Хроники старого мага

Через несколько дней после этого я сдавал проходные экзамены. В нашей группе я был единственным, кто блестяще справился с поставленной задачей. Я внезапно оказался лучшим в группе. Лишь немногие смогли приблизиться к моим показателям. Большинство едва смогли выполнить это задание и сдать экзамен. Многие из них уже мысленно попрощались со мной, и мой успех их просто шокировал. Не только учеников, но и других наставников. Наставник доказал свою способность преподавать. Ни один из его учеников не провалил этот экзамен. А он оказался самым сложным из всего, что нам пришлось изучать. Далее нам приходилось больше заниматься практикой, чем изучать новые дисциплины.

Спасибо тебе Шарик. Хоть и не долго, но ты был моим другом. Он погиб через несколько дней после сдачи экзаменов. В тот день у нас проходили занятия по фехтованию посохом. Нас заставляли до седьмого пота вращать посох во всех направлениях. Мы перемещались строем, выполняя по команде движения посохом, блоки и удары во всех плоскостях. Когда-то маги не использовали посох для рукопашного боя, полагаясь только на магию. Но во время «Великих Войн» это изменилось. То, что было хорошо для мелких стычек и поединков, оказалось непригодным для большой войны и массовых сражений. Маг, уставший или истощивший свой магический запас, становился лёгкой добычей для обычного мечника. Оставшиеся в живых были вынуждены опуститься до обычной грубой силы. Маги стали изучать фехтование, делая упор на работу с посохом. Но известны маги, которые не брезговали и мечом. Это отразилось в учебной программе нашей Академии. Площадка для занятий по фехтованию была разделена на участки, отделённые друг от друга невысокой каменной оградой высотой примерно по грудь взрослому человеку. На соседней площадке старшие ученики последнего года подготовки занимались изучением стрельбы молнией из посоха. Они сгрудились на одном конце стрельбища, а на противоположной стороне площадки расположили каменный столб высотой примерно со среднего человека. От частого использования столб был местами выщерблен, в некоторых местах оплавлен и закопчён. Вместе со старшими учениками на стрельбище находился их наставник. Это был опытный волшебник, чей возраст находился на излёте зрелости. Плотно сбитый мужчина, опоясанный широким кожаным ремнём. Короткий ёжик каштановых волос, выглядывавших из-под шляпы, был обильно покрыт проседью. Короткая густая борода и густые брови создавали образ строгости. Он громко выкрикивал имена своих учеников. Эти ученики по очереди выходили вперёд и производили выстрел. Шарик к этому моменту окреп, и с радостным лаем носился по территории замка. Обычно он не убегал далеко от нашей группы, и поэтому я не беспокоился. Видимо это судьба. Я так и не узнал, что за нелёгкая понесла его на площадку для стрельбы. Один из учеников должен был произвести выстрел и тщательно к этому готовился. За его спиной стоял ещё один юноша, ожидавший своей очереди. Стрельба из посоха требует высокой концентрации внимания. Требуются усилия воли для создания ионного следа в воздухе, и такое же усилие для создания ионного следа в земле, для получения «энергетического кольца», по которому будет пущен разряд молнии. Появление Шарика отвлекло внимание ученика. Он перевел внимание на животное, и ионный след изменил своё направление. Непроизвольно он разрядил посох. Разряд молнии ударил Шарика. Это взрослого человека такой разряд может только обжечь, но для маленькой собачки это был смертельный приговор.

Мы отрабатывали переход, когда после очередного выстрела разрядом молнии раздался громкий собачий визг. Наступила тишина, нарушаемая только громкими, жалобными собачьими воплями. В моих глазах потемнело. Я пошатнулся. Чувство было такое, будто что-то оборвалось внутри меня. Этот крик Шарика сообщил мне о его смерти. Я нарушил строй и бросился к забору, отделявшему нас от стрельбища. Сзади раздался грозный крик Хаттона, призывающий меня обратно. Но я не послушал. Умирал мой друг, и я, совсем обезумев, шёл ему на помощь. Для старика Хаттон проявил большую резвость. Он умудрился догнать меня у забора. Я уже пытался перелезть забор, когда меня догнал удар посохом сверху вниз. Я скатился со стены на нашу сторону площадки.

— Это Шарик! — закричал я, хотя и понимал, что него это пустой звук.

— Даже если это будет твой сын, ты обязан выполнять команды. Иначе количество жертв может стать запредельным.

Крики Шарика постепенно затихали. Я бросил взгляд на него. Удар молнии разорвал его почти пополам. Тело было сильно обожжено. От боли он обезумел и пытался уползти от места боли, оставляя за собой кровавую полосу. Живот был разорван, его внутренности волочились за ним. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять простую истину: я не мог ему помочь. Со стороны площадки для стрельбы вдруг раздались новые звуки. Юноша, произведший выстрел, и его друг, стоявший сразу за ним, разразились истеричным хохотом. Я и Хаттон повернули головы в сторону них. Юноши смотрели исключительно на Шарика и смеялись. Видимо вид умирающей в страшных мучениях собачки их рассмешил. Я почувствовал, как напрягся Хаттон. Его верхняя губа угрожающе приподнялась.

— Том!

Закричал он. Но в этом не было необходимости. Наставник старших учеников уже двигался в сторону весельчаков. Крик Хаттона только предупредил их. Они повернулись, но защититься не успевали. Наставник нанёс им два удара посохом, после которых один упал ничком на землю, а второго опрокинуло на колени. Перехватив посох ближе к навершию, наподобие двуручного меча, наставник начал наносить им сильные, хлёсткие удары. Он бил их до тех пор, пока они не перестали шевелиться. Хаттон перепрыгнул через забор и направился к собачке. Все замерли. Наставник Том перестал бить учеников. Оказавшись над собачкой, еще продолжавшей шевелиться, Хаттон направил навершие посоха на собачку. Его губы зашевелились. Навершие осветилось зеленоватым светом. С него начала отделяться зелёная дымка и оседать на землю. Наставник проследил, чтобы дымка покрыла всю собачку и её кровавый след. Собачка сразу перестала шевелиться и скулить. Она была мертва, только вдохнув этот дым. Сразу после этого тело собачки стало разлагаться и чернеть. Я видел, как с неё сползла плоть и обуглилась, обуглились её кости, а потом рассыпались в прах. На площадке не осталось ни собачки, ни её крови. Дымок впитался в землю, убив на этом месте растительность. Эта прогалина осталась на долгие годы.

Наставник вернулся на нашу площадку. Мне уже нечего было терять, и я осмелился задать вопрос.

— Учитель, за что их? — и показал на весельчаков.

— За удовольствие от чужих страданий. — Ответил он таким тоном, будто сказал что-то само собой разумеющееся.

Я задумался. В моей голове промелькнули все жестокие наказания, применённые ко мне и другим ученикам.

— Учитель, но ведь вы тоже совершаете жестокость! В чем разница?

— Жестокость и удовольствие от чужой боли — вещи разные. Мы жестоки по необходимости. А разница — в остроте скальпеля. — Он протянул руку в сторону прогалины и, пресекая следующий вопрос, сказал. — А это то, чему вас учат противостоять.

Он заорал, возвращая нас в строй. Мы продолжили занятия. За эту выходку и покидание строя я был строго наказан.

