В пепел. Шпион

— Еще раз повторю свою просьбу, — финансовый министр негромко хлопнул ладонью по столу. — Объяснитесь, кто и что вам срывает? И при чем здесь генерал Сорвени?

— Сорвени ни при чем, — выцедил Ретенауи сквозь зубы. — А жаль. Помощь его ведомства была бы кстати… Ладно, не суть. Дело в том, что мои люди почти год раскручивали резидентуру Сиенуры, пока не вышли на действительно стоящие фигуры. А потом еще несколько месяцев заманивали их в подготовленную сеть. На этом этапе и пересеклись наши с военными интересы. Увы, мне пришлось принять единоличное и несогласованное решение втянуть в игру их ведомственное проектное бюро, но иного выхода просто не было. На другую приманку те бы не клюнули.

— Так тот погром?..

— …операция моего ведомства! Которую вы мне сейчас срываете одним фактом этого идиотского обсуждения!

Министры все-таки не выдержали, злой шепоток, местами переходящий в отчетливые выкрики, заполнил помещение.

— Тихо! — глава финансов еще раз хлопнул по столешнице, теперь уже громче. И дождавшись относительного затишья зло выговорил:

— То есть ваше ведомство позволило себе влезть на чужую территорию? И Сорвени ничего не знал? В том числе об участии своей дочери?

— Согласись он сотрудничать — знал бы!

— Это не давало вам никакого права…

— Давало!

Вот теперь замерли уже все. Одно дело перебивать своего извечного конкурента-полицейского, и совершенно другое — старейшего и влиятельнейшего члена совета, его фактического председателя. До подобной наглости хитрого и осторожного ресса могло довести лишь что-то из ряда вон выходящее. Что он тут же и подтвердил:

— Потому что речь идет о чертежах средств связи на радиоволнах.

— Погодите! — встрепенулся глава министерства промышленности. — Речь о тех самых аппаратах?

— Да! Именно о них. Иначе мои люди не устраивали бы вокруг пляски длиной в год. И эти чертежи, считай, были у нас в руках. Когда глава полиции влез в операцию как конь в витрину!

— Это… Это действительно так важно? — министр культуры хотел полностью прояснить для себя все нюансы.

— Не то слово! — руководитель имперской промышленности не сводил напряженного взгляда с Ретена и, казалось, готов был вот-вот вскочить. — Эти чертежи стоят любого риска и любых жертв. Поверьте господа, я знаю, о чем говорю. И не сильно преувеличу, если скажу, что они — вопрос мира или войны для империи. Для всех нас, господа.

Впрочем, большинство присутствующих тоже это знали, слишком наболевшим был вопрос. И тем значимей в наступившей тишине прозвучал голос главы тайной канцелярии:

— Да, господа, вы создали нам массу дополнительных сложностей, но… Шанс еще есть. Мне требуется от вас, во-первых, полная и безоговорочная конфиденциальность, а во-вторых, полная и безоговорочная поддержка. Чтобы все-таки добиться успеха даже в сложившихся условиях. И я требую, чтобы решением совета вы обязали генерала Сорвени оказать мне всю помощь, которую он способен предоставить.

— Голосуем? — нервно подскочил промышленный глава.

— Думаю, смысла в этом нет, — тихо, но веско проговорил министр финансов. — И так все ясно, да?

Возразить никто не посмел. Даже господин глава полиции, понимавший, что сейчас петля начинает затягиваться уже на его шее.

— Генерал, вам понятно? — после паузы динозавр пристально уставился на Сорвени и отвел взгляд лишь дождавшись неохотного молчаливого кивка. А затем обернулся уже к Ретену: — У вас неделя, ресс. А потом мы соберемся здесь же и вы предоставите нам эти чертежи. Или очень подробно отчитаетесь, почему не смогли этого сделать.

— Раз так, — Ретенауи поднялся. — Пойду спасать все, что спасти еще возможно. Разрешите откланяться. Генерал, прошу вас.

Тот, тяжело громыхнув креслом, нарочито медленно встал и тоже зашагал к выходу. Плечом к плечу с рессом. Впрочем, первоначального впечатления об участниках дуэли это не смазало, скорее наоборот, каким-то неведомым образом лишь подчеркнуло.

Но уже на пороге, прежде чем закрыть за собой дверь, Ретен обернулся и безошибочно выцепил взглядом министра юстиции:

— Я буду очень обязан, если завтра вы найдете время заглянуть ко мне. Ненадолго, надеюсь. Просто чтобы поделиться источниками вашей информированности в этом деле.

Поняв, что двенадцать пар глаз скрестились сейчас на нем, тот не выдержал и немного судорожно кивнул.

