Отверженный VI: Эльфийский Петербург

— А давайте я позвоню Глебу? — предложил я. — И узнаю, где он.

— Я сейчас готов поставить миллион против сотни, что у него отключён телефон, — усмехнувшись, сказал Романов. — Но попробуй.

Я быстро достал телефон, набрал номер Глеба и под улыбки Романова и Милютина прослушал сообщение о том, что вызываемый абонент недоступен.

Глава 5

Денис Гордеевич Жилинский не любил гольф. Страдающему лишним весом эльфу не нравилось ходить по полям и размахивать клюшкой. Ни азарта гольфистов, ни их восторга при виде того, как маленький белый мячик закатывается в лунку, он не разделял. Но виконт Карингтон был ярым поклонником гольфа и любителем назначать деловые встречи в гольф-клубе. При этом британский консул считал, что просто пообедать в ресторане клуба недостаточно, нужно было провести совместную игру. Это, по его мнению, сближало джентльменов и помогало им научиться лучше понимать друг друга.

Жилинский придерживался иного мнения, но был вынужден раз в неделю составлять виконту компанию и тратить несколько часов жизни на нелюбимую игру, чтобы иметь возможность после этого, в течение часа в ресторане клуба обсудить с британским консулом текущие дела. По традиции Денис Гордеевич вознаграждал себя за мучения на поле рюмочкой холодной водки под горячий борщ.

— Хорошие новости, граф! Это, действительно, хорошие новости, — сказал виконт, после того как Жилинский рассказал ему об ультиматуме, выставленном петербуржскими эльфами федеральным властям. — Теперь главное, чтобы Седов-Белозерский принял необходимое решение, когда эти три дня пройдут. Как думаете, у него хватит духу?

— У него не останется выбора, — ответил Жилинский. — По сути, решение принято. Осталось лишь дождаться и дать команду. Всё готово, и все знают, какой ответ придёт из Новгорода. И если в этой ситуации у Николая Константиновича не хватит решимости воплотить в жизнь наши планы, то найдётся кому это сделать.

— Тогда ждём и смотрим, — сказал консул. — И очень надеемся, что Петербург рано или поздно примет помощь Британии. Вы ведь понимаете, что без неё будет трудно добиться выполнения поставленных вами задач.

— Я-то понимаю. Но чтобы это дошло до всех, боюсь, должно пройти какое-то время, и мы должны столкнуться с неприятностями на фронте. Седов-Белозерский очень боится попасть под влияние Британии, и его многие поддерживают.

Карингтон улыбнулся, достал сигару, раскурил её и сказал:

— Мне кажется, на месте этого Седова-Белозерского должен быть более решительный эльф. Например, Вы. Я уверен, если бы Вы возглавили независимый Санкт-Петербург, это пошло бы на пользу всем. Ну, кроме Новгорода, разумеется.

— Для меня большая честь, милорд, слышать эти слова и понимать, как высоко Вы меня цените. Но я уважаю Николая Константиновича и не хочу драться с ним за власть в такой ответственный момент, — ответил Жилинский. — У нас случаются разногласия, но пока они не критичны. Сейчас главное — добиться независимости. Если Седов-Белозерский будет делать для этого всё что нужно, я буду его поддерживать. Если нет, то будем думать. Но в любом случае я намерен всячески содействовать тому, чтобы сотрудничество между Британской империей и Санкт-Петербургской губернией вышло на новый уровень.

— Очень благоразумная позиция. Я надеюсь, у Вас всё получится, — сказал виконт, затянулся сигарой, выпустил тонкой струйкой дым и, будто говоря о чём-то малозначительном, добавил: — Кстати, Денис Гордеевич, коммерческим интересам Вашей семьи в Ираке больше ничего не угрожает. Лицензию на право недропользования вашей компании в британской экономической зоне королевская комиссия продлит уже на этой неделе.

— Благодарю Вас, милорд, — сказал Жилинский. — Я Ваш должник.

— Не стоит благодарности, граф. Это всего лишь небольшая дружеская помощь. И если Вам для расширения деятельности в Ираке понадобятся дополнительные кредиты, Королевский банк готов их предоставить. Беспроцентно. Как для друга британской короны.

Жилинский понял, что ему сейчас сделали предложение, отказываться от которого было глупо, а принимать — опасно. И Денису Гордеевичу захотелось заказать ещё водки. И не рюмку, а графин.

*****

Как я и обещал Александру Петровичу, сразу же из его администрации я выехал к бабушке. Терять было нельзя ни минуты. С хорошим водителем на машине премиум-класса можно было доехать до имения княгини Белозерской примерно за два с половиной часа — у меня имелось и то и другое.