Уже отбывая наказание, выполняя тяжёлую работу по кухне, я узнал о наказании, понесённом нашими весельчаками. После того, как их привели в чувство, наставник Том приказал им самостоятельно излечиться. Их посадили в карцер. На этом их наказание не закончилось. На следующий день их отвезли в город. Там на них наложили заклятие по временному лишению магических способностей. Раздев почти до нога, их привязали к позорному столбу. В течение суток горожане со смехом развлекались тем, что кидались в них кусками лошадиного навоза. После того, как их сняли и отмыли, они ещё несколько дней пахли навозом. Мне было жаль Шарика. Но, представив себя на месте этих ребят, осознав всю тяжесть унижения и позора, которому их подвергли, я спросил себя, а стоит ли жизнь собаки такого наказания? Я спросил об этом наставника, и получил ответ.

— Главная заповедь Спасителя: «Не делай другому того, чего не хочешь, чтобы сделали с тобой!» В рядах волшебников это правило действует особенно сильно. Эти двое посмеялись над чужой болью. Их самих заставили испытать боль и осмеяние. За время существования Магической Академии мы накопили достаточно способов доведения знаний до ума. Не помогает слово, доводим через физическое воздействие. Этим ещё повезло. Могли ведь просто изгнать, лишив магических способностей.

***

Я вздрогнул и оглянулся. Картины памяти промелькнули передо мной в одно мгновение. Я тряхнул голову, отгоняя видение. Рядом сидела Нянечка.

— Да. — Сказал я, — Он хорошо нас учил.

Я отпил чая из кружки. Позволил себе насладиться его вкусом, удержав глоток отвара во рту. О вкусах не спорят, но вкус чая для меня, это одно из маленьких наслаждений этого мира. Проглотив чай, я мысленно проводил поток жидкости, текущий к желудку по пищеводу. Я оглянулся на нянечку. Она медленно отпивала чай из кружки, держа её двумя руками. Её глаза были прикрыты. Было ощущение, будто она погружена в свои воспоминания. Я ждал, стараясь не нарушать её покоя. Наконец, она отставила кружку и открыла глаза.

— Тётя Вера, — заговорил я, стараясь, чтобы мой голос был максимально вежливым, — я хотел бы прояснить ситуацию с Хедином и …

Она понимающе кивнула. Далее, пока мы пили чай, она рассказала мне историю Хедина и его любви. Тем более что я оказался в неё втянут.

Несколько лет назад молодой воин Хедин, будучи ещё сквайром, прибыл в гарнизон для несения службы. Здесь он встретил местную красавицу Хельгу. Всё своё время, свободное от службы и битв, Хедин занимался тем, что пытался ухаживать за юной красавицей. Однако не преуспел в этом. Хельга осознавала свою красоту и воздействие на мужчин. Она привыкла к вниманию со стороны других мужчин, обитателей крепости. Она привыкла, что все её выходки для неё сходят с рук. Ухаживания Хедина польстили ей. Она решила поиграть с ним, и вела себя с ним, то ласково, то грубо, то нежно, то прохладно. Ей доставляло удовольствие доводить его до отчаяния. Пришёл момент, когда Хедин признался ей в любви. И тогда Хельга рассмеялась ему в лицо. Она сказала, что не любит его. Она лишь играла им. Что он в её глазах — ничтожество. Она никогда не свяжет с ним свою жизнь. Пока она говорила, Хедин пришёл в состояние ярости. Гнев мешал ему думать. Он не нашёл, что ей сказать, потому решил просто уйти. Но Хельга ещё не насладилась его страданиями. Желание ощущать свою власть над мужчинами пересилило в ней здравомыслие. Она преградила ему путь. Глядя ему в расстроенные глаза, она продолжала смеяться и оскорблять его. Именно тогда Хедин и совершил поступок, запятнавший его честь. В гневе он оттолкнул её от себя в сторону. Силу он не рассчитал, и Хельга, потеряв равновесие, упала на землю. Беда лишь в том, что упала она неудачно, прямо на деревянные колья, сложенные стопкой и подготовленные для установки ограды. Тогда она и повредила лицо. Предыдущий маг залечил рану, но он не умел так исправлять шрамы, как я. С тех пор она потеряла свою красоту. Капитан не позволил другим воинам расправиться с Хедином. Он приказал Хедину жениться на Хельге, чтобы исправить свою вину. С тех пор прошли годы. Хельга родила Хедину трех малышей. Чувствуя свою вину, Хедин в битвах рвался навстречу Смерти, лез в самую гущу сражения, в самые опасные места. Но Смерть обходил его стороной. Часто именно его отвага приносила отряду победу в самых безнадёжных ситуациях. Так продолжалось до тех пор, пока не появился я.

— Хедин любит Хельгу. Он боится её потерять. Когда ты исправил её лицо, сделал шрамы практически незаметными, он испугался, что Хельга уйдёт от него. Поэтому и такая агрессия. — Она улыбнулась — Не беспокойся, капитан не позволит причинить тебе вред.

— А Хельга? — Я почему-то беспокоился о Хедине.

— Вряд ли она уйдёт от Хедина. Прижились они. Да и дети её удержат.

К этому моменту мы постепенно допили свой чай. Люди стали потихоньку расходиться.

— Пора и нам идти. — Сказала нянечка. Она указала на монеты, всё ещё лежащие на столе. — Деньги забери, ты их честно заработал.

Я сгрёб монеты со стола. К этому моменту столовая почти опустела. Люди расходились по своим делам. Стали подтягиваться бойцы, сменённые со своих постов. Нянечка двинулась к выходу. Стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, я последовал за ней. Затылком я чувствовал, как меня провожают любопытные взгляды. Но окликать меня никто не спешил. Мы миновали дверной проём, едва разминувшись с воином, идущим в столовую. Вечерний воздух становился прохладным. Солнце опускалось, и было уже почти над самым горизонтом. Внезапно я осознал, что сегодня ещё не был в собственной комнате на вершине магической башни. Я поискал глазами башню и впервые взглянул на неё с интересом. Как-то не приходила мне в голову мысль, что теперь это моё место отдыха. Что там меня ждёт? От этих мыслей меня оторвала нянечка.

— До завтра. — Сказала она. — Тебя с утра будить?

На мгновение я задумался. День был тяжёлый и хлопотный. Поэтому я так и не решил, каковы будут наши отношения. Кто из нас будет подчиняться кому. Хотя… Я никогда не был особо жаждущим власти. Нянечка всегда была хозяйкой лазарета, а мы, маги, постоянно менялись. Пожалуй, меня устраивала её власть на этой территории. Во время операции, конечно, буду командовать я, а в остальном…

— А как здесь обозначают утро?

— Дают удар в гонг в шесть утра. — удивлённо ответила она.

— Тогда, пожалуй, не надо. Попробую подняться сам. Если через час после гонга меня не будет в лазарете, тогда прошу меня разбудить.

Я развернулся и направился в сторону башни. Пересёк двор. Пришлось обойти выставленные рядами бочки и штабеля досок. Бочки, судя по запаху, были заполнены водой, смолой и дёгтем. Похоже, что в этой части крепости хранился запас для починки внутренних строений. К магической башне вела узкая тропинка. Ошибиться было нельзя. Похоже, это был единственный путь, которым пользовались. По обе стороны от тропинки лежал слой пыли, а сквозь камни мостовой прорастала скупая трава. Если центральную часть площади ещё выметали и утаптывали, то этой частью пользовались по необходимости. Лучи заходящего солнца отбрасывали длинные тени, но тропу было хорошо видно. И в конечном итоге эта тропа привела меня к входу в башню.

