Агрессия лжи

«Позволительная ложь»

Именно так назвал буржуазную рекламу один из ее исследователей — Сэм Бейкер54.

На профессиональном жаргоне американских рекламщиков рекламная ложь называется «паффери», что означает «надувательство». «Дутая» реклама удивительно близка по своему духу «дутой» буржуазной пропаганде — она считается правдивой, если выполняет свою функцию манипулирования массовым сознанием. Если же нет — то она фальшива. Именно прагматический подход лежал в основе пропаганды Геббельса, этот же подход остался в основе и современной буржуазной пропаганды.

Как видим, буржуазную рекламу сближает с буржуазной пропагандой их единая методологическая основа — манипулирование сознанием масс. И реклама, и пропаганда формируют иллюзорное сознание. Моральное кредо буржуазной рекламы «cavet emptor» — «пусть покупатель сам будет начеку», снимающее в значительной степени с рекламщиков ответственность за недостоверные сведения, за обман и за ложь, с полным основанием может быть отнесено и к буржуазной пропаганде. Совпадение не только целей и задач, но и методов воздействия буржуазной пропаганды и буржуазной рекламы определяется тем, что и то и другое суть институты социального контроля правящего класса, инструменты манипулирования массовым сознанием в интересах буржуазии.

Конечно, не следует полностью отождествлять пропаганду и рекламу, но необходимо видеть прямые «родственные» связи пропаганды и рекламы и учитывать их при оценке пропагандистского воздействия на массовое сознание населения капиталистических стран.

Что же касается различий между пропагандой и рекламой, то они были и останутся. Прежде всего, это различия в преимущественных целях пропаганды и рекламы. Пропаганда преследует политические цели, реклама — экономические. Но и это деление относительно. Как мы уже видели, реклама все больше и больше вторгается в область идеологического и политического влияния на массы, сохраняя при этом специфику своих апелляций. Пропаганда в свою очередь все больше и больше заимствует технологию рекламы для обеспечения эффективности своего влияния на массовое сознание.

Пропагандистский «тандем»: реклама и «массовая культура»

Если рассматривать пропаганду в широком плане, то нельзя не согласиться с таким высказыванием канадского философа Маршалла Маклюена: «Пропаганда — это не только распространение информации с помощью печати или других средств массовой информации, она заключается в тотальном воздействии культуры, образа жизни, способов развлечения и т. д.».

Обратим внимание на «массовую культуру» и посмотрим, каким образом она выполняет свои пропагандистские функции. Поскольку мы только что говорили о рекламе, хотелось бы подчеркнуть связи и взаимодействие рекламы и «массовой культуры». Никто не будет отрицать, что связи эти неразрывны. Примечательно высказывание американского ученого Ч. Рейча: «Наша американская культура низведена до уровня рекламы». Он имел в виду, очевидно, именно «массовую культуру».

Но реклама не только во многом составляет содержание «массовой культуры», но и определяет в значительной степени пути развития всей американской культуры. Достаточно вспомнить, какую решающую роль играет реклама в средствах массовой информации. Она самым непосредственным образом контролирует их деятельность, их содержание. Являясь полномочным представителем бизнеса, монополий, реклама отбирает и поощряет развитие тех сторон буржуазной культуры, которые способствуют духовной стабилизации капиталистического общества. Д. Буззи писал: «Рекламные объявления сегодня играют основополагающую и ни с чем не сравнимую роль в создании привычек и обычаев, в распространении и закреплении культурных и эстетических клише»55.

Реклама, как уже говорилось, сама является частью «массовой культуры», и, более того, ее принципы широко используются во всех жанрах. Это и понятно: «массовая культура» — порождение «общества потребления», и любой объект «массовой культуры» должен обладать коммерческой, рыночной стоимостью, ибо его потребление определяется законами спроса и предложения, законами рынка. В этой связи каждый объект «массовой культуры» должен обладать как бы «встроенной» рекламой, способствующей его реализации, его продаже.

Реклама, как и «массовая культура», отвергает индивидуальное, самобытное. Массовость рекламы и массовость «массовой культуры» основаны на упрощении, усреднении, даже вульгаризации своих апелляций и безусловной их многотиражности. Подлинные произведения искусства, отражающие индивидуальность их автора, высокие идеалы в принципе враждебны и рекламе, и «массовой культуре». «Ведь для того чтобы навязать определенный стиль или вкус, реклама должна была разрушить самобытность объекта. А это может быть один из основных законов «массовой культуры»56, — писал Д. Буззи.

