Танго с берегов Ла-Платы. История, философия и психология танца

Социальное танго — это всегда импровизация. Это то самое танго, которое танцуют на танго-вечеринках (милонгах). Цель такого танго — понять и почувствовать друг друга, пообщаться в танце. Собственно, именно таким оно и было первоначально на берегах Ла-Платы.

А вот когда танго попало в Европу, уже там придумали названия основных шагов, заложили так называемые «академические» основы этого танца. И было создано бальное танго, которое вышло уже из модных бальных салонов Европы. Оно было стандартизировано, то есть были придуманы стандартные фигуры и музыкальные каноны для его исполнения. Затем танго стало частью программы спортивных бальных танцев. И в нем появилось много похожего на другие виды спорта — на фигурное катание, на гимнастику, на синхронное плавание. Все стало заученным, многократно отработанным, отшлифованным. Но при этом исчезло самое главное — всегда живая, рождающаяся из глубины подсознания, а посему неповторимая импровизация.

Получается парадокс: с одной стороны, классическое танго — это и есть тот самый импровизационный аргентинско-уругвайский танец, и именно он является каноническим, но с другой стороны, как раз канонов в импровизации не так-то и много. По сути, танго с берегов Ла-Платы — это зрелищная импровизация, которая таит в себе удивительную загадку и массу сюрпризов. А вот бальное танго отличается множеством общепринятых канонов и всевозможных стандартизаций. Это заранее продуманная система построения танца.

Таким образом, социальное и бальное танго — это два совершенно разных танца, хоть они и носят одно название. Живое танго с берегов Ла-Платы наполнено импровизацией, и оно в исполнении каждой пары неповторимо. А бальное танго — это постановочный танец, исполняемый хорошо подготовленными танцорами (спортсменами-профессионалами), которые тысячи раз репетировали каждый жест, каждую фигуру.

По сути, в бальном танго нет места импровизации, все элементы там следуют друг за другом в определенной отрепетированной последовательности.

Никто не спорит, бальное танго также может быть наполнено эмоциями и страстью, но все это отрежиссированно, распланировано, заковано в рамки правил и четких построений.

Вывод из вышесказанного очевиден: «социальщики», презирающие ногомахание и прочий пафос, обычно не переваривают «бальников». И наоборот. И, кстати, истинные адепты «настоящего» танго с берегов Ла-Платы не соревнуются между собой и в чемпионатах принципиально не участвуют.

В парных танцах для танцпола часто оправдывают «социальностью» то, что танец выглядит убого <… > Иногда даже гордятся этим. Вроде как человек думает, что танцует аутентично, а на самом деле это просто очень плохо. По всем параметрам. С другой стороны, переносить энергетику сцены или соревнования на обычный танцпол — тоже перебор. Это выглядит вульгарно и неестественно. Золотая середина лежит в той же логике, что использование косметики у девушек.

ПАВЕЛ СОБИРАЙ, преподаватель танго и сальсы

«Канженге», «Салон», «Аисо», «Нуэво» и прочее

Различных стилей танго с берегов Ла-Платы (Tango Rioplatense), которое принято называть аргентинским, много. К ним относятся: «Канженге» (Canyengue), «Лисо» (Liso), «Салон» (Salon), «Орильеро» (Orillero), «Милонгеро» (Milonguero) и «Нуэво» (Nuevo).

Танго «Канженге» — это старый стиль танца, существовавший в начале XX века. Он использовался в основном в бедных городских кварталах, в заведениях с весьма сомнительной репутацией. Для этого «уличного» стиля, или танго низшего класса, которое танцевали в основном чернокожие, мулаты и метисы, характерны медленные и тягучие движения, исполняемые будто бы под гнетом усталости. Позиция партнеров — щека-к-щеке, рука партнерши перекинута через плечо мужчины, колени слегка согнуты, шаги маленькие, руки с открытой стороны объятия находятся чрезвычайно низко по сравнению с другими стилями танго…

Название стиля «Орильеро» произошло от места его зарождения: он появился на окраинах Буэнос-Айреса, в так называемых «орилльях». Сегодня «Орильеро» характеризуется быстрыми движениями и большим количеством украшений, для исполнения которых необходимо свободное пространство. «Орильеро» — это танго закрытой позиции, когда партнеры наклонены друг к другу, и при этом присутствует небольшое давление партнерши на грудь мужчины.

