Спрятанная местью

Несправедливо, что кто-то умеет так готовить. Сама я могу пожарить яичницу и сварить макароны. На этом мои кулинарные таланты заканчиваются. Сколько бы не пыталась научиться, ничего не выходит. Я не могу заставить себя аккуратно нарезать овощи, стоять у плиты, следя за приготовлением. Мне сложно долго концентрироваться на монотонной работе. Поэтому я просто решила, что готовка — это не мое.

Наслаждаясь едой, я не заметила, как съела почти все. Осталось два кусочка. Я могла бы их доесть, но тогда стало бы плохо и все удовольствие от ужина пропало бы. Поэтому отодвинула тарелку с пиццей и потянулась за бокалом вина. В этот момент на стол упала тень и я, предположив, что это подошел официант, попросила счет. Но тень не двигалась, и я подняла взгляд. Наверно не расслышал.

— Пицца невер… — я замолчала на полуслове, заметив, кто стоит передо мной. У меня перехватило дыхание, я открыла рот, чтобы позвать кого-нибудь, но этот тип из больницы не дал этого сделать.

— Даже не думай. — он занял стул напротив и схватил кусок моей пиццы. — Ты только испугаешь людей. — мужчина ухмыльнулся и сложив пополам кусок, отправил в рот.

ГЛАВА 5

— Что… Что вам нужно? — я старалась говорить спокойно, но меня выдавал дрожащий голос.

О господи! Сердце бешено колотилось, пока я безотрывно следила каждым его действием. Что ему нужно? Он же не пришел исполнять свое обещание? И как он вообще меня нашел?

Мужчина окинул меня бесстрастным взглядом и продолжил жевать. Его темные волосы были уложены назад. Слишком широкие плечи облачены в белую рубашку, которая натянулась на мышцах. Он был огромным. В больнице я этого не смогла рассмотреть, но сейчас… Чем дольше я смотрела, тем больше убеждалась, что сбежать не получится.

— Я же говорил, что ты пожалеешь. — ухмыльнулся он, и поставив локти на стол, наклонился ближе. — Сейчас ты оплатишь счет и спокойно выйдешь на улицу, я буду ждать у входа.

Он снова окинул меня взглядом карих глаз и поднялся со стула, напоследок бросив:

— И без глупостей. Даже не думай сбежать.

Он отвернулся и скрылся за углом.

Мое сердце бешено грохотало в груди, и я судорожно осматривалась по сторонам, убеждаясь, что никто не смотрит. Но мой столик был скрыт от чужих глаз. Оплачу счет и выйду на улицу? Обязательно.

Подхватив сумочку, которую повесила на спинку стула, поднимаюсь и осматриваюсь в поисках туалета. Ждать счета нет времени, и, если честно, это последнее, о чем я сейчас думаю. Надеюсь, владельцы меня простят и поймут. Делаю пару шагов в сторону, чтобы осмотреться, но при этом оказаться вне зоны видимости.

До туалета шагов пять, но пространство открытое, и если он стоит у входа, то отлично увидит меня.

— Черт! Черт! Черт!

Идти в туалет не вариант, но я нахожу взглядом еще одну дверь. Она ближе ко мне, неприметного серого цвета. За полкой с различными наградами и грамотами. Скорее всего подсобное помещение. Стараюсь успокоить дыхание и прийти в себя. Паника не поможет, но и сама идти в его руки не стану. Уверенна, он хочет отомстить за то, что прервала его в больнице, но сделать это в людном ресторане не может. Господи, ну зачем я пришла сюда? Получается, он следил за мной весь день? Если так, то останься я в отеле, сейчас спокойно читала бы книжку. Ну либо же он проник в номер и там разобрался бы со мной без свидетелей.

Ладони вспотели и вытерев их о платье, делаю глубокий вдох. С гордо поднятой головой выхожу из слепой зоны и резко сворачивая налево, иду в сторону двери, одновременно молясь, что она открыта. Надеюсь, он не заметил. Впрочем, у меня все равно нет выхода. Если бы я послушала его и вышла через главный вход, очень сомневаюсь, что мужчина бы просто меня отругал, а потом отпустил. Вероятнее всего перерезал горло, как собирался поступить с тем пациентом в больнице. Я еще слишком молода, чтобы заканчивать свое существование.

