Спрятанная местью

— Я буду задавать вопросы, а не ты. — голос звучит жестко и мои колени чудом не подкашиваются. Знали бы они, как я близка к тому, чтобы обмочиться у них на глазах. Но я стараюсь придать лицу такое же бесстрастное выражение как у Фабио. Вряд ли мне это удается, потому как тот ухмыляется и его зеленые глаза прищуриваются.

— Значит, говоришь, ни на кого не работаешь? — с любопытством спрашивает он, прищелкивая языком.

— Нет.

Мне надоело повторять одно и то же. Будто я ребенок, а он моя мама, пытающаяся научить произносить своего малыша слово «нет». Чего он хочет?

— А твоя подружка, — он замолкает, словно что-то вспоминая, а я замираю в ожидании его следующих слов. Нет. — Стелла, кажется ее так зовут. Как думаешь, она очень соскучилась? Может стоит ее пригласить… на кофе?

Ублюдок! Не хочу думать, как он узнал о ней. Мне страшно понимать, что он так легко нашел информацию обо мне, а я ничего не знаю о нем.

— Нет! — вскрикиваю я. — Я же сказала, что ни на кого не работаю! — подлетаю к его столу. — Я приехала из Сиэтла, чтобы практиковать язык. Я вообще не итальянка! — осекаюсь, понимая, что я как раз-таки она и есть. Хотя, думаю он это и так знает, раз выяснил про мои близкие отношения со Стеллой. Фабио замечает мою заминку и прекращает крутить ручкой.

— Из Сиэтла. Практиковать язык. Не итальянка. Полагаю, я должен в это поверить? — он встает и обходя стол, останавливается прямо передо мной. — Может, я ошибся, решив не причинять тебе физический вред? — его дыхание размеренное, словно он спокоен, но вот его глаза… Его глаза слишком откровенно показывают чувства. И сейчас эти глаза горят нетерпением.

— Все из того, что я сказала — правда! — не отрывая взгляда, яростно шепчу я. Шепчу, потому что нет сил издать голос. Если они причинят вред Стелле… — Ну кроме последнего. — решаю, рассказать правду, потому что хуже уже не будет. Нужно заставить его поверить. Он внимательно смотрит, ожидая продолжения. От его тела исходит теплый аромат свежести и мускуса.

— Я на самом деле итальянка, но узнала об этом недавно. Меня удочерила американская семья, когда мне было всего семь месяцев. Я знаю только то, что родилась в Палермо и мои родители погибли. Я приехала сюда с целью найти хоть кого-то из родственников. Мне было интересно взглянуть в их лица. Я стала обходить больницы в поисках информации о ребенке, родившемся двадцать шестого августа двухтысячного года. Там то я и наткнулась на этого, — махнула подбородком в сторону Сантино. — Он приставил нож к горлу человека. Он бы убил его! — вскрикиваю я.

Протараторила так быстро, как только смогла. На несколько минут воцарилась тишина. Звенящая тишина. Я переводила взгляд с одного мужчины на другого. На лицах обоих застыли одинаковые маски безразличия, но в их мозгу будто крутились винтики. Они о чем-то думали. И я злилась с каждым мгновеньем все больше.

— Сколько говоришь тебе лет? — Фабио склонил голову набок и теперь рассматривает меня как новый вид растения. Кажется, он вовсе не удивлен, что Сантино собирался сделать. Господи! Ну конечно не удивлен. Скорее всего он и отдал ему этот приказ.

Хмурю брови, но молчу. Фабио хватает мой подбородок и нетерпеливо спрашивает:

— Сколько?

— Двадцать один. — неохотно бубню я и высвобождаюсь из хватки. У них привычка трогать незнакомых женщин?

Фабио хохотнув, оборачивается к Сантино, который удивленно смотрит на меня. Так и хочется закричать: на что пялишься, громила?

— Ты слышал это? — Фабио начинает громко смеяться, забывая о моем существовании. Я еще больше хмурюсь, не понимая, чем вызвана такая реакция.