Танго «Салон», как уже говорилось, отличается более открытой позицией танцоров в паре по сравнению с «близким объятием». Это более изысканный и изощренный стиль исполнения танго, и он, как и танго «Милонгеро», основан на принципах импровизации, ведения-следования и т. п.

В настоящее время стили «Салон» и «Орильеро» практически объединились в салонный стиль танго. Салонное же танго, в свою очередь, все чаще именуется стилем «Милонгеро». При этом и танго «Салон», и танго «Милонгеро» противопоставляются в Аргентине и за ее пределами сценическому (постановочному) танго.

Танго «Лисо» характеризуется отсутствием изысканных фигур и фантазийных связок. Оно очень похоже на простые шаги, ходьбу или прогулку (caminada), как их называют в танго. В этом стиле нет множества поворотов и вращений.

Танго «Нуэво», как уже отмечалось, — это новое направление танго, это новый взгляд на танго, позволяющий ему заиграть кардинально иными красками, это изобретение молодого поколения танцоров, стремящихся найти в танго свой собственный неповторимый стиль. Танго-нуэво требует очень хороших физических данных. Движения в этом стиле размашистые и широкие. Такое танго также требует для исполнения много места, его часто танцуют в шоу и никогда на милонгах. Более того, танцевать сложные фигуры рядом с парами, танцующими, например, «Милонгеро», считается просто дурным тоном.

Танго-нуэво привлекает внимание во всех смыслах слова. Про него спорят специалисты, его критикуют преподаватели танго, на него восхищенно смотрят зрители. Тот самый случай, когда говорят, что равнодушных не остается. Танго-нуэво наводит ужас на танцоров своей сложностью и загадочностью. Ведь никто до конца не может определить, что это такое — танго-нуэво. Даже сами создатели и разработчики стиля оставляют большое поле для интерпретаций.

ПАВЕЛ СОБИРАЙ, преподаватель танго и сальсы

Сценическое (постановочное) танго

Шоу-танго, или танго «Фантазия», является гибридом нескольких стилей танго и представляет собой особую форму искусства. Такое танго исполняется профессиональными танцорами не друг для друга, а для зрителей. Их цель — произвести впечатление на публику. Это танго имеет совсем иные законы — в отличие от клубных (социальных) стилей. Для него характерны виртуозная техника исполнения, зрелищность движений и фигур. В нем много элементов фигурного катания и гимнастики, есть фигуры из балета, из бальных танцев. А музыка, под которую исполняется шоу-танго, необязательно «музыка настоящего танго»: это может быть джазовая композиция, аранжировка популярной классической мелодии. Увидеть сценическое (постановочное) танго можно, только купив на него билет.

Это интересно

В августе 2019 года в Буэнос-Айресе проходил очередной чемпионат мира по танго. В нем выступали 744 пары из 36 стран мира, в том числе и из России. Чемпионат мира проходил в двух категориях — салонное и сценическое (с акробатическими элементами) танго. Возрастных ограничений не было. В главном событии танцевального мира в категории «Салонное танго» выиграла российско-аргентинская пара, состоящая из 28-летних танцоров Максима Герасимова и Агустины Пьяджо (Agustina Piaggio). Кстати, в 2018 году они тоже принимали участие в чемпионате мира и смогли занять третье место. Максим Герасимов после победы сказал: «После бальных танцев я решил попробовать прийти на урок танго и решил, что это мое, потому что я могу полностью импровизировать. Я могу делать то, что я хочу, я могу слушать музыку, как я хочу, обнимать партнершу, как я хочу».

Танго по видам музыки

По видам музыки танго делят на несколько типов: непосредственно танго, танго-вальс (танец, который исполняется в ритме вальса и имеет несколько другую технику шага) и милонга (танец, который обычно отличается более быстрым темпом).