Я некоторое время осматривал эту дверь и само строение. Башня была не велика. Лишь немногим выше сторожевых башен, встроенных в стены крепости. Кладка стены была старая. Местами связующий раствор осыпался, делая каменные блоки видимыми более чётко. Однако заклятия, заложенные в стены при строительстве, удерживали камни от рассыпания. Были видны свежие заплаты из раствора, вмазанные в щели. Но при всём при этом было не похоже, что башня готовится рухнуть. Сам вид здания как бы говорил о том, что башня пережила не одного «хозяина». Маги, жившие в ней, чувствовали себя здесь на «временном поселении», потому о башне особо не заботились. Поэтому здание пришло в такой обветшалый вид. Дверь, ведущая внутрь, была маленькой. Никто её даже изначально не готовил для «парадных выходов». Толстые доски двери были прошиты по контуру и друг к другу железными полосами. Были видны заклёпки. Доски двери уже давно рассохлись и пошли трещинами. Но было не заметно, чтобы дверь готовилась развалиться. На двери не было видно висячего замка или замочной скважины. Вместо рукояти виднелось железное кольцо на петле. По другую сторону от рукояти виднелись самые обычные дверные петли. Ничего необычного. Я полагал, что дверь должна как-то запираться. Стоял я в растерянности от того, что не мог понять какой замок использован в данном случае. Возможно, что и магический. Мне было известно несколько запирающих заклятий. Проблема была в том, что если ты используешь не то заклятие, то дверь блокировалась, и открыть её мог после этого только наложивший заклятие. Я смотрел на дверь обычным и вторым зрением, пытаясь отыскать отпечатки запирающих заклятий, но не находил. От чего начинал беспокоиться. Меня не предупреждали об этом. Поколебавшись ещё немного, я решил просто открыть дверь. Будь что будет. Я протянул руку и взялся за кольцо. После чего осторожно потянул дверь на себя. Неожиданно дверь легко поддалась. Приоткрыв дверь немного, я с удивлением уставился на неё. Внутри я также не замечал следов ловушки. Никто не прятал магию от простых людей? Я был в лёгком шоке.

— Ну, и дурак же ты. — Сказал я вслух сам себе.

Конечно, это же не город, а всего лишь маленький гарнизон. Здесь ты единственный маг, и никому нет дела до твоих колдовских «штучек». Ещё раз, оглядев поверхность стены магической башни, я дал себе зарок, что если приживусь здесь, обязательно отремонтирую эту башню. Пусть я и не самый лучший маг в области строительства, но для данной задачи моих способностей должно хватить. С такими мыслями я вошёл внутрь башни.

Оказавшись внутри, я на какое-то время потерял ориентацию из-за наступившей темноты. Дверь за мной тихо закрывалась под собственным весом, отрезая последние лучики света. Я прикоснулся рукой к навершию посоха и прочитал заклятие:

— Люмос.

Навершие посоха осветилось бледным светом. Посох светил не далеко, давая небольшой круг освещённого пространства. Я шагнул вперёд, вглядываясь в окружение. Ранее мне никогда не приходилось бывать в башнях магов. Об их строении я знал лишь по картинкам в книгах. Было интересно увидеть одну такую в реальности. Стены, похоже, были толстыми, потому что внутри помещение было небольшим, округлым. На мой взгляд — десять-двенадцать шагов в диаметре. Начиная от входа, во все стороны вдоль стен стояли старые шкафы, заваленные различным хламом. Угадывались стойки с пробирками и колбами. Остатки связок различных засушенных растений, уже осыпавшихся от времени. Какими-то непонятными предметами под стеклянными колпаками. Дал себе зарок после прибраться здесь. В центре помещения был установлен толстый деревянный столб. Обвиваясь вокруг него, вверх уходила винтовая лестница. Я поднял посох и глаза вверх, чтобы осмотреть потолок. Я ожидал увидеть настил из брёвен, но увиденное меня удивило и порадовало. На высоте примерно в два моих роста стены плавно переходили в каменный купол из массивных блоков. Похоже, что здание строили на века. В центре потолка, на высоте около двух моих ростов в потолке зияло круглое отверстие, в которое уходили столб с обвивающей его лестницей. Мне, похоже, надо было подниматься туда. Опустив посох вниз, я осмотрел пол под ногами. Толстый ковёр пыли покрывал этот пол. От двери к лестнице по пыли была протоптана дорожка следов. Похоже, что это был единственный путь, которым здесь пользовались. Я лишь подивился неряшливости предыдущих «хозяев» башни. Заклятие очищения помещения от пыли было не самым сложным. Неужели было так сложно навести здесь хоть видимость порядка? Я двинулся по протоптанной тропинке к лестнице.

Подъём по лестнице утомлял меня постоянным движением вокруг столба. Я поднимался вверх и левой рукой держался за столб, держа в правой руке посох со светящимся навершием. Что поделать, перила предусмотрены не были. Ступени были не очень широкими, но один человек мог идти по ним вполне комфортно. А вот разойтись двоим, если один шёл сверху, а второй снизу, было невозможно. Понимаю, так сделали, чтобы затруднить подъём захватчикам, атакующим башню. Один человек, стоящий возле отверстия наверху с копьём или посохом, мог сдержать целый отряд. С такими мыслями я и преодолел вход на второй этаж.

Комната на втором этаже была по размеру столь же небольшой, как и на первом. Как и в комнате на первом этаже стены были заставлены шкафами. В отличие от первой комнаты в шкафах лежали фолианты книг, а в отдельных нишах шкафов располагались свитки, накрученные на деревянные катушки. Так же лежал слой пыли, в которой отпечатались шаги. Большинство книг и свитков покрывал слой пыли. Похоже, что ими давно не пользовались. Но на некоторых книгах слой пыли был не столь большим. Мне стало интересно, какие книги и заклятия чаще всего пользовал прежний маг. При этом мне стало печально, что библиотека — главная ценность мага — содержалась в таком плохом состоянии. На высоте в два моих роста комната оканчивалась куполом потолка. Уже не давая себе зароков, я продолжил подъём. Круглое отверстие потолка закрывала деревянная вставка, в которой был вделан люк, открывающийся вверх. Наконец, я преодолел последний участок лестницы и толкнул крышку люка. Она легко поддалась и открылась, явив ещё один тёмный провал. Медленно я всунул в люк сначала навершие посоха, а потом уже и голову. Так я оказался в жилом помещении.

