Агрессия лжи

Функции палача выполняют армия, полиция, суды, тюрьмы и т. д. Конечно, наряду с функциями репрессивного социального контроля эти институты осуществляют и функции поддержания общественного порядка, борьбы с преступностью и т. п. Но, как показывает практика, все эти институты широко используются в первую очередь для репрессий, классового террора против прямых противников буржуазного строя.

Можно привести огромное количество примеров применения репрессивного социального контроля, осуществляемого буржуазией против «инакомыслящих», против борцов за права человека. Разгоны, а порой и расстрелы демонстраций полицией, а то и федеральными войсками. Убийство неугодных политических деятелей. Заточение в тюрьму активистов борьбы за гражданские права, против расовой дискриминации, за мир.

Многократно провозглашаемые буржуазными пропагандистами пресловутые «права человека» до тех пор остаются «правами человека», пока они не вступают в противоречие с правами правящего класса. А когда вступают, то неизменно права правящего класса оказываются выше прав человека, и тогда начинают действовать институты репрессивного социального контроля.

Это — жесткие формы социального контроля. Но есть и «мягкие» его формы. Они создают в обществе особую психологическую атмосферу, в которой человек поступает «так, как того требует общество», не замечая, что эти требования исходят в конечном счете от правящего класса.

Ни в коей мере не отказываясь от методов репрессивного социального контроля, более того, с годами применяя их все более активно, буржуазия усиливает и свое психологическое давление на массы, используя для этого скрытые формы социального контроля. И здесь все больше и больше на передний план выдвигаются функции «попа», выполняемые неформальными институтами социального контроля — в первую очередь пропагандой, рекламой, так называемой «массовой культурой», религией и т. д. Деятельность этих институтов направлена прежде всего на сокрытие исторической правды, на торможение развития сознания трудящихся, в первую очередь их классового самосознания.

Цель буржуазного общества состоит в том, чтобы все формы общественного сознания — идеология, мораль, религия и т. д. — обеспечивали правящему классу возможность управления массовым сознанием. И достигается это с помощью самых разнообразных средств.

Казалось бы, что общего между полицией и рекламой? А между тем и полиция, и реклама являются институтами социального контроля. Полиция, разгоняя демонстрации протеста, арестовывая их участников, осуществляет функции репрессивного социального контроля. А реклама? Реклама, формируя у масс так называемые «искусственные потребности», гипертрофируя значимость престижа, выражаемого в уровне потребления, определяя потребительские приоритеты, тоже предстает институтом социального контроля, только не жестко репрессивного по своему характеру, а «мягкого», то есть воздействующего непосредственно на психологию масс. Не так давно скончавшийся американский философ Герберт Маркузе в своей книге «Одномерный человек» заметил: «Люди узнают себя в своих вещах: они находят свою душу, воплощенную в их автомобилях, стереосистемах, двухэтажном доме, в кухонном оборудовании. Изменился сам механизм, который связывает индивида с обществом, и социальный контроль выражается в новых потребностях, которые выдвигает этот механизм»21.

Маскируя классовые антагонизмы, буржуазия стремится представить буржуазное общество достаточно интегрированным и стремится нивелировать сознание, стандартизировать мышление масс, втискивая его в прокрустово ложе «допустимых мыслей», обеспечивающих интересы самой буржуазии.

В развитых капиталистических странах, особенно в США, много говорится об индивидуализме, о развитии индивидуальных черт характера, индивидуализм объявляется высшей формой свободы личности. Однако, когда речь заходит о проблемах сознания, особенно сознания классового и политического, все разговоры об индивидуализме утихают. Это и понятно. Буржуазия прекрасно понимает, что конформизм — это средство обеспечить определенную стабильность системы, оградить ее от социальных потрясений. «Все, начиная от мыслей до подтяжек, выходит будто из одной и той же машины по изготовлению колбасы», — писал американский прогрессивный журналист Мертл Берген.

Конформизм насаждается исподволь, незаметно. Вспоминаются слова замечательного немецкого писателя Иоганнеса Бехера: «Никто не говорит, что думать запрещено или собственные мысли нежелательны. Но желательные мысли производятся в таких масштабах, что собственное мышление тонет в их массе, а эти желательные мысли так тонко вводятся в сознание, что люди принимают это чужое мышление за результат работы собственной мысли и в высшей мере личное идейное достояние».

Один из «королей» буржуазной печати западногерманский издатель Аксель Шпрингер (его основные издания — газеты «Вельт» и «Бильд») заявлял: «После окончания войны мне сразу стало ясно, что немецкий читатель ни в коем случае не хочет одного — думать. Именно этим я и руководствовался, создавая свои газеты». И действительно, его газета «Бильд» — предельно реакционная газета — строится по такому принципу, что она, по словам самого Шпрингера, «освобождает читателя от необходимости самому продумывать, отбирать информацию и самостоятельно судить о событиях...».