Если это подсобное помещение, то там должен быть черный выход. Ведь не будут же завозить продукты через главный? Я очень на это надеялась, когда наконец подошла и толкнула дверь. К счастью, мне повезло, и она оказалась открыта. Захлопнув ее, я прислонилась к ней, быстро дыша. Комната была погружена в темноту, но сейчас я пыталась взять себя в руки и подумать, что делать дальше. Я шла по залу не более пяти секунд, но в моей голове пролетела целая жизнь.

Не стану терять время и искать выключатель. Лезу в сумочку и нашариваю телефон. Включаю фонарик и освещаю пространство. Как я и думала — подсобка. Широкие полки от пола до потолка забиты коробками и банками. Комната маленькая, а потому все выглядит неаккуратно. Напротив, я замечаю дверь и облегченно выдыхаю.

Быстро шагаю к ней и хватаюсь за ручку пытаясь открыть, но она не подаётся. Паника снова возвращается с еще большей силой. Он уже, наверно, заметил, что меня нет слишком долго и вернулся в ресторан. Снова толкаю дверь. Но все тщетно. Ладони снова вспотели, но я освещаю фонариком нижнюю часть двери в поисках замка.

Прямо под ручкой торчит связка ключей из замочной скважины. Фух. Хватаюсь за нее и прокручиваю один раз. Снова пытаюсь открыть дверь, но она все еще закрыта. Прокручиваю еще раз, от нервов руки трясутся и приходится прикладывать вдвое больше усилий. После двух поворотов, дверь наконец открывается и в нос бьет поток свежего воздуха. Я судорожно дышу и выхожу в темный переулок, выключая фонарик на телефоне и убирая тот в сумку.

Вокруг темно и нет ни души. Где-то вдалеке слышится шум разговоров и тихая мелодия, играющая в ресторане. Закрываю дверь и уже хочу сделать шаг, но слышу тихий смех позади себя.

— Ты меня совсем не удивила. — резко оборачиваюсь и оказываюсь в сантиметре от дула пистолета.

Сердце замирает, я перестаю дышать, понимая, что меня обвели вокруг пальца. Он заранее знал, что я не выйду через главный вход, если он прикажет это сделать. А так как ему не нужны свидетели, он обманом вывел меня в темный безлюдный переулок. От осознания, что я так глупо на это повелась, когда могла спокойно выйти тем же путем, что и пришла, хочется плакать. Но от страха слезы не льются. Я вообще не могу пошевелиться так и продолжая пялиться. Неужели меня сейчас застрелят? Я больше никогда не увижусь с мамой? Нарушу обещание, данное Стелле? Она меня ни за что не простит! Будет сломлена, но не простит.

Чувствую, как жжет в груди, но по-прежнему не могу дышать.

— Пошли. — мужчина рывком разворачивает меня, и пистолет касается бока прямо в том месте, где расположился шрам от ветки. Даже через ткань платья чувствуется холод металла.

Он толкает меня в сторону черного внедорожника, который появился из ниоткуда. И я ничего не могу сделать, чтобы воспротивиться, потому что мужчина настолько огромный, что стоит мне дернуться — он раздавит меня голыми руками.

Передняя дверь «Cadillac Escalade» открывается и показывается сначала одна нога, затем вторая. Высокий широкоплечий мужчина, облачённый в черный костюм, смеряет взглядом мое тело и останавливается на глазах.

— Это она. — слышу позади себя веселый голос, но продолжаю смотреть в ярко-зеленые глаза. Не понимаю, почему тому типу так весело, но не могу перестать пялиться на мужчину, взгляд которого не обещает ничего хорошего. Он снова осматривает меня с ног до головы слишком внимательным взглядом и его губы растягиваются в улыбке. В этой улыбке нет ничего доброго, его глаза сверкают злостью, заставляя меня дрожать. Сердце падает куда-то в живот, и я чувствую: еще немного и мой желудок извергнет то, что получил сегодня на ужин.

— И ты позволил этой девчонке помешать тебе, Сантино? — интересуется глубокий мужской голос, от которого мурашки пробегают по телу. Его взгляд теперь направлен поверх моей головы.