Примитивизм является художественным принципом не только рекламы, но и «массовой культуры». Восприятие «массовой культуры», так же как и рекламы, не требует специальной эстетической подготовки зрителя. Это дало повод буржуазным искусствоведам объявить «массовую культуру» искусством демократическим, преодолевающим барьер между искусством и действительностью, с одной стороны, и между искусством и массами — с другой. Возражая против того, что популярность возводится в ранг основного критерия при оценке художественной ценности произведения искусства, американский писатель Рональд Сакерник справедливо замечал, что «в таком случае реклама была бы высшей формой искусства». При этом он с горечью отмечал, что «верхушка Мэдисон-авеню (то есть рекламы. — О. Ф.) слилась с низами, торгующими искусством на продажу».

В целом же «массовая культура», или, как ее еще называют, «поп-культура», вместе с рекламой представляют собой своеобразную «поп-пропаганду», что и является их главным предназначением.

Художественные образы «массовой культуры» логически продолжают и развивают пропагандистские тезисы, адаптируя их для массового потребления. «Массовая культура» облекает в «плоть и кровь», в конкретные литературные и зрительные образы все то, что выдвигает буржуазная пропаганда. Она как бы «иллюстрирует» тезисы буржуазной пропаганды, способствуя их закреплению. «Массовая культура» продолжает процесс манипулирования массовым сознанием, начатый буржуазной пропагандой.

Нельзя не признать правомерность слов Т. Адорно, который писал, что специфика «массовой культуры» с ее особенным использованием телевидения, этого средства общения, могущего подвергнуться жесткой институализации, «преобразует современную массовую культуру в средство немыслимого ранее психологического контроля»57.

Особо следует подчеркнуть двоякую роль «массовой культуры» в буржуазном обществе. С одной стороны, она является продолжением массовой пропаганды, внедряющей антикоммунистические мифы и социальные иллюзии, с другой — представляет собой ту «питательную среду», на которой пропаганда выращивает эти мифы и иллюзии.

«Фабрика грез»

Учитывая, что «массовая культура» пользуется у масс бесспорной популярностью и коммерческим успехом, мы должны признать, что «массовая культура» способствует реализации каких-то насущных потребностей общества, или, иными словами, выполняет какую-то значительную социальную функцию.

Какова же эта функция?

Это — унификация восприятия и реакции людей, а вместе с тем и их поведения.

Это — отчуждение людей от их жизненного опыта, поддержание и формирование иллюзий и мифов, без которых жизнь буржуазного общества представала бы в сознании масс в неприглядной наготе, и, наконец, функция утешения этими иллюзиями и мифами, эскейпизм.

Анализ ожиданий «среднего человека» буржуазного общества и возможностей реализации этих ожиданий неизменно указывает на то, что в реальной жизни этот «средний человек» в силу целого ряда социальных, экономических и других причин не может добиться их осуществления. Это сказывается и на психическом состоянии человека — в буржуазном обществе очевидны массовые психические стрессы, неврозы и т. д. Психологические механизмы защиты личности в такой ситуации работают особенно интенсивно. Их задача — компенсировать разрыв между ожиданиями и возможностями их реализации. В силу действия этих психологических механизмов защиты личность в буржуазном обществе нуждается в иллюзиях, которые выполняют компенсаторскую функцию и помогают человеку сохранить психологический баланс ценой самообмана.

Неуверенность в завтрашнем дне, беспокойство по поводу жизни в кредит, монотонность и безрадостность труда, «крысиные бега» во всех их формах — все это заставляет людей уходить в мир иллюзий, отключаться от неприглядной действительности. Эскейпизм — неизбежный спутник исторически обреченного общества. О социальной роли эскейпизма довольно точно сказано у К. Мангейма. «Грезы об осуществленных надеждах, — писал он, — с давних пор известны истории человечества: туда, где будут осуществлены эти грезы («Wunschtraume»), во времена, когда они будут осуществлены («Wunschzeiten»), устремляется не удовлетворенная действительностью фантазия. Мифы, сказки, блаженство потустороннего мира, гуманистические фантазии, романы о путешествиях были постоянно меняющимся выражением того, что не содержалось в действительной жизни».

Одной из крупнейших фабрик иллюзий, «фабрикой грез» стал Голливуд. Первоначальное название кинематографа «иллюзион» оказалось в высшей степени пророческим в капиталистическом мире, прежде всего в США. В зрительных образах буржуазный кинематограф создавал крупные и мелкие иллюзии — о добром бедняке, который благодаря трудолюбию нашел свое счастье, о разносчике газет, ставшем президентом, о бедной девушке, которую полюбил миллионер. Джеймс Рорти так писал об американском кино: «Кино — это инструмент управления. Естественно, что в обществе, которым управляет бизнес, кино выполняет пропагандистские требования бизнеса как в отношении торговли, так и в отношении политики».

