же, или даже услышь ожидание, что этот, вне всякого сомнения, великий властитель Касдама ожидает меня увидеть, хотя бы ради вассальной клятвы великому ему, то Флавий Аккалис побежал бы со всей возможной скоростью и радостью. И волосиками назад. Но раз приглашение, да еще и выраженное в виде хамского приказа исходит из уст какого-то простолюдинского говна, да еще и тогда, когда между мной и Алхимиком нет общих клятв, то принять подобное приглашение для меня равносильно лютой и унизительной смерти.

— …вот вы бы стали удовлетворять просьбу случайного касдамского козопаса в оральных ласках, не правда ли? — куртуазно спросил я под конец неслабо загруженную блондинку, — Или не стали бы? Да?

— Ээ…, — Должница великолепно демонстрировала, что к Умникам отношения не имеет совершенно, но под конец, чисто по-женски переключившись на хамскую аналогию, яростно на меня уставилась, — Выыы…!

— Я всего лишь объяснил, почему не могу откликнуться на призыв, мисс Должница, — смиренно опустив глаза, поведал я, — Мои благородные предки не для того проливали за Касдам пот, кровь и слезы, чтобы их потомка как холопа мог гонять какой-то простолюдин. Или Должник. Прошу понять.

Над Должниками приятно издеваться. Да, сейчас идёт тонкая и опасная игра, я хожу по краю, но даже сиволапому остолопу с Элдоса не простят, если он побежит по первому требованию какого-то не-аристократа, тут даже моих знаний с лихвой хватало. Так что действовал и говорил я строго в рамках радушного хозяина, нежелающего быть поставленным в неловкую позицию. Ну и ставящего в такую же киду, так как для блондинки, как и для любой нормальной Должницы (или разумного), все касдамцы были больными животными, нуждающимися в истреблении. А тут ей, болезной, бегать дважды, за уточнением. По приказу отброса и за отбросом. Как я её понимаю!

— Я еще вернусь! — пообещав, грозная коротышка в трусах и при пистолетах выклянчила еще фужер вина, даванула его с видом проигравшей, но несломленной, а затем выперлась в касдамский полдень.

Вспышку злобы я увидел прямо с балкона. Кто-то, в центральном комплексе зданий, напоминающем разожравшийся дворец, отчетливо возжаждал крови, и мне почему-то показалось, что я с этим кем-то скоро познакомлюсь. Нарисовавшаяся вновь у порога Должница, вовсю пыхающая плохо скрываемым злорадством, ласково пропела, что лорда Аккалиса таки просят, зовут и всячески манят прибыть всем его высокородным великолепием по тому же адресу, что и раньше. От имени правительства, конечно же. Царственно кивнув, уже полностью одетый и при параде я тут же двинулся во «дворец», попутно сунув белокурой малявке в руку косяк из тех, которыми мы так упоролись еще на Элдосе. Типа чаевые.

Назвалась Персифоной, так персифонь, а не веди себя как Натаха.

Топал я относительно спокойно, будучи уверенным, что ничего конкретного ни мне, ни нам не грозит. Было бы иначе, прислали бы Должников. Несколько сотен таких суперсолдат — это молоток, способный забить любой гвоздь. Следовательно, кого-то заинтересовал благородный, бьющий баклуши в хорошем районе.

Дворец или скорее плотно сбитый комплекс зданий никак не поражал роскошью и богатством, если не считать деревянные панели на стенах, да вполне приличный паркет. Много места, мало разумных. На тысячи и тысячи квадратных метров моё чувство объёма, заработавшее, как только попал в этого архитектурного мутанта, рассказало мне о присутствии всего лишь полсотни живых существ, большая часть из которых находилась в подвальных помещениях. Через пару минут вчувствований, шагая за провожатым, я с удивлением хмыкнул — точно также было и у Ахиола в ратуше. Наверху, поближе к небу, один единственный большой босс, немного движухи происходит чуть пониже, а вот мастера чернильницы, бумаги и марания одного об другое — сидят в подвалах, рядом со своими любимыми архивами.

Меня, правда, повели наверх, к начавшей слегка остывать ауре обозленного ранее разумного. Им оказался пожилой касдамский эльф, кушавший явно лучше, чем все остальные эльфы архипелага, виденные мной. Субъект был неприятно пухлый, неприятно важный, неприятно злобный, а еще и в неприятной компании спокойного как убитый енот седого Должника с совершенно мёртвыми глазами. Этот перец, одетый в точное подобие обычного ковбойского костюма солидной степени потрепанности, внушал мне впечатление серьезнее, чем бывший шериф Незервилля. А тот дядька, Бальтазар Тайрон Баунд, был живым мертвецом, знатным убивцем и заодно типом, испытывавшим каждую секунду своего существования невыносимую боль, от того имевшим проблемы с психикой и волю, способную ломать скалы. Я сразу понял, что вот этому «ковбою» я косяк совать не буду…

— Это вы тот остроумный дикарь с Элдоса? — оттопырив губу осведомился пухлый.

— Кто из лордов Касдама позволяет себе оскорблять Флавия Аккалиса? — бросил в никуда я, поудобнее устраиваясь на стуле. Пафос, надменность, но никаких действий, способных быть трактованными как преступление. Только так.

В таверне было только и разговоров о том, как Должники связаны своими обязательствами. Пока я и мои товарищи не преступаем законы, киды нас и пальцем не могут тронуть.

— Я не лорд, — буркнул пухлый, — Но это…

— Тогда к какой семье вы принадлежите, невежа? — не стал дослушивать я. Чем, разумеется, тут же выбесил оппонента до состояния, возникшего у него при выслушивании моего первого посыла от блондинистой кучеряшки. Побагровев от злости, тот приподнялся, высказываясь, что он хоть и неблагородных кровей, но неизмеримо выше проклятого козопаса с Элдоса, жить которому явно осталось очень недолго.

В ответ я довольно изящно послал пухлого куда подальше, ибо не след приличному существу беседовать с наглой чернью, а затем и замолчал. Гордо. Но подспудно анализируя поведение наблюдающего за нами Должника. Тому было просто феерически плевать на происходящее. Он был похож на человекоподобного робота, который пока не видит для себя никакого применения. Это пугало. Меня.

— Либо ты, дикарь, вспоминаешь свое место, либо я тебя сейчас брошу гнить в тюрьму! — гавкнул пухлый, быстро потеряв терпение, — Время аристократии на Касдаме истекло! Вы больше никто!

— Это отображено в законах? — как можно эстетичнее задрал бровь я.

— Будет со дня на день!

— То есть, пока действует старый порядок. И что законы говорят о простолюдинах, оскорбивших лорда? По-моему, их убивают на месте, — неуверенно предположил я.