Я вошёл, оглядываясь по сторонам. Комната, как и предыдущие, была круглой. Но было и отличие. Поверх камня на полу было настелено деревянное покрытие. Доски были подогнаны друг к другу так плотно, что между ними даже спустя много лет не образовалось щелей. Через центр комнаты также проходил столб с лестницей, уходя в купольный потолок на высоте в полтора моих роста. Это, видимо, было сделано для сбережения тепла в зимнее время. Отверстие в потолке тоже было закрыто деревянной пробкой с люком. В стенах комнаты в направлении на все четыре стороны света были прорезаны узкие, вертикальные щели окон. Сквозь них проходило достаточно света, чтобы разглядеть комнату без дополнительного освещения. В промежутках между окон стояла незамысловатая мебель. На северо-западной стороне стоял большой плательный шкаф без дверок. Он был почти пуст. В нём висела старая поношенная одежда. Наверное, она принадлежала погибшему магу. Надо будет от неё избавиться, но это позже. На полке для шляп валялась смятая старая шляпа и, как мне показалось, шарф. В нижней части шкафа стоял сундук, покрытый пледом. На северо-восточной стороне стоял небольшой камин, выложенный из камня. Очаг был окружён железной решёткой, а сверху над ним свисала железная цепь с крюком, на который, как правило, подвешивался котёл. Труба выходила куда-то наружу. Возле очага на небольшом столике стоял деревянный бочонок для воды, закрытый деревянной крышкой. На ней стояла кружка. На юго-западной стороне стояла простая кровать без всяческих излишеств и украшений. Кровать, как и положено для мага, была жёсткой. На деревянный настил, расположенный между ножками кровати, укладывался толстый шерстяной плед. Поверх было наброшено лоскутное одеяло. Толстый тканевый валик у изголовья, видимо, заменял подушку. Достижение. В Академии Волшебства мы пользовались деревянными брусками. На юго-восточной стороне комнаты стоял старый стол, сейчас заваленный бумагами и свитками. На нём виднелись чертёжные инструменты. Прямо над столом на крюке, вделанном в стену, висел масляный фонарь. Вполне даже неплохой светильник. Рядом со столом стояло два табурета. Я внезапно спросил себя: «А для кого второй?» И усмехнулся этой мысли. Возле стола стояла подставка для посоха. Она была пуста. Академия старается не разбрасываться магическими артефактами. После смерти мага Академия присылает посыльного из отдела архивариуса, который собирает магические инструменты, принадлежащие магу. Будь то посох, жезл, магическая палочка, волшебные кольца или иные артефакты. Всё это описывается и сдаётся на хранение в обширный архив Академии. Так повелось со времён Великих Войн. Изготовление посоха требует и времени, и ресурсов. Остальные артефакты волшебник изготавливает сам или заказывает у того, кто может это сделать лучше него. В те времена вновь обученным магам часто выдавали посохи уже погибших волшебников. И всё равно, посохов не хватало. Волшебникам приходилось заниматься лекарством, не участвуя в боях, ожидая пока ему выдадут посох. Это означало, что для того, чтобы ты обрел способность обороняться в бою, какой-то другой маг должен умереть. Или же можешь умереть ты, будучи беззащитным. Меня это не коснулось, но во время обучения нам часто рассказывали о погибших волшебниках, перечисляли имена, подчёркивая, как нам повезло иметь посохи. Подчёркивали о необходимости их беречь. Подставка была пуста. Посох уже востребовали. Значит и другие артефакты здесь искать нет смысла.

Лестница уходила в потолок. Мне стало интересно, что же находится выше? Я продолжил двигаться вверх. Дойдя до люка, я легонько толкнул его. Люк поддался, но плохо и со скрипом. Похоже, что этим путём давно не пользовались. Об этом же говорил слой пыли на верхних ступенях лестницы. Я толкнул сильнее. На меня посыпалась пыль и кусочки ржавчины. Но всё-таки я попал на самый верх. Я оказался в маленькой, круглой комнатушке, не более пяти шагов в диаметре. Пол был деревянный. Напротив люка находилась дверь, открывавшаяся наружу. В противоположной стороне стоял старый деревянный шкаф. Сбоку к нему была прислонена обшарпанная тренога. По другую сторону шкафа стояла табуретка. На полке шкафа лежал сильно запылённый предмет, в котором с большим трудом угадывался старый телескоп. Я надеялся, что это телескоп. Настолько старый, что таких уже никто не изготавливал. Я вышел в комнату из люка.

Смотреть было особо не на что. Я прошёл к двери и толкнул её. Она открылась со скрипом. Я оглянулся. Столб, проходящий через всю башню снизу доверху, заканчивался в верхней комнате на уровне моей груди. Я шагнул вперёд и оказался на верхней площадке башни. Комнатка, из которой я вышел, находилась в центре этой площадки. Она имела деревянный потолок и сверху это строение венчала деревянная, остроконечная крыша, покрытая черепицей. Площадка по краю имела каменный парапет с поднимающимися вверх зубцами. Между парапетом и центральным строением была площадка, огибавшая кольцом стены комнаты. Пол был слегка покатым. Вдоль парапета по полу был проложен каменный лоток. По нему дождевая вода вытекала наружу башни. Это происходило через отверстия на западной и восточной сторонах. С северной стороны была видна крепостная стена. Я подошел к краю парапета, чтобы выглянуть наружу. От крепостной стены к башне был протянут каменный, арочный мост. По моим прикидкам он упирался в сплошную стену на высоте ниже моих окон примерно с мой рост. Я глянул вниз. Снаружи к стене от моста до уровня парапета башни была приставлена деревянная лестница. Задумка строителей была понятна. Если враги ворвутся на стены крепости, защитники по мосту могут отступить к магической башне и влезть наверх по лестнице, скинув её потом вниз. А если открыть окно в моей комнате (я уже считал эту комнату своей), то можно вести стрельбу вдоль моста, отгоняя нападающих. Да и сама стена с высоты крыши башни как на ладони.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Пора было возвращаться в комнату. Я осмотрелся ещё раз. А ведь хорошая обсерватория может получиться. В ясную ночь. Но не сегодня. Сегодня будем спать. Я прошёл внутрь маленькой постройки и закрыл дверь. Спустился вниз по лестнице и закрыл люк. В комнате стоял полумрак. Свет давал только мой посох. Пора было зажечь светильник и готовиться ко сну. Мой первый день в крепости подошёл к концу.

Я разделся. Уложил вещи на свои места. Поставил табурет на люк, чтобы его нельзя было открыть незаметно. Табурет обязательно бы опрокинулся и загремел. Я надеялся, что мой сон не будет слишком крепким. Пора было выполнить одно упражнение. В нашей Академии оно называлось «Релаксация». Сложное название, но означает оно — расслабление. Не знаю как кому, но для меня это упражнение гарантировало сон. Я лёг по удобнее, чтобы тело лежало на кровати без напряжения. Закрыл глаза. Стал расслаблять мышцы. Вспомнился наставник. Когда он обучал нас, то в качестве образа предлагал использовать верёвку. Он сначала натягивал её так, что она стала похоже на натянутую струну. Потом он её отпустил, и она провисла. А потом он бросил её на землю, и она приняла форму грунта, на котором лежала. Так он предлагал нам расслаблять мышцы, до уровня провисшей верёвки, а тело до уровня верёвки, лежащей на земле. Сейчас я пытался приложить этот образ к своему телу. Опыт брал своё, тело подчинялось. Сложнее было расслабить лицо и глаза, но и это удалось. Я потратил силы на успокоения сердцебиения и дыхания. После этого надо было очистить мозг от всех мыслей, не касающихся расслабления тела. Как всегда помог образ. Я сконцентрировался на образе тихого водного омута. Мысленно я превратил тело в воду и успокоил её движение. Представил как вся грязь и муть оседает на дно, выбрав в качестве дна прямую кишку. Увидел, как вода стала чистой и прозрачной. Это было сложно. В своих мыслях я был в воде и был водой. Вода нагрелась от солнечных лучей, и моё тело нагрелось как вода. Я плавал в воде. Где-то здесь я потерял связь с миром, ушёл в свои сновидения.