«Массовая культура» дает возможность индивиду соприкоснуться с теми сферами, с которыми он не связан в своей повседневной жизни. Он входит в салоны кинозвезд, в кабинеты миллионеров, вместе с «супергероями» бульварной литературы, с частными детективами распутывает клубки «коммунистических заговоров» и т. д. На какое-то время он покидает свою реальную социальную группу, которая главным образом связана со сферой его трудовой деятельности, и мысленно, психологически «приобщается» к новым, экзотическим для него группам. И чувствует себя «своим» в этой группе — доступность стиля бульварной литературы, наглядность теле-и кинофильмов создают в его сознании иллюзию «соучастия» в жизни их героев. Они уже не кажутся ему «недоступными», они — совсем рядом, и он — среди них. Эта иллюзия «включенности» дает человеку, воспитанному в духе буржуазного индивидуализма, психологическое удовлетворение.

«Массовая культура» с особой яркостью показывает двойственный характер «ложного сознания». С одной стороны, проповедуется социальный оптимизм, вера в возможность достижения социальной гармонии без каких-либо катаклизмов. С другой стороны, проповедуется социальный пессимизм. Его задача — вызвать у масс страх перед будущим, создать атмосферу психологической напряженности. Апокалипсический подход к изображению будущего должен убедить людей, что социальный прогресс — дело опасное и лучше оставаться на тех позициях, которые существуют сегодня. «Дальше будет еще хуже!» — как бы кричат буржуазные пропагандисты, адаптируя тезисы буржуазной футурологии, социологии и т. д. Подобная позиция помогает буржуазии оправдывать всевозможные кризисные явления, присущие капиталистической системе, и, более того, приписывать эти кризисные явления «всему человечеству», экстраполируя их и на социалистическое общество. Фатализм, характерный для «ложного сознания», превращается еще в один барьер на пути социального прогресса. Буржуазия винит в кризисах настоящих и кризисах будущего не капиталистическую систему, истинную их виновницу, а все того же человека с его «врожденным несовершенством».

Обе стороны «ложного сознания» находят свое яркое отражение в фильмах, «массовых» романах и т. д. Их всевозможные сюжеты делятся на две основные категории — либо это сюжет с «хэппи-энд» («довольное» иллюзорное сознание), либо апокалипсический конец («несчастное» иллюзорное сознание). Именно поэтому на одном полюсе «массовой культуры» — эскейпизм, «поцелуй в диафрагму», «нежданное счастье», а на другом — фантастические ужасы, катастрофы, черный юмор, зловещие миражи.

Сегодня в США огромной «фабрикой грез» наряду с Голливудом все больше становится Мэдисон-авеню — цитадель американской рекламы.

«Массовая культура» как пропагандистская приманка

Суля развлечение, а вместе с ним и определенную психологическую разрядку, «массовая культура» выступает и в качестве приманки, используемой буржуазной пропагандой для привлечения внимания аудитории. Этот сугубо утилитарный подход был зафиксирован в одном официальном документе ЮСИА сразу же после второй мировой войны. «Принцип «культура ради культуры», — говорится в этом документе, — не должен иметь места в информационных и образовательных программах Соединенных Штатов... культурная деятельность является неотъемлемым орудием пропаганды». Эта же нацеленность на пропагандистское использование «массовой культуры» подтверждает и бывший директор ЮСИА Карл Роен. «Распространяя культуру США, — заявил он, — мы помогаем осуществлению целей внешней политики Соединенных Штатов. У нас нет другой задачи».

И соответственно для пропагандистских целей отбирается только то, что способствует созданию положительного «имиджа» США. Да и сама «массовая культура» избегает затрагивать впрямую социальные проблемы, она ориентирована на досуг, а досуг всегда привлекателен. «Массовая культура» создает впечатление, что в «американском образе жизни» нет проблем, что все легко, весело и доступно.

Хотя американский кинематограф время от времени производит острые фильмы, раскрывающие глубину социальных проблем буржуазного общества, в целом голливудские фильмы прославляют «американский образ жизни». Еще в начале 30-х годов был принят так называемый «Кодекс Голливуда». В нем содержится такое указание: «Каждый американский фильм должен утверждать, что образ жизни Соединенных Штатов — единственный и лучший для любого человека. Так или иначе каждый фильм должен быть оптимистичным и показывать маленькому человеку, что где-нибудь и когда-нибудь он схватит за хвост свое счастье. Фильм не должен выворачивать наизнанку темные стороны нашей жизни».

К слову сказать, иногда мы и сами способствуем буржуазной социологической пропаганде, акцентируя в наших фильмах и театральных постановках на зарубежную тему сцены «сладкой жизни» буржуазного общества, выдавая их за характерную черту жизни на Западе. Тем самым мы косвенно участвуем в создании позитивного для определенной части молодежи «имиджа» «американского образа жизни».

Итак, мы видим тесную связь и «взаимоподдержку» пропаганды, рекламы и «массовой культуры».

