12 подвигов Геракла

Больше Геракл не раздумывал. Он немедленно отправился в Иолк и вступил в дружную команду судна «Арго». Доблестные мужи подняли алый парус и отчалили в далёкую Колхи́ду за драгоценным руном. Вдохновлённый Геракл трудился не покладая рук – поднимал и спускал парус, переносил тяжести, а когда брался за весло, то грёб за десятерых. Он всегда послушно выполнял приказания более юного Язона и работал не только руками, но и головой – во время одной из остановок ему удалось убедить своих спутников не оставаться в гостях у обольстительных жительниц Ле́мноса, иначе они не смогли бы продолжить свой путь.

Возможно, всё бы так и вышло, как предполагал мудрый Феспий, но у богов были совсем иные намерения в отношении будущего нашего героя.

Однажды, когда Геракл сидел на берегу острова, к которому причалил «Арго», с неба спустился тот самый бог Гермес, который был гостем на его свадьбе.

– Брат мой Геракл! – провозгласил посланник богов. – Сообщаю тебе волю отца нашего Зевса. Ты должен покинуть своих друзей аргонавтов. Не печалься и не волнуйся за них – со своим делом отважные мореплаватели справятся и без твоей помощи. Тебе же предстоят куда более серьёзные испытания. Первое, что ты должен сделать, покажется тебе неприятным и даже позорным – нужно будет отправиться в Аргос и стать слугой Эврисфея, жалкого и трусливого царька, опередившего тебя на час в день вашего рождения. Служи ему покорно и безропотно, выполняй всё, что он потребует – а для этого тебе придётся совершать истинные подвиги, достойные сына верховного бога Олимпа. И только после этого боги смогут очистить тебя от печати совершённого тобой злодеяния.

Геракл на службе у Эврисфея

Можно себе представить чувства Геракла, когда он узнал, что ему придётся быть рабом такого ничтожества! Мало того что Эврисфей занял место, предназначенное Гераклу, так он ещё и оказался никудышным правителем. Ни силой, ни умом природа его не наградила, зато трусости в нём было столько, что он впадал в панику от одних лишь собственных мыслей о возможной опасности. А боялся он всего на свете, однако более всего страшился мысли о том, что однажды явится некто более достойный царского титула, чтобы сбросить его с престола – и он даже догадывался, кто это будет…

Поэтому, когда Эврисфей узнал о том, что Гераклу суждено стать его слугой, он хоть и злорадствовал, но вместе с тем отчаянно трусил.

А Геракл в самом деле решил поступить к нему на службу – ведь нужно было понести наказание за детоубийство. К тому же он узнал, что ему предстоит совершить двенадцать великих подвигов, после чего боги даруют ему не только прощение, но и бессмертие. А вершить своей огромной силой добрые дела – это как раз то, что было ему по душе. И по сравнению с этим такой пустяк, как унижение перед царствующим глупцом, можно было легко перетерпеть.

Тем более, что особенно долго унижаться не пришлось. Едва Геракл появился в Аргосе, как дрожащий от испуга Эврисфей забился в свою спальню, чтобы не встретиться с могучим слугой лицом к лицу – ему казалось, что тот удавит его на месте. И, когда царь уснул, утомлённый переживаниями, ему явилась богиня Гера и дала совет – отправить нового подданного в Неме́йскую долину для охоты на гигантского льва.

И первое, что сделал проснувшийся поутру правитель – позвал своих слуг и велел передать Гераклу, что ему приказано выследить и убить Немейского льва, а шкуру его принести в царский дворец.

Охота на Неме́йского льва

Что ж, Гераклу было не впервой идти на льва. Но в этот раз ему предстоял настоящий подвиг. Немейский зверь был не обычным львом, а чудовищным порождением огнедышащего дