Поздравляю со смертью

— Носит! — одновременно с моей последней фразой поправил Федор.

— Да, хорошо, носит, — не стала я спорить, вздохнув. — Поверь мне, — помолчав, добавила я. — Она так выглядела… Бледная вся, как… — я чуть не добавила «смерть».

— Я поверю, когда увижу своими глазами!

— Мне главное — найти это место!

— Ты что, даже не отметила его?

— Да ты соображаешь, в каком состоянии я была?! — Я сбивчиво передала всю историю целиком — про мужчину в красном, который за мной наблюдал, а потом подкрадывался ко мне со спины, когда я в немом ужасе застыла перед телом.

— Хорошо, — смягчился он, выслушав. — Я все понял. Но ты же сама говоришь, что не видела лицо. Это могла быть другая девушка. А одежда… — он отмахнулся. — Молодежь одинаково одевается. У них сегодня модно одно — и они все так ходят, а завтра уже что-то другое.

Я опять же не стала спорить: не до этого было. Хотя тяжело было представить, что в этом месте, в лесу на самом краю деревни, целых две девушки гуляли в коричневой гипюровой кофте, цвет для такого материала не самый популярный. Так что я, безусловно, права, это точно была Алла. Но я молчала. Я просто искала труп. Или хотя бы приблизительное место. Бежала я не так долго, значит…

— Вот пень, — указала я, найдя хоть какой-то ориентир. — Я точно проходила мимо, когда шла следом за мужиком в красном. Мы почти пришли! Я вскоре после этого встала, а затем обернулась, и…

— И? — потому что я замолчала.

Просто я узнала эти кусты. Я снова замерла напротив них. Это то самое место, где лежал труп Аллы. Но теперь его там не было.

Я молча указала пальцем.

— Что? — проследил за направлением моего перста Федор Алексеевич. — На что мне смотреть?

Действительно, он же не знает, что тут было на что смотреть. А теперь уже нет.

— Федор, поверь мне! Это те самые кусты! Она пропала!

Он громко вздохнул. Похоже, эта ситуация его сильно раздражала.

Или я.

— Ладно, если ты уверена, — он выделил это краткое прилагательное, — то я осмотрю внимательно это место на предмет улик.

— Да, я уверена! Это те самые кусты! Посмотри вокруг, больше нет таких широких кустарников, кругом деревья и крапива по колено. А от пенька я точно шла не больше тридцати секунд.

— Хорошо. — Федор осторожно приблизился к кустам и посветил фонариком на листья и ветки. — Так, особых вмешательств я не вижу, ветки не поломаны. Крови тоже нет.

«Понятно, что нет, — подумала я, но не стала говорить это вслух, — она мертва уже давно, судя по внешнему виду. А даже если ее убили именно здесь и просто оставили под кустами, то ран на теле все равно не было. Значит, способ умерщвления был иной — бескровный».

Федор тем временем присел, раздвинул ветки и начал изучать осоку, крапиву и прочую растительность.

— Трава примята, здесь что-то лежало тяжелое.

— Да! Я же говорю, это была Алла!

Филиппов поднялся, отряхнул брюки, только затем сказал, не глядя на меня:

— Здесь мог отдыхать пастух…

— Пастух?!

За спором на повышенных тонах (за которые, собственно, отвечала только я) мы не заметили, как к нам приблизился человек. Это был пожилой мужчина в сером свитере, рваном в подмышечной области (что стало видно, когда он начал жестикулировать рукой), небритый, усталый и недовольный.

— Чего раскричались, молодежь? Весь улов распугаете мне. Понаедут на каникулы, потом обратно в город, а нам расхлебывать!

— Что расхлебывать? — не поняла я.

— Какой на хрен улов?! — возмутился Федор, посчитав, видимо, мужичка сумасшедшим. Я-то подумала при слове «улов», что он собирается рыбачить на здешнем пруду, но Филиппов был более наблюдателен и умен, нежели ваша покорная слуга, ибо только через несколько секунд до меня дошло, что у «рыбака» с собой нет ни удочек, ни коробки со снастью, а только деревянное лукошко, из которого торчали шляпки грибов вперемешку с прозрачными пластиковыми тарами, наполненными до краев земляникой.