— Ну наконец-то судьба подкинула нам стоящий подарок.

— Позвольте спросить, но чем вас так удивляет мой возраст? — язвлю я, потому что двое мужчин таращатся на меня и не перестают ухмыляться каким-то своим мыслям. Очень надеюсь, что эти грязные мысли никак не связаны с использованием моего тела.

Я начала пятиться обратно к двери, потому что очень даже вероятно, что связаны.

— Стой на месте. — Фабио заставил застыть одним лишь взглядом. Желудок совершил сальто, от которого чуть не стошнило. Черт! Меня всегда тошнит, когда нервничаю. — Я хочу заключить с тобой сделку.

В бессмысленной попытке спрятать страх, выпрямляю спину и задираю подбородок. Этим вызываю лишь хмыканье зеленоглазого. Он подошел слишком близко. Вторгся в личное пространство, забирая весь воздух. Его присутствие подавляюще.

— А я не хочу. Вам нечего мне предложить. — не отрываю взгляд, не позлю ему такое преимущество. Хоть сердце колотится от страха, но ему вовсе необязательно это видеть. Фабио делает еще шаг, и я перестаю дышать, потому что если вдохну, то моя грудь коснется его тела. Он возвышается надо мной и приходится задрать голову. Не хочу этого делать, но мне необходимо следить за его глазами. Он может скрыть эмоции на лице, но не в глазах.

— Ошибаешься. — шепчет он. И его дыхание касается моего лба. Я все еще не дышу, воздух словно выкачали из легких. — Ты будешь работать на меня, а я взамен…

— Нет! — прерываю его. — то бы вы не предложили, я не стану участвовать в ваших грязных делах!

О чем он вообще говорит? Никогда в жизни я не подпишусь на это! Отхожу на несколько шагов и делаю глубокий вдох. Фабио остается на месте, будто совсем не удивлен моей реакцией.

— Даже, если я помогу отыскать твоих родных?

Я ожидала, что он это предложит. И я так же уверенна, что он найдет, если я соглашусь на его предложение. Но даже это не заставит меня заключить сделку. Я догадываюсь, что они занимаются чем-то незаконным. Чем-то темным и кровавым.

— Даже это. Я сама разберусь со своими родными. А теперь, когда вы все знаете — отпустите меня. Как и обещала, я не стану никому говорить о вас.

— Все и так о нас знают. — насмешливо хмыкает Сантино.

Я впала в ступор, но затем вспомнила странную реакцию медсестер в больнице. Они ведь видели, как он выскальзывал в окно. Просто сделали вид, что не заметили. Дермо…

— Ну тогда придется прибегнуть к крайним мерам… — продолжил Фабио, возвращаясь за стол. — Ты согласишься, если не хочешь смерти Стеллы Грей. — он что-то напечатал в компьютере и развернул экраном ко мне. В следующее мгновенье я увидела рыжую макушку. Стелла что-то готовила, стоя у плиты на своей кухне. Ее губы растянулись в улыбке, когда она повернула голову в сторону мальчика лет семи. Ее двоюродный брат.

Язык внезапно пересох и прилип к небу, я не могла вымолвить и слова. Как они ее нашли?

— Как ты можешь видеть: она под нашем контролем. Пока ты выполняешь свою часть сделки — ей ничего не угрожает. И твоей приемной матери тоже. — Фабио что-то щелкнул, и картинка сменила. Теперь на экране моя мать складывала белье в стиральную машину.

На глаза навернулись слезы. Как? Они на другом континенте. Неужели их связи распространяются и туда? За ними следят? В моем же собственном доме установлены камеры? Внезапно все слова испарились, возражения потонули в океане безысходности.

— Все покупаются, просто за разную цену. Необязательно, чтобы этой ценой были деньги. — заключает он холодно и захлопывает ноутбук. А я так и остаюсь стоять и таращиться в пустоту.

Кто-то касается моего плеча, но я отшатываюсь, повернувшись. Сантино улыбается будто выиграл лотерею. Мне же хочется свернуться калачиком и тихо плакать. Все мое напускное равнодушие и бесстрашие как в воду канули. По щеке скатилась слеза, пока я пыталась найти выход. Но его не было. Если я не соглашусь они причинят вред Стелле и маме. У меня не было чертового выбора!

— Что с твоим лицом? — интересуется Фабио. — Я не убил тебя, хотя имел на это полное право. Ты должна радоваться.

Имел право? Он серьезно только, что сказал это? Резко оборачиваюсь в его сторону и гневно спрашиваю:

— Радоваться? — усмехаюсь. — Я должна радоваться!? — я подхожу и останавливаюсь рядом с его столом, упираясь на руки. Капельки воды с волос капают на бумаги, но мне все равно. Фабио поднимает голову, чтобы взглянуть на меня. — Я ничего плохого не сделала и не стану убивать ради тебя, как твоя псина. — кто-то рычит сзади, но не обращаю внимания.

— Тебе и не придется. Только в крайнем случае. Поверь, если наступит этот крайний случай — ты убьешь. — он замолкает, окидывает меня взглядом и снова посмотрев в глаза, заключает. — Себя.

Отшатываюсь от таких резких и жестоких слов. Он просит, чтобы я убила себя? Что за крайний случай должен быть, чтобы я это сделала? Меня начинает трясти. Не знаю от чего. Ужас, страх, гнев, холод, отчаяние… Все смешалось и не могу отличить чувства.

— Итак, думаю мы пришли к согласию. — Фабио встает и направляется к шкафу у противоположной стены. Распахивает дверцу. Железный сейф занимает всю среднюю полку. Я не могу разобрать код, который вводит Фабио, потому что его мускулистое тело закрывает весь обзор. Он не такой огромный, как Сантино, (хотя немного выше его), но все равно крупный. И все это мышцы, наверняка заработанные годами тяжелых тренировок. Фабио открывает сейф и что-то вынимает. Когда он приближается к столу, не отрывая от меня глаз, и кладет на стол несколько пачек двухсотъевровых купюр, я ахаю. Сколько здесь может быть? — Аванс. Здесь десять тысяч евро. Как только заключим договор, на тебя откроют собственный счет в банке.

— Мы не пришли к согласию, ты меня шантажируешь. Это не взаимное сотрудничество. — не знаю в какой момент я осмелела и стала обращаться на «ты». Наверно, после того как поняла, что нужна ему. Не понимаю зачем, но уверена в этом. Его поведение сразу изменилось, стоило мне рассказать правду о себе. Я выясню в чем причина. Он не убьет меня. И этот факт придает смелости. — Но не думай, что я откажусь от денег. — я беру все деньги со стола, которые он только что туда положил. — Исполнять твои дурацкие приказы за бесплатно, я не собираюсь.

В комнате стоит оглушительная тишина, пока я пытаюсь поудобнее взять деньги в свои руки. Блин. Их слишком много. Приходится держать банкноты, как младенца. Они немного намокают, потому что одежда на мне все еще не высохла и с волос изредка скатываются капельки воды. Стараюсь держать руки подальше от тела, чтобы уменьшить площадь соприкосновения бумаги и влажности. Мне не жалко эти кровавые деньги, но это в любом случае деньги. Интересно, то, что я приняла их, многое говорит обо мне, как о человеке?

Слышу какой-то звук и поднимаю взгляд. Сантино стоит рядом с Фабио и пытается сдержать смех. Зеленоглазый слегка улыбается, но заметив, что я смотрю, стирает это выражение с лица и говорит:

— Думаю, мы сработаемся, Габриэлла… Адамс.