— Эта, как ты выразился, девчонка, так завизжала, что задрожали стекла в окнах. Все медсестры сбежались на ее крик.

— Завизжала? — изумрудные глаза снова встретились с моими. Они топили своей зеленью, погружали в гипноз. Его темные брови приподнялись в молчаливом вопросе, но я знала, что ему не нужен ответ. Даже больше. Мне казалось, если я заговорю, то только уменьшу свою жизнь, которая и так вскоре закончится. Я все еще чувствовала пистолет, прижимающийся ко мне, готовый выстрелить, стоит только пошевелиться.

— Позволь узнать, — задумчиво начал мужчина, делая шаг ко мне. — Ты хочешь умереть быстрой смертью, или же изрядно помучиться перед ней?

Кровь отхлынула от лица, а вместе с ней весь воздух покинул легкие. Он прямо заявляет, что убьет меня. Если до этого момента теплилась надежда, что меня могут отпустить. То сейчас я поняла — нет. Что бы я не предложила — не отпустят. В деньгах они явно не нуждаются, особенно человек остановившийся уже в шаге от меня. Дорогие часы на сильном левом запястье поблескивают в лунном свете. Туфли, начищенные до блеска, стоят явно не одну тысячу долларов.

Я молчу не в силах что-либо сказать.

— Ты говоришь на кого работаешь, я же взамен — дарую быструю смерть. — его голос так спокоен, но это пугает еще больше. Похоже, я связалась с очень плохими людьми. Черт! С какими вообще людьми? Разве можно их назвать таковыми? Вряд ли. Это животные, готовые убивать ради денег. Не было сомнений, что они занимаются чем-то нелегальным, пробивая себе путь кровью и смертью. И все ради денег. От этого мой страх будто уменьшился и я, взглянув в глаза, сказала:

— Я ни на кого не работаю. — мой голос звучал уверенно, но я не чувствовала себя таковой. Все внутри тряслось от страха, но я не сделала ничего плохого. Всего лишь хотела защитить человека, которого убили бы, не появись я.

Я могла поклясться, что он удивился моей дерзости. И в другое время мое внутренне «я» танцевало бы от гордости, но не сейчас.

— Послушайте, все это напоминает какой-то глупый фильм. Плохие парни, угрожающие расправой. Давайте так: я делаю вид, что никого из вас никогда не встречала, а вы отпускаете меня.

Не знаю откуда взялась эта смелость, но какое-то подсознательное чувство подсказывало, что все-таки не стоит молчать. Это то, чего они ожидают. И знают, как с этим бороться. Как говорится: лучшая защита — это нападение.

Мужчина сзади рассмеялся и убрал пистолет с моего бока.

Ну наконец-то. Я облегченно вздохнула, думая, что они послушают меня. Моя дерзость сработала. Сейчас меня отпустят, и я спокойно пойду домой.

Зеленоглазый ухмыльнулся и засунув руки в карманы брюк, сделал шаг в мою сторону. Его тело было слишком близко к моему. Грудь почти соприкасалась с его при каждом вдохе, от такой близости кожа покрылась мурашками. Он наклонился к моему уху и прошептал:

— Никогда не празднуй победу раньше времени. И никогда не пытайся переиграть того, для кого вся жизнь — это игра.

Я даже не успела обдумать его слова, когда что-то ударило меня по затылку и мир стал погружаться во тьму. Последнее, что я запомнила: изумрудные глаза, смотрящие сквозь душу и видящие все мои планы.

ГЛАВА 6

Я резко распахнула глаза из-за ощущения мокрого холода на моем лице. Вода стекала по коже и мочила волосы. Я чуть ли не застонала, подумав о том, как долго их придется сушить. Но медленно воспоминания начали возвращаться и с каждой новой вспышкой, дыхание учащалось. Черт возьми, где я?

Я ела пиццу и пила вино в ресторане, когда ко мне подсел тот мужчина из больницы и сказал выйти на улицу. А затем я облажалась самым наиглупейшим образом. Позволила себя обмануть, поддавшись панике.

— Доброе утро, красотуля. — промурлыкал знакомый голос.

Повернула голову в сторону звука и наткнулась на пару карих глаз, искрящихся весельем. Сантино. Так его назвал тот зеленоглазый.

Мышцы заныли, когда я попыталась сесть. Все тело ломило и с волос стекала вода. Ледяная вода в и без того холодной комнате. Хотя этот подвал сложно назвать комнатой. Голые бетонные стены грязно-серого цвета. Лучше бы я отвела глаза и не рассматривала все подробно, потому что кое-где виднелись разводы, явно напоминающие кровь и другие биологические жидкости. Кожа покрылась холодным потом. Не обращая внимание на головокружение и тошноту, я все же сумела сесть.

— Где я? — мой голос больше напоминал хрип. Это все они виноваты! Наверняка я простудилась лежа на холодном полу. Если верить словам Сантино, то уже утро, а я всю ночь провела здесь в одном платье, которое теперь насквозь мокрое.

Сантино подтащил деревянный стул и поставив его прямо передо мной, сел, расставив широко ноги и уперев в них локти.

Я сглотнула, потому что мне придется закидывать голову наверх, чтобы взглянуть в его лицо. А этого делать вовсе не хотелось. Даже сейчас, понимая в каком невыгодном положении нахожусь, мне не хотелось пресмыкаться перед ним. Но я не была дурой и засунула подальше свои желания. Все-таки страх, текший по моим жилам, перевешивал чувство гордости. Но мне не пришлось выбирать, потому что широкая ладонь сомкнулась на моем подбородке, задирая голову. Хватка была далеко не нежной. Она была грубой, я чувствовала, как его пальцы сдавливают нежную кожу. Прикосновение граничило с болью.

Теперь на его лице не было и капли веселья. Челюсти плотно сжаты, глаза, обещающие расправу, быстро напомнили мне о том, что передо мной человек, готовый без промедления перерезать мне горло, если придется. Судя по всему, мы были одни. Почему-то я расслабилась от осознания этого, что было странно, учитывая громилу, сидящего передо мной. Но тот зеленоглазый внушал больше страха, хоть и глубокий голос заставлял кровь кипеть. Наверно, Сантино здесь с этой же целью. Только моя кровь будет кипеть в прямом смысле этого слова. Кто знает, что он собирается делать? Не исключено, что решит сварить заживо. Уверенна, если он захочет или ему прикажут, то он найдет все необходимое для этого оборудование.

Сантино выглядел устрашающе, но вряд ли был главным. Иначе зачем ему возиться с очередной пленницей, которых явно было больше одной, судя по крови на стенах? Что это вообще за место? Для пыток? Мужчина подтвердил мою догадку, когда ответил:

— Здесь мы развязываем языки тем, кто не создает впечатление сильных людей. Есть еще другая комната, — он сверкнул белозубой улыбкой. — Но сомневаюсь, что нам придется воспользоваться ей, думаю, ты расколешься раньше, чем я успею приложить нож к твоей красивой коже. А то место предназначено для более стойких людей.

Он сильнее сжимает мой подбородок, смотря прямо в глаза.

— Ты изрядно усложнила мне жизнь, появившись в той палате. Следовало просто уйти. Разве ты не знаешь, что не стоит лезть в дела взрослых? — его голос звучал угрожающе тихо.

Что он несет? Я, по его мнению, не взрослая? Но не рискую что-либо ответить. По большей части из-за того, что хочу жить. Но даже, если бы я захотела что-то сказать, то из-за его крепкой хватки все равно не смогла.

Так как не могу пошевелить головой, то оглядываю помещение, двигая глазными яблоками. В углу железная дверь, не закрытая. Через небольшую щель ничего не видно. За дверью все погружено во тьму. На потолке болтается лампа, держащаяся на тонком шнурке. Нет ни одного окна, даже маленького. Только бетонные стены и единственный путь к спасению — дверь. Видимо, Сантино проследил за моим взглядом, потому как усмехнулся:

— Рискни и попробуй выйти. — в его голосе слышался вызов. Я поняла, что даже если выйду за дверь, то не выберусь из этого места. Видимо там что-то, что я точно не захочу увидеть. Иначе почему она открыта? Не думаю, что они станут недооценивать своего врага, даже хрупкую девушку. Хоть я и не считаю себя таковой, сейчас мы точно не на одной стороне.

Мужчина отпускает мой подбородок и разворачиваясь, быстрыми шагами выходит за дверь. И он оставляет ее открытой. Серьезно?

Тру онемевшими пальцами кожу. Шиплю, потому что этот мудак явно оставил синяки. С волос стекает вода, платье насквозь мокрое. Он на меня ведро воды вылил что ли? Мое тело дрожит, и я успокаиваю дыхание. Нет. Я не позволю панике снова мне помешать. Даже, если чувствую, что сейчас описаюсь от страха и меня вырвет из-за неприятного комка, собравшегося где-то в горле.

Не знаю, что там за дверью, но сидеть и ждать возвращения кого-либо не собираюсь. Может, я снова поступаю глупо. Может, это очередной ход, чтобы выманить меня. Но возможен и другой расклад событий: вдруг, они на это и рассчитывают? Что я начну сомневаться и побоюсь выйти отсюда.

Тяжело поднимаясь из-за того, что все тело ломит, а мышцы горят из-за проведенной на холодном полу ночи. Попробовать стоит. Кто не рискует — тот не пьет шампанское.

Хочется засмеяться, и я понимаю, что это будет вовсе не радостный смех. Скорее истерический. Потому что меня похитили какие-то странные типы и держат в каком-то подземелье. Спрашивают на кого я работаю, когда вообще не имею никакого отношения к их мутным делам. Я смотрела слишком много фильмов с таким же поворотом событий и обычно все заканчивалось пытками. От этой мысли мне становится еще страшнее, но я упрямо давлю чувство паники. Черт. Я же просто не дала человеку умереть.

— И так ты мне отплачиваешь, Бог? — шепчу себе под нос, злясь на все высшие силы. Где справедливость, черт возьми? Ведь я вообще не гражданинка Италии. Стали бы они меня похищать, зная, что я туристка и прилетела из США? Не стоило говорить на итальянском! Хотя, наверно, их это не волнует. Главное — я помешала их злодеянию, чем «изрядно усложнила жизнь Сантино». Теперь они думают, что я сделала это специально. С намерением спасти того человека по чьему-то приказу. На самом же деле, просто впала в шок от увиденного. Любой нормальный человек, не привыкший к жестокости, так бы отреагировал.

Не обращая внимания на дрожь в коленях, крадусь к выходу. Дверь распахнута, но за ней непроглядная темнота. Не знаю, как Сантино так стремительно умчался, не убившись. Очень жаль. Упростил бы мне жизнь.

Остановилась на пороге и подумала о том, что было бы неплохо выбраться отсюда и вернуться в ту самую жизнь. Колеблюсь. Не решаюсь сделать шаг. Вдруг это такая же ловушка, как вчера?

— Черт! — шиплю. — Черт!

После минутных раздумий и взвешивания все «за» и «против» все-таки выхожу. Воздух такой же холодный и спертый. В этом месте тяжело дышать. Стены будто пропитались всем, что здесь происходило. А происходили здесь страшные вещи, в этом я уверенна.

Оглядываюсь по сторонам. Справа коридор уходит вдаль и не видно конца. На небольшом расстоянии друг от друга располагаются двери. Наверно, это и есть те места «для более стойких людей». Морщусь, когда в голове всплывают картинки измученных людей, покрытых кровью, а Сантино возвышается над ними и лишь злобно смеется. Почему-то я без проблем могу представить его именно таким.

Слева вдоль стен так же тянутся двери, но я могу увидеть стену. Или… Нет. Не стену. Лестницу. Хоть здесь и темно, но несложно различить очертания.

Недолго думая, направляюсь в ее сторону и постепенно быстрые шаги переходят в бег. Нельзя терять время. Если бы повернула вправо, могла долго петлять по коридорам или же еще хуже — наткнуться на кого-то из их людей. Они здесь точно были.