— Вот, — пошевелил он плечом, на котором и висела корзинка. — Вы думаете, грибы вас не слышат? Весь мир — он связан, он живой. Грибы и ягоды прячутся, когда веет негативом.

Мы переглянулись. М-да, сельская жизнь с ее верованиями и приметами очень сильно отличается от городской. Пока мы размышляли над тем, как среагировать, старик четко выверенным движением прихлопнул комара, заимевшего наглость усесться на его небритую седую щеку.

— Вы не видели здесь мужчину в красной куртке? — ни на что не рассчитывая, спросила я.

Неожиданно получила более или менее вразумительный ответ:

— Мужчину не видел, а куртку видел.

— Что?! — воскликнули мы хором. — Поточнее можно? — строго попросил Федор.

— Можно. Висела на дереве ваша куртка. Почто она вам?

— Нам не куртка нужна, — стала я объяснять, — а мужчина, который был в ней. Он, скорее всего, причастен к убийству…

— К исчезновению, — поправил меня отец Изольды недовольно.

— Да, но я видела здесь тело, — показала я на кусты.

— Тело? — пришел черед старика удивлялся.

Весь наш диалог походил на какую-то дурную постановку малоизвестной пьесы какого-нибудь бесталанного автора. Никто ничего не понимал, и все персонажи только и делали, что переспрашивали.

— Да, тело молодой девушки. Брюнетки. Вы не видели ее?

— Может, она гуляла здесь? — влез Филиппов и показал ее фотографию на своем смартфоне.

Старик едва глянул, покачал головой.

— Хорошо, но я все-таки пойду вызову знакомых оперов и экспертов. У нас хотя бы есть сумка. А вы будете свидетелем. Готовы?

Мужик нахмурился, но понял, что это его гражданский долг, а для таких, как он, это всегда важно. И он кивнул.

Однако оставался человек, которого все это не устраивало. Я.

— «Пойду вызову»? — повторила я Федора, выразительно показывая на незнакомца. Он серьезно хочет оставить меня с ним наедине? Мы не знаем, кто он! Лукошко, полное грибов, — отличное прикрытие! А что если это он и ходил здесь в красной куртке и следил за мной из леса? Скинул куртку — и всего делов. А что если он и убил Аллу? Вдруг он местный маньяк?

В то же время зачем он вообще упоминал куртку? Чтобы отвести от себя подозрения? Или чтобы отвести нас куда-то?

— Хорошо, пойдем вместе, — понял меня Федор. Браво. Как я уже говорила, он очень умный мужчина. — Но мне, — посмотрел он уже на старика, поняв, что тот не станет нас дождаться здесь, — нужны будут ваши данные. У вас с собой паспорт? — Мужчина отрицательно покачал головой, что и понятно. Он шел за грибами в лес. Ну, якобы… — В каком доме вы живете?

— Улица Новая, 33. Тут всего две улицы, не заблудитесь. Зовут меня Никита Сергеевич. Да, в честь Хрущева, — тут же добавил он, хоть мы и не спрашивали. Видимо, уже рефлекс выработался. — Можно просто Сергеич, меня все тут знают и так величают.

— А фамилия?

Местный житель отчего-то сморщился, но назвал:

— Смоляков.

— Хорошо, спасибо. С вами свяжутся. Только покажите, пожалуйста, где видели куртку.

Мужик с готовностью направился в гущу леса. Казалось, он только и ждал момента, когда мы попросим уже отвести нас в это место. Федор с уверенностью пошел за ним следом, но перед этим сфотографировал кусты. Подозреваю, чтобы не потерять их потом. Наверно, он не был уверен, что я снова их найду.