В милонге все подчинено ритму. В танго главное мелодия, ее обыгрывание. В танго хореография может быть более свободной, чем в других танцах. Вальс занимает промежуточную позицию, в нем присутствует ритм, который формирует танец, но не так строго, как в милонге. В вальсе танец подчиняется и ритму, и мелодии.

ПАБЛО ВЕРОН, аргентинский танцор танго

Финское танго

Среди разновидностей танго выделяется и необычное финское.

Этот стиль зародился в Финляндии в середине 40-х годов XX века. Наибольшую популярность финское танго приобрело в 1950-1960-е годы — после появления на свет музыкальной композиции Унто Мононена (Unto Mononen) «Satumaa» («Сказочная страна»), которая стала всенародно любимой в исполнении Рейо Тайпале (Reijo Taipale), записавшего песню в 1962 году.

Считается, что Унто Мононен написал текст и мелодию для танго «Satumaa» в 1949 году, будучи 19-летним юношей. В песне поется о сказочной стране, куда попасть невозможно. Многие считают танго «Satumaa» воплощением финского менталитета, склонного к замкнутости и меланхолии.

Танго «Satumaa» не зря называют «финским гимном», и после его появления танец уже не сходил с подмостков и стал непременным атрибутом популярных танцевальных вечеров в Финляндии.

Слова этого танго просты: «На другой стороне большого моря есть земля, и туда — на далекий берег счастья — нежно набегают волны. Там всегда блестят красивые цветы. Там можно забыть про заботы о завтрашнем дне <…> Но я, не имея крыльев, не могу улететь туда, я узник своей земли».

И в Финляндии многие посчитали, что «Satumaa» очень точно выразила душу финского народа, склонного к меланхолии.

Это интересно

Мелодия танго впервые прозвучала в Финляндии летом 1912 года, тогда был организован концерт цыганской группы из Санкт-Петербурга. В программе вечера были представлены вариации на темы аргентинских, бразильских и испанских мелодий. А вот знаменитая «La Cumparsita» (в финском варианте «Тропическая ночь») вышла в стране на пластинке в 1929 году.

Но по большому счету отцом финского танго считается Тойво Кярки (Toivo Karki) — один из самых плодовитых композиторов страны, вместивший в финское танго и финскую народную песню, и немецкий марш, и русский романс.

Ну а ритмичность финского танго была заимствована из чувственного аргентинского танго. Однако лишь отчасти. В финском танго мужественные синкопы (буквально — обрубания) хабанеры и милонги смягчились, изменилась и техника танца.

Если в двух словах, то финны танцуют танго не так экспрессивно, как те же аргентинцы, но чувств у них, поверьте, не меньше. И это — несмотря на все мифы о финской холодности, сдержанности, степенности и т. п.

В 1990-е годы прошлого века в Финляндии вдруг возродились общественный интерес и ностальгия к недавнему прошлому, и это привело к появлению множества игровых фильмов и телевизионных программ, в которых танго стало лейтмотивом ко всему происходящему.

В небольшом северном городке Сейняйоки (Seinajoki) летом стали ежегодно собираться на фестиваль «Tangomarkkinat» («Ярмарка танго») до 100 тысяч помешанных на танго финнов, чтобы исполнить свои танцы, а попутно выбрать короля и королеву танго (победителей песенного конкурса).

И что характерно, короли танго в Финляндии традиционно более популярны, чем известные спортсмены и победительницы конкурсов красоты.

Наиболее яркие исполнители национального танго у финнов — это Олави Вирта (Olavi Virta), Вейкко Туоми (Veikko Tuomi), Райнер Фриман (Rainer Friman), Тайсто Тамми (Taisto Tammi) и др.

Бразильское танго

Танго с берегов Ла-Платы (Tango Rioplatense), которое принято называть аргентинским, объединяет в себе множество разнообразных стилей, которые развивались в разное время в различных регионах Аргентины и Уругвая. При этом аргентинское танго не следует путать с матчишем (mattchiche), или машише (maxixe), — так называемым «бразильским танго».

