12 подвигов Геракла

– Принёс? А теперь прижигай!

Отважный мальчик тут же всё понял и, как только Геракл срубал очередную голову, стал прижигать свежую рану горячей головнёй, так что новые головы на месте старых уже не отрастали.

Когда последняя голова осталась одна, тело Гидры бессильно обмякло, и меч Геракла легко перерубил чешуйчатую шею. Но бессмертная голова всё не умирала, поливая ядом траву и вращая налитыми кровью глазами. И Гераклу пришлось закопать её в землю, а сверху завалить огромным камнем.

Так закончилась эта славная битва. После этого Геракл окунул наконечники своих стрел в ядовитую кровь Лернейской Гидры. С тех пор любое ранение, причинённое ими, становилось смертельным.

Напоследок победитель собрал несколько отсечённых голов и вместе с верным Иолаем покатил в колеснице в Аргос, чтобы сообщить царю Эврисфею о том, что и это его приказание выполнено.

Стоит ли говорить, что аргосский правитель даже взглянуть не осмелился на доказательства этой победы. Едва завидев Геракла, он завопил с порога своего дворца, чтобы тот не медля ни часа отправлялся добывать ему Эврима́нфского вепря.

Вот какие неудачные цари бывали даже в древнем мире!

Эврима́нфский вепрь

Вепрями называли крупных кабанов. Но тот, которого Гераклу поручено было поймать и доставить в царский дворец, был не просто крупным, а гигантским. Он разорял поля местных крестьян – вытаптывал посевы, истреблял почти весь урожай, глубоко разрывая своим рылом землю, и даже ломал плодовые деревья. Жителям подножия Эвриманфской горы грозило полнейшее разорение, и не было среди них никого, кто бы мог избавить сограждан от ненасытного чудовища.

Кабанью кожу, покрытую густой щетиной, невозможно было пробить ничем, и всякого, кто попадался ему на пути, злобный зверь рвал острыми клыками и топтал тяжёлыми копытами.

Не тратя время на отдых, Геракл отправил домой Иолая, зашвырнул в колючие терновые кусты ядовитые головы, чтобы кто-нибудь случайно не наткнулся на них и не отравился, и побрёл в сторону гор, где обитал вепрь.

Добравшись до Эвриманфской горы, он начал взбираться по склону, но вдруг остановился, удивлённый необычным зрелищем: сверху навстречу ему с оглушительным топотом неслось целое стадо странных существ – на лошадиных туловищах вместо головы торчала по пояс человеческая фигура!

«Так это же кентавры!» – сообразил наш герой. Он много слышал о них, но никогда не видел живьём.

Весь табун проскакал мимо и свернул в сторону густой рощи. Геракл пошёл следом и вскоре вышел на поляну, где увидел нескольких кентавров, мирно жующих сорванные с веток листья.

Один из них, с весёлым лицом и заострённой бородкой, заметил незнакомца и поскакал в его сторону. Геракл на всякий случай положил руку на рукоять меча, но кентавр дружелюбно его приветствовал и пригласил следовать за ним.

Они дошли до хижины, больше похожей на хлев, сложенный из грубо обтёсанных камней. Гостеприимный хозяин, которого звали Фол, угостил Геракла жареным окороком и фруктами, причём сам ел сырое мясо, отрывая голыми руками куски оленьей туши.

Узнав, куда и зачем направляется его гость, он радостно воскликнул:

– Ну, наконец-то! Этот вепрь и нам не даёт жить спокойно. Ты пока ешь, отдыхай, набирайся сил.

Геракл поблагодарил его и попросил дать ему воды.

– А зачем держать воду в доме? – удивился Фол. – Мне и налить её не во что. Хочешь напиться – скачи к роднику, до него всего несколько вёрст… Ах да, я забыл – ты ведь ходишь на двух ногах… Тогда могу предложить тебе отличного вина. Тут на днях сам бог веселья Диони́с преподнёс нам целую бочку, так что это даже не вино, а священный напиток! Только надо будет зайти в хижину старого кентавра Хиро́на. Его, думаю, сейчас нет дома, но бочка стоит там – открывай и пей!..