Глава 2

За столом шла напряжённая игра. За большим столом сидели почти все боги этого мира. На этом столе была расстелена карта Невендаара. Боги по очереди брали стаканчик для игральных костей. На стол выставлялись фигурки и сбрасывались кости. Сегодня основными игроками были Галлеан — Бог эльфийского народа, и Бетрезен — Бог демонических сил. Оба развоплощённые и ослабленные предыдущей войной. Но, тем не менее, их способность влиять на судьбы своих народов продолжала оставаться в виде голосов провидцев. Проблемой Галлеана было то, что эльфы отличались меньшим уровнем дисциплины, а их моральный уровень упал намного сильнее, чем у демонов. Бетрезен сделал ставку на орков. Не слишком умные, сильные и агрессивные орки легко поддались влиянию демонических эмиссаров. После окончания войны численность орков сильно возросла. Участия в прошедших Великих войнах они не принимали, а потому больших потерь не понесли. Им нужны были новые территории для поселений. Активный отпор давали только люди и гномы. Демоны заключили с зеленокожими взаимовыгодное соглашение. Они пропускали через свои территории их отряды и использовали орков против людей и эльфов, постоянно тревожа их границы и ослабляя армию. Для ускоренного перемещения маги демонов создали несколько порталов в различных частях Невендаара. Фишки орочьих отрядов продвигались вглубь эльфийской территории. И если в лесистой местности эльфы с трудом, но сдерживали натиск орков, то в болотистой и гористой местности у орков проявлялось изрядное превосходство. Увеличивать численность отрядов Бетрезену помогал портал на южной стороне болот вблизи города Солема.

Галлеан нервничал. Столкновение эльфов с нежитью в прошедших Великих Войнах сильно проредило ряды в войсках. Не хватало стрелков, было мало бойцов, но более всего не хватало магов. Эльфы были сильны и неукротимы на поле битвы, но самый великий их недостаток был связан не с воинскими способностями. За своё долголетие эльфы заплатили низкой рождаемостью и длительным периодом детства. Прошлые войны извели почти всех волшебников, а те, что остались, обладали низким уровнем знания и способностей. Была утрачена библиотека магических знаний эльфийского народа. Были потеряны многие исконные территории. А после завершения Великих Войн возвращение этих земель осложнялось низкой численностью населения и нежеланием жить на осквернённых нежитью землях.

Бог Моргот, сидевший рядом с Бетрезеном, небрежным жестом вытащил из грубой деревянной коробки горсть мелких предметов и высыпал их на стол. Это оказались грубо слепленные из глины фигурки, в которых с трудом угадывались черты зеленокожих гоблинов. Он тряхнул стаканчик с костями и высыпал их на стол. Все кости легли на стол вверх удачными числами. Улыбка растянула лицо Моргота. Осталась мелочь. Бетрезен взял свои кости, скинул в стаканчик и, встряхнув, высыпал на стол. На карте вблизи города Солем вспыхнула звезда. Прямо под звездой находилось странное сооружение, похожее на грубый плоский кусок глины с воткнутым в него кольцом. Фигурки гоблинов исчезли из угла Моргота и перенеслись к городу Солем. Моргот улыбался, остановить этот отряд было некому.

Стаканчик перекочевал к богине варваров Фрее. Фрея была полной противоположностью Всевышнего. Красавица, одетая в одеяние из шкур лисиц и волков, выглядела одновременно хрупкой и женственной, но при этом воинственной. Фрея взяла стаканчик и вложила в него кости. Она долго и напряжённо трясла стакан. На её земли недавно вторглись войска из степей кочевых гоблинов. Люди всё активнее выдавливали их со своих территорий. В поисках безопасности они пытались мигрировать на Север. Здесь они натыкались на человеческие поселения варваров. Варвары оказывали ожесточённое сопротивление, но гоблинов было неизмеримо больше. Гибель даже небольшого числа боевых единиц сильно усложняло оборону. Гоблины размножались необычайно быстро, а бороться с ними было трудно. Кости покатились на стол. Все напряглись в ожидании. Кости легли не сильно хорошо. Будут битвы, но потерь не предвиделось. Это устраивало Фрею.

Стаканчик перекочевал к Вотану. Одновременно Галлеан и Бетрезен поёжились. Многочисленные племена гномов много раз доставляли неприятности им обоим. Именно Вотану оба Бога были обязаны своим поражением и развоплощением. Если не прямо, то наверняка косвенно. Вторжение в земли Вотана далось им очень дорого. Всевышний поглядывал на Вотана с напряжением и затаённой яростью. Уже много раз за прошедшие века он сбрасывал кости в надежде заманить хоть одно из гномьих племён в Пакмарские горы, протянувшиеся почти через всю Империю от границ с эльфами до истоков реки Вандон. Само сердце Империи людей. Именно отсюда Империя стала разрастаться во все стороны. Приманить гномов в эту горную гряду, было мечтой Всевышнего. Ещё бы! Гномьи доспехи и оружие были не в пример прочнее людских, и даже спустя многие годы они не покрывались ржавчиной. Однако кости всегда выпадали неудачно. Вотан не хотел отпускать гномов из-под своей опёки. Вотан встряхнул стаканчик. Кости покатились по столу. Цифры пали ровно. Ни побед, ни поражений. Вотан в прошлых Войнах потерял меньше всего, остальные Боги старались не связываться с ним.

Стаканчик взял Галлеан. Его руки заметно дрожали. Все и так понимали, что у него почти не осталось боевых фигур, не говоря о магах. Да и что это за маги? Прежние эльфийские волшебники поражали воображение своими способностями. Но где они? Пали под натиском орд нежити. И кто же возглавил эти орды? Галлеан невольно поёжился. Он оглянулся. Его прежняя жена Солониэль, нынче богиня нежити Мортис, сидела за столом, оглядывая происходящее равнодушным взглядом. Уже долгое время она пропускала ход. Вот кто действительно мог бы его уничтожить. И его эльфов. Но бездействовала. Галлеан подозревал, что это не его заслуга. Скорее её сдерживала память о некогда принадлежавшем ей народе. Не нападала сама, но и не мешала другим. Земли, нынче принадлежавшие ей, раньше принадлежали эльфам. Сегодня это были пустоши.

Галлеан встряхнул кости. То, что происходило в его мозгу, было крайне противоречивым. С одной стороны он молился, а с другой ругался. Он уже давно потерял надежду призвать удачу, но всё равно продолжал бороться. В Солеме находился маленький боевой отряд. Это было всё, что можно было собрать. Кости должны были решить его судьбу. Кости легли неудачно. Выпала смерть в дороге. Печально, совсем немного не хватило. На другом конце стола Бетрезен и Моргот злорадно улыбнулись.

В углу материализовалась тень. Смерть прошёл в мир Богов. Улыбки мгновенно исчезли с лиц присутствующих. Все смертны. Даже боги. Но никто не боится Смерти больше, чем Бог. Смерть двинулся к столу. Галеан обречённо наблюдал за его приближением. Костлявая рука вынырнула из складок балахона и потянулась к фигуркам. Смерть не дотянулся лишь немного.

Его опередил Всевышний. Вынув из кармана маленькую фигурку, он поставил её на стол. Это была фигурка мага. Наступила тишина. Всевышний взял стаканчик и вложил в него три кости. Дорога, жизнь и судьба эльфийского отряда, на помощь которому он отправлял мага. Кости покатились. Живой и невредимый — пала первая кость. Победа и спасение — пала вторая кость. Дорога. Все с напряжением смотрели на кость. Кость катилась по столу, подминая стыки и трещины. И в одной из таких трещин кость встала. Да. Провалившись в трещину, кость встала на ребро. Все с удивлением уставились на неё. Такое случалось и ранее, но случай был чрезвычайно редким. Назревало что-то необычайное. Галлеан приподнялся, чтобы увидеть результат.

— «Полёт» и «Огонь» — с удивлением произнёс Галлеан, — что это значит?

Моргот и Бетрезен переглянулись. В отличие от Галлеана они уже сообразили, что это означает.