Машише — это городской парный танец, движения в котором носят лишенный скромности откровенный эротический характер. Важную составляющую в машише имеют элементы флирта и импровизации. Этот танец возник в Рио-де-Жанейро во второй половине XIX века, и пока самба не обрела популярность, машише был самым распространенным танцевальным жанром в этом городе. Потом, под названием «матчиш», этот танец с начала XX века обрел широкую известность в Европе и США.

Согласно одной из версий, бразильское танго названо в честь города Машише в Мозамбике. А первое известное в наше время бразильское танго под названием «Убийственные глаза» («Olhos matadores») сочинил Энрике Алвиш де Мешкита (Henrique Alves de Mesquita) в 1868 году. Партитура этого танго была опубликована в 1871 году.

Считается, что именно Мешкита распространил употребление наименования танго для обозначения музыкального сопровождения в театральных постановках, которые до того испанцы и французы предпочитали называть хабанерой.

Творческое наследие Шикиньи Гонзага (Chiquinha Gonzaga), родившейся в 1847 году, содержит 41 композицию в жанре «tango brasileiro». Их она сочиняла для шествий самых известных карнавальных сообществ в 90-х годах XIX века в Рио-де-Жанейро.

Наивысшего расцвета бразильское танго достигло в творчестве известного бразильского композитора Эрнесту ди Назаре (Ernesto de Nazareth), родившегося в 1863 году и прожившего почти 100 лет. Наследие композитора состоит из 212 сочинений, включая 90 композиций в жанре «tango brasileiro». При этом он предпочитал указывать на партитурах название «бразильские танго», поскольку считал машише низким жанром. Более того, он был категорически против того, чтобы машише танцевали под музыку его «бразильских танго».

В ноябре 1905 года вышла пластинка с записью песни «La Mattchiche» в исполнении француза Феликса Майоля (Felix Mayol) и в аранжировке Шарля Борель-Клерка (Charles Borel-Clerc). Это сочинение относится к жанру марша, что было указано в партитурах и на грампластинках. Сам Майоль объявил песню следующими словами: «Вот матчиш по мотивам знаменитого испанского марша».

В разных странах этот марш потом появлялся под разными названиями, но он не имел никакого отношения ни к бразильской музыке, ни к бразильскому танцу машише. И его самое распространенное название никого не должно вводить в заблуждение.

С другой стороны, ошеломительный успех песни Майоля послужил причиной возникновения «нового салонного танца матчиш». Описание восьми танцевальных фигур с фотографиями появилось в парижском журнале «Фемина» (Femina). Автор статьи писал: «В настоящее время это не какой-то особенный новый танец, но всего лишь фантазия на темы котильонов <…> Фигуры произвольного танца, вдохновленного матчишем, в основном заимствованы из котильона».

Удивительно то, что в Бразилии машише формировался на протяжении десяти или более лет, а «новый салонный танец матчиш» возник в Париже за несколько месяцев, что вполне соответствовало духу времени, когда новые танцы мгновенно появлялись и тут же забывались. В отличие от Бразилии, во Франции процесс шел в обратном направлении — не из танцевального зала на сцену театра, а наоборот.

Основными фигурами в этом танце были «винт» (parafuso), «окно» (janela), «корта-жака» (corta-jaca) и др. При этом французский танец «La Mattchiche» подвергся острой критике в пародии бразильского дуэта «Жералдус» (Geraldos), выступавшего в Париже в 1908 году. Именно тогда парижане увидели, как исполняется настоящий бразильский машише.

С начала XXI века в современной Бразилии возникло движение организованных танцевальных групп, пропагандирующих так называемый «новый ошеломляющий танец машише» (maxixe — a nova е subversive danga). Этот современный «клубный машише» популярен среди определенной части молодежи. Он отличается поддержками и акробатическими движениями, взятыми из спортивных танцев, и весьма сильно отличается как от европейского или североамериканского матчиша начала XX века, так и от забытого бразильского машише времен его былой громкой славы.

Этот новоявленный городской «гибридный» танец произошел от ламбады и воспринял воздействие модной кизомбы. Музыкальное сопровождение танца не имеет никакого отношения к «бразильскому танго». По сути, это обновленная ламбада.