Средства массовой информации — орудия классового правления

Весь пропагандистский комплекс буржуазного общества — пропаганда, реклама и «массовая культура» — был бы бессилен, если бы он не имел доступа к самым широким массам, который ему обеспечивают средства массовой информации. Именно они являются важнейшим проводником социальных иллюзий и антикоммунистических мифов. Еще в 1871 году К. Маркс писал: «Ежедневная пресса и телеграф, который моментально разносит свои открытия по всему земному шару, фабрикуют больше мифов (а буржуазные ослы верят в них и распространяют их) за один день, чем раньше можно было изготовить за столетие»58. «Капитализм не был бы капитализмом, — писал В. И. Ленин, — если бы он, с одной стороны, не осуждал массы на состояние забитости, задавленности, запуганности... темноты; — если бы он (капитализм), с другой стороны, не давал буржуазии в руки гигантского аппарата лжи и обмана, массового надувания рабочих и крестьян, отупления их и т. д.»59.

В наше время средства массовой информации развились до невиданного ранее уровня, облегчив буржуазии воспроизводство, формирование и тиражирование социальных иллюзий. Буржуазные средства массовой информации давно уже превратились в орудия классового правления, играющие такую же роль, как и классические орудия власти, подавления масс.

Именно средства массовой информации выступают в качестве основного инструмента психопрограммирования масс. При этом наблюдается дальнейшее сращивание и взаимопроникновение промышленных монополий и монополий средств массовой информации. Уильям Хэнсен в приложении к газете американских коммунистов «Уорлд мэгэзин» писал о том, что «гигантские монополии коммуникаций сливаются с другими гигантскими монополиями, усиливая свое давление на все виды средств массовой информации — телевидение, радио, газеты, журналы и книги. Все они переплавляют умы своих слушателей и зрителей в стандартный, скудный ум».

Правящий класс капиталистических стран с помощью средств массовой информации скрывает от масс истинную картину действительности. «Диспропорция между тем, что требуется знать информированному гражданину, и тем, что он может узнать, становится все больше, — пишет американский социолог Д. Бурстин. — Эта диспропорция возрастает по мере увеличения официальной силы скрывать и умалчивать».

Среди буржуазных средств массовой информации главную роль играют американские средства — на долю США приходится примерно две трети мощностей всех средств массовой информации капиталистического мира. Директор крупнейшего информационного агентства США — Ассошиэйтед Пресс прямо заявил: «Сейчас более чем у миллиарда людей мнение о международных событиях каждодневно формируется на основе информации нашего агентства».

«Используя свой контроль над средствами массовой информации,- — говорится в новой редакции Программы Коммунистической партии США, — над культурой и развлечениями, крупный бизнес превращает их в каналы извлечения прибыли и орудия классового правления». При этом средства массовой информации рассматриваются как каналы психопрограммирования, что и дало повод канадскому философу Маршаллу Маклюэну предсказать наступление такого времени, когда «мы сможем запрограммировать на двадцать часов больше телевизионных передач для Южной Африки на следующей неделе, чтобы уменьшить температуру племен, которая поднялась из-за радиопередач на предыдущей неделе. Целые культуры могли бы программироваться так, чтобы их эмоциональный климат постоянно оставался стабильным...»

Помните «волшебный пояс»? Нажал одну кнопку — человек веселится, нажал другую — плачет. Конечно, «информация — это власть», как часто говорят на Западе. Все так. Но мечтам Маршалла Маклюэна не суждено сбыться. Средства массовой информации могут лгать о бытии, но люди живут не только читая газеты и глядя на телевизионный экран — они живут в реальном мире, и сама реальная жизнь легко опровергает неуклюжее вранье.

Неуклюжее... А если оно «уклюжее»? Ложь современных буржуазных средств массовой информации стала столь искушенной, тонкой, а манипулирование массовым сознанием достигло такого высокого уровня науки и искусства, что им порой удается обманывать массы.

Приглашаю вас к следующей главе, в которой мы познакомимся с разными приемами буржуазного пропагандистского комплекса, который изощренно, в интересах правящего класса искажает реальную жизнь, насаждает социальные иллюзии и антикоммунистические мифы.

Глава четвертая. «Черная магия» буржуазной пропаганды

...Если против нас не могут пойти сейчас с оружием в руках, то идут с оружием лжи и клеветы60.

В. И. Ленин

Истина не годится как оружие для борьбы за интересы национального государства… Даже если пользоваться истиной, нужно, чтобы она служила некоторой пропагандистской цели. В противном случае она не будет эффективным оружием, поскольку… истина всегда плетется позади лжи61.