Я сразу сказал Кириллу, что мы торопимся, поэтому он гнал так, что я на всякий случай наложил на него, на себя и на машину заклятия от физического урона. На тот случай, если водитель не справится с управлением, и мы вылетим с трассы. Но Кирилл своё дело знал хорошо.

По дороге я постоянно думал то о предстоящем разговоре с бабушкой, то о несостоявшемся с Аней. Всё это смешалось в кучу, у меня даже разболелась голова. Но постепенно на первый план вышли мысли об Ане. И это было неудивительно. Что толку думать о разговоре с бабушкой? Надо было приезжать и говорить. Там не было никаких загадок, ну разве что одна: где искать адвоката? Но тут мне голову ломать смысла не имело — у меня на этот счёт не было никаких зацепок.

А вот всё связанное с Аней было одной сплошной загадкой. Кто ей угрожал? Кто её похитил? Что значило её послание перед похищением? Так хотелось найти ответ хотя бы на один из этих вопросов. И мне казалось, что у меня есть шанс. Я рассчитывал, что как минимум смогу расшифровать её сообщение.

Что оно означало? Что было неправдой? Почему Аня не написала более подробно? Почему в сообщении не рассказала, что с ней происходит? Боялась, что телефон попадёт к похитителю, и тот прочитает переписку, поэтому и ограничилась лишь одной фразой? Но что эта фраза значила?

Я достал телефон, открыл сообщение и, наверное, раз сто перечитал его. Легче не стало — смысла его я не понимал. Что Аня имела в виду? Что было неправдой? Вздохнув, я начал убирать телефон в карман, и в этот момент меня словно ударило током — меня осенило, я понял, что значила эта фраза.

Видимо, Аню увозили не силой, а обманом. И, скорее всего, ей сказали, что она поедет с Глебом в Париж, чтобы она собрала вещи и сообщила о поездке родителям. Чтобы всё выглядело максимально правдоподобным. Возможно, и телефон сразу не забрали, чтобы родителям позвонила.

Аня понимала: ни в какой Париж она не попадёт, но именно это Денисовы и Васильевы будут говорить всем, кто станет её искать. А то, что я буду её искать, после того как она не пришла на встречу, она знала. И что привлеку Ивана Ивановича, догадывалась. И знала, что мы обратимся в первую очередь к её родителям и к Денисовым, и те ответят, что Аня в Париже. Поэтому она заранее написала мне, что эти ответы будут неправдой.

И ещё я не мог понять, как дед Глеба, если это действительно он похитил Аню, собирался потом выкручиваться. Я понимал, что старик Денисов мог сделать с Аней что угодно, например, подстроить несчастный случай на отдыхе или ещё что-то в этом роде. Но что бы он ни предпринял, без помощи Глеба у него бы не получилось потом выйти сухим из воды. Васильевы в любом случае спросили бы у Глеба про эту поездку, и ему пришлось бы врать, выгораживая деда, то есть, по сути, становиться полноценным участником похищения.

Я просто не хотел верить, что мой друг на такое способен. Пока я ехал, несколько раз позвонил Глебу, но его номер ожидаемо был отключён. Номер, с которого Аня прислала мне сообщение, тоже был вне доступа. Мне оставалось лишь надеяться, что она ещё жива. Самое ужасное, что я даже не знал, как теперь искать Аню. Если Васильевы поверили Денисовым и были уверены, что их дочь в Париже, бить тревогу формально не было повода. Да и опасно это было — дед Глеба мог избавиться от своей пленницы сразу же. А так был шанс, что она доживёт до того момента, когда мы её каким-нибудь чудом найдём.

К имению княгини Белозерской мы подъехали в восемнадцать десять. Я успевал поговорить с бабушкой и вернуться в Новгород, так как обещал Александру Петровичу, что на следующий день в девять утра уже буду у него и расскажу, как прошёл разговор. А вставать в пять утра и выезжать в половине шестого, чтобы гарантированно не попасть в пробки, мне не хотелось. Удобнее и логичнее было приехать вечером, спокойно переночевать в столице и быть у кесаря в девять без опоздания.

Бабушку я застал в саду, она сидела в плетёном кресле и читала какую-то книгу. Что это была за книга, я не разглядел, княгиня Белозерская закрыла её и убрала ещё до того, как я к ней подошёл. Я поприветствовал бабушку, она встала, обняла меня и сказала:

— Приятный сюрприз. Ты как раз к ужину. Успеешь ещё переодеться и принять душ.

— А можно без душа? — спросил я.

— Думаю, лучше принять. Поверь, я знаю, о чём говорю, я тебя только что обнимала.

— Я имел в виду, и без ужина тоже. У меня к Вам очень серьёзный разговор. И очень срочный. Мы можем поговорить здесь и сейчас?

— Ужин через двадцать минут, — сказала бабушка, полностью проигнорировав мои слова. — Но, если ты немного опоздаешь, я пойму.