«…Система лести, лжи, мошенничества...»

Как отмечал В. И. Ленин, буржуазии «без масс не обойтись, а массы в эпоху книгопечатания и парламентаризма нельзя вести за собой без широко разветвленной, систематически проведенной, прочно оборудованной системы лести, лжи, мошенничества, жонглерства модными и популярными словечками, обещания направо и налево любых реформ и любых благ рабочим, — лишь бы они отказались от революционной борьбы за свержение буржуазии»22.

Сегодня эта система лести и лжи достигла невиданных размеров. С ее помощью и осуществляется в капиталистических странах духовный контроль над массами.

К. Маркс и Ф. Энгельс первыми вскрыли объективные условия духовного контроля господствующего класса над массами: «Мысли господствующего класса являются в каждую эпоху господствующими мыслями. Это значит, что тот класс, который представляет собой господствующую материальную силу общества, есть в то же время и его господствующая духовная сила». Класс эксплуататоров распоряжается средствами духовного производства, «и в силу этого мысли тех, у кого нет средств для духовного производства, оказываются в общем подчиненными господствующему классу»23.

«Средства духовного производства» в наше время, как никогда ранее, сосредоточены в руках буржуазии. В. И. Ленин говорил о том, что против трудящихся на Западе стоит «поголовно организованная буржуазия, опирающаяся на все завоевания современной культуры и техники»24. Это ленинское положение особенно верно сегодня, когда буржуазия для «духовного производства» использует все новейшие достижения научно-технической революции, по последнему слову техники оснащая свой гигантский пропагандистский аппарат и стремясь повысить его эффективность.

Манипулирование как метод психологического социального контроля

Итак, антагонизм классовых отношений заставляет буржуазию манипулировать сознанием масс. В любой сфере общения с массами — в пропаганде, рекламе, образовании, массовой культуре и т. д. — буржуазия прибегает к манипулированию.

Что же представляет собой манипулирование массовым сознанием? Если говорить в самых общих чертах, то манипулирование — один из методов психологического социального контроля, духовной обработки масс, внедрения в их сознание апологетических социальных иллюзий и антикоммунистических мифов. Цель: внушить массам веру в некую общность интересов правящей буржуазии и трудящихся, представить окружающую действительность в искаженном, иллюзорном плане. И вполне обоснованно известный американский теоретик пропаганды, профессор Колумбийского университета Майкл Чукас, говоря о «социальной информации», а точнее, о пропаганде — этом важнейшем инструменте социального контроля, называет ее «создателем иллюзии, играющим на эмоциях»25.

Манипулирование массовым сознанием в конечном счете направлено против объективных интересов самих масс. Именно поэтому с точки зрения технологии манипулирование — это всегда тайное, незаметное для самих масс воздействие на их сознание. Примечательно, что в своей книге «Манипулируемый человек» западногерманский ученый Герберт Франке так определяет манипулирование: «Под манипулированием в большинстве случаев следует понимать своего рода психическое воздействие, которое проводится тайно, а следовательно, и в ущерб тем лицам, на которых оно направлено»26. По мнению авторов изданной в ГДР монографии «Манипуляция. Государственно-монополистическая индустрия сознания», манипулирование означает «стремление приспособить сознание больших масс народа в той мере, насколько это возможно, к классовым интересам буржуазии, к империалистической идеологии, вопреки собственным объективным интересам трудящихся. Люди должны, сами не сознавая этого, подчиниться в своем мировоззрении, в своих чувствах и эстетических суждениях, в своем образе жизни реакционным классовым интересам империализма... Манипуляция — это духовная деформация народа, это лишение его всех необходимых, активных, творческих духовных способностей, это такое управление мышлением и чувствами, которое исключает всякую осмысленную жизнь... Манипулирование означает полнейшую унификацию духа, превращение человека в объект монополий, в «извне управляемый объект».

«Психопрограммирование»

Надежды на эффективность скрытого социального контроля буржуазия связывает, с одной стороны, с достижениями эмпирической и социальной психологии, с другой — с достижениями в области технических средств массовой информации и в целом — с активизацией разработок технологии психологического воздействия средств массовой информации на массы. Буржуазия активно ищет пути установления выгодного ей контроля «изнутри» в самих массах. И здесь наиболее эффективным оказывается «психопрограммирование». Под «психопрограммированием» следует понимать тайное воздействие на сознание людей, главным образом на эмоциональном и бессознательном уровне, с тем чтобы сформировать определенную систему установок, «подсказывающую» массам их поведение.

Буржуазия стремится «запрограммировать» их на такое поведение, которое не будет представлять никакой реальной угрозы капитализму. Подобно тому как программируются современные ЭВМ, в чей электронный мозг вводится соответствующая информация, капитализм стремится «запрограммировать» поведение народных масс, вводя в их сознание только ту информацию, которая ему выгодна.