Глава 9

Философия танго

Ницше — первый танцующий философ

Разговор о философии танго имеет смысл начать с рассуждений такого великого мыслителя и создателя самобытного философского учения, как Фридрих Ницше. В своем ключевом произведении «Так говорил Заратустра» Ницше затрагивает тему танца — в главе «О высшем человеке». Там, говоря о сверхчеловеке, Ницше называет приближающихся к цели танцующими. Ницше пишет, что лучше смеяться от счастья, чем от несчастья, лучше неуклюже танцевать, чем ходить хромая, ведь даже «у худшей вещи есть ноги для танцев». Самая большая проблема заключается не в том, что человек «не удался», а в том, что человек так и не научился танцевать — танцевать поверх самого себя.

Разумеется, танец в данном случае — это метафора, и не стоит воспринимать ее буквально — как движение под музыку. Танец, согласно Ницше, наряду со смехом, являет собой путь к преодолению ничтожества человеческой натуры.

Если моя добродетель есть добродетель плясуна, и я обеими ногами прыгал в золотисто-смарагдовый восторг; и если же мое альфа и омега есть то, что все тяжелое должно стать легким, всякое тело — плясуном; всякий дух птицей — поистине это есть мое альфа и омега. Танец есть начало и конец совершенства тела и духа, путь его исполнения и качество достижений. Знай: нет ни верха, ни низа! Бросайся во все стороны, вперед, назад, ты легкий!

ФРИДРИХ НИЦШЕ, немецкий мыслитель

Сверхчеловек, согласно Ницше, — это творец, обладающий могущественной «длинной волей», где сила и воля направлены на преодоление, превозмогание себя самого. А танец в философии Ницше — это символ, который наглядно выражает собой понятия жизни, становления, просветления и мудрости. Это некая форма, которая может в цельном феномене объединить все существенные для философии Ницше свойства реальности. Заратустра у Ницше стремится туда, где «всякое бытие» кажется «божественным танцем и божественной радостью», где мир кажется «выпущенным на волю и летящим обратно к самому себе». Легкость — есть свойство танца и божественного бытия. Но ради мира легкого должен быть и мир тяжести, «ибо не должно ли существовать то, на чем будут танцевать?». «Священное» Заратустры танцует, попирая ногами «дух тяжести».

С одной стороны, танец для Заратустры — случайность, с другой — необходимость. Познание и танец, согласно Ницше, непосредственно связаны. Жизнь в глазах Заратустры предстает «связующей, обвивающей, мятущейся». Это «пляска по камням и пням». Познание — это танец в прыжках и заманивании в поток жизни. «Только два раза тряхнула ты пламенными руками свои погремушки, как нога моя зашевелилась уже в неистовстве пляски. Пятки мои приподнимались, пальцы мои прислушивались, чтобы понять тебя». Однако не только жизнь играет человеком, но и его воля управляет движением жизни. Танец сопровождает познание на всех этапах его становления. Танец — это само состояние познания. «Однажды захотелось танцевать, как никогда я еще не танцевал: выше всех небес хотел я танцевать. Только во время танца умею я говорить притчу о высочайших вещах». И явью воплощенной становится надежда, то есть, познав вещь, человек овладевает ею. Он танцует на всех вещах, подобно тому, как «все вещи танцуют сами, идут, подают друг другу руки, смеются».

Оценку жизни, как и ее познание, Заратустра оформляет не словом, а с помощью танца. Движения рук и ног для него — это критерий, которым определяют добро и зло, значение событий в жизни. Неудивительно, что Ницше называет душу подобием тела, а не наоборот. Причем не всякая душа подобна гибкому телу танцора, а только «самоувесе-ляющаяся». Веселье — ключевое слово. Лишь находясь в этом состоянии, душа способна «водить свои хороводы над всеми здесь, там и туда».