Мне пришлось идти с ними, но внутреннее напряжение не давало мне свободно дышать, из-за чего я отставала, так как старик, невзирая на возраст и внешне кажущуюся усталость, шагал очень быстро. Федор тоже вполне бодро следовал за ним и практически дышал ему в спину. Я же не могла избавиться от ощущения, что нас куда-то заманивают, чтобы расправиться как с ненужными свидетелями. Возможно, на моих нервах так отыгрался мужик в красном, выглядывавший из леса, отпугивающая карканьем ворона, а также, что немаловажно, мертвая Алла под кустами! Которая при этом, очевидно, оказалась укушенной каким-нибудь зомби, из-за чего весьма шустро встала и ушла…

Или… Или убийца где-то рядом и всего-навсего перепрятал труп.

А мы доверчиво следуем за незнакомым мужиком в глубь чужеземного леса. Чуете, чем пахнет?

Когда я начала всерьез раздумывать над тем, насколько опаснее гулять в «чужеземном лесу», нежели в своем родном (да, лес — всегда лес, но в «своем» за долгие годы гуляний все-таки находишь какие-то ориентиры, это я сейчас говорю о Битцевском лесопарке), старик по фамилии Смоляков, он же Сергеич, остановился и ткнул пальцем куда-то в сторону.

— Вот она, ваша куртка…

Я сперва хотела попенять ему, мол, это не смешно, потому что ничего не видела, и уже начала потихоньку убеждаться в своих жутких подозрениях относительно истинной цели, следуя которой незнакомец привел нас сюда, однако успела сделать еще несколько шагов (ведь я все еще отставала от них) и вот тогда уже действительно узрела что-то красное на ветке дерева. Федор, не боявшийся поворачиваться спиной к Никите Сергеевичу, пошел вперед к дереву и снял предмет одежды — на сей раз не осторожно, двумя пальцами, как делал, когда это касалось важных, с его точки зрения, улик, а небрежно, охапкой.

— Узнаешь? — спросил меня.

Я пожала плечами. Я же не могла со стопроцентной уверенностью заявить, что это та самая шмотка, которая была на подозрительном мужике. Но в то же время сколько здесь, в этом лесу, красных курток может всплыть в промежутке в несколько минут? В несколько коричневых гипюровых кофт я не поверила, и в красные куртки тоже не буду. Даже если это все-таки какая-то другая куртка, не та, что видела я, то где ее владелец?

В итоге я добавила:

— По всей видимости, это она. Только где хозяин?

Федор тем временем озирался по сторонам, будто и впрямь надеялся его увидеть поблизости.

— Ну, я вам не нужóн больше? — Да, именно так, не «нужен», а «нужóн», спросил старик-провожатый и снова одним резким движением прихлопнул комара. — Тогда покеда.

— Да, хорошо, спасибо за помощь, — промямлил мой спутник, немного озадаченный. Видимо, он не знал, что теперь делать со всем этим: с моим рассказом, с курткой, с грибником, с кустами. Ведь по всему выходило, что я ничего не путаю и не обманываю. Я ведь не могла быть в «преступном сговоре» с местными — или как там у них, у полицейских, это называется.

— Пакет? — подсказала я и полезла в свою дамскую сумочку, однако он остановил меня.

— Инесса, это не смогут приобщить к делу. Ну, висит какая-то куртка на дереве. Она ведь не там же, где мы нашли сумку. И не там, где валялась открытка. И не в том месте, где сумка была найдена изначально Раулем.

— Надо к нему вернуться и поговорить с женой, — напомнила я.

— Это, думаю, сделают мои, когда я с ними свяжусь и обрисую ситуацию. Сумочка-то дочкина, тут они не отвертятся никак.

Я не стала уточнять, какую из двух дочерей он имел в виду, и предложила:

— Идем звонить?

— Да.

