Перун. Избранник богов

– Свяжи—ка их Обрашка. – Задумчиво молвил одноглазый. – Целее будут. Да сильно не усердствуй. Велено в целости привести.

Буян было дёрнулся, как тут же в руках ополченцев засверкали широкие ножи. Делать было нечего, и троица подчинилась. Пока их вязали одноглазый пнул носком сапога в бок Братислава, спросил:

– Это чья телега в сенях? Доверху набита оружием? Молчишь? Ну молчи. Всё одно вас уже с потрохами сдали!

Достав из кармана кошель, туго набитый монетами одноглазый бросил его куда-то за спину парней, где его со звоном подхватила чья-то мохнатая лапа.

Уже когда их выводили наружу, краем глаза заметил, как хозяин таверны с довольным видом пересчитывал серебряные монеты.

Глава 8

Стало сложно дышать сквозь надетый на голову мешок. Солнечные лучи слабо пробивались свозь плетенье. Пускай у него забрали возможность видеть, зато оставили слух и обоняние. Около часа их везли по бугристой дроге. Колёса то и дело ударялись о валуны и камни. Всякий раз он больно бился копчиком о дощатый пол. Иногда слышал, как коротко перекидываются меж собой ругательствами братья мельники. Но всякий раз сердиты голос возничего, приказывал закрыть пасть. Грозясь отрезать языки.

В нос ударил крепкий запах конского навоза. Вдалеке послышались голоса людей. Телега пошла намного ровней лишь изредка, гремя колесами о неровности каменного тракта. Когда они въехали в поселение со всех сторон послышался людской гомон. Из сараев громко ревела скотина. Две старухи громко судачили. Силясь угадать кого это везут связанными в телеге:

– Гляди-ка! Кажись разбойничков изловили! Ай да молодцы ребятки! Сколько крови они нам попили!

– Тебе штоль повылазило?! Какие разбойники? Это ведь те самые конокрады, которые давеча….

Телега с шумом катилась по уложенной камнями дороге. Хлопец приноровился, унюхал запах свежеиспеченного хлеба. Откуда-то издалеча слышались размеренные удары кузнечным молотом. Ветер стервец внезапно поменялся и в лицо дохнуло морозной свежестью. Запахло водой и гниющими водорослями. Похоже они пересекали мост. Внезапно лошади замерли как вкопанные и не в силах удержаться он повалился на бок, больно ушиб правое плечо.

– Кто такие?! – Грозно потребовал чей-то грубый голос. – Беглые?!

– Никак нет! – Отвечал возничий.

– По приказу князя велено доставить под ясные очи его светлости. – Вмешался в разговор одноглазый.

Сквозь мешок Перун разобрал как кто-то широкий, закрыл собою солнце.

– Проезжай. – Немного помедлив велел страж. И телега вкатилась в городские ворота.

Вновь послышался людской гомон. Смех, музыка. Звуки отбивающих в танце ног. Похоже в город приехала ярмарка. Повалившись на дно телеги, постарался отрешиться от всего происходящего. Очисть голову от дурных мыслей. Пока их везли по узким городским улочкам у него было время поразмыслить:

«Куда нас везут? Зачем? Если приняли за разбойников почему не зарубили на месте? Хотя могут устроить показательную казнь… но тогда зачем везут к князю? А не сразу в темницу? Потому что поколотили дружинников? Возможно. Но скорее всего этот одноглазый расправился бы с ними прямо на месте. Вон как ему неймётся ремней из моей спины нарезать. Возможно хотят выпытать откуда полный воз оружия. Трактирщик сука! Если живым выберусь, сто шкур с него спущу! Хотя дочурка у него прям загляденье…»

Сколь не пытался вникнуть в суть проблемы, ничего путного в голову не лезло. Все его мысли сводились к пышной груди и упругим ягодицам дочки трактирщика. Сплюнул по забывчивости в мешок. В сердцах разгневанный, порешал положиться на судьбу и удачу. Авось беда минует и на этот раз. Хотя где-то в подсознании понимал, что свою удачу и везение израсходовал на пол жизни вперёд.

– Кто такие? – Сбил его с приятных мыслей гнусавый мужской голос.

– Пленники. – Не давая слова возничему, вступился одноглазый. – Велено доставить к князю.

– А это что?

– Телега. Отобрали у этих негодяев.

– Что в ней?

– Мечи, топоры, копья. Велено доставить…

– С оружием не пущу. – Наотрез отказал стражник. – В детинец с оружием нельзя.

– Приказ воеводы….

– Сказано тебе с оружием нельзя! У меня другой приказ. Пленников передадите нам и свободны. Который тут пердун?

– Перун… вот этот. Но….

– Свободны я сказал!

Его грубо ухватили за узлы—верёвки чьи-то крепкие руки. Быстрым рывком одернули едва, не свернув суставы. Сняли с телеги, и потянули куда-то во тьму. Руки выламывало. Пару раз он бился мягким местом о каменный пол. Похоже его тянули по узким, скудно освещенным коридорам.

Наконец усадили на жёсткую скамью. Путы на руках и ногах ослабли, и он облегченно прижался спиною к холодной стене. Рядом слышалось тяжёлое дыхание двоих мужчин. Наконец-то с головы сдернули мешок.

Некоторое время сидел без движимо на дубовой лавке, щуря отвыкшие от света глаза. Небольшая комнатушка. В углу наспех сложенная селянская печь. Посреди широкий стол. У стены лавка на которой он и сидел. Подле него с двух сторон возвышались исполинского роста богатыри. Молчаливо нависая над ним будто живые скалы, своим видом отсекали всякое желание на бунт и неповиновение.

Скудно обставленная холодная, шла в разрез с его ожиданиями. Как-никак детинец, жилище самого князя! А здесь грубо сколоченный стол, да не побеленная печь. Вырубленное по-над самым потолком маленькое оконце выходило заподлицо на вымощенную булыжниками площадь. Сбежать через такое не представлялось возможным. Разве что худощавому отроку.

Единственная польза от окна – это скудное освещение мокрого каменного пола. Даже самый захудалый пропойца украсил бы утварь резными узорами, не говоря уже о росписи. Хотя что верней всего, его привели в пыточную. А в таких местах лепости были лишними. Нервно сглотнув паренек осмотрелся, к своему великому облегчению пыточных приспособлений здесь не было.

Массивная дубовая дверь напротив, распахнулась так будто её выбили тараном. Аки вихрь в комнату влетел одетый в дорогую, расшитую златом и камнями кольчугу великан. Сколь не казались богатырями его охранники, но супротив этого гиганта они были будто тени.

Грозно гремя пудовыми сапожищами, великан быстро приблизился к пленнику. Лицо и грудь обжег испепеляющий взгляд карих глаз. Не в силах играть в гляделки с этим монстром Перун укрощено опустил голову. За столь короткое время парень научился определять по человеку не только его призвание и сословие. Но ещё и саму структуру его духа.

Этот был воин—богатырь. Самый настоящий велетень, защитник родной земли. Причем не тот который отсиживаться на заставах, да раз в пять лет на бой выходит. А настоящий боец. Такой, каким и должен быть богатырь. Благословленный богами на подвиги. Только такого и могла породить эта земля. Закалив в кровопролитных боях неспокойного времени.

Сдвинув чёрные будто ночь, лохматые брови воевода долгое время изучал пленника. Наконец почесав широкую бороду молвил:

– Оставьте нас.

Последнее было направленно в сторону стражей. Учтиво поклонившись командиру стражи удалились, громко звеня латами. В подвале повисла тишина, которую он не смел нарушить. Огромная будто пивной котел голова со шлемом на макушке, заговорила. И каждое слово отдавалось от стен будто зов боевого рога:

– Ты по-нашему разумеешь?

Перун, не подымая взгляда кивнул.

– Немой что ли?

– Нет ваша милость.

– Вот и славно. – На покрытом морщинами лице воеводы отразилось недовольство. – А коли разумеешь так вникай. Второго раза повторять не буду. Сейчас вот в эту дверь войдет сам великий князь и вседержитель земель наших, и окрестных. От Велик–реки до самых мертвых льдов. С князем первым не заговаривать! А не то башку твою отрублю. В глаза не смотреть! Стоять смирно. Отвечать на вопросы владыки споро и честно! Когда он спросит… Коли узнаю, что сбрехал лично шкуру с тебя живьём снимать буду! К светлому князю обращаться не иначе как милостивый владыка! Ты меня понял?

Узник поспешно кивнул. Тут же на него обрушился удар такой силы. Что, казалось бы, его голова оторвется он шейных позвонков и улетит сквозь оконце. Куда—то далеко, туда где не будет больше боли и страданий. Удар был настолько быстрым, что он не смог даже уловить его взглядом. В черепе гремели водопады, когда воевода снова занёс свою широкую длань для подзатыльника.

– Я понял тебя не бей меня. – Быстро выпалил юнец, вставая на ноги, вытягивая руки вдоль тела.

– Молодец. – Неуместно похвалил воевода. – Немногим с первого раза доходит.

Дверь напротив вновь открылась и на пороге показался сам князь. Высокий, статный светловолосый мужчина. С высоким светлым челом, заплетенной в косы бородой. Всё в этом человеке выдавало умелого воина. Обученного рубиться как пешим, так и верхом на лихом коне. Это стало понятно по осанке и походке. Пускай тело и было сокрыто блистающим златом доспехом, но по могучим рукам и плечам можно было измерить недюжинную силу.

Воевода почтительно поклонился, а Перун и вовсе рухнул на пол к ногам владыки. Стоящий рядом с воеводою широкоплечий князь, всё же смотрелся подле него будто малец около тяти. Едва доставая тому макушкой до груди.

– Ну будет тебе Илья. Небось запугал мужичка. – Звонко засмеялся князь, да так заразительно что и сам грозный воевода украдкой улыбнулся в бороду. – Встань отрок. У меня дело к тебе есть.

С неимоверным облегчением, сошел тяжкий груз с груди паренька. Не спеша, как и учил его воевода, он поднялся с холодного пола. Обмер, не вправе пошевелиться. Всё это время его изучал взглядом голубых глаз светлый витязь. Наконец удовлетворив своё любопытство, князь молвил:

– Дело требует чрезвычайной секретности. Клянёшься ли ты в верности мне, своему правители и владыке?

– Клянусь. – Не подымая головы отвечал он.

– Да будет клятва твоя нерушимой, и да пошлют на тебя боги наказание, и проклятья. На тебя и весь твой род коли ты клятву нарушишь.

Снова наступило короткое молчание. Князь будто собирался с мыслями, размышляя стоит ли вообще верить смерду—простолюдину. Без роду, без племени. Но видимо решение было принято задолго до этого, и князь начал:

– Это мой воевода. Илья Горыныч. Я доверяю ему как себе. Доверься ему и ты, как твой владыка. Присягни душою и телом. Ибо поступаешь ты ему в услужение. И более подле себя, я тебя видеть не желаю. Более того, запрещаю упоминать на чьей ты службе состоишь. Ибо отныне служба твоя секретна. При моём дворе тебе тоже не место. О местах и времени встречи вы уж сами условитесь. Будешь докладывать Илье Горынычу напрямую. Ровно, как и получать приказы к выполнению. За непослушание будешь бит. За строгостью наказания будет следить твой командир. Тебе это понятно?

– Понятно, милостивый владыка.

Князь задумчиво перевёл взгляд на Горыныча. Продолжил:

– Светозар неоднократно упоминал тебя. Чего смотришь? Жив ваш волхв. Давеча с ним долгий разговор был…. Он твердит что ты колдун силы необыкновенной. Неумелый пока, но могучий к стихиям. Волхв также упомянул что—ты умеешь оборачиваться в зверя. Это правда?

– Правда. – Честно признался хлопец, потупив взор.

– Тогда покажи! Здесь и сейчас.

– Не могу милостивый государь.

Князь гневно зыркнул в сторону воеводы.

– Ты же мне докладывал, что люди твои видели зверя. Сегодня ночью у таверны.

– Докладывал. – С готовностью подтвердил Илья. – Светлый княже! Я от своих слов не отступаюсь.

– Так почему же ты смерд! Проклятый мне здесь мозги, пудришь?! – Гневно наступал князь на пленника.

В какой-то момент они поравнялись. Оба молодые, крепкие. Один с чёрными будто вороное крыло волосами. Почерневший под знойным солнцем, с нечёсаной бородой. Второй со светлыми как пшеница кудрями и белым нетронутым солнцем лицом. Оба ровесники по летам, и по росту. Разве что Перун на пару пальцев ниже. Отступая к стене, будто ища защиту от княжеского гнева он ответил:

– Не серчай княже. Я ведь еще до конца не на учился оборачиваться. Сегодня ночью вот получилось, да на силу снова в личину человеческую вернулся.

Князь гневно зашагал от стены к стене. То и дело останавливаясь рядом с пленником, будто пытаясь вывести того на чистую воду. Перун стоял как вкопанный, с почтительно опущенной головой. Немного остыв, князь продолжил:

– Ладно уж. Поверю тебе. Я от колдовства далёкий. Мне больше под стать жаркие битвы, подвиги да молодецкая удаль. Но всё же ты можешь быть полезным. И ты мне послужишь! Мои разведчики докладывают, что к Старгороду движется огромная армия умертвий. Возглавляемых отвергнутых богами изгоями. Да поразит Всесоздатель их сердца и души! К пятому дню орда будет уже здесь….

– К завтрашнему вечеру. – Не подумавши буркнул пленник.

Князь умолк, задыхаясь от гнева от такой невиданной наглости. Будто сыч, яро выпятив глаза раздулся воевода. Владыка хотел уже было заорать, как осёкся и переспросил:

– К завтрашнему вечеру? Что ты городишь?! Откуда такая новость?!

– Великий государь… – Начал было воевода, но был остановлен властной рукой. Давая понять, что в нём пока нет нужды.

– Я сам вчера видел. – Уже пожалев о сказанном боясь, как бы ему не укоротили язык, отвечал пленный. – Когда вчера ночью в лес на разведку выходил.

– И что же ты видел?

– Повидал я многое княже. Да только вот кто мне поверит?

– Говори же змей тебя дери! Иначе прикажу высечь!

– Увидал я владыка, несметное войско. Войско мертвецов.

– Где именно?

– У подножия гор на западе.

– У подножия гор… – Задумчиво почесал бороду князь. Обратился к воеводе. – Сколько дней пути от гор такому войску. Как сам думаешь, Горыня?

– Пять дней владыка. – Грозным гласом отвечал богатырь. – Пускай сие войско и многочисленно, но умертвия быстро не ходють. Посему и особой опасности для города не представляют. Отсидимся за стенами, да будем выбираться на вылазки. Так и разобьем войско чёрное. Во славу светлых богов! Чай не впервой.

– Дозволь слово светлый князь. – Почувствовав вольную встрял в разговор парень.

– Говори, коли есть чего сказать. – Великодушно позволил властитель окрестных земель.

– Илья верно подметил что умертвия довольно медлительные, но окромя их во вражьем воинстве есть угрозы и пострашнее.

– Что может быть страшнее ожившего, смердящего смертью и заразой мертвеца? – Гневно нахмурив брови пробасил воевода.

– Живые люди…. Эти намного свирепей и опасней всех зверей, и напастей. – Честно признался парень.

– А ведь в твоих словах что—то есть. – Задумчиво произнёс князь. – Что за люд?

– Люд не простой…. Ветераны наёмники. Все как один закованные в чёрную латную броню.

– Сколько их было?

– Где-то с три тысячи. И ещё четыре сотни тяжёлых всадников. С одним из разведотрядов я столкнулся прошлой ночью. Воины опытные. Каждый вооружен широким щитом и мечом. У каждого второго есть лук. Но и это не самое страшное.

Князь и воевода озадаченно переглянулись, но перебивать его не стали. Так что паренёк продолжил:

– Орду умертвий и чёрных наёмников ведут колдуны. Я видел шатры, в которых они скрываются. С двумя такими имел дело. Противник могучий. Чего уж скажешь про их заклятия. Ещё видел, как мертвецы волокли тараны и осадные орудия. Так что долго за стенами отсиживаться не придётся.

В застенках повисла долгое молчание. Ни узник, ни воевода более не осмелились нарушить тишину. Великий князь думал. Светлый лик на миг, стал угрюм и не весел. Наконец владыка изрёк:

– Ну на колдунов у нас свои волхвы найдутся. А насчёт остального. Ну что ж будем подготавливаться к худшему. Эй воевода! Собирай люд! Всех мужиков, от мала до велика вооружить, одеть, обуть. За подготовку лично ты отвечаешь. Бабы и девки пущай рвы расширяют, да вал насыпают. Назначь ответственным кого-то из своих, кого-то потолковей.

– Велите приступить немедленно? – Вытянулся в струну Горыня.