Звук кед, шаркающих по бетону, отражается от стен. Я слышу шаги прямо позади и ускоряю темп. Нет, нет…

Один шаг и я взлетаю наверх по ступеням. Лестница слишком крутая и в спешке, нога цепляется за ступеньку, и я оступаюсь. Нет, пожалуйста, только не сейчас. Ногу саднит, но я поднимаюсь и глубоко вздыхаю, понимая, что лишь слегка подвернула ее. Испытывая сильный адреналин, даже не замечаю боли. Потом об этом подумаю, потому что, твою мать, я слышу приближающиеся шаги.

Если меня поймают, скажу все как есть. Ведь я ничего не сделала. И как бы омерзительны они не были, я не стану идти в полицию. Нутром чувствую, что с ними такой номер не прокатит. Их нельзя злить.

Ну почему эта лестница не заканчивается? Дыхание сбивается, на лбу выступает пот, сердце быстро бьется в груди. Но я продолжаю подниматься и свернув последний раз, вижу еще одну железную дверь перед собой. Хуже ничего и быть не могло.

Успокаивая дыхание, прислушиваюсь: тихо, никаких шагов. Замираю, обдумывая следующие действия. Либо открываю дверь на свой страх и риск. Неизвестно кто там может быть. Либо…, либо спускаюсь обратно.

Понимаю, что, если спущусь — больше не поднимусь. Во мне словно борются две личности. Одна говорит открыть дверь и бежать сломя голову. Вторая же умоляет спуститься вниз и не рисковать, вызывая еще больший гнев с их стороны. Наверно, это моя разумная сторона, но…

Но мои ошибки меня ничему не учат, и я берусь за ручку и рывком открываю дверь. К удивлению, она не заперта.

Яркий свет бьет в глаза и требуется время, чтобы зрение привыкло. Как только начинаю ясно видеть, замираю на месте.

Комната, залитая солнечным светом с панорамными окнами, из которых виднеется безлюдная местность. Зеленые холмы, хвойные деревья, превращающиеся в лес. А лес простирается… Слишком далеко. Вся растительность уходит в резкий обрыв, а тот в свою очередь стойко принимает морские волны, бьющие внизу. Судя по всему, я сейчас где-то на пятом этаже. Поэтому лестница была такой длинной.

Дыхание застревает в груди, когда перевожу взгляд с окон в центр помещения. За большим дубовым столом, вальяжно откинувшись на спинку кресла и постукивая краем ручки по подлокотнику, сидит он. Наши взгляды встречаются. Его изумрудно-зеленый и мой ярко-голубой.

Сбоку кто-то хмыкает, привлекая мое внимание. Сантино развалился на черном кожаном диване и закинув одну руку за голову, а другой что-то печатая в телефоне, не отрываясь, произносит:

— И ты снова меня не удивила.

Я замираю, не в силах пошевелиться. Во рту пересохло и от саднящего чувства в горле хочется кашлять. Мокрые волосы тяжелыми прядями обрамляют лицо, но я не пытаюсь их откинуть. Страх заставляет кровь стынуть в жилах. И разочарование. Разочарование в себе самой. Они знали наперед каждый мой шаг. Я снова позволила себя обмануть.

ГЛАВА 7

— Итак, Габриэлла Адамс, — протягивает на распев Сантино, но я не свожу глаз с мужчины в кресле. — Фабио решил выслушать тебя, не причиняя боли. — он замолкает и усмехается. — Физически, по крайней мере.

Поворачиваюсь в его сторону. Что он имеет ввиду? И откуда знает мою фамилию? Но мой молчаливый вопрос остается без ответа.

— Я спрошу тебя только один раз, — перевожу взгляд на мужчину в кресле, который, судя по всему, и есть Фабио. Он с бесстрастным видом продолжает крутить ручку, не отрывая взгляда от моего лица. — На кого ты работаешь?

Опять двадцать пять.

— Ни на кого я не работаю! — шиплю, не в силах сдержаться. Из-за него я провела ночь в холодном подвале, хотя не сделала ничего плохого. И охрипшим голосом могу быть благодарна только ему.

Мне страшно. Но в то же время я испытываю злость. Какого черта меня сюда привезли?

— Где мы? — все-таки поднимаю руку и перебрасываю влажные волосы через плечо. Слишком некомфортно стоять здесь. В таком виде. Не знать, что произойдет дальше.