Об активизации попыток капитализма воздействовать на психику народных масс Генеральный секретарь Коммунистической партии США Гэс Холл писал: «Идеологи капитализма, анализируя политические и идеологические явления, пытаются изобразить дело так, будто американский народ стал жертвой тяжкого психического недуга. Этой оценке соответствуют и новые «чудодейственные целебные средства» — психологические трюки, попытка массового гипноза с помощью пустых банальностей и демагогических утверждений».27

Интенсивно используя «психопрограммирование», буржуазия старается «перейти с невыгодного, сулящего все более серьезные поражения поля идейных поединков на более перспективный, оторванный от социальных реальностей и безразличный к ним плацдарм прямого вторжения в психическую жизнь людей, где доминирующее место занимают скорее физиологические и психофизиологические, нежели социально-идеологические, механизмы»28, — отмечал академик Г. А. Арбатов. Термин «психопрограммирование», еще не так давно использовавшийся только фантастами в их устрашающих картинах будущего, обретает все более и более реальный смысл в современном буржуазном обществе.

От Макиавелли до Геббельса и далее…

И снова, исходя из своей концепции о том, что массы представляют собой лишь «объект политики», но никак не ее субъект, буржуазия всемерно оправдывает сам метод манипулирования массовым сознанием.

Методы манипулятивного управления опираются на широко распространенное на Западе убеждение в том, что психические факторы доминируют над социальными. Между тем В. И. Ленин еще в одной из своих ранних работ писал о том, что марксистский тезис «о зависимости хода идей от хода вещей единственно совместим с научной психологией»29.

Следует заметить, что, собственно, все философские, социологические и иные концепции, проповедующие разделение общества на «элиту» и «массы», в той или иной степени оправдывают концепцию манипулирования.

История знает немало теоретиков, на протяжении веков обосновывавших «правомочность» манипулятивных методов управления обществом. Одной из крупнейших фигур такого рода является Макиавелли, идеолог зарождавшейся буржуазии, в начале XVI века заявивший о том, что государство, политическая власть является высшей самостоятельной ценностью, а «подданный» представляет собой лишь «объект манипулирования».

Капитализм на всем протяжении своей истории манипулировал сознанием масс, его методы воздействия на массы с самого начала были обманом народа и служили антинародным целям. Но особенно много апологетов манипулирования сознанием людей появилось в конце прошлого века, когда стало очевидно, что буржуазия перед лицом нарастающего движения трудящихся не в состоянии управлять массами прежними методами.

Примечательно, что становление буржуазной социальной психологии как науки произошло именно в конце прошлого века. Вспомним, что в то время пролетариат уже стал активно выступать против буржуазии и буржуазия потребовала от своих ученых лакеев совета, как осуществлять психологический социальный контроль над массами, чтобы сохранить хотя бы «статус-кво».

Именно тогда, в конце прошлого века, со своими антинародными концепциями, оправдывающими манипулирование массами, выступил французский социальный психолог Густав Ле Бон. Применяя метод подмены понятий, он утверждал, что в результате индустриальной революции и урбанизации «толпа» (так он называл массы) стала играть решающую роль в жизни общества. Характеризуя специфику «толпы», Ле Бон и его последователи отмечают, что «толпа» спонтанна, она не руководствуется в своих действиях традициями, культурным опытом, ее действия выходят за рамки норм, они не могут быть предсказаны. В «толпе», по Ле Бону, отсутствует социальная организация, разделение труда, система лидерства, в ней исчезают индивидуальные различия, «разнородное утопает в однородном», наружу прорываются общие для всех подсознательные импульсы. Единство чувств и идей устанавливается не с помощью разума, а с помощью внушения.

Концепции Ле Бона впоследствии были развиты его учениками и последователями, в первую очередь Тардом и Сигеле. Тард сводил поведение «толпы» к примитивной взаимной подражательности, уподобляя ее стаду животных. Вместе с Ле Боном Тард и Сигеле утверждали, что люди, соединенные в толпу, действуют неосознанно, исключительно под влиянием эмоций и инстинктов.

Во всех этих концепциях появляется свойственный буржуазной философии агностицизм, свидетельствующий об утрате буржуазией веры в творческую силу разума человека. В то же время эти концепции свидетельствуют о страхе правящей буржуазии перед выступлениями масс, которые заранее объявляются основанными не на разуме, а на темных инстинктах, подсознательных факторах и, следовательно, алогичных и бессмысленных по самой своей природе.

Сведение народных масс в некое примитивное построение, именуемое «толпой», чрезвычайно популярно и сегодня в среде западных социологов и социальных психологов.

