Капкан для Лиса, или Игра без правил

Должница

– Ой, – Света вдруг вспыхивает маковым цветом, заговорщицки глядя на меня из-под пепельной чёлки. – Мне Стас написал. На балкон зовёт, приготовил какой-то сюрприз. Ты тут не скучай. Я пойду к нему, ладно?

– Не вопрос, – отзываюсь, барабаня пальцами по поверхности барной стойки в такт музыке.

Проводив подругу улыбкой, отпиваю ещё глоток мохито и ёжусь от скользнувшего по горлу обжигающего тепла. Надо же, действительно расслабляет.

Вот допью и точно пойду танцевать – решаю, задумчиво глядя, как чёрный мрамор отражает отблески диодов из подсветки на потолке. Алкоголь с непривычки приятно кружит голову, настроение отличное и никаких бесящих субъектов в радиусе пары метров. Я почти счастлива. По-моему, это и есть опьянение. Неудивительно, что столько глупостей делается в таком состоянии.

– Мятный плеск в стакане мохито, первый признак, что сердце разбито... – вдруг звучит почти у самого уха. Я с интересом смотрю, как виновник недавнего дискомфорта берёт с подноса коктейль идентичный выбранному мной. – У тебя с собой, случайно, нет пластыря? Осколки скреплю.

Как всё-таки расслабляют бдительность градусы в крови. Даже непосредственная близость Данилы больше не вызывает желания передёрнуться. Особенно когда он так потерянно улыбается, погрузившись взглядом в содержимое высокого бокала.

– А если и есть, почему я должна им делиться с тобой? – вопросительно приподнимаю бровь, отодвигая свой напиток подальше. Мне определённо лучше не налегать.

Он тут же придвигает мне апельсиновый сок. Мило.

– У тебя глаза добрые. Я такие только на иконах видел, – с грустью произносит Дан, окидывая усталым взглядом теперь уже содержимое подноса с фруктами. Длинные музыкальные пальцы отщипывают от грозди виноградину, но подкинув её в руке, возвращают обратно. В итоге выбор падает на крупную клубнику. – А ты с какого потока? Не припомню, чтобы мы виделись раньше.

– Я только поступила. Экономический...

Мы, наконец, встречаемся взглядами, а в следующий момент я чувствую холодные брызги на своей груди.

– Ох, чёрт! Прости, – кривится Дан, с ужасом глядя то на стакан с плавающей внутри клубникой, то на мою обляпанную футболку. Оранжевые кляксы как нельзя гармонируют с дерьмовым ходом сегодняшнего дня.

– Похоже, для меня вечеринка подошла к концу, – спрыгиваю с высокого стула, пытаясь определить, в какой стороне балкон. Нужно предупредить Свету, что я ухожу домой. Всё равно шумные компании не моё.

– Нет, подожди, – с отчаяньем сжимает он мой локоть. – Так неловко вышло. Меня теперь сожрут угрызения совести. Давай я проведу тебя в ванную комнату и попробую отыскать что-нибудь подходящее переодеться.

– Не нужно, я живу недалеко, – улыбаюсь, мягко высвобождая руку.

– Пожалуйста, не уходи. Чувствую себя последней скотиной. Впрочем, этот ужасный день не мог закончиться иначе.

Оказывается, ничто так не сплачивает, как общая беда. Я невольно проникаюсь чувством сострадания к неудачливому влюблённому. Пусть даже моя неразделённая любовь – не человек, а справедливость.

– Ладно, показывай свою ванную, – улыбаюсь ещё шире, глянув на его повинную голову. – Попробую застирать.

Квартира, оказывается, двухуровневая. Чтобы попасть в нужную комнату, приходится подняться по винтовой лестнице, что не так-то просто, учитывая лёгкое головокружение. Но и тут Дан приходит мне на выручку, галантно поддерживая меня под руку.

– Не запирайся, здесь замок заедает. Я посторожу с обратной стороны.

Ответить я не успеваю, потому что он прикрывает за мной дверь. Решив не терять времени, быстро стягиваю с себя футболку и подставляю пятно под напор тёплой воды. Басы сотрясают стены, отдаются в рёбра, расслабляя бдительность настолько, что я первые мгновения даже не осознаю своей внезапной слепоты.

– Дан, а что со светом?

– Отрезали за неуплату, – раздаётся одновременно со скрипом двери. Вот только хриплый голос принадлежит вовсе не тому, кто меня сюда привёл.

Лучше б он вообще был мне незнаком.