ГЛАВА 8

Стоя в просторной комнате с видом на обрыв и море, обдумываю все, что сейчас произошло. Сантино отвел меня в спальню этажом ниже и сказал привести себя в порядок, дав мне час. ЧАС! Я выгляжу ужасно и чувствую себя не лучше. Часа слишком мало. Дело не только в физическом здоровье. По большей степени я истощена морально. Приехала в Италию и рассчитывала найти родителей. Что в итоге получила: проблемы с сицилийской мафией.

В фильмах такой сюжет обычно разворачивается интересно и динамично. Однако это не фильм, а я не актриса.

Вздыхаю и осматриваюсь в поисках ванны. Светлые стены и темный паркет. Большая кровать прямо по центру. Просыпаясь на такой по утрам, первое, что видишь — лес, обрыв и синее море. На тумбочках по обеим сторонам пусто. Вообще все здесь пусто. Нет ни пыли, ни признаков того, что здесь кто-то живет. Все слишком стерильно. Слишком аккуратно. Слишком холодно и безлико. Снова вздыхаю и понимаю: мне не нравится. Даже невероятный вид не спасает.

Наткнувшись взглядом на серую ширму, закрывающую какой-то проход, иду туда в надежде найти ванную. И оказываюсь права.

Все сделано из белого мрамора. Мраморные стены, мраморный пол. Большая ванна с встроенным джакузи. Как раз то, что нужно.

Настраиваю воду, чтобы та была теплой, даже горячей. Хочется смыть с себя всю эту грязь и наконец согреться. Стаскиваю платье, которое в некоторых местах порвалось. Видимо, зацепилась, пока бежала по коридорам и лестнице. Затем нижнее белье и бросаю все на пол. По телу пробегают мурашки, и я ступаю в ванну, хоть она еще не наполнилась. Первым делом мочу волосы, потому что они похожи на сено из конюшни. Расчесать их будет очень трудно. Все они превратились во множество колтунов, а они в свою очередь соединились в один.

Из горла вырывается раздраженный стон, потому что мои волосы хоть и выглядят красиво, (когда не провалялись всю ночь на грязном полу), они требуют основательного ухода. И таскать на себе такую тяжелую и длинную шевелюру — совсем не сахар. Невольно вновь задумываюсь о том, чтобы их отстричь. Не слишком коротко, но по плечо точно.

Когда вода добирается почти до краев ванны, закручиваю краны и откидываюсь на спину, кладя руки на бортики. Постепенно пар заполняет всю комнату, а я, лежа в горячей воде, не хочу вылезать отсюда. Никогда. Потому что как только я выйду, моя спокойная жизнь закончится. Я еще не знаю, чем буду заниматься у Фабио. Он расскажет это сегодня, когда я приведу себя в порядок, как он выразился.

Закатываю глаза, вспоминая этот властный голос, не терпящий возражений. Интересно, ему когда-нибудь отказывали? Вряд ли. Он просто не даст шанса это сделать. Как сегодня со мной. Я бы ни за какие деньги не согласилась участвовать в его делах, но он угрожал мне самыми близкими людьми. Я этого не забуду. Когда я буду уверенна, что Стелла и мама в безопасности — уйду. Уйду, но перед этим отомщу. Не знаю как, но придумаю. Такие люди как он, не должны иметь власть над такими как я. И он расплатится за свою ошибку. Ни сегодня и ни завтра. Может, даже и не через год. Но когда-нибудь этот день настанет.

Беру какую-то баночку с полки рядом, но не могу понять, что это. Нет никаких этикеток. Только прозрачное стекло с деревянной крышкой, обмотанной белой ленточкой. Наклоняю туда-сюда. Жидкость, не слишком густая золотисто-карамельного цвета, напоминает шампунь. Беру другую точно такую же баночку, но уже с содержимым светло-бежевого цвета. По очереди рассматриваю их, но начинаю раздражаться. Как мне понять, где что? Неужели нельзя писать названия? Или у богачей так не принято?

Вздыхаю и открыв баночку золотисто-карамельного цвета, наношу содержимое на волосы. Даже, если это не шампунь, ничего страшного не случится.