Кентавр явно лукавил. Дело в том, что ему и его сородичам нельзя было касаться вина без разрешения старейшего кентавра, а поскольку на Геракла этот запрет не распространялся, сластолюбивый Фол рассчитывал добыть желанную влагу руками пришельца.

Геракл, конечно, ни о чём таком не догадывался и с благодарностью принял предложение. Когда они, захватив с собой еду, пришли в полуразвалившуюся лачугу Хирона, гость вышиб дно у бочки, стоявшей посредине – и началось пиршество. Посуды у кентавров не было, так что Геракл зачерпывал вино горстью, а довольный Фол лакал прямо из бочки.

Всё бы ничего, но хмельной аромат почуяли и все остальные кентавры. Стуча копытами, они всем табуном устремились на запах, решив, что запрет на священный напиток снят. Но когда первый из них увидел, что Фол пирует на пару с чужаком, он поднял возмущённый крик – ведь это вино принадлежало всем кентаврам!

Услышав его, остальные кентавры в гневе обрушили на хижину град булыжников. Хитрый Фол потихоньку выбрался наружу и спрятался в роще, а Геракл крикнул метателям, что с гостем так не поступают, что его следует принять и угостить как родного. Однако ярость обманутых полулюдей была так велика, что они забыли законы гостеприимства и продолжали неистово швыряться камнями.

Делать было нечего. Геракл достал лук, колчан – и смертоносные стрелы, смазанные ядом Лернейской Гидры, полетели в разъярённых кентавров. Трое из них замертво повалились на траву, и это остановило остальных. Им было непонятно, как такие лёгкие стрелы могут поражать насмерть таких крепких тварей, как они? Кентавры вновь подняли булыжники, чтобы продолжить осаду, но тут одна из стрел попала в ногу подоспевшего Хирона, самого умного и сильного из них, к тому же наделённого бессмертием. От жгучей боли он жалобно вскрикнул, и все его сородичи бросились врассыпную.

В это время покинувший рощу Фол подобрал лежавшую на земле стрелу.

– Интересно, – сказал любознательный кентавр, – в чём тут секрет?..

И он потянулся к острию.

– Не трогай! – воскликнул Геракл, однако было уже поздно. Неосторожный хитрец уколол лишь кончик пальца, но смертельная отрава мгновенно проникла в его кровь.

Удручённый таким печальным и нелепым исходом, Геракл похоронил тела убитых его стрелами кентавров и в скорбном молчании продолжил свой путь вверх по склону в поисках Эвриманфского вепря.

Поднявшись на один из горных уступов, Геракл решил передохнуть и уселся на груду хвороста в тени ветвистого дуба. Вдруг сухие сучья под ним зашевелились, снизу послышалось недовольное хрюканье – и наружу высунулось клыкастое рыло. Вскочивший на ноги Геракл увидел, как из ямы вылезает устрашающего вида кабан размером с быка.

Вот зверь выбрался на поверхность, огляделся вокруг своими маленьким свиными глазками, гневно всхрапнул и двинулся на непрошенного гостя, мешавшего ему отдыхать.

Если на тебя мчится кабан, то главное – в последний момент отскочить в сторону. Тогда он проскочит мимо. Наш герой так и поступил. Он понимал, что в прямом столкновении с такой клыкастой тушей ему трудно будет устоять. Поэтому, когда вепрь был уже на расстоянии вытянутой руки, он отступил с тропинки и спрятался за ствол дуба толщиной в пять, а то и шесть обхватов.

Пролетевший далеко вперёд вепрь развернулся и атаковал ни в чём не повинное дерево. Тупое животное раз за разом вонзало свои клыки в дубовый ствол. Геракл пробовал ударить его мечом, но, стоя за деревом, ему не удавалось как следует размахнуться, и острое оружие только царапало толстенную щетинистую шкуру.

Кабан продолжал воевать с деревом. И вот наконец дуб не выдержал и повалился с тяжёлым скрежетом. Геракл едва успел отскочить в сторону. Теперь он был открыт нападению зверя, но ему в голову пришла удачная мысль. Он развернул свой начищенный до блеска щит таким образом, чтобы солнечные лучи, отражённые его гладкой поверхностью, ослепили животное, а сам принялся лупить по щиту заранее приготовленной цепью и закричал во всю свою богатырскую глотку.

Ослеплённый и оглушённый вепрь рванулся вверх по склону, сметая попадавшиеся на пути деревья и каменные глыбы. Геракл уворачивался от катящихся навстречу камней и не отставал ни на шаг.

Поединок теперь уже стал похож на обычную охоту. Вепрь с хрюканьем, переходившим в рёв, нёсся вперёд, не разбирая дороги, а Геракл преследовал его, загоняя всё выше в гору.

Он знал, что делает – не случайно охотник теплее оделся перед началом подъёма. Ведь горные вершины обычно покрыты глубоким, плотным снегом, и здесь тяжесть вепря сослужила ему плохую службу. На подступах к вершине животное увязло в снежной толще так глубоко, что все попытки выбраться были тщетны.

Торжествующий победитель уже без всякого опасения оседлал беспомощного кабана, сковал его цепью и не без труда вытянул из сугроба. Потом взвалил хрюкающую тушу на плечо и потащил вниз.

Кирене́йская лань

Нетрудно догадаться, как отнёсся Эврисфей к возвращению героя. Увидев оскаленную морду вепря, лежащего на плече Геракла, он с воплем ужаса кинулся прочь. Мало того, добежав до кухни, он нырнул в чан с помоями, где и просидел всю ночь, стуча зубами и содрогаясь при воспоминании о страшных клыках Эвриманфского вепря.

Под утро, когда он наконец уснул, ему опять явилась Гера с очередной подсказкой. Проснувшись, аргосский царь вылез из своего позорного убежища, стряхнул с себя объедки и как ни в чём не бывало отправил Гераклу новое монаршее повеление – изловить златорогую Киренейскую лань.

Это задание было, конечно, не таким опасным, как предыдущие, но не менее сложным. Как всем было известно, эта лань имела не только золотые рога, но и медные ноги, необыкновенно резвые и не знающие усталости. Никому из охотников ни разу не удалось даже приблизиться к ней, до того она была осторожна и стремительна. И ещё эта лань была любимицей Диа́ны, богини охоты, и плохо пришлось бы тому, кто посмел бы тронуть это хрупкое животное.

Как всегда, Геракл заранее продумал свои действия и решил, что для охоты на лань, помимо быстроты, нужна особая выносливость. Поэтому они с племянником каждое утро выходили из дому, Иолай садился на самого сильного и резвого коня, пускал его вскачь, а Геракл бежал рядом, ухватившись за конскую гриву. В первый день таких усиленных занятий бегун выбился из сил уже через час, во второй продержался уже два часа, в третий – три. А через неделю он мог бежать без устали весь день, так что к вечеру конь уставал не меньше него.

Решив, что этого достаточно, Геракл отправился к озеру, куда, как ему рассказали, лань обычно приходит на водопой. Он просидел в засаде целый день, но лань так и не появилась, словно почуяла опасность. Не приходила она и на другой день, и на третий.

Наш герой уже начал терять терпение, но вот на четвёртую ночь он услыхал цоканье лёгких копыт по прибрежным камням. В темноте ему удалось разглядеть фигурку изящного животного, склонившегося над водой. Затаив дыхание, он начал подкрадываться к ней, но чуткий слух лани всё-таки уловил шорох его одежды. Она вскинула голову, огляделась в свете луны – и метнулась прочь от берега.

Теперь Гераклу предстояло узнать, насколько помогли ему усиленные занятия бегом. Он мчался за ланью всю ночь, не теряя её из виду, но и не приближаясь. Настало утро, затем пришёл полдень – погоня продолжалась. Иногда Гераклу казалось, что он вот-вот настигнет беглянку, но та прибавляла ходу, а её золотая корона насмешливо пускала солнечные отблески в глаза преследователя.

Чтобы легче было бежать, Геракл сбросил всё своё снаряжение, скинул лишнюю одежду и остался в одной лёгкой накидке. Бегуны пронеслись через рощу, пробежали поле, затем погрузились в лесную чащу и снова выскочили на открытое место – и так продолжалось целый день с самого рассвета. Позади остались девять городов, шестьдесят сёл, солнце уже опустилось к горизонту – и вот впереди поднялись горы.

Казалось, здесь лани будет труднее ускользнуть, но она, как ни в чём не бывало, начала скакать по каменистым склонам, не снижая быстроты бега. Геракл, несмотря на усталость, тоже показывал чудеса ловкости и проворства. Но вот сердце его, и без того учащённо бьющееся, застучало ещё сильнее в предчувствии удачи – на их пути открылась широкая расселина.

И лань действительно остановилась как вкопанная, но и Гераклу пришлось замедлить бег, чтобы с ходу не улететь в бездну. Он уже приготовился схватить добычу, как вдруг лань присела и, будто выпущенная из лука стрела, легко перелетела на другую сторону. Там она обернулась, взглянула на незадачливого охотника и, словно в насмешку, не спеша затрусила вдоль самого края пропасти.

Однако избавиться от упрямого Геракла было не так-то легко. Не впадая в отчаяние от неудачи, он отправился в обход по своей стороне в том же направлении, что и лань. Поиск обходного пути был долог, но зато погоня в конце концов продолжилась, перейдя с горных отрогов в пески, потом в степь, уводя бегущих всё дальше на север.

Наконец они попали в далёкую страну Гиперборе́ев. Здесь Геракл впервые увидал людей с пёсьими головами, суровых и мрачных, закалённых лютыми морозами. Потом лань свернула на запад, в сторону реки Истру, где Геракл на бегу успел разглядеть, как в ней плещутся русалки, играющие на лирах, и услышать их сладчайшее пение.

Но ему было не до них, тем более, что силы его были на исходе, а лань всё не была поймана. Порой казалось, что вот, протяни только руку – но она ускользала в самый последний момент.

И вот когда они, обежав почти полсвета, снова очутились в родной Греции, охотника окончательно сморила усталость, и он погрузился в глубокий сон.

Возможно, неутомимый бегун сумел бы устоять и продолжить погоню, но над ним сжалилась сама Афина. Она своей божественной властью погрузила его в целительную дремоту и во сне дала ему добрый совет:

– Достойный Геракл, ноги твои быстры и выносливы, но ты упустил свою лань потому, что ловил её голыми руками. Что если тебе попробовать воспользоваться сетью?

Едва проснувшись, Геракл принялся за работу. Сеть, сплетённая им из крепких стеблей тростника и осоки, получилась лёгкой и прочной. А когда лань вновь пришла к водопою, уверенная в том, что её преследователь уже отказался от погони, Геракл без труда набросил на её рога травяную сетку, повалил, спутал ей медные ноги и собрался нести в Аргос.

Но оказалось, что он поторопился праздновать успех. Как только он поднял лань, послышался собачий лай – и целая свора огромных лохматых собак с рычанием набросилась на него. А вслед за ними из зарослей появилась статная девушка с полумесяцем в волосах, вооружённая луком.

Это была сама богиня охоты Диана, встреча с которой не обещала ничего хорошего – ведь всем было известно, что Киренейская лань была её любимицей.

– Как же ты посмел коснуться священного животного, несчастный смертный? – в гневе воскликнула богиня. – Мало тебе простой дичи? Или ты хочешь, чтобы я лишила тебя всякого желания охотиться?

С этими словами она вскинула свой лук, нацелив стрелу прямо в глаз осквернителю святыни.

Но Геракл не растерялся. Он осторожно опустил лань на землю и с глубоким поклоном отвечал:

– Выслушай меня, о великая богиня, прежде чем исполнить свою угрозу! За этой дорогой твоему сердцу ланью я гонялся много дней не ради охотничьей забавы. Добыть её потребовал царь Эврисфей, которому я обязан служить по воле богов. Мне ещё предстоит совершить немало подвигов, чтобы освободиться от этой повинности. Теперь ты понимаешь, почему зрение мне ещё не раз пригодится…

Услышав смиренную и разумную речь, справедливая Диана усмехнулась и опустила лук.

– Что ж, будь по-твоему, – ответила она. – Можешь унести свою добычу, только будь с ней осторожен. Но как только ты предъявишь лань своему капризному владыке, немедленно отпусти её на свободу.