— Вот и прекрасно.

Ретенауи отпустил дверь, дав ей захлопнуться. И отрезать себя от нарастающего шума голосов за спиной.

Генерал Сорвени заговорил лишь после того, как они с Ретеном спустились к выходу и остановились под навесом, дожидаясь, чтобы для господ министров подали коляску:

— Ретенауи, у меня такое ощущение, что раньше я вас немного… недооценивал.

— Поверьте, — усмехнулись ему в ответ, — у меня тоже. Все-таки до последнего я не был уверен, что вы сумеете смолчать и удержитесь от комментариев… в вашем стиле.

— Сумел.

— Вижу.

— Но вы сейчас здорово подставились, Ретенауи.

— Нет. Я сейчас здорово подставил господина министра юстиции.

— Думаете? Отчитываться через неделю придется вам, а не ему. О том, по какой причине не удалось достать чертежи.

— Ну да, — не стал спорить ресс. — Зато я теперь могу свалить неудачу на этого излишне шустрого господина, влезшего, куда не надо. Впрочем, уже завтра он наверняка придумает способ вывернуться и соврать мне что-нибудь крайне убедительное. Интересно, втемную его использовали, или нет?

— Не думаю, что его можно использовать совсем уж втемную.

— Да. Соглашусь.

— А сейчас мы куда? — поинтересовался генерал после небольшой паузы.

— Ко мне в контору. Там удобнее всего неспешно потолковать. В том числе и о вашей дочери.

— Хорошо, — не стал тот спорить.

Помолчали еще несколько секунд, и лишь потом Ретен завершил свою мысль:

— Но, пожалуй, одну услугу этим сборищем господа министры нам все-таки оказали. Я теперь могу спокойно подключать к операции свое ведомство вместе с агентурой в Сиенуре, поскольку прежнюю степень секретности она утратила. И как можно быстрее вытаскивать из Сонресорма Равеслаута, пока до него там не добрались те, кому не следует. И пока он сам не влез в очередную авантюру.

Увы, но папенька не знал, что уже опоздал с этим.

глава шестая

Содержимое папок, отобранных у секретаря, поделили поровну. И даже без драки обошлось, хотя шло все именно к этому. Орнути цеплялся за каждую бумажку, что пытался выцыганить у него Пепел, шипел как змея, непрерывно поминал демонов и вообще, вел себя не слишком адекватно. Но в итоге раздел все-таки закончили, и теперь на столе лежала лишь одна папка, вновь туго завязанная. Вторую, документы из которой удалось-таки отстоять, Орнути, не выпуская из рук, положил себе на колени — а то мало ли чего еще придет в голову алчному мальчишке?

Ралт, хохотавший над этой дележкой долго и от души, вытер выступившие от смеха слезы и требовательно уставился на Дари:

— А теперь? Рассказывай, что дальше делать будешь?

— Выдирать у нашего гения от механики следующую бумажку — с рекомендацией.

— И так дам, — хмуро огрызнулся тот. — Объясни только: кому и зачем.

— Ну, поскольку секретаря мы твоего слегка уволили, — почесал нос Пепел, — придется мне самому составить документик. Я сейчас.

Договаривал он уже по пути в приемную, откуда вскоре послышались хлопки открываемых и закрываемых ящиков стола, приглушенные ругательства и, наконец, удовлетворенное восклицание человека, нашедшего, что хотел. А через секунду Дари явился обратно, прижимая к себе пару листов бумаги, автоматическую ручку с пером и… еще одну, на этот раз тоненькую, папку.

— Вот, — сунул он ее вскинувшемуся Орнути. — Проверь. И, заметь, я даже на содержимое претендовать не стану. Цени! Но мне уже и так хватит, если честно.

Механик вздохнул и, развязав тесемки, зашуршал бумажками, ругаясь себе под нос.

— Пепел, так что ты задумал, а? — повторил Шоралт.

— Не отвлекай, — буркнул тот, старательно водя пером по бумаге, — Рекомендации с ошибками плохо смотрятся.

А через пару минут, закончив, позвал:

— Орнути, вот сюда теперь нужен твой автограф.

Но первым к столу успел подскочить Ралт. Ловко выхватил листок у Пепла из-под пальцев, быстро пробежал взглядом и хмыкнул:

— Ответственный, исполнительный и пунктуальный.

— Да, я такой, — картинно похлопал на него ресницами Дари. — Не знал?

— Не подозревал даже, — Ютиси вернул ему бумагу, и та незамедлительно, вместе с пером была подсунута Орнути.