В наше время проблемы манипулирования в разной степени затрагивали такие американские ученые, как Д. Белл, Э. Фромм, Д. Рисмен, Д. Мартиндейл, Г. Маркузе и многие другие. В их концепциях в целом преувеличивается возможность манипулирования массами, а сами массы представляются все той же суммой «одномерных» людей, покорной жертвой манипулирования. Примечательно высказывание испанского философа Ортеги-и-Гассета: «У большинства людей нет мнения. Поэтому они неизбежно должны подвергаться влиянию извне. Поэтому совершенно необходимо, чтобы дух, каким бы он ни был, имел бы силу и использовал бы ее таким образом, чтобы люди, которые не имеют мнения, то есть подавляющее большинство, обзавелись бы им». Но чей же «дух» имеет право навязывать свое мнение «непосвященным»? Согласно элитарной теории Ортеги-и-Гассета, это дух властвующей элиты, то есть все той же буржуазии.

Для буржуазии характерно стремление представить манипулирование сознанием как некий внеисторический и внеклассовый процесс, порожденный самой природой человеческого общения. Так, Перри Лондон, профессор психологии и психиатрии в университете Южной Калифорнии, в своей книге «Контроль над поведением людей» утверждает, что «с той поры, как Ева и Змий впервые начали свой роковой разговор, передача отобранной информации остается наиболее важным средством, с помощью которого люди манипулируют друг другом»30.

Мир уже был свидетелем того, куда ведет манипулирование сознанием масс. Презрение к массам, игра на неинформированности, разжигание психозов, обращение к эмоциям, а не к разуму — все это, как известно, было характерно для нацистской пропаганды.

Конечно, Гитлер и его приспешники опирались прежде всего на террор. В своей книге «Моя борьба» Гитлер писал: «Самый легкий способ одержать победу над здравым смыслом — это террор и сила». Однако и роль манипулятивной пропаганды в нацистской Германии трудно переоценить. Уже в 1936 году, то есть всего лишь через три года после прихода нацистов к власти, их съезд в Нюрнберге был украшен таким лозунгом: «Пропаганда помогла нам прийти к власти. Пропаганда поможет нам удержать власть. Пропаганда поможет нам завоевать весь мир». В Эссене в июне 1939 года, то есть накануне второй мировой войны, Геббельс заявил: «Мы создали рейх с помощью пропаганды».

Что же касается самого характера этой пропаганды, то она была практическим воплощением сформулированной Гитлером «теории» «большой лжи». Гитлер утверждал, что «массы людей скорее падут жертвой большой лжи, чем маленькой», что «вся реклама, лжет ли она в области бизнеса или же в области политики, принесет успех, если будет постоянно повторяться долгое время».

Геббельс подчеркивал, что для масс «нет необходимости» делать различие между правдой и ложью. «Пропаганда, — утверждал он, — не имеет с правдой ничего общего». Отсутствие правды фашистская пропаганда пыталась компенсировать постоянным повторением лжи. «Постоянное повторение, — поучал Геббельс, — является основным принципом всей пропаганды».

Конечно, не одной изощренной пропагандой увлекли нацисты немецкий народ в трагическую пучину второй мировой войны. Как справедливо отмечал Георгий Димитров еще в 1935 году, «фашизму удается привлечь массы потому, что он демагогически апеллирует к их особенно наболевшим нуждам и запросам». И в то же время без крайне манипулятивной пропаганды нацистам не удалось бы обмануть массы. «При помощи умелого и длительного применения пропаганды, — писал Гитлер, — можно представить народу небо адом и, наоборот, самую убогую жизнь — как рай».

Фашистская пропаганда была крайней формой манипулятивной пропаганды.

Иллюзия общности интересов классов-антагонистов

Буржуазная идеология и пропаганда пытаются затушевать антагонистическую природу этого общества. Они стремятся заставить массы поверить в то, что интересы антагонистов буржуазии совпадают в целом с интересами всех слоев населения, в том числе и трудящихся. И делается это достаточно искусно, мысли господствующего класса навязываются исподволь, незаметно.

Если мы обратимся к истории, то увидим, что всякий новый класс, приходящий к власти, выдавал свой классовый интерес за интерес членов всего общества. Так было с феодалами. Так было и есть с буржуазией.

В свое время, чтобы сохранить свое господство, феодализм был вынужден вступить на путь идеологического и политического обмана масс. Существо и характер такого обмана были определены К. Марксом и Ф. Энгельсом в «Манифесте Коммунистической партии».

Диалектика истории привела к тому, что место феодальной аристократии заняла буржуазия, которая всегда говорила и продолжает говорить «от имени народа». «Социализм буржуазии заключается как раз в утверждении, что буржуа являются буржуа, — в интересах рабочего класса»31, — писали К. Маркс и Ф. Энгельс. При этом буржуазия рассматривает свой классовый интерес как нечто надклассовое, как «интерес всего общества» и навязывает это понимание интереса массам. В этом, собственно, и состоит основная цель манипулирования массовым сознанием.

Эксплуатирующее меньшинство стремится внушить эксплуатируемому большинству иллюзию совпадения интересов, а заодно и мысль о справедливости и неизменности существующих общественных отношений. С помощью апологетических мифов буржуазия стремится создать у масс иллюзию того, что капиталистическое общество представляет собой высшую модель социальной организации. С помощью тех же мифов буржуазия стремится опорочить в глазах масс социалистическое общество, оклеветать его, представить в искаженном и неблагоприятном виде.

Было бы недальновидным предполагать, что манипулирование массовым сознанием с помощью умышленного неадекватного отображения реальности, то есть прямая ложь и обман масс, может на значительный исторический период полностью определить их социальное и политическое поведение. Манипулирование может быть эффективным в двух случаях: когда оно отражает в неадекватной пропорции определенные, выигрышные для правящего класса стороны реальной жизни, реальный опыт масс и когда манипулирование создает «кажимость» соответствия своих тезисов реальному опыту масс. Именно в этом и состоит суть манипулирования.

Навязывание трудящимся интересов буржуазии, антагонистичных их собственным интересам, — это собственно и есть манипулирование.

Эффективно ли манипулирование?

Морально-политическое преимущество социализма в идеологической области империализм пытается компенсировать повышением технологии манипулирования, колоссальными капиталовложениями в пропаганду, дальнейшим развитием всех средств массовой информации, созданием мощных пропагандистских организаций.

Конечно, объективно антинародная направленность буржуазной пропаганды не может не отразиться на ее эффективности. «Однако, — как пишет Г. А. Арбатов, — было бы неверным недооценивать реальную опасность, которая заключена в самой устремленности компенсировать идеологическую слабость совершенствованием методов духовной обработки масс. Эта деятельность строится ведь не только на ложных теоретических посылках. За ней и реальные расчеты на неосведомленность, неинформированность, недостаточную культуру многих людей, на предрассудки и человеческие слабости, на создаваемую всем этим внушаемость, которой стремится воспользоваться пропагандист. За ней также анализ и обобщение огромного, многовекового опыта обмана людей, накопленного буржуазией и ее предшественниками — эксплуататорскими классами прошлых эпох. За ней, наконец, большая работа многих тысяч трезвых, циничных, нередко весьма способных и искусных людей, занимающихся пропагандой как основной профессией, имеющих большой опыт и солидную специальную подготовку.

Все это, вместе взятое, позволило современной буржуазии создать внушительный арсенал приемов и техники пропаганды, призванных усилить ее воздействие на аудиторию»32.

Манипулятивные методы воздействия на массовое сознание оказываются порой довольно эффективными. Конечно, эта эффективность — временная, манипуляторам все труднее и труднее отвлекать массы от их подлинных потребностей и интересов. Но даже эта временная эффективность имеет существенное значение в глобальной борьбе за умы людей.

«Социальная инженерия» и прочее

В определенном смысле институтами психологического контроля буржуазии над массовым сознанием являются и так называемая «социальная инженерия», система «человеческих отношений на производстве», система «паблик рилейшнз». Я ни в коей мере не собираюсь давать однозначную оценку этим явлениям и рассматриваю их лишь в той мере, в какой они помогают правящему классу манипулировать сознанием трудящихся.

В последние десятилетия буржуазная социология все больше и больше говорит о необходимости применения «социальной инженерии» (social engeneering) для решения социальных проблем капиталистического общества. «Социальная инженерия» представляет собой комплекс психологических воздействий на сознание и поведение человека, с тем чтобы обеспечить его лояльность капиталистической системе. «Социальная инженерия» — это собирательное название для целого ряда направлений в деятельности буржуазного государства, самих предпринимателей для предотвращения социальных конфликтов. Инструментами «социальной инженерии» могут быть и пропаганда, и реклама. Примечательно, что доктор Филипп Хузэр, профессор Чикагского университета, заявил, что «социальная инженерия необходима для решения социальных проблем так же, как физическая инженерия для решения физических проблем, а биомедицинская инженерия (медицина и хирургия) для решения биомедицинских проблем».

Для монополистической буржуазии представляет несомненный интерес не только социальный контроль над всем обществом, но особенно контроль в сфере производственных отношений. В 30-х годах нашего столетия в капиталистических странах, в первую очередь в США, получило распространение довольно своеобразное явление, известное под названием «человеческие отношения на производстве» (human relations in industry). Система «человеческих отношений на производстве» направлена на то, чтобы путем создания соответствующей социальной атмосферы заинтересовать рабочих и служащих делами фирмы, ослабить обезличивание труда, снизить степень отчуждения и, таким образом, использовать в максимальной степени в интересах капитала физические, интеллектуальные и эмоциональные потенции человека. Для этого администрация отказывается от внешних атрибутов своего социального статуса, порожденного властью, стремится в определенной мере привлекать рабочих и служащих к руководству предприятием. Эта тенденция нашла свое выражение в доктрине так называемого «социального партнерства», о котором мы еще будем говорить.

Особое место занимает система «паблик рилейшнз» (public relations). Она, без преувеличения, может быть названа индустрией управляемой социальной информации, располагающей сотнями специализированных фирм, институтов и огромным аппаратом, которая наряду с рекламой должна влиять на общественное мнение, создавая положительный «имидж» как отдельным капиталистическим предприятиям, так и всей капиталистической системе в целом.

В «крестовый поход» с Библией в руках

Общеизвестно, что религия является одной из форм общественного сознания. Но религия в то же время является и мощнейшим институтом социального контроля, поскольку она устанавливает систему ценностей и норм поведения широких масс. Эта система ценностей и норм поведения обычно соответствует интересам правящих классов, а если это не так, то правящий класс стремится подавить влияние «мятежной» церкви.

Религия активно выступает против самих идей коммунизма, и поэтому справедливо говорить об особой разновидности антикоммунизма — о так называемом клерикальном антикоммунизме.

В США существует множество крупных и мелких религиозных организаций, оказывающих и реальную филантропическую помощь нуждающимся американцам. В первую очередь следует назвать «Армию спасения» и «Организацию молодых христиан». Это они содержат ночлежки для бездомных, организовывают так называемые «суповые кухни», где бесплатно раздается пища для голодных. Конечно, филантропия этих организаций, сама по себе достойная одобрения, ни в коей мере не решает и не может решить насущных социальных проблем. Ибо, накормив голодных и дав на ночь приют бездомным, эти организации в то же время, как и другие филантропические религиозные организации, проповедуют классовый мир, а все социальные язвы капиталистического общества они видят не в самой природе этого общества, а в пресловутом «несовершенстве» человека. Их призывы к «моральному самоусовершенствованию» как нельзя больше устраивают правящие классы капиталистических государств, ибо подобные призывы порождают социальные иллюзии в массах, отвлекая их от революционной борьбы за преобразование общества. Проповедуя христианскую «любовь к ближнему», все они затушевывают классовый антагонизм капиталистического общества. Вместо борьбы с социальным злом они проповедуют абстрактные «честность», «чистоту», «самоотречение» и «любовь». Притягательность этих «позитивных» слов — прекрасная питательная среда для появления всевозможных социальных иллюзий. Для современного буржуазного общества вообще характерны попытки переключить внимание трудящихся с социальных проблем на проблемы религиозно-этические.

Говоря о религиозном социальном контроле, особое внимание следует обратить на религиозных проповедников, заполонивших американские средства массовой информации. Выступая от имени различных религиозных направлений, все они неизменно сходятся в одном — в злобной ненависти к «безбожному» коммунизму.

Сами эти проповедники — вершина айсберга, поскольку они лишь внешние представители своеобразных религиозных «фирм». За их спиной — большие деньги, а большие деньги в буржуазном обществе — это большая власть.

Более 100 миллионов американцев еженедельно слушают и смотрят религиозные передачи. Давайте и мы взглянем на американский телевизионный экран.

Почти половина телезрителей, смотрящих религиозные передачи, отдают предпочтение евангелистским проповедникам. Другая половина — методистам, пресвитерианцам, сторонникам епископальной церкви и т. д. В 1986 году в США по телевидению передавались 62 регулярные религиозные программы. Журнал «Тайм» называет эти программы «шоу», ибо проповеди неизменно перемежаются эстрадными номерами, танцевальной музыкой, дабы смотрящим не было скучно одностороннее общение с представителями господа бога.

Американский социолог Джеффи Хэдден в своей книге «Телевизионные проповедники», вышедшей в 1981 году, утверждает, что эти проповедники «имеют самый широкий и неограниченный доступ к средствам массовой информации, как никакая другая заинтересованная группа в Америке».

В чем же причины этого? Может быть, Америка вдруг стала религиозной, решила замаливать свои «грехи»? Отнюдь нет. Истинная причина широкой популярности религиозных передач, как пишет журнал «Тайм», состоит в том, что люди предпочитают искать простые ответы на сложные личные и социальные проблемы именно в этих передачах, вместо того чтобы самим решать эти проблемы в реальной жизни.

В США практически полный духовный контроль на телевидении захвачен теми религиозными организациями, которые в вопросах как внутренней, так и внешней политики придерживаются правых и крайне правых ориентаций.

Одной из таких организаций является «Клуб 700», возглавляемый Оралом Робертсом и его сыном Ричардом Робертсом. Политические позиции этой организации наглядно выражаются в том, что она активно поддерживает никарагуанских «контрас» и заявляет, что Соединенные Штаты имеют «моральные обязательства» поддерживать всех «борцов за свободу», которые борются с «сатанинским коммунизмом».

Задачу «искоренить мировой коммунизм» ставит перед собой и так называемая секта Муна, организованная южнокорейским проповедником Сон Мён Муном. Эта секта, официально именующаяся «Объединенная церковь», насчитывает в разных странах более 3 миллионов членов. Для выполнения своего главного девиза: «Объединить планету и установить на ней царство божье» — секта Муна и вознамерилась «уничтожить коммунизм». Секта Муна не просто религиозная организация — она представляет собой целую сеть ультраправых политических группировок, выступающих за «крестовый поход» против коммунизма. Фактически эта секта занимается сбором средств среди верующих на пропаганду антикоммунистических идей. Располагая огромными средствами, секта владеет в США двумя крайне правыми газетами — «Ньюс уорлд коммюникэйшнс» и «Вашингтон таймс». Кстати, газета «Вашингтон таймс» является также трибуной крайне правого крыла республиканской партии и соответственно в значительной степени отображает политические позиции Белого дома.

Особенно рьяно секта Муна пытается «искоренять коммунизм» в странах Латинской Америки. Поэтому секту поддерживают практически все реакционные режимы в этих странах, где секта имеет много газет и журналов и контролирует процесс формирования антикоммунистических настроений среди верующих.

Наконец, среди религиозных проповедников видное место занимает Джерри Фолуэлл, возглавляющий организацию под претенциозным названием «Моральное большинство». Даже журнал «Тайм» называет эту организацию «влиятельным консервативным политическим лобби».

В 1985 году «Моральное большинство» собрала с верующих дань в 100 миллионов долларов. Это не рекорд, ежегодные доходы телепроповедников и их организаций исчисляются и сотнями миллионов долларов.

Для определения политических позиций Джерри Фолуэлла достаточно привести лишь несколько его высказываний:

— Если мы не восстановим свою военную мощь, то русские в один прекрасный день смогут поднять телефонную трубку, позвонить в Вашингтон и продиктовать условия нашей капитуляции. И вот тогда, когда это случится, Америка падет навсегда. Потеря нашей свободы — главная опасность 80-х годов.

— Америка погибнет, если победят сторонники замораживания вооружений. Мы будем уничтожены, или нас поработят Советы. Я не могу вынести мысли, что наши дети, будущие поколения будут рабами марксизма-ленинизма. Лучше уж быть мертвыми, чем красными.

— Лишь такие люди, как Рейган, могут остановить наступление коммунистов.

Заметим, кстати, что и сам президент Рейган в своих выступлениях широко использует религиозную риторику и тоже выступает как бы религиозным проповедником. Его риторика удивительно совпадает с риторикой Джерри Фолуэлла, особенно когда президент говорит об «Армагеддоне и будущей войне с Россией».

Социальный протест как «отклоняющееся поведение»

Исходя из своих классовых интересов, буржуазия насаждает идеалистические иллюзии того, что развитие общества должно идти не по пути изменения социальной системы, социального бытия, а по пути изменения самой человеческой природы, человеческого сознания, через «самоусовершенствование духа».

В западных странах чрезвычайно распространена идея о том, что «беспорядок» в мире — это неизбежное отражение «беспорядка» в собственной душе. В этой связи предлагается «навести порядок» в самом себе, и тогда во всем мире тоже воцарится «порядок». Наряду со старыми появляются новые пророки подобного «самоусовершенствования», обычно именуемого «внутренней революцией».

Практически все концепции буржуазной социальной психологии отмечают неверие в историческую роль масс, стремление сводить причины общественных процессов к «врожденным» свойствам индивидуальной человеческой психики.

Так, современная буржуазная психология склонна трактовать социальный протест как «отклоняющееся», то есть патологическое, поведение, которое нужно лечить, как лечат болезни.

Всевозможные социальные движения, движения протеста и революции буржуазные ученые пытаются объяснять на основе различных психологических факторов. Так, английский ученый доктор Дж. Браун в своей книге «Техника внушения» утверждает, что революции возникают из-за того, что появляется амбициозный человек, страдающий комплексом неполноценности, и для «самореализации» он собирает вокруг себя себе подобных. «Лидеры революций, — пишет он, — принадлежат к категории отверженных, к группе меньшинства, социальных неудачников, умственно неуравновешенных, ищущих власти (чтобы компенсировать чувство неадекватности), ревнивых любовников из среднего класса, разочарованных военных в отставке и эгоцентриков, утративших веру в себя»33.

Даже возникновение и развитие германского фашизма в буржуазной литературе нередко объясняют тем, что Гитлер умело использовал психологическую атмосферу отчаяния, охватившую немецкий народ после Версальского договора, и направил возникшую на ее основе агрессивность на внешний объект — на другие страны.