Весь путь до поля он нес куртку, смяв, в руке. Даже не проверил карманы. Я понимаю, что в чужие вещи лезть нельзя, но эта куртка, как по мне, уже улика в этом деле. Я ведь четко видела ее на мужике, который то ли заманивал меня в лес, то ли прятался от меня в нем, когда я застукала его за слежкой за мной, то ли реально убил Аллу и проверял, не помешает ли ему кто спрятать тело. Последнее мне казалось наиболее вероятным, но как убедить в этом горюющего отца? Ведь без тела он никогда не поверит, что куртка имеет отношение к убийству, так как никого убийства в его понятии вовсе не было!

Вместо того чтобы из более густого леса зайти теперь в пролесок, предшествующий пригорку, Федор свернул в другую сторону — к пруду.

— Куда мы идем?

— Суну куртку в пакет, и возьмем его с собой. — Через сто метров он задал ожидаемый вопрос. — Где пакет?

Я лишь стояла с открытым ртом, потому что уже заметила очередное исчезновение. Пакета с дамской сумочкой Изольды (и Аллы) не было на месте.

— Может, дальше? — предположила я неуверенно. Это место казалось тем самым. Я даже обернулась на ворону, будь она неладна, чтобы убедиться, что расстояние от меня до дерева, где она любила посидеть (но сейчас отсутствовала) было — если меня глазомер не подводит — примерно тем же. А значит, пакет должен валяться под ногами. На всякий случай я обернулась к пруду, расположенному неподалеку. Вот он пляж — тоже метрах в ста. Как и было раньше, когда я стояла и высматривала Федора на пригорке.

В общем, мы потратили еще около часа на поиски, но пакета так и не нашли.

Но на этом сюрпризы не кончились.

— Инесса, в какую игру ты играешь? — строго спросили меня. Вот те раз!

— Федор, ты в своем уме? — начала я раздражаться. — Какая игра?! Ты что, мне не веришь?

— Я об одном только просил — приглядывать за сумкой! А теперь у нас снова нет улик! Только выдуманное тело и чужая куртка! — потряс он кулаком с одежкой.

— Отлично, ты что, думаешь, что я это спланировала? Я же рассказывала тебе, что случилось! Мужчина в красной куртке стоял вон там, — показала я на лес. — И я пошла за ним!

— Зачем? Стоял бы и стоял себе…

— Слушай, тебя здесь не было! Ты не знаешь! Он похож на того… из усадьбы, — добавила я, понимая, как глупо это звучит.

— Из какой усадьбы? О чем ты? Ты что, его уже видела? Ну так отдай! — он резко вытянул руку в мою сторону, чтобы я забрала у него куртку.

— Ты ведешь себя как безумец! — не выдержала я. — Конечно, я его не знаю! Я просто видела странного старичка в Царицынской усадьбе, тот тоже был в красной куртке! И я реально видела тело Аллы, хоть ты и не хочешь в это верить!

— Да-да, отлично, только оно исчезло, как и сумка, а куртку к делу не пришьешь, и я не смогу теперь вызвать ребят…

— Остался еще Рауль и его жена! — напомнила я снова.

— Да, но я попрошу, чтобы он сам сходил и заявил. Его показания хотя бы зафиксируют, и в месте, где он нашел сумку, что-нибудь поищут. Возможно! Но, Инесса, это безнадежно, — заговорил он другим тоном, будто бы сдаваясь. — Ты же понимаешь, сколько у них дел! Убийства, кражи, изнасилования, мошенничество… Все реальное, с фактами, с потерпевшими, с заявлениями, с экспертизами, с возбужденными делами… А здесь что? Какой-то мужик подобрал какую-то сумку… Отец пропавшей клянется, что это сумка его дочери, но она пропала… Ты серьезно думаешь, что они следственную группу пришлют?

— Я дам показания, что это была именно та сумка!

— Не забудь впихнуть эту малосущественную деталь к рассказу о маньяке в красной куртке и бездыханном теле под кустами, чьего лица ты даже толком не видела… — Он говорил, не глядя на меня. Отвернулся так сильно, как смог, направив взор практически в противоположную мне сторону.

Ну а мне ничто не могло помешать его пихнуть в плечо, выражая свое возмущение.