— Не дойдёт — решительно заявил Моргот и, перевернув деревянный ящик, вытряхнул на стол все имеющиеся в нём фигурки орков и гоблинов.

— Уничтожу — тихо проговорил Бетрезен и поставил на карту две фигурки. Это были две изящно и богато одетые фигуры людей. В битву вступали бароны, тщательно сберегаемый козырь.

***

Меня разбудил звук гонга. Часовой на сигнальной башне шесть раз ударил колотушкой в круглую бронзовую пластину, подвешенную на бревне в центре смотровой площадки. Состояние у меня было сонное, но тело, приученное к дисциплине за много лет обучения, уже поднималось само. Я ещё зевал, а мысли так и не хотели возвращаться из мира грёз, но я заученными движениями уже натягивал на себя одежду. Мантию я пока одевать не стал. Как и шляпу. Эту процедуру следовало проводить, имея на себе минимум одежды. Подошёл к столу и выпил кружку воды. Ночью я потерял воду, надо было это восполнить. Поставив кружку на стол, я перешёл на свободное пространство. Я стоял почти в центре комнаты, одетый лишь в нательную рубашку, штаны и башмаки.

Я развёл руки в стороны и выполнил глубокий вдох. Выдох. Я втянул живот и начал сгибаться, продолжая выдыхать воздух. Когда мои руки коснулись пола, я задержал дыхание и медленно сосчитал про себя до десяти. Только после этого я сделал вдох. Выполнил задержку на четыре секунды. В глазах прояснилось. Только теперь моё сознание проснулось окончательно. Я был в этом мире. Пора было выполнить зарядку на день. Многие пренебрегают этим занятием. Наставник много раз говорил: «Многие маги пренебрежительно относятся к зарядке. А зря! Ты не только должен пробудить разум, но и постараться пробудить тело. Разминка — это своего рода совещание военачальников перед битвой. Они решают, как им двигать войска. Также и твой мозг должен провести «совещание» с мускулами твоего тела, чтобы они знали, как им подчиняться командам разума».

Я собирался командовать своим телом настолько, насколько возможно. Мне не хотелось выполнять зарядку. Моё тело воспротивилось и жалобно заныло, требуя прекратить издевательства, прося оставить его в покое. Но я не собирался его слушать. В такие моменты мне приходила на ум другое изречение наставника: «Каждый из нас триедин. Нас составляют: разум, жизненная энергия и кусок мяса, которое мы именуем телом. Каждая из этих частей пытается командовать тобой. Если контроль берёт жизненная сила, то ты становишься рабом своих эмоций, рабом перепадов своего настроения. Таким человеком легко управлять извне, он поддаётся внушениям. Твоё тело — это инертная материя. Её цель — покой. И как следствие — смерть, как проявление высшего покоя. Если хочешь жить, то нельзя поддаваться похотям тела. Стремись взять его под контроль. Всегда спрашивай себя: «Кто командует здесь — Я, как проявление разума, или тело, являющееся куском мяса и костей?»

Простолюдины всегда подчиняются своему телу и эмоциям в своих поступках. Печально. Но многие воины и маги, подвергающие себя дисциплине в той или иной степени, презирают простолюдинов. Этому подвержены даже некоторые великие волшебники. Презрение порождает высокомерие и чувство избранности. Наставник всегда строго пресекал такие мысли. По его мнению, это всегда приводило к падению. Мы живём среди простых людей, живём за счёт простых людей, именно они нас кормят. Многие из нас происходят из простого народа. Хотя высокородные и чистокровные и относятся к ним презрительно. Наставник говорил, что к простому народу надо относиться с состраданием и сочувствием, как к больным или неполноценным, лишённым магических способностей. Они не виноваты, что не получили должного воспитания.

Из слов наставника я понял простую мысль: меня от простолюдинов отделяет лишь приверженность к дисциплине. Не рост и мускулы, как у воинов. Не ясновидение и способности к магии. А именно дисциплина! Отказавшись от неё, я быстро потеряю свои способности. Стану «больным или неполноценным» по словам моего наставника. А этого я допускать не хотел. Поэтому я не собирался подчиняться похотям своего тела или всплескам эмоций. Я делал зарядку, я подчинялся расписанию.

Я проводил вращательные движения в суставах частями тела поочерёдно, продвигаясь сверху вниз. Наставник утверждал, что это самый безопасный способ вести разминку тела. Некоторые малограмотные люди выполняют разминку маховыми или рывковыми движениями. По мнению наставника — это могло привести к повреждению тела. Своего опыта у меня было недостаточно, поэтому я не старался оспаривать утверждения наставника. Я строго им следовал. Голова, плечи, локти, запястья, сжимание пальцев, наклоны в пояснице… Я следовал заданной наставником программе. Тазобедренные составы, колени, стопы. Я остановился и мысленно осмотрел своё тело. В суставах наблюдалось лёгкое гудение пробуждаемых органов. Пора дать нагрузку.

Я встал прямо и расслабился. Поднял руки к груди и сложил ладони в молитвенном положении. Стараясь дышать животом, я совершил вдох. Задержал дыхание. Совершил выдох, одновременно втягивая живот и опуская руки вниз перед собой, не сгибая тело. Задержал дыхание. Я стремился, чтобы задержка на выдохе была длиннее задержки на вдохе примерно вдвое.

Снова сделал вдох и прогнулся назад, вытянув руки над головой. Задержался в этом положении с задержкой дыхания. Выдох с втягиванием живота и одновременно сгибание вперёд. Я вёл руки настолько мёдленно, чтобы в конце выдоха коснуться земли руками. Я опёрся руками о землю возле ног.

Снова вдох и вытянул назад правую ногу, приседая на левую ногу. Поставил правую ногу на землю позади себя, приняв позицию «наездника». Сделал задержку.

Выдох. Втягивая живот, я переставил левую ногу рядом с правой и принял позицию «горы». При этом я распрямил ноги, а руки вытянул над головой в прямую линию с телом, подняв ягодицы вверх. Сделал задержку.

Сделал вдох и принял позицию «планка». Придав своему телу прямую линию от пяток до макушки и упираясь руками в землю. Сделал задержку.

При выдохе я согнул руки и прижался к земле. Сделал задержку.

С вдохом я перешёл в позицию «кобры», распрямив руки и выгнув назад спину. Сделал задержку.

С выдохом вернулся в позицию «горы». Сделал задержку.

На вдохе я подтянул вперёд правую ногу и поставил её возле рук, приняв позицию «наездника». Сделал задержку.

С выдохом я подтянул левую ногу к правой ноге и поднял ягодицы вверх, приняв позицию наклона к ногам. Сделал задержку.

На вдохе я разогнул тело и перешёл в позицию прогиба назад, вытянув руки над головой. Сделал задержку.

С выдохом я перешёл в исходную молитвенную позицию. Сделал задержку.

Это упражнение у нас называлось «Приветствие солнца». Поэтическое название, но я относился к нему прагматически. После окончания одного цикла упражнения, продолжил выполнять его дальше. Я выполнил десять циклов.