Ницше символизирует в танце существование человека и путь его перерождения в сверхчеловека. «Вот какими хочу я видеть мужчину и женщину; одного — способным к войне, другую — способной к деторождению, обоих — способными к танцу, с головой и ногами. И пусть будет потерян для нас тот день, в который ни одного раза не будут танцевать».

Кстати, Ницше первым заметил, что в танце тело тоже становится художественным произведением, а значит — тоже выражает идею, мысль. Ницше буквально перевернул вверх дном классическую философию, и сделал он это не в последнюю очередь с помощью танца. Ницше любил античность и считал, что в Древней Греции была достигнута высшая стадия развития человека, а потом люди это потеряли. В книге «Рождение трагедии из духа музыки» Ницше слагает настоящую оду танцу: «В пении и пляске являет себя человек сочленом более высокой общины: он разучился ходить и говорить и готов в пляске взлететь в воздушные выси. Его телодвижениями говорит колдовство».

В произведении «Так говорил Заратустра» Ницше пишет: «Я бы поверил только в такого Бога, который умел бы танцевать». Его Заратустра водит хороводы с нимфами на зеленых лугах. Для Ницше танец становится атрибутом самого высокого, божественного искусства и мысли. Поэтому танец для Ницше — это метафора мысли.

Мой стиль похож на танец; я свободно играю всевозможными симметриями, я играю ими даже в моем выборе гласных букв.

ФРИДРИХ НИЦШЕ, немецкий мыслитель

Танец для Ницше — это одна из философских категорий, на которых он строит свою философскую систему. Танец — это начало и конец совершенства тела и духа. При этом движение человека под музыку — это лишь очень частный аспект танца. Для Ницше танец — это символ, выражающий собой абстрактные понятия жизни, становления, мудрости, просветления и т. д.

Влияние этого философа не только на своих собратьев по цеху, но и на танцовщиков трудно переоценить. Например, Айседора Дункан любила читать Ницше и цитировала его в своих размышлениях о танце. Им зачитывались одна из создательниц модерна Мэри Вигман, балетмейстер Морис Бежар и многие другие.

У меня было три великих Мастера, три великих предшественника в Танце в нашем веке — Бетховен, Ницше и Вагнер. Бетховен создавал танец в мощном ритме. Вагнер — в скульптурной форме. Ницше — в духе. Ницше был первым танцующим философом.

АЙСЕДОРА ДУНКАН, американская танцовщица-новатор

У каждого — свое танго

С трудом осилив предыдущий раздел, многие наверняка подумали: что это было? Какой-то бред? Или это я ничего не понимаю? Понять и в самом деле непросто. Последние двенадцать лет жизни Ницше провел в сумасшедшем доме, и не понимал его, кстати, и такой выдающийся мыслитель, как Лев Николаевич Толстой, который писал про «мальчишеское оригинальничанье полубезумного Ницше, не представляющее ничего цельного и связного», который называл его работы какими-то набросками «безнравственных, ничем не обоснованных мыслей». Граф Толстой называл учение Ницше «самым пошлым образом бьющим на эффект писанием одержимого манией величия, бойкого, но ограниченного и ненормального немца». Он считал, что писания эти «ни по таланту, ни по основательности не имеют никакого права на внимание публики».

Как говорится, «придай учености печать тому, чего нельзя понять».

Главное, что можно вынести из написанного Ницше: танец — это путь к совершенству тела и духа. И пусть и в самом деле будет потерян тот день, в который люди ни разу не потанцевали.

Танго — это одна из разновидностей парного танца, и все сказанное «танцующим философом» имеет самое прямое отношение к танго. При этом одни «нормальные» люди говорят, что танго — это песенно-танцевальный жанр, другие — что это стиль жизни, третьи — что это философия, четвертые вообще уверены, что это — сама жизнь. На самом же деле танго — это диагноз. Это болезнь. И, как у каждой болезни, у нее есть свои симптомы: человек начинает мысленно танцевать, прокручивая в голове новые комбинации движений, он оценивает любое пространство в плане его пригодности для танцевальной площадки, у него начинается «ломка», если он не получает хотя бы одну дозу своего любимого танго в неделю, и т. д.

Сколько людей — столько и представлений о том, что такое танго. Каждый приносит в него что-то свое, каждый чувствует танго по-своему. Доходит даже до того, что и марку танцевальных туфель некоторые считают чем-то безумно важным и имеющим прямое отношение к «выстраиванию тела» и «передаче энергии»: якобы те, кто танцует в туфлях для латины или (о, ужас!) в обычной обуви, — это вообще шуты гороховые, а на более поздних этапах — шуты гороховые те, у кого имеется только одна пара туфель (странно, но это обсуждают не только женщины, но порой и мужчины).

Вот и получается, что у каждого — свое танго. И оно действительно — как наркотик. Танго хочется танцевать снова и снова. В танго не существует времени, оно как бы находится в пространстве между прошлым и будущим, и повседневность, какой бы она ни была, при этом отступает. Пусть временно, но отступает. А все потому, что танго обладает удивительной способностью вымывать прочь из души «пыль повседневности», и с ним расстаются только для того, чтобы очень скоро снова вернуться.

Танго — много больше, чем просто танец. Это больше чувство, чем шаги, это больше общение, чем телодвижения <… > Танго — это способ общения, взаимопонимания и самовыражения. Партнерам в танце приходится заново узнавать друг друга. Одним это дается легко, другим — сложнее. В танец мы несем себя самих — со своими страхами, сомнениями, неуверенностью, со своими «скелетами в шкафу» <… > Именно поэтому танго привлекает внимание не только танцоров, хореографов, педагогов, но и философов, искусствоведов, культурологов и музыкантов. А в последнее время психологов и психотерапевтов, которые рассматривают танец как способ преобразования личности человека, включенного в определенный культурный и социальный контекст.

МАКСИМ СТЕПАНОВ, руководитель танцевальной студии

Можно утверждать, что пристрастие к танго влияет на поступки и психологические особенности личности. И изменения тут проявляются не только в процессе коммуникации с другими людьми, но и в познании самого себя, в творческой личностной самореализации.

Это хорошо, что так много людей стали заниматься танго, но вы также посмотрите, что они танцуют. Они танцуют движения вместо чувств, они смотрят в пол, они совершенно не заботятся о женщине, с которой танцуют. Многие выглядят как клоны. Это меня расстраивает. Меня учили, что танго — это уважение. Может, я старомоден, но почему тогда так много молодых людей хотят посещать мои занятия? Ничего нового, все это уже было изобретено <… > Сущность танго заключается в объятии и в наслаждении музыкой. Не упускайте этого!

ДЭНИ «ЭЛЬ ФЛАКО» ГАРСИЯ, аргентинский педагог и танцор танго

Порой складывается впечатление, что любая школа танго подобна секте. Она засасывает, становится альтернативой скучной повседневной жизни, и человеку кажется, что новые люди, появившиеся в его окружении, все очень хорошие, позитивные и все как один разделяют его новые убеждения.

Сравнение с сектой может показаться странным, но ведь это факт, что верующие люди всегда одиноки, и, может быть, именно поэтому они и объединяются в секты и церкви — чтобы находиться среди тех, кто разделяет их веру. А танго — это точно вера. Это способ погружения в некий Абсолют и растворения в нем. А те, кто не постиг этого, ограничиваются красивыми фигурами и в значительной степени работают на публику.

Но танго — это не просто вера. Это — вера в чудо. Это чудо для двоих, и оно не нуждается в какой-то рекламе. Да, рекламируются услуги всевозможных танго-школ, в которых учат ремеслу танца. А вот научить чуду нельзя. Оно само рождается из единения душ и исчезает вместе с ним.

Бернар Вербер в романе «Тайна богов» пишет: «Разве секта — это не та же религия, просто у нее пока не так много последователей, которые могли бы заставить остальных признать ее».

Да, танго это религия. Это разновидность телесных практик, обычно применяемых религиями для достижения состояния просветления. Танго — это разновидность древнего сакрального языка. Это язык тела — самый откровенный язык, так как передача информации там совершается непосредственно. Там нельзя думать одно, говорить другое, а делать третье, как зачастую получается при использовании обиходного языка.

Конечно, тангоманы называют себя сектой в шутку. Но, с другой стороны, в одном старом танго поется: «Танго — ритуал, танго — религия, великие оркестры — алтари его, и жрец — бандонеон». А вот слова, спетые Карлосом Гарделем в далеком 1922 году:

У меня нет друзей, у меня нет любви, У меня нет родины и религии, Одна лишь горечь у меня в душе…Но я ни о чем не сожалею. У меня всегда остаются: Для моих жалоб — милонга, Для моих страданий — песня.

И все это, как ни странно, имеет под собой вполне реальный базис. Дело в том, что музыкальный ритм 2/4 соответствует биениям человеческого сердца. А танго строится на тонком контакте, в котором у пары синхронизируются волны головного мозга, и танцоры впадают в состояние совместного двигательного транса.

Как говорил Ф.М. Достоевский, «танец — это ведь почти объяснение в любви». Это глоток чего-то нового, что обычно спрятано глубоко внутри. Это возможность на время стать другим человеком. А еще это искусство отдергивать свою ногу раньше, чем на нее наступят.

Шутка, конечно. А если серьезно, то танго — это уникальный сплав традиций, чувств и переживаний многих народов. И все это имеет более чем вековую историю.

Совсем не обязательно быть аргентинцем, чтобы хорошо танцевать танго. Любой может это сделать, если делает это правильно. Почему аргентинцы должны быть лучше? Это не заложено у них в генах. Для меня не существует аргентинского танго. Это техника танца. То, что она родилась в Аргентине и имеет отношение к танго, — прекрасно. Но в наше время она универсальна.

ФАБИАН CA/IAC, аргентинский танцор танго и хореограф

Считается, что танго появилось в конце XIX века в бедных эмигрантских кварталах на берегу реки Ла-Платы, куда съезжались люди со всего мира в поисках счастья. Но счастья на всех не хватало, и его заменил танец, доступный практически всем.

Танго — это смесь аргентинской быстрой милонги, гаванской хабанеры, испанского фламенко, ритуальных танцев индейцев, австрийского вальса, польской мазурки и еще мно-гого-многого другого. В танго слились воедино тоска по покинутой родине, несчастная любовь, страсть и одиночество.

Танго — это печальная мысль, которую можно станцевать.

ЭНРИКЕ САНТОС ДИССЕПОЛО, аргентинский танго-музыкант и композитор

Сейчас вроде бы все изменилось, и жизнь стала другая. Но и сейчас танго — это общение в танце, это энергетический и эмоциональный обмен, происходящий без слов.

У каждого — свое танго, и в нем необходимо уважать самого себя — такого, какой ты есть. Со всеми своими проблемами, сильными и слабыми сторонами, со всеми физическими ограничениями и предпочтениями в движениях. В танго необходимо уважать себя и свое желание открываться другому человеку.

В танго также необходимо уважать своего партнера (партнершу), ведь танцевать с кем-то — это значит принимать другого человека таким, какой он есть. То есть со всеми его проблемами, сильными и слабыми сторонами, физическими ограничениями, предпочтениями в движениях и желанием открываться.

В танго необходимо уважать и других, а также пространство, в котором эти другие тоже имеют полное право танцевать, открываясь друг другу.

Так вот философия танго базируется на том, что танцоры совместно проектируют свой танец, и это невозможно сделать в одиночку. В танго люди делятся друг с другом своим вниманием, своим настроением, своей музыкальностью, и они это делают добровольно, естественно да еще и с удовольствием.

Хороший партнер тот, кто танцует со мной, имеет внутренний контакт, играет с музыкой, танцует не ради того, чтобы после меня другая с ним потанцевала или чтобы показать себя. Он может, конечно, «помахать ногами», но для выразительности, а не для понта.

МИЛА ВИГДОРОВА, преподаватель аргентинского танго

Танец начинается только после того, как за взглядом (mirada) последует кивок головой (cabeceo). А объятия (abrazo) — это сосуд, в котором зарождается та самая гремучая смесь страсти, ревности и любви, которой является танго.