Майкл Чукас, теоретик буржуазной пропаганды

«Психология — самое уязвимое место у человека»

Несмотря на историческую обреченность буржуазного строя, его пропаганда в целом еще эффективна и остается мощным средством социального контроля над сознанием и поведением масс. «Для эффективного распространения дискредитированных и устаревших идей, на которые опирается капитализм... — писал прогрессивный американский философ Ч. Сили, — необходима исключительно искусная техника пропаганды... Без этой техники капитализм скоро был бы побежден».

И действительно, морально-политическое преимущество социализма в идеологической области империализм пытается компенсировать повышением техники и технологии манипулирования, колоссальными капиталовложениями в пропаганду, дальнейшим развитием всех средств массовой информации. Теодор Уайт, автор книг о предвыборных президентских кампаниях в США, знаток американского информационно-пропагандистского механизма, назвал его «самым громким мегафоном и самой совершенной системой промывания мозгов, которые когда-либо знал мир».

Известно, что общественное сознание можно, с определенной долей условности, разделить на два уровня. Первый, низший — это обыденное сознание, которое формируется на основе непосредственного восприятия окружающего мира. На этом уровне человек не стремится к обобщениям, сопоставлениям полученных знаний, не исследует их взаимосвязей. Он воспринимает мир таким, какой он есть, не проверяя «алгеброй гармонию» и опираясь на так называемый «здравый смысл», который, впрочем, не всегда является «здравым», ибо внешняя видимость явления может быть принята за его сущность.

На этом уровне формируется психология человека, группы, психология масс.

Но есть и более высокий уровень сознания — теоретический. Здесь в результате специализированной деятельности ученых все знания «раскладываются по полочкам», обобщаются, выявляются закономерности, неверные знания отметаются. Если говорить о социальных знаниях, то они, конечно, оцениваются прежде всего с классовых позиций, с точки зрения интересов классов и других социальных групп. На этом уровне формируется идеология.

Бурный рост социальной и политической активности народных масс заставляет буржуазию лихорадочно искать эффективные пути воздействия на массовое сознание, с тем чтобы дезориентировать мировую общественность. И в поисках этих путей буржуазия все более активно вторгается в сферу психологии и социальной психологии, направляет свои атаки на обыденное сознание. «Главная же особенность современного антикоммунизма, — отмечалось на заседании специальной комиссии журнала «Проблемы мира и социализма», — заключается в том, что он переносит основное поле своей борьбы с коммунизмом, реальным социализмом из сферы теоретического в сферу обыденного сознания. В этих случаях построения антикоммунистов сопровождаются изощренным использованием методов психологической обработки, противопоказанных теоретическому сознанию, но доказавших свою эффективность в сферах коммерческой рекламы и конкурентной борьбы»62.

Итак, на острие атаки — психология человека.

Я уже говорил о том, что в наставлении по пропаганде у нацистов, выпущенном в 1942 году, был такой тезис: «Психология — самое уязвимое место у человека». Похоже, что современные антикоммунисты разделяют это мнение, сработанное в ведомстве Геббельса, забыв о том, что нацистская пропаганда оказалась полнейшим банкротом и не смогла предотвратить крах фашистских претендентов на мировое господство.

Обращения буржуазной пропаганды не к разуму аудитории, а к ее эмоциям и инстинктам, манипулирование социально-психологическими механизмами не новы — они были характерны для буржуазной пропаганды с тех давних пор, как буржуазия утратила свой прогрессивный характер как класс и превратилась в силу, тормозящую социальный прогресс. В. И. Ленин отмечал, что буржуазная пропаганда обращается не к рассудку, а к предрассудку.

Никколо Макиавелли в своем трактате «Государь», написанном четыре с половиной века назад, поучал, как манипулировать поведением масс. В этой связи он прежде всего призывал «не быть, но казаться», то есть создавать той или иной личности или явлению соответствующую видимость даже вопреки их сущности. Не без основания Макиавелли писал: «...люди большей частью судят по виду, так как увидеть дано всем, а потрогать руками — немногим»63.

Похоже, что современные «государи» буржуазного общества хорошо усвоили эти, как, впрочем, и другие, рекомендации знаменитого мастера манипулирования и всеми доступными средствами, прежде всего средствами массовой информации, пытаются — и небезуспешно — создавать видимость оправданной со всех точек зрения, и моральной в первую очередь, политики, ибо «увидеть дано всем», особенно на экране телевизора (американец смотрит телевизор в среднем шесть часов в сутки), а «потрогать руками» — немногим. И действительно, доступ на политическую кухню империализма загорожен предупреждением: «Вход только для избранных», к которым «человек с улицы», то есть обыкновенный человек буржуазного общества, не относится.

Между тем блюда, изготовленные на этой политической кухне, украшаются всевозможными приправами и гарнирами, самые авантюристические планы антикоммунистов одевают в пышные наряды демагогии и риторики. Слова «демократия», «свобода», «права человека», «борьба за мир» призваны скрыть антигуманную сущность империалистической политики.

Буржуазия всегда стремилась — а сегодня, в периоды жесточайших кризисов, это стало необходимым — создавать в капиталистических странах такую психологическую атмосферу, в которой капиталистическая система казалась бы надежной и незыблемой. «Власть большого бизнеса, — говорил по этому поводу член Политбюро ЦК Компартии США Дж. Уэст, — с проявлениями которой на каждом шагу сталкиваются рабочий класс и народ в целом, стремится внедрить психологию, будто ничто не способно уничтожить этого гиганта-мамонта. Очень часто можно слышать, как люди говорят: нельзя победить истеблишмент».

Широкомасштабное и интенсивное использование психологических акцентов в современной буржуазной пропаганде, эксплуатация социально-психологических закономерностей в ходе пропагандистского процесса свидетельствуют о попытках психологического программирования поведения масс, о так называемом «психопрограммировании».

«Психопрограммирование» следует рассматривать как целенаправленное манипулятивное воздействие буржуазии с помощью психологии для создания автоматической, стереотипной реакции на определенные явления, для формирования на основе некритического восприятия информации (часто на уровне бессознательного в психике человека) различных стимулов, обеспечивающих соответствующее поведение как отдельного индивида, так и масс в целом. «Психопрограммирование» — это своего рода насильственная «модификация поведения», где вместо психотропных средств используются супердозы слов и образов, воздействующих на психологию. Все это позволяет говорить о своеобразном «психологическом терроре» в капиталистических странах.

Основной сферой, в которой разрабатывалась психология восприятия и запоминания, психология манипулирования, была (и остается) буржуазная реклама. Еще более полувека назад американец Кеннет Гуд написал учебник по рекламе, характерно названный «Как превращать людей в золото». Говоря о сути этой книги, Джеймс Рорти писал: «Сырье человеческих потребностей, желаний и надежд тщательно промывается и фильтруется для того, чтобы устранить все нечистые примеси в виде разума, воли и самоуважения, с тем чтобы положить в карманы рекламодателя чистое золото». Именно реклама была тем «полигоном», где отрабатывались и отрабатываются методы психологического манипулирования, с тем чтобы потом перейти на вооружение пропаганды. Этим объясняется столь плотное сращивание буржуазной рекламы и буржуазной пропаганды.

Империализм стремится обеспечить атмосферу хотя бы «пассивного антикоммунизма», то есть атмосферу предрасположенности массового сознания к восприятию антикоммунистических мифов.

Именно благодаря акценту на психологию, благодаря воздействию на сознание масс «с черного хода» буржуазная пропаганда достигла довольно значительной эффективности. И, как мы увидим, «тайны черной магии» этой пропаганды, все ее приемы основываются на эксплуатации законов как общей, так и социальной психологий, и прежде всего законов психологии восприятия.

Игра на эмоциях

Делая ставку на психологическую обработку своих аудитории, буржуазная пропаганда стремится действовать в основном не на рациональном, а на эмоциональном уровне. Чувства более непосредственны, нежели трезвые умозаключения. Порой они стимулируют деятельность человека в обход рациональной оценке ситуации, порой — даже вопреки ей. Непосредственность чувственных реакций человека дает возможность манипуляторам «играть на человеческих страстях», нещадно эксплуатируя эмоции. Особенно большие пропагандистские дивиденды приносит игра на таких чувствах, как патриотизм, национализм, расовая нетерпимость и т. д. Известный буржуазный теоретик пропаганды М. Чукас писал о том, что «игра на порывах и эмоциях людей — это один из способов нейтрализации присущей человеку способности разумно мыслить». А американский социолог Д. Мартиндейл охарактеризовал пропаганду как «искусственную эксплуатацию чувства вины, страха, беспокойства, раздражения, враждебности, одиночества». Эксплуатация именно всех этих чувств и была тщательно отработана в рамках рекламного бизнеса.

Буржуазная пропаганда и в теории и на практике стремится противопоставить эмоции разуму, подсознательное сознательному.

Бесспорно, эмоции и чувства играют чрезвычайно важную роль в жизни людей. Отражая субъективное состояние личности, они могут существенно влиять на мотивацию поведения людей, играть большую роль в характере восприятия информации, в том числе и идеологической. Еще в конце прошлого века Густав Лe Бон писал, что «идеи не влияют на поведение, пока они не переведены на язык чувств»64.

Думаю, что здесь стоит вспомнить слова одного из американских психологов конца прошлого века Дж. Джемса: «Обман чувств, которому давали так много толкований древние скептики, есть, собственно говоря, не обман чувств, а скорее обман интеллекта, который ложно истолковывает чувства»65. Иными словами, «игра на эмоциях» ведет к тотальному обману человека.

Основной прием этой игры, используемый буржуазной пропагандой, — создание так называемой доминанты — временно господствующего очага возбуждения, который подавляет активность других сфер сознания. Так, к примеру, буржуазная пропаганда, акцентируя эмоциональный аспект «нарушения прав человека в СССР», эмоциональный аспект «советской военной угрозы», стремится создать в массовом сознании определенную доминанту, с тем чтобы обеспечить восприятие целенаправленной информации, окрашенной в тона тревоги, страха, возмущения и т. д., и облегчить, таким образом, формирование негативного представления о Советском Союзе.

Другим примером искусственно создаваемой эмоциональной доминанты является весь процесс предвыборных кампаний, особенно в США. Шутовские колпаки, распевание песенок вроде «О, он хороший парень!», значки с именем кандидата, его портреты, наклейки на бамперах автомашин с обращением к кандидату по имени или прозвищу — все это не только «политический театр», но и средство для создания в массовом сознании определенного настроя, который должен сплотить избирателей и соответствующим образом повлиять на их поведение во время выборов. Для этого же используются оркестры, вымпелы, воздушные шарики, темпераментные речи ораторов, национальный гимн, национальный флаг. Все это помогает отодвинуть на задний план обсуждение политических платформ кандидатов и вывести на передний план личность кандидатов. Уолтер Де Врис, исследователь психологии масс в периоды избирательных кампаний, являющийся консультантом Республиканской партии США, на основе тестов выявил, что избиратели в первую очередь реагируют на личность кандидата, затем — на его способность выполнять соответствующую работу, политическая платформа кандидата (то есть рациональный аспект) занимает третье место, а партийная принадлежность — только пятое.

Теодор Уайт назвал эти кампании «бродячим цирком, устраиваемым средствами массовой информации». Между тем этот «цирк» создает ту эмоциональную доминанту, которая перемещает центр восприятия зрителей на развлекательные аспекты кампании и отодвигает в тень ее социальные и политические аспекты.

Искусственное создание эмоциональной доминанты — прием не новый. Он использовался с достаточной эффективностью на протяжении веков. Вспомним, что зрелища играли огромную роль в Древнем Риме, отвлекая массы от социальных проблем. Особенно широко прием создания искусственной доминанты применялся в нацистской пропаганде. Известно, что Гитлер любил выступать поздно вечером или даже ночью в свете факелов и прожекторов. И в этом был тоже расчет на более эффективную манипуляцию чувствами аудитории. «Утром и даже в течение дня, — писал Гитлер, — сила воли человека восстает самым энергичным образом против попытки насилия над ней другой силы воли или другого мнения. Однако вечером она уступает более легко преобладающей власти мощной силы воли».

Все эти обстоятельства способствовали почти истерической реакции на речи фюрера, которые сами по себе носили умышленно истерический характер.

Техника внушения

Буржуазная пропаганда и тем более реклама и «массовая культура», воздействуя на массовое сознание, стремятся обеспечить некритическое восприятие своей информации. Доминирующим методом этого воздействия все более становится внушение. Если метод убеждения предполагает критическое отношение к получаемой информации, поддерживается сопоставлением аргументов и фактов, сопоставлением различных точек зрения, различных позиций, то метод внушения предполагает принятие информации «на веру» в обход рациональной оценки этой информации. Здесь основное внимание уделяется авторитету источника информации — чем больше его авторитет, тем больше к нему доверия, тем легче и эффективнее проходит процесс внушения. И, конечно, эмоционализация пропаганды, блокирующая рациональную оценку информации и стимулирующая ее оценку на уровне эмоциональных импульсов, создает ту атмосферу, в которой внушение действует наиболее эффективно.

Известный исследователь пропаганды Дж. Браун в своей книге «Техника внушения» в этой связи пишет: «Основной механизм, используемый всеми формами пропаганды, — это внушение, которое может быть определено как попытка навязать другим принятие определенного взгляда без того, чтобы давать какую-либо очевидную или логическую основу для этого принятия, независимо от того, существует ли эта основа или нет»66.

Конечно, лишь в экстремальных случаях удается внушить людям то, что абсолютно несовместимо с их потребностями и интересами. Но в том-то и состоит искусство буржуазной пропаганды, что ей обычно удается внушить людям, что предлагаемое им то или иное решение проблемы соответствует их собственным взглядам, их собственным интересам.

Метод внушения доведен до совершенства в практической деятельности церкви. Религиозные догматы не требуют доказательств — они основаны на вере. Люди верят в бога, не требуя доказательств его существования. Вера выступает как их внутренняя потребность, облекаемая в религиозную форму. Что же касается пышной церковной обрядности — величия храмов, церковного песнопения, «таинственного» полумрака, необычных одежд священников и т. п., — то все это — средства создания той самой эмоциональной доминанты, которая облегчает процесс внушения и обеспечивает его эффективность.