– Только попробуй меня тронуть, я тебе ещё и нос сломаю, – грубо рычу, на деле не чувствуя и тысячной доли уверенности в себе. Впотьмах, полураздетая, да ещё наедине с двумя избалованными отморозками мои шансы спастись стремительно уходят в минус.

– За тобой должок, чудо, – пока я пытаюсь определить по звукам, куда целиться, ладонь обжигает трением вырываемой футболки.

– Ай! Верни!

– Лис, не жести, – а вот это напряжённый голос Дана. Всё ещё из-за двери.

– Да какой он Лис?! Шакал плешивый! – шиплю, пытаясь одновременно сгруппироваться и уловить по звукам дыхания, где сейчас стоит Кир.

– Тем хуже для тебя. Посиди-ка тут с часик и хорошенько подумай над своим поведением, – беспечно фыркает беспринципное исчадие, гордость которого я имела несчастье задеть. – И не дай бог, я зайду, а тебя здесь не будет. Хотя куда ты в таком виде денешься, правда? Запомни, я всегда получаю своё. Всегда. Так что, когда вернусь, советую хорошенько продумать извинения, иначе насильно засосу по самые гланды. И даже начинаю подумывать, что сделаю это с удовольствием.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Все за одного

Лис

Боковой карман джинсов приятно оттягивает заляпанный соком трофей. Предвкушение вражеской капитуляции подогревает кровь триумфом, а помноженное на влитый в себя алкоголь, долбит по мозгам не хуже конкретного такого стояка.

Моего ликования никакими словами не выразить.

– Не захлебнись, – с деланным сопереживанием усмехается Север, придвигая ко мне очередную стопку текилы.

В ответ довольно улыбаюсь. Кажется, впервые за этот вечер.

– "Дан, а что со светом?!" – передразниваю писклявым голосом. – Мощно она труханула, а? После такого урока дикарка десять раз подумает, прежде чем ногами размахивать.

– И ты действительно собираешься целовать эту чокнутую?..

– Окстись. Не заслужила, юмористка. Но она-то этого не знает. В следующий раз хорошо подумает, прежде чем острить.

– Она-то ладно, а ты чего никак не угомонишься? – растягивает друг губы в ехидном оскале. – Впервые вижу, чтобы Лис надирался из-за бабы. Признавайся, запал?

– Шутишь? – выплёвываю назад в стопку непроглоченую текилу. Туда же стряхиваю щепотку соли с тыльной стороны ладони. – Меня буквально трясёт от её персоны.

И сейчас я ни капли не преувеличиваю. Стоит только задеть разбитую губу, как разом пропадает настроение вести с ней разъяснительные беседы. Зато не в пример обостряется желание провести воспитательные работы, а лучше жёстко выдрессировать. Да так выдрессировать, чтоб у девчонки при виде меня пожизненно пропадал дар речи. Чудо, чтоб её!

– Кто на кого запал? – подваливает к барной стойке Стас, настороженно озираясь по сторонам.

– Да вот, нашему Лису грильяж оказался не по зубам, – снисходительно фыркает Дан. – Глянь, злющий какой! Подцепил-таки на хвост матёрого клеща.

– Ох ё-моё, брат, когда ж тебя втрескаться угораздило? – Стас округляет глаза в таком театральном ужасе, что в груди против воли зарождается сдавленный смех. – Ты предал нашу религию!

– Вообще-то, Лис давно выпрашивает.

– Дан, ни слова! Ты тоже глубоко разочарован.

– Придурки, – с усмешкой качаю головой.

– Так, отставить лирику. Ты окстись, – тычет мне текилой в грудь Его высочество. – А ты покайся, – протягивает он вторую стопку Северу. И да пребудет с нами свобода!

Сам Король, недолго думая, прикладывается прямо к бутылке, что ему обычно несвойственно.

– Погоди, не так радостно, – отбираю у закашлявшегося Стаса спиртное. – Где твои королевские манеры? И вообще, ты где объект потерял? Сейчас заскучает и на поиски подружки кинется, а я ещё с Полиной не закончил.

– Ни слова больше! – машет он пальцем перед моим лицом. – Я вам не Шахерезада, чтобы ночь напролёт недотрогу сказками развлекать.

– Ну так развлеки её своим драгоценным скипетром. В чём проблема? – непонимающе вскидываю бровь. – Комнат в квартире полно, выбирай любую. А вот, кстати, и она, – елейно улыбаюсь идущей к нам блондинке.