Какое-то время я стоял прямо, закрыв глаза, и дышал, успокаивая тело. Понимаю. Многие, узнав о моём пристрастии к этому упражнению, презрительно усмехнутся. Это было не самое сложное упражнение из всего арсенала магов. Смейтесь. Кого как, а меня Академия научила ценить простоту. Простоту в одежде, простоту в еде, физических упражнениях, магических заклятиях и, конечно, в общении. Я не старался, в отличие от других, усложнять свою жизнь. Некоторые представители древних магических родов в Академии практиковали собственные системы упражнений. Я не видел в этом нужды, поскольку особого превосходства физической формы эти упражнения не давали. Для них они давали только чувство собственной значительности, превосходства над всеми остальными. Печально, что и остальные ученики, неблагородного происхождения, пытались выделяться подобным способом. Также я не стремился при выполнении упражнения соблюдать хоть какой-то мистический ряд цифр. Ни при задержке дыхания, ни при повторении циклов. Я всегда отталкивался только от состояния своего тела.

Я подождал, пока моё дыхание успокоится, и мир в глазах обретёт устойчивость. Я окончательно проснулся, а тело было наполнено упругой энергией. Но прежде, чем окончательно приступить к этому дню, надо было выполнить ещё два упражнения. Многие люди, и волшебники в том числе, недооценивают их. Но без них нет самой магии.

Первое упражнение у нас называется «Дыхание животом с визуализацией». Я принял удобную позицию. Встал прямо, стопы ног на ширине плеч. Расслабил все лишние мышцы. Наложил правую руку на центр Воды, находящийся чуть ниже пупа в глубине тела, под слоем мышц. Левую руку я наложил поверх правой руки. Теперь я пытался очистить свой разум, избавлялся от назойливых мыслей. Как только мне это удалось, я начал дышать. Выдох через рот на четыре счёта, задержка на два счёта, вдох через нос на четыре счёта. Я старался дышать равномерно, без рывков и резких переходов. При выдохе я нажимал рукой на свой живот, при вдохе отпускал руки, давая животу расслабиться и наполниться. Это только люди думают, что мы дышим просто воздухом. Нет, это не так. Только маг, обладающий вторым зрением, видит, что помимо воздуха вокруг нас распространена легкая, невидимая субстанция. Она выглядит как лёгкая дымка. Иногда плотная, иногда лёгкая и едва уловимая, но присутствующая везде. Это то, что в обиходе волшебников получило название светлой жизненной силы. Эта субстанция соединяет все живые существа в нашем мире, даёт им силы и поддерживает жизнь. Она порождается землёй. Жизнь прекращается, когда тело теряет способность принимать и проводить через себя жизненную силу, или когда накапливает слишком много темной мёртвой силы. Маг может продлевать свою жизнь, избавляясь от тёмной силы и поддерживая проводимость тела для светлой жизненной силы. Выдыхая, я усилием воли выдавливал из себя темную жизненную силу, которая впитывается землёй. Вдыхая, я втягивал в себя светлую жизненную силу, позволяя силе впитаться в центе Воды. Данное упражнение возможно только при полном отсутствии посторонних мыслей. Существуют, конечно, и более сложные упражнения, но я никогда не стремился усложнять свою жизнь. Я выполнил дыхание 35 раз. Наставники рекомендовали в зависимости от состояния выполнять это упражнение от 30 до 40 раз. Поэтому я остановился на середине.

Пора было приступать к визуализации. Наставники говорили: «разум подчиняет себе тело». То, что мы о себе думаем, то и получаем. Тело отзывается на образ. Наставник учил при выполнении упражнения визуализации представлять в своём сознании образ себя здорового и цветущего, а если есть больные органы, то представлять эти органы только здоровыми. Я закрыл глаза, чтобы внешние образы не отвлекали меня. При этом я продолжал дышать. Я стал перебирать свои органы по очереди, создавая в своём сознании образы здоровых органов, здорового тела. Я старался, чтобы образы были максимально реалистичными. Закончив полный обзор своего тела, я закончил и упражнение.

Второе упражнение называлось «Концентрация». Каждый волшебник, практикующий это упражнение, использует свой собственный объект для концентрации. Ничего сложного в этом упражнении нет. Нужно сесть, расположив удобно своё тело. Расслабить все лишние мышцы. Удаляете из головы лишние мысли. При выполнении упражнения нельзя шевелиться. Направляете своё внимание на объект внимания и смотрите, не моргая в течение всего времени упражнения. Лично я использую для этого упражнения лист бумаги, с нарисованной на нём точкой размером с горошину. Расположив лист на столе, на расстоянии вытянутой руки, я направил своё внимание на объект концентрации, при этом я продолжал дышать как в предыдущем упражнении. Насчитав пятьдесят дыхательных циклов, я прекратил упражнение.

Пора приступать к жизни.

Для начала требовалось обновить запасы воды, а то вчера не было времени. Та, что я выпил утром, сильно отдавала затхлостью. Пить её было можно, но неприятно. Ещё надо было опорожнить ночной горшок. Я задумался. Выходя вчера из повозки, я глянул в открытые ворота крепости. В пол версте от стен я видел кустарник в стороне от дороги. Похоже, что не ягодный. Значит, там нет возможности кого-то облить отходами. Нельзя же сливать куда попало? Я открыл крышку бочонка и выставил перед собой ночной горшок. Взяв посох и направив на них, я сосредоточился. Взмахнув посохом, я произнёс короткое заклятие. Содержимое бочонка и ночного горшка исчезло. Точнее сказать перенеслось на полверсты за пределы крепости. Законы этого мира нельзя нарушить. Это нам внушали долгие годы обучения. Если где-то что-то взялось, значит, оно откуда-то исчезло. И наоборот. Нельзя создать из ничего что-то. Я представил, что в кустах кто-то сидел, и его окатило отходами с высоты моей башни прямо из воздуха. Мне показалось это забавным, и я усмехнулся. Заклятие было родственным трансгрессированию. Вот только переместить инертный, неживой объект не в пример проще, чем живое существо, а тем более себя.

***

На улице вечерело. Солнце клонилось к закату. Отряд гоблинов-разведчиков тихонько подобрался к опушке леса. Их лохматые плащи с вшитыми ветками и листьями прекрасно маскировали от нечаянных глаз. Они ползли медленно, тщательно вглядываясь и вслушиваясь в окружающее пространство. Чисто вымытые тела и особые мази начисто перебивали их запах. Не только людишкам, но даже собакам не отыскать их.

Кхарог был опытнейшим разведчиком. Много раз он ходил по вражеской территории. Он научился передвигаться столь искусно, что даже птицы и звери не реагировали на него. Он вёл свой отряд тайными тропами. Хозяин хотел знать как можно больше о подходах к крепости, снабжении, численности гарнизона. Кхарог был уверен, что выполнит задание незаметно для всех и вернётся с донесением. Мысленно он уже пересчитывал серебряные монеты и перекатывал их среди пальцев, получая от этого истинное удовольствие. Много монет, которые обещали ему за выполнение этого задания. Уверенность была столь высока, что он позволил себе насладиться мечтами дольше обычного. Не уйдут монеты, а сейчас надо выполнить задание. Прежде, чем солнце склонилось за горизонт, он облюбовал для наблюдательного пункта отдельно стоящий густой куст невдалеке от дороги. Похоже не ягодный. Значит, никто не подумает подойти поближе. Достаточно густой, чтобы успешно замаскироваться. До крепости от куста не более чем полверсты. Будет удобно наблюдать. Осталось выждать. Эти людишки вырубали все кусты и деревца вокруг крепости на расстоянии в пятьсот саженей. Они не оставили ничего густого в округе, пригодного для маскировки или укрытия при атаке. Но этот куст они оставили неосторожно целым. Кхарог улыбнулся. Теперь им придётся за это поплатиться. С наступлением темноты Кхарог осторожно ползком двинулся в сторону куста. Своих спутников он оставил на опушке. Молодые и неопытные они не обладали достаточным терпением и наблюдательностью для выполнения этого задания. Они могли его выдать неосторожным движением. Для многих это был первый выход. Брать он их не хотел, но совет настоял. Молодёжь должна получать опыт. Он это понимал, но подвергать себя опасности не хотел. Эту часть задания он выполнит один. Он двигался медленно, руками ощупывая пространство перед собой на случай ловушек, разбросанных сухих веток или сигнальной проволоки. За годы войны люди научились хитрости, но он наверняка хитрее и ловчее. Он давно научился обходить такие опасности. Иногда ему удавалось обойти даже несложную магическую ловушку. Движения его были незаметны. Со стороны казалось, что это ветер колышет травы. Только маги людей теперь могли его обнаружить. Но этого он не боялся. Пока не было войны, маги людей расслаблены, заняты другими делами. Задание будет лёгким. Было уже далеко за полночь, когда он, наконец, добрался до куста. Искушение вползти под куст стало очень сильным, но он пересилил себя. Даже замедлил движение. Он медленно ощупал пальцами каждый прутик и каждую ветку, которой мог прикоснуться. Подозрение, что куст могли намеренно оставить как приманку для таких, как он, внезапно посетило его. Он стал вдвое осторожнее. Он напрягал уши и нюх, пытаясь определить опасность или присутствие диких животных. Но чувства давали только обычную картинку. Наконец, он заполз под куст полностью. Теперь осталось дождаться утра. Он расслабился и погрузился в тревожную полудрёму.