Буржуазная пропаганда — талантливая ученица церкви, временами превосходящая в своем искусстве даже самого учителя. К слову заметим, что первое в мире «пропагандистское агентство», существующее, кстати, и в наше время, было создано в лоне католической церкви в XVII веке папой римским Урбаном VIII для пропаганды католических догматов. Называлось оно «Congregatio de Propaganda Bona Fide» — «Отдел пропаганды истинной веры». Напомним, что и само слово «пропаганда» пошло от названия этой конгрегации.

«Отлет фантазии от жизни»

Представления об окружающем мире фиксированы в сознании человека в виде образов. Они-то в конечном счете и определяют поведение масс.

Как же формируются эти образы?

Казалось бы, все мы одинаково видим, слышим, ощущаем, не говорим о «черном», что оно «белое». И тем не менее каждый человек по-разному воспринимает одну и ту же информацию — каждый видит, слышит и ощущает по-своему. И это происходит потому, что человеческое сознание не гладкое зеркало, в котором бесстрастно отражается действительность. Сознание человека — и в разной степени — насыщено жизненным опытом, информацией, порой противоречивой, полученной из самых различных источников. Оно содержит не только верные сведения о мире, но и неверные. И, воспринимая информацию об окружающем мире, человек соотносит ее с тем, что он уже знает, и истолковывает ее по-своему. Эта индивидуальность восприятия обусловливается прежде всего спецификой бытия человека, уровнем его опыта, степенью проверенности этого опыта и т. д. На пути познания действительности лежат камни непонимания, часто вдоль этого пути появляются тропинки и дорожки, ведущие в тупики, — это дороги заблуждений и самообмана.

Вспомним Ленина: «Подход ума (человека) к отдельной вещи, снятие слепка ( = понятия) с нее не есть простой, непосредственный, зеркально-мертвый акт, а сложный, раздвоенный, зигзагообразный, включающий в себя возможность отлета фантазии от жизни...»67

Представление о мире фиксируется в сознании человека в виде различных образов, и эти образы могут неточно или вообще неверно отображать окружающую действительность. Но эти образы в значительной степени определяют поведение человека. Именно эта их черта и интересует пропагандистов: поведением человека можно управлять, формируя в его сознании соответствующие образы-представления, поддерживая одни, затеняя другие.

Естественно, для политической пропаганды важны те образы-представления, которые не нейтральны в социальном плане, а содержат ярко выраженную социально-психологическую установку, «предписывающую» определенное отношение к явлению, которое они отражают.

В первую очередь в пропаганде наиболее широко используются такие образы-представления, как стереотип и «имидж».

Стереотип у нас неплохо изучен, хотя существует известная разноголосица в определении этого довольно сложного понятия. Что же касается «имиджа», то о нем известно сравнительно немного. А между тем — и мы с вами это увидим — именно «имидж» является одним из основных средств формирования неадекватного, иллюзорного сознания. И для того чтобы проникнуть в «тайны черной магии» буржуазной пропаганды, необходимо прежде всего раскрыть «тайну» самого «имиджа». Но вначале о стереотипе.

Характерные черты стереотипа

Термин «стереотип» был введен в научный оборот в 1922 году американским социологом и публицистом Уолтером Липпманом. В работе «Общественное мнение»68 он описал стереотип как характерное явление обыденного сознания, основанное на стремлении человека свести разнообразие мира к немногим определенным категориям и тем самым облегчить себе восприятие, понимание и оценку явлений. Что же касается характеристик стереотипа, то они таковы:

1. Стереотип возникает на основе восприятия, не связанного с прямым опытом: «Нам говорят о мире до того, как мы его увидим. Мы представляем себе многие вещи до того, как мы их познаем на опыте».

2. Многие стереотипы возникают стихийно и спонтанно из-за «неизбежной потребности в экономии внимания» в процессе усвоения опыта других людей и предшествующих поколений, опыта, закрепленного в виде привычных представлений.

Здесь следует сделать небольшое отступление и подчеркнуть, что явление стереотипизации — характерная особенность переработки личностью внешнего воздействия. Она тесно связана со стремлением человека «рассортировать» полученную им информацию, «разложить ее по полочкам» в сознании. Естественно, что для подобной сортировки необходимы определенные критерии. На уровне обыденного сознания подобными критериями стали наиболее характерные, броские, лежащие «на поверхности» черты объекта, явления и т. п. Сознание человека неизменно стремится упрощать эти критерии, с тем чтобы расширить рамки категории, в которые можно было бы вместить как можно больше явлений. Человеку вообще свойственно искать общее в разном, «суммировать» познание, короче — обобщать.