А когда тот подписал, пристроив листок на своих драгоценных папках, Пепел удовлетворенно выдохнул:

— Ладно, раз с этим решили, пойду к твоему уже бывшему служащему, пообщаюсь. Пока он в слезах не утоп и не стал совсем уж бесполезен.

— Эй, а рассказывать, что задумал, ты собираешься? — Шоралт упорно надеялся добиться от Пепла ответа. — Или как?

— Если интересно — сиди и жди, — Дари вдруг оказался на удивление тверд и непривычно серьезен. — Поговорю с тем недоделком — определюсь окончательно.

— Он издевается, — закатил глаза Ралт, — но демонстративно вытянул ноги, давая понять, что дождется. Чего бы ему это не стоило.

Заглянув в гардеробную, где заперли проштрафившегося секретаря, Пепел едва удержался от того, чтобы не сделать ему козу, добавив к ней еще и «Бу!» — уж слишком по-детски испуганным тот выглядел. Вместо этого он, наоборот, натянул личину построже, уселся на скамью у стены напротив и тут же потребовал:

— Говори!

— Что? — непритворно растерялись в ответ.

— Все, разумеется. Если не хочешь, чтобы допрашивать тебя пришли Шоргуа.

Пирсти сморгнул, длинно хлюпнул носом и начал болтать как заводной.

«Всего» хватило на полчаса с небольшим — лаконичности рассказу добавляли вопросы Пепла, возвращавшие беседу в нужное русло, если секретаря начинало заносить совсем уж не туда. И картинка к концу этого получаса сложилась цельная и на удивление мерзкая.

— Значит, на тебя тот мужик вышел полгода назад? — Дари решил, что пришла пора подбить кое-какие итоги и сделать выводы. — Когда господин Орнути отказался продать им свои патенты?

— Да.

— И предложил денег, если ты их для него сопрешь?

На этот раз «да» в ответ прозвучало гораздо тише, зато снова, в десятый, наверное, раз, была предпринята попытка оправдаться:

— Поймите, мне тогда без тех денег никак было. С моим жалованием…

— Не суть, — жестко прервал его Дари. — Вот эти детали вполне можешь опустить. Повтори лучше, как вы с ним встречались.

— Раз в месяц примерно, — покорно забубнил тот, — иногда чаще. Когда материалов набиралось много и я его вызывал.

— Сам вызывал?

— Сам. Достаточно было просто оставить знак в условленном месте.

— Ага, — Пепел задумался. — А ведь они у тебя набрались, правда? Материалы?

Тот понуро кивнул:

— Как раз хотел на днях с ним встретиться.

— Ну и встретимся, раз хотел, — не стал спорить Дари. — А пока — четко и подробно: что, где, как, когда и в какое время. И не дай тебе боги соврать или ошибиться — жалеть, что родился на этот свет, ты будешь долго и муторно. Потому как я тебя пока к Шоргуа пристрою. Пусть они присмотрят — как умеют. Развлекутся …

— Не надо, — задушено пискнул тот, — я… Я не собираюсь врать!

— Вот и прекрасно, если не собираешься. Выкладывай. Напоминаю — четко и подробно. Я слушаю.

Пять минут спустя, тщательно запомнив инструкции, Пепел вышел из гардеробной, снова закрыв за собой замок. И направился в кабинет, где его уже заждались.

— Каги, — начал он с порога. — Сможешь пока подержать этого гения шпионажа у себя? В полицию его сдавать совсем не с руки.

— Подержу, — кивнул тот в ответ. — А ты?

— А я сегодня гуляю в парке на набережной. Обрядившись в шмотки нашего недоделка и предварительно опрокинув третий слева вазон возле входа.

И вдруг с недоумением обвел всех взглядом:

— Интересно, никого и вправду не напрягло, какого хрена эту плошку валяют чуть ни каждый месяц?

Сначала контору господина Орнути один за другим покинули оба ресса. Уселись каждый в свое авто и отбыли в разные стороны. Каголи Шоргуа прихватил с собой еще и секретаря фирмы — опухшего, притихшего и явно до ужаса напуганного. И лишь после этого к своей машине вышел сам глава фирмы в компании молодого человека в синем костюме.

— Эрдари, — спросил он, садясь за руль и жестом приглашая устраиваться рядом. — Может, все-таки передумаешь?

— Не-а, — лаконично откликнулся тот, деловито захлопывая дверцу.

Пепла сейчас вообще словно подменили — создавалось впечатление, что из конторы вышел совсем другой человек. И не удивительно — парень слишком хорошо осознавал, что готовится сунуть башку демонам в пасть, поэтому был собран и серьезен, как гробовщик.