В странах Запада, и прежде всего в США, многие буржуазные ученые пытаются трактовать движения социального и политического протеста с позиций теории 3. Фрейда или же с неофрейдистских позиций, соответственно игнорируя социальные корни этих движений. Так, последователь Фрейда Бруно Беттельгейм, выступая в специальной подкомиссии по образованию в американском конгрессе, заявил по поводу молодежного движения в конце 60-х годов, что лидеры молодежи «эмоционально фиксированы на стадии переходного возраста» и «великовозрастные дети — те, кто проводит сидячую забастовку, — все еще чувствуют себя маленькими мальчиками, но в то же время ощущают потребность «поиграть во взрослых», сидя в больших отцовских креслах».

Эрих Фромм, безуспешно пытавшийся «синтезировать» Фрейда и Маркса, писал в книге «Бегство от свободы»: «Иррациональные силы человека заставляют его бояться свободы и вызывают у него жажду власти и разрушения»34. С чисто фрейдистских позиций рассматривал социальный протест и Герберт Маркузе, создавший некую «эротическую теорию революции» и объяснявший подъем движения «новых левых» стремлением к удовлетворению сексуальных инстинктов.

И разве не примечательно, что американский журнал «Психология сегодня» за последние два десятилетия почти в десять раз увеличил свой тираж — явление беспрецедентное для западных стран — и стал одним из самых читаемых журналов на Западе. В попавшемся мне номере этого журнала я нашел такие заголовки статей: «Против кого восстают активисты студенческого движения — против системы или против родителей?» и «Являются ли «ястребы» сексуально подавленными личностями?».

Американский философ-марксист Джозеф Рейнольдс справедливо писал: «В США стало обычным использование фрейдизма и неофрейдизма для объяснения нормальных ненормальностей капиталистического общества (война, насилие, подавление, расизм). Далее, с их помощью пытаются объяснить борьбу масс против всех этих ужасов».

«Психофашизм в маске»

С оправданием любых, в том числе и самых жестких форм социального психологического контроля выступают многие буржуазные ученые, создающие новые и поддерживающие старые теории и гипотезы о «биологической неполноценности человека». Истоки этой «неполноценности» буржуазные ученые усматривают в филогенезе, то есть в биологическом развитии человека.

Ярким образцом таких теорий и гипотез выступает «теория эмоций», предложенная в свое время буржуазными учеными Папецем и Мак-Лином, которая послужила основой для нейрофизиологической гипотезы о «неполноценности» человека и противоречивости его психики. Суть этой теории состоит в том, что в человеческом мозге вынуждены сосуществовать структурно и функционально различные его части — филогенетически старые и филогенетически сравнительно новые участки человеческого мозга, конфликтующие друг с другом. Доктор Мак-Лин говорит о том, что природа наделила человека тремя мозгами, которые, несмотря на полнейшее несходство строений, вынуждены совместно функционировать. «Древнейший из этих мозгов, — пишет МакЛин, — по сути своей — мозг пресмыкающихся. Второй унаследован от низших млекопитающих, а третий — достижение высших млекопитающих, именно он сделал человека человеком. Выражаясь фигурально, нетрудно вообразить, что, когда психиатр предлагает пациенту лечь на кушетку, он тем самым укладывает рядом человека, лошадь и крокодила».

В буржуазном обществе издавна существуют и развиваются теории о «врожденном интеллектуальном неравенстве» людей. Авторы и сторонники этих теорий, восходящих еще к идеалистической философии Платона, утверждавшего, что одним людям бог при рождении примешал золота, а другим — всего лишь медь и железо, считают, что интеллектуальные способности определяются либо полностью, либо в решающей мере биологическими факторами, набором генов.

К слову заметим, что на основе этой теории и возникла «евгеника», наиболее уродливо проявившаяся в США, когда за определенную, и немалую, сумму женщины подвергались искусственному оплодотворению материалом, взятым у доноров — известных ученых, в том числе и лауреатов Нобелевской премии.

С концепцией о том, что «биологическая неполноценность человека», выражающаяся в его «отклоняющемся поведении», может быть успешно «скорректирована» и даже изменена с помощью соответствующей психологической обработки человека, выступил еще в 40-х годах и продолжает выступать известный американский психолог Бурхаз Скиннер, профессор Гарвардского университета. Впрочем, он не только психолог, но и писатель, сочинивший по-своему знаменитую утопию «Уолден-два», в которой описана жизнь некоего общества, построенного по принципу «корректировки поведения» его членов. В этом обществе не возникает никаких социальных протестов, люди психологически запрограммированы делать только то, что предписано делать его членам. Название утопии Скиннера заимствовано у американского философа Генри Торо. В своей книге «Уолден» Торо описал жизнь утопической общины. Но если утопия Генри Торо пронизана радостным ощущением жизни, то утопия Бурхаза Скиннера, несмотря на то что в его обществе, как утверждает автор, «все счастливы», воссоздает атмосферу мрачной казармы или циркового зверинца.