– Лис, ты совсем охренел? – тихим паническим шёпотом выдыхает Стас, – Она ж в этих делах ни бе ни ме ни кукареку. Так, мало того, я ещё целоваться толком не полез, а мне уже выдали, что мама регистратор в ЗАГСе, а папа начальник военкома. Фулл хаус, господа! Я, знаешь ли, выбирать между портянками и обручалкой не готов. Подружку Полины твоей через инсту пробил, к тебе домой их заманил, а дальше, прости, братан, я умываю руки.

– Король, не тушуйся, – давится хохотом Дан. – Видишь, наше светило отвергли? Как там говорится у вас мушкетеров – один за всех и все за одного! Так что ты должен и обязан. Фас!

– Запомни, Лис, – сквозь смех шипит мне на ухо Стас. – если ты в ближайшее время каратистке своей ничего никуда не присунешь, я тебя, лузера, знать не хочу, – и, схватив с подноса два бокала мохито, шагает навстречу смущённой блондинке. – Светик, девочка моя, предлагаю выпить на брудершафт.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Твоя взяла

Закуриваю, глядя на восторженно повисшую на шее друга девицу, и пытаюсь проигнорировать внезапный укол досады. Какой чёрт меня вообще дёрнул впрягаться? Теперь придётся топить до победного, потому что отступать даже в таких мелочах я не приучен.

Да, при достатке моей семьи грех жаловать на жизнь, но в свои двадцать два мне всё ещё не дают дышать свободно. Даже карта, которой я оплачиваю свои развлечения, зарегистрирована на отца. Соответственно, каждый мой шаг строго контролируется и любая вольность чревата жёсткими карательными санкциями. Поэтому отрываться приходится так, чтобы светиться по минимуму, а каждая победа – неважно какой хитростью она досталась – монетка в личную копилку самоуважения.

– Занятно, – вдруг выдыхает Север с долей восхищения. – А твоя зверушка серая, оказывается, не так проста.

Удачно я в этот момент сижу на барном стуле. В желудке становится горячо, как если б мне пришлось проглотить сигарету, ибо Полина, вместо того, чтобы материть наверху свою глупость, как ни в чём не бывало спускается по лестнице. Главное, юбку так хитро натянула, что и не скажешь будто не платье.

Прищурившись, словно это как-то поможет испепелить на ней проклятую тряпку, собираюсь подняться на ноги.

– Сиди, сиди, – растягивает она губы в сахарной улыбке. Слишком сладкой, чтобы не сквозить подвохом. Внимание присутствующих, беспроигрышно заточенное на хайп, как по команде приковывается к нам. – Знаешь, Лис, – взгляд светло-голубых глаз нервно шарит по моему лицу, чем вынуждает напрячься всем телом, дабы не проворонить вероятную атаку. – Мне чтоб подумать часа не нужно. Твоя взяла. Забирай свой поцелуй и разойдёмся миром.

Недотрога

Поля

Лис на то он и лис, что не спешит падать в обморок от ударной дозы злорадства, а скептически ухмыляется, растирая окурок о дно пепельницы.

– Ну надо же, – прищуривает он один глаз, отчего я с силой вжимаю большой палец в горлышко спрятанного в кулаке пузырька. Благо найти выключатель и аптечку не составило проблем, а вот следующий шаг заставляет сердце ныть от страха. – Что, прям сама поцелуешь?

– Да, сама.

– А чего тогда наедине ломалась?

– Решила, что на публике будет безопасней.

– Допустим, – Лис бросает на мои напряжённые руки мимолётный цепкий взгляд, но почти сразу возвращает внимание к лицу. – У тебя вся кожа в мурашках. Подозрительный мандраж, не находишь?

– Нормальный, – моя приветливая мина безнадёжно сползает. Вдобавок к колючим мурашкам пальцы начинает пробивать мелкой дрожью. – Это мой первый поцелуй.

Здесь я не вру. Наверное, поэтому лисий взгляд неуловимо смягчается. Но от одной мысли, что может возникнуть необходимость действительно поганить свой рот языком этого беспринципного исчадья, сбивается дыхание и жёлчь поднимается к горлу. Не удивлюсь, если меня стошнит от омерзения.

– Первый говоришь... – его губы трогает шальная улыбка. – Тебе крупно повезло, недотрога, начнёшь сразу с верхов. Ладно, подойди ближе.

Каждый мой шаг сопровождается гулким уханьем сердца в пятки. Десятки испытующих взглядов, взбесившийся пульс, рой возможных осложнений – всё смешивается в неразборчивый фон. Глаза видят только безмятежного прохвоста, подающегося вперёд на барном стуле.