Я понял, что спорить бесполезно, и помчался в свою комнату. Там я буквально за пять минут принял душ, за две минуты нацепил на себя чистую одежду, благо в шкафу имелся хороший запас брюк и рубашек, и с мокрой головой помчался в обеденный зал. Прибыл туда раньше бабушки.

Княгиня Белозерская пришла ровно в половину седьмого, дождалась, когда слуги подадут ужин и покинут зал, после чего спросила:

— Теперь рассказывай, что у тебя случилось?

— У меня ничего, — ответил я. — А отец выдвинул ультиматум кесарю. Через три дня начнётся война.

— Что за ультиматум?

— Требует признать независимость Петербурга.

— Ты прав, — согласилась бабушка. — Теперь начнётся война. Романов независимость не признает, отец твой не отступит. Жаль, конечно, но что поделаешь.

Меня поразили эти слова и то, как спокойно бабушка их произнесла.

— Что значит, «что поделаешь»? — воскликнул я. — Надо что-то поделать! Война — это ужасно!

— Тут я с тобой соглашусь. Ничего хорошего в этом нет. Но я не удивлена. Рано или поздно это должно было случиться, конфликт не может тлеть вечно. Или ты его гасишь полностью, или он разгорается — третьего не дано.

— Но у нас есть три дня, чтобы хоть что-то сделать, точнее, уже два.

— У нас? — переспросила бабушка.

— Я очень надеюсь, что Вы мне поможете поговорить с отцом.

— Это бесполезно. И ты не хуже меня это знаешь. Поговорить, конечно, можно, но толку не будет. Николай выбрал неверный путь, но он с него уже не свернёт. Надо это признать и дать ему пройти его до конца.

— Но следуя этим путём, он принесёт кучу бед и несчастий и эльфам, и людям!

— Значит, таков его путь — приносить несчастья и беды.

— А каков мой путь? — спросил я.

— Не знаю, — ответила бабушка. — Какой выберешь, таким и будет.

— А если мой путь — остановить отца?

— Попробуй. Может, ты и прав. Но это точно не мой путь.

— Я попробую, но неужели Вы мне даже не поможете? Неужели Вы не хотите спасти Петербург и Россию от гражданской войны?

— Однажды я спасла целый мир и от намного большего зла, чем гражданская война. Так что остановить войну между Петербургом и Новгородом для меня не вызов. А что касается помощи тебе, то говори конкретно, что тебе от меня нужно, и я скажу, смогу помочь или нет.

— Помогите мне найти адвоката, который защищал деда.

— Зачем он тебе?

— Отец мстит Романову за якобы убийство деда, и войну ради этого развязал, но Александр Петрович не убивал деда!

— Здесь я с тобой соглашусь. Я тоже не верю, что Романов убил Костика. Это было бы слишком глупо, а Романов не дурак.

— Александр Петрович уверен, что дед и его товарищи покончили с собой, чтобы их дети начали мстить. Но руководители Русского эльфийского ордена никак между собой не контактировали, и при этом подорвали себя в одно время. Это значит, что всю связь они держали через адвоката. Если мы найдём адвоката и заставим его дать показания, то сможем доказать, что Романов не убивал деда. И тогда отцу не нужно будет мстить Романову, и они смогут сесть за стол переговоров. Появится шанс остановить войну!

— Похоже на план, — сказала бабушка. — Что от меня требуется? Найти адвоката?

— Да. Я прошу Вас найти адвоката, я умоляю Вас! Пожалуйста, помогите! После того, как Вы спасли ребят, я знаю, что Вы можете всё.

— Ну ты не сравнивай. Или поговорить со старым другом, или искать какого-то адвоката неизвестно где. Но в целом я не вижу причин тебе отказать. Поищем адвоката. В отличие от попыток уговорить твоего отца не воевать, здесь хотя бы есть шанс на успех.

— Благодарю Вас!

— Да пока не за что. Но ты ведь не думаешь, что я тебе его завтра к обеду разыщу? Войне быть в любом случае. Но я потороплюсь. Начну завтра же.

— Завтра?

— А ты хотел, чтобы сейчас? — удивилась бабушка. — Ты на часы смотрел?

— Простите.

— Сегодня я раздам указания, а завтра с утра начнём искать. Дело действительно непростое, насколько я знаю, его давно никто не видел. Но если он ещё жив, то рано или поздно найдём. А сейчас, если других просьб у тебя ко мне нет, давай наконец приступим к ужину.

До самого окончания ужина бабушка не проронила больше ни слова, я тоже не стал её раздражать ненужной болтовнёй. Лишь когда она встала из-за стола, я сделал то же самое и сказал:

— С Вашего разрешения, я поеду в Новгород.

— Сейчас? — удивилась бабушка.

— Да, мне очень нужно.