Первый же луч восходящего солнца разбудил его. Тело оставалось расслабленным, но внутренне он напрягся. Прежде, чем разлепить глаза, он напряг уши, пытаясь уловить хоть малейший намёк на опасность. Понюхал воздух. Вроде ничего не изменилось. Только после этого он позволил себе открыть глаза. В воздухе разносилась тишина, нарушаемая только птичьими трелями. Природа пробуждалась после ночи. Дикие звери радовались началу нового дня и окончания ночи, пережив которую, они не стали чьим-то обедом. Вокруг стояла обычная трель, не нарушаемая звуками опасности. Можно было расслабиться. Поблизости не было посторонних. Птицы и звери — самые лучшие часовые. Кхарог внутренне улыбнулся. Он осторожно приподнял голову и повёл взглядом вокруг. Нельзя считать себя в безопасности. Возможно, что ты не один здесь самый умный. Дорога и пространство вокруг были слабо освещены. Крепость ещё была погружена во тьму, и лишь верхушки башен выделялись на фоне серого неба. Маленькие точки огней медленно перемещались по стенам крепости. Он сосчитал шесть точек. Значит, по этой стороне крепости перемещаются шесть часовых. Он постарался запомнить маршруты. Он осмотрел себя. Маскировка была выбрана удачно. Он сливался с окружающей природой. Даже вблизи его можно было принять за обычный земляной покров, с валяющимися поверх него ветками и листьями. Было темно, но зоркий взгляд Кхарога уже нашёл изъян в маскировке. Из-под левой полы плаща торчал носок его сапога. Медленно, стараясь не совершать резких движений, он втянул ногу под плащ. Лежать было неудобно, но он привык. Это даже хорошо. Неудобная поза размывала его очертания, затрудняло обнаружение. Он натянул капюшон на голову и приник к земле, слившись с окружающим ландшафтом. Смотреть на мир он будет только через жидкую ткань капюшона. Это затемняет видимость, но маскирует блеск глаз. Под капюшоном можно даже немного поворачивать голову незаметно для остальных. Он расслабил тело, постаравшись отключить все мускулы. Дышать он будет исключительно медленно и животом. Для этого под животом он оставил небольшое пространство. Воевать он будет исключительно умом и памятью. Только идиоты считают, что разведчики только тем и заняты, что стреляют из луков и машут ножами. Кхарог в своем племени считался неплохим бойцом, и даже свирепым, но эту глупость он оставлял другим. Только поэтому он и стал отличным разведчиком. За все свои выходы он ни разу не встревал в схватки с врагом. Теперь оставалось только полагаться на своё зрение и память. Он уже начал составлять песню. Всё, что он сегодня увидит, станет словами этой песни. Он будет петь её про себя много раз от начала и до конца, вплетая в неё всё новые и новые строки. И так до тех пор, пока не выучит её наизусть. Именно её он споёт Хозяину, перед тем как получит монеты. А потом её запишут, а он её забудет. Теперь оставалось только ждать.

Прошёл почти час после рассвета, когда на башне шесть раз пробил гонг. Если он правильно помнит, то именно сейчас крепость начнёт просыпаться. На стенах стало увеличиваться число народа. Это понятно. Ночью похолодало и на земле выпала роса. Внутри крепости ещё темно и сыро, а потому люди тянутся на стены, чтобы согреться в лучах утреннего солнца. Кхарог вплёл в песню ещё одну строку. Народу прибывало.

Похоже, что вся крепость собралась на стенах. Хорошо, что он выбрал восточную сторону крепости. Он обежал взглядом крепость, стараясь сосчитать обитателей крепости. Около двух сотен вместе с детьми и женщинами. Он вплёл в песню ещё одну строку. Хозяин будет доволен. Рассвело достаточно, чтобы рассмотреть крепость полностью. Кхарог стал вплетать в песню строки о расположении крепости, валах, рвах, стенах и башнях, указывая их расположение и высоту.

Напевая про себя песню, Кхарог всё больше впадал в благодушное настроение. Он не обнаружен, собрал данные. Осталось посчитать въезжающие и отъезжающие подводы. И это его благодушное состояние было прервано в один миг. Сначала с неба на него пролилась вода объёмом около ведра, а следом его окатило человеческими испражнениями. Он съёжился. Никогда ещё за всё время его выходов с ним не приключалось ничего подобного.

Будь проклят человеческий маг. Он его обнаружил. Только он мог устроить нечто подобное. Задание провалено, можно не сомневаться. Чувство обиды и разочарования постигло опытного разведчика. Маг мог его убить или сообщить стражам о его местоположении. Но он предпочёл нечто более жестокое и омерзительное. Он облил Кхарога испражнениями на глазах всей крепости. Кхарог представил, как люди хохочут над ним. Ему стало больно и обидно. Такому унижению его ещё никогда не подвергали. В тот миг человеческие испражнения казались ему по запаху более омерзительными, чем испражнения троллей. Кхарог поднялся и медленно направился в сторону леса. Его уже не волновало, видят ли его охранники на стенах. Догонят? Убьют? Пусть лучше убьют, чем такое унижение. В тот миг Кхарог готов был сам покончить с собой. Горка серебряных монет, ублажавшая его всё это утро, медленно растаяла перед его мысленным взором.

***

Стражник Кром честно отстоял свою ночную стражу на стене. Ничего подозрительного не произошло. После рассвета воздух стал наполняться радостным предчувствием нового дня. Шесть раз пробил гонг. На стену стали подтягиваться едва проснувшиеся люди. После холодной и сырой ночи было приятно согреться в лучах утреннего солнца. Стали собираться солдаты, их жены и дети. Появился капитан. Он потянулся и вдохнул воздух всей грудью. Летом, когда не было войны, а крепости не угрожала опасность, капитан предпочитал проводить утреннюю зарядку на стене, а не внутри крепости на площадке. В этой процедуре предпочитало поучаствовать всё население крепости, кроме беременных женщин и часовых, находящихся на страже. Такое ограничение ввёл сам капитан, и оно соблюдалось неукоснительно.