– Не вставай, – торопливо кладу ему ладонь на предплечье. Напряжённое. Не так ослаблена его бдительность, как кажется со стороны.

Лис иронично вскидывает бровь.

– Что, всё – запал иссяк, малышка передумала?

– Стоя недостану.

Вернее, стоя могу не дотянуться до куда задумала. Он скептично склоняет голову набок. Я для убедительности делаю несчастные глаза. Его немалый рост, помноженный на высоту барного стула действительно досадное препятствие. Однако на Лиса это, похоже, не производит особого впечатления.

– Хорошо, как ты хочешь сделать это? – наглый взгляд будто проверяют меня на прочность.

– Ты мог бы подсадить меня к себе на колени, – тихо предлагаю, едва удерживая в голосе последние крупицы самообладания и уверенности.

Его рыжий подельник присвистывает. Полукруг любопытных стремительно уплотняется. В поле зрения на миг попадает озадаченное лицо Светы, которую со спины обнимает синеглазый брюнет. Тот самый, что третьим попался мне на глаза во дворе. Охота треснуть себя по лбу, когда все части пазла – начиная её внезапно засуетившимся поклонником и заканчивая подлыми ухищрениями Дана – с сокрушительной чёткостью складываются в моей голове.

Я мгновенно впадаю в тихую ярость. Все за одного, значит, да?..

Пусть моя выходка и покажется детской, но выбирать всё равно не из чего. Тем обиднее ему будет попасться.

Закрой глаза

– Так что, целоваться будешь, или я могу идти? – небрежным жестом похлопываю Кира по плечу.

– Я всегда топлю до победного, – он без зазрения совести проходится взглядом по моему телу, задерживаясь сначала на груди, а затем на едва прикрытых юбкой ногах. Наконец, великодушно хмыкает, в духе "третий сорт не брак", обхватывает за талию и с пугающей лёгкостью усаживает себе на колени. Да так усаживает, что задравшийся подол едва прикрывает мои легкомысленно розовые трусики. Сильный, зараза. Суетливо пытаюсь одёрнуть юбку, но Кир рывком притягивает меня ближе, вынуждая тесно обвить ногами свои бёдра. – Не советую меня разочаровывать.

Я впервые нахожусь так близко к парню. Его дыхание отдаёт табаком, алкоголем и лаймом, ладони бесстыдно сминают мои ягодицы над платьем, а тёмные глаза вызывающе поблескивают в неярком свете диодов. На мгновение блуждающий взгляд опускается в область моего декольте. Пальцы сильнее впиваются в поясницу, вызывая тянущий спазм внизу живота. Как сквозь туман чувствую жгучее покалывание от прилившей к щекам крови, а следом неприятный ничем не обоснованный укол поражения. И всё же упрямо завожу обе руки ему за голову.

– Закрой, пожалуйста, глаза, – медленно подаюсь вперёд, уже не пытаясь разобрать, кому из нас двоих принадлежит это участившееся сбивчивое дыхание.

Заторможено моргнув, Лис повинуется.

Кто-то начинает хлопать в ладоши. Одинокие ритмичные хлопки подхватывают десятки рук. Вокруг нас целая толпа, а всё, что я испытываю, даже близко не имеет никакого отношения к стыду. Есть тревожность и болезненный разряд, прокатывающийся от груди до промежности, куда мне упирается весьма однозначное уплотнение в его джинсах.

Вздрогнув, вскидываю на Лиса растерянный взгляд.

– Обычная реакция, не отвлекайся, – шипит он, не открывая глаз. – Да целуй ты уже, чёрт возьми! Или я сам это сделаю.

Мгновенно разучившись дышать от волнения, заношу пузырёк над густой шевелюрой. Аплодисменты стихают. От практически осязаемой близости его приоткрытых губ не чувствую пальцев. Только по сдавленному мату откуда-то сбоку понимаю, что зелёнка благополучно вытекает из пузырька на больную голову нахального прохвоста.

Лис так увлечённо смакует победу, что, очевидно, ничего не слышит и не чувствует, но это ненадолго. Времени в обрез. Отвернувшись в последний момент от алчных губ, усердно втираю раствор в копну мягких волос. Хвала широкому горлышку, накапало зараз прилично.

– Поль, давай без прелюдий. Не бойся... – с неожиданной нежностью проводит он губами по моей щеке. – Каюсь, я погорячился. Психанул. Ты хорошая сладкая девочка...