Бабушка о чём-то призадумалась. Так как я не мог уйти, не попрощавшись с ней, то пришлось ждать. Думала княгиня Белозерская долго — не меньше минуты. Для неё это было нетипично. В конце концов бабушка сказала:

— С тобой поедут Тойво и Хеду.

— Зачем?

— Установят в Новгороде временный артефакт-маяк, чтобы ты мог в случае необходимости туда-сюда порталами перемещаться. В любом случае это надо делать — с началом войны ты просто так через границу не проедешь.

— Благодарю Вас, но я ведь не умею использовать пространственную магию. Тойво меня научит?

— Тойво будет тебя туда-сюда водить, а Хеду дежурить у артефакта. Перемещаться сам ты в лучшем случае сможешь, когда уровень хотя бы до пятого поднимешь.

Глава 6

Бабушка дала Тойво и Хеду на сборы полчаса, велела прислуге покорить моего водителя и, пожелав мне удачи, удалилась в свои покои. Так как мне собираться было не нужно, я решил сходить к источнику. Во-первых, не мешало восстановить силы, а во-вторых, мне захотелось проверить, не поднялся ли мой уровень. Очень уж хотелось побыстрее достичь пятого — на этом уровне открывался доступ ко многим возможностям. С моего седьмого до него оставалось два шаги, и почему-то мне казалось, что один из них я уже сделал. Было у меня такое ощущение.

Придя к источнику, я быстро приложил ладони к серовато-синему камню, дождался, когда он ответит мне усилением свечения, и приготовился увидеть свой шар Силы с пятью полосами. Ждать пришлось недолго — примерно через полминуты шар появился. Но, как оказалось, в этот раз ощущение меня обмануло — на шаре были всё те же четыре серые полосы, свидетельствующие, что я всё ещё нахожусь на седьмом уровне. Видимо, я так хотел побыстрее поднять уровень, что свои мечты принял, за реальность.

«Не наглей, Рома, — сказал я мысленно сам себе. — Радуйся седьмому и быстрее возвращайся к тренировкам. Тогда и прогресс будет».

Пробыв у источника двадцать минут и полностью за это время восстановив силы, я направился в основной двор. Тойво и Хеду уже были там. У Тойво в руках был небольшой серебристый чемоданчик, и он о чём-то спорил с Кириллом. Хеду равнодушно на это всё смотрел. Этого эльфа я раньше видел, он был в той пятёрке, что встретила нас с фон Лангерманом в башне. Выглядел Хеду значительно моложе Дьяниша и Тойво, но был на них чем-то похож. Возможно, это ощущение у меня возникло из-за его светлых волос и высокого роста.

— Что у вас тут случилось? — спросил я, подойдя к машине.

— Я предлагаю Вашему водителю: или пустить меня за руль, или разрешит, чтобы я восстановил ему силы. Он явно устал, садить его в таком состоянии за руль — опасно.

— А в чём проблема? — спросил я у Кирилла. — Почему ты не хочешь восстановить силы? Тойво умеет это делать очень хорошо.

— Восстановить силы можно, — ответил водитель. — Но я не знаю, этого эльфа.

— Это мой, можно сказать, телохранитель. Он отвечает за меня, и если ему кажется, что в таком виде тебе за руль нельзя, то он меня в машину не пустит.

— Ладно, давайте, — согласился Кирилл на восстановление сил. — Надеюсь, побочных явлений у этой процедуры нет. Куда надо идти?

— Никуда, — сказал Тойво. — Просто откиньтесь на сиденье и расслабьтесь.

Эльф управился с моим водителем за пять минут, после чего Кириллу дали ещё две минуты прийти в себя. Затем мы вчетвером сели в машину и покинули имение княгини Белозерской.

Всю дорогу в голову лезли мысли об отце и его упрямстве, об адвокате и необходимости его найти, об Ане и её исчезновении, о Глебе и его деде. И всё это по кругу. Хотелось хоть как-то отвлечься от этого всего, поговорить с кем-нибудь, но Кирилла я не стал отвлекать от дороги, а эльфы были не очень-то разговорчивыми, и поболтать с ними на отвлечённые темы у меня не получилось, а обсуждать что-то серьёзное и загружать себя ещё сильнее не хотелось — и без этого голова практически взрывалась от напряжения.

В Новгород приехали в начале одиннадцатого. Едва мы въехали в город, Тойво сказал:

— Нам нужно поговорить, князь. Наедине.

Я попросил Кирилла остановиться. Водитель тут же выполнил мою просьбу, и они с Хеду вышли из машины.

— Нужно найти хорошее безопасное место, — сказал Тойво. — На ночь можно остановиться в отеле, а завтра поискать подходящую квартиру, где можно будет установить маяк.

— Что в этой квартире должно быть такого, чтобы она подошла? — спросил я.