Когда заканчиваю мыться, закутываюсь в полотенце и выхожу обратно в комнату. На кровати вижу три черные коробки, обмотанные красными лентами. Перестаю вытирать волосы и подхожу ближе. Открываю первую и достаю дорогую ткань (да, я уверенна, что она дорогая). Серебристое платье, уходящее в пол. Вокруг талии сверкает тонкая полоска из драгоценных камней.

Это еще что такое? Фабио прислал мне платье? Или это шутка Сантино? Складываю его обратно и открываю следующую коробку. Туфли на высоком каблуке с застежкой вокруг щиколотки бордового цвета. К ним такого же цвета клатч.

Хмурясь, открываю последнюю коробку. Шорты с авокадо и простая белая майка. Делаю вывод, что это пижама и оглядывая кровать замечаю белую бумажку. Записку, если быть точнее.

«Как будешь готова — выйди из комнаты и сверни налево. Там увидишь лифт. Зайдешь и нажмешь на верхнюю красную кнопку, она такая одна.»

Закатываю глаза и скомкав бумажку, бросаю в стену. Могу с уверенностью заявить, что этот текст писал Фабио. Снова дурацкий приказной тон. Ни «пожалуйста», ни «будь так добра». Черт. Это я ему нужна! Это он шантажом заставляет работать на него! Мог бы и более уважительно относиться ко мне. С Сантино он общается как с другом.

Злясь, сбрасываю полотенце и на голое тело натягиваю шорты и майку. Он, наверно, рассчитывает, что я надену платье. Пошел бы… Платье бесспорно очень красиво, но я не на бал собираюсь. И уж тем более не стану прихорашиваться для него. Меня совершенно не волнует, что Фабио подумает, когда я заявлюсь в пижаме. Больше она все равно не сгодиться ни на что. Он же не рассчитывает, что я поселюсь здесь? Надеюсь, нет, потому что этому не бывать.

Встряхиваю мокрыми волосами и влезаю в свои кеды, оставляя красивый наряд лежать на кровати. Волосы мокрые и тяжелые спадают на плечи и спину. Я как могла распутала колтуны, но без расчески это сделать не так-то просто. Про дурацкое платье они не забыли, но про расческу даже не вспомнили!

Вышла в светлый коридор без окон и последовав инструкции, зашла в лифт и нажала ту самую кнопку. Двери закрылись и с каждым этажом раздавался сигнал. Нигде не было экрана, чтобы понять спускается лифт или поднимается. Почувствовать что-то было нереально, он двигался так спокойно, будто вообще находился на месте.

Непонятно что это за здание. Кабинет, в котором я была пару часов назад, находился примерно на пятом этаже. Утром я проснулась в каком-то подвале. Это и объясняло такой долгий подъем. Но эта постройка находилась не в городе. И даже не близко, потому что из окна виднелся лес, а за ним бескрайнее море.

Лифт остановился и мое сердце вместе с ним. Господи, пожалуйста, пусть эта работа не будет связана с убийствами или наркотиками. Я не готова становиться одной их них. Мама никогда не простит, а Стелла… Даже думать не хочу, как она отреагирует, если узнает. Несмотря на то, что мы обе никогда не были замечены в жестокости и были добрыми и веселыми девчонками. Стелла обладает чистым сердцем. Она бы отговорила меня. Неважно, что ей это стоило бы жизни. Но я не позволю ей и маме пострадать, поэтому сделаю то, что потребует Фабио.

Мысленно кивнув, я сделала шаг из лифта, когда двери открылись. И снова стерильные белые стены взяли в свои объятья. Темный паркет немного разбавлял эту безликую картину, но мне становилось здесь душно. Не от жары, а от атмосферы. Панорамные окна во всю стену. По центру длинный дубовый стол, рассчитанный на человек двадцать. Кожаные кресла обрамляли его овальную форму. Во главе, конечно же, сидел Фабио и заметив меня, нахмурился. Его черные брови сошлись на переносице, а губы сжались в линию.

Ха! Обломись, амиго.

Сантино сидел рядом на соседнем стуле и рассмеялся, увидев меня.

— Я так и знал, что нужно положить пижаму. Иначе бы она заявилась к нам в полотенце. — Сантино окинул меня взглядом, задержавшись на груди. Я знаю, что он увидел мою слегка просвечивающую грудь из-за воды, стекающей с волос на футболку. Щеки запылали, но не подавая виду, я прошла в глубь зала и заняла свободное место рядом с Фабио, который продолжал сверлить меня недовольным взглядом.

— Я так бы и сделала. — на самом деле нет. Стараясь сохранить невозмутимый вид, я встретилась взглядом с Фабио.

— Я проследовала всем необходимым инструкциям, — я сделала акцент на предпоследнем слове, не удержавшись от сарказма. — И теперь мы можем приступить к обсуждению.

— Да, мы можем. — наконец он оторвал свой любопытный зеленый взгляд и положил передо мной папку с документами. — Договор. Ознакомься и подпиши везде, где галочка.

Едва сдерживаюсь, чтобы не вскочить со стула и не ударить папкой по его голове. О, как бы мне этого хотелось. Опять приказы. Но сдерживаюсь и открыв папку, начинаю читать первый лист. Воцаряется тишина, а я бегаю глазами по шаблонному тексту. Но мой взгляд цепляется за набор цифр в поле данных паспорта. Я свожу брови и поднимаю взгляд на Фабио.

— Откуда у вас мои данные? — спрашиваю, и Фабио не отрываясь от экрана компьютера, придвигает ко мне другую папку.

Она прозрачная, поэтому я могу видеть все свои документы, которые лежали в моей сумке. Точно. Как я не заметила, что она пропала? Ответ прост: мой мозг был занят другими вещами.

Снова возвращаю взгляд к договору и продолжаю читать. Не очень внимательно, потому что этот договор состоит минимум из тридцати листов. Мне надоедает читать все эти дурацкие общие фразы, и я начинаю переворачивать листы в поисках нескольких слов: «обязанности», «требования» и «права».

Сантино и Фабио не издают ни звука, хотя я практически чувствую их взгляды на своей коже.

Наконец натыкаюсь на текст:

Габриэлла Адамс обязана беспрекословно выполнять приказы Фабио Риччи. К ним относятся:

1. Внедрение в кланы других итальянских семей, проживающих в любой стране мира. Преимущественно: Италия и США.

2. Сбор информации.

3. Донос информации без посредников.

Дальше не читаю, потому что нахожусь, мягко говоря, в шоке. Я ожидала чего угодно, но точно не этого. А эта последняя фраза заставляет поморщиться.

Габриэлла Адамс должна прикладывать все усилия и любыми путями добывать информацию.

Что это вообще значит? Что за любые пути? Про какие семьи идет речь? По коже пробегает стая мурашек.

— Ты заставляешь меня шпионить для тебя? — спрашиваю и встречаюсь взглядом с Фабио. Его лицо ничего не выражает. Он откидывается на спинку и покручивает пальцами ручку.

— Не заставляю. Ты будешь вливаться в доверие к некоторым семьям, вызывающим подозрения. Они живут по всей Италии и не только. Основная масса в США и здесь. Так что и работа твоя будет преимущественно где-то в этих местах. И это именно работа. Ты будешь получать за нее деньги и покупать безопасность подруги и матери.

Я тупо пялюсь на него, не веря в происходящее. Он серьезно хочет, чтобы я стала шпионкой. Я?

— Я не смогу.

— Сможешь.

Я гневно смотрю на него и теперь уже повышаю голос, повторяя:

— Не смогу!

Глаза Фабио сверкают, и он открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут вмешивается Сантино.

— Ты можешь объяснить почему? — его голос звучит на удивление мягко, но это все обман. За этими сладкими речами чувствуется нетерпение.

Не прерывая игры в гляделки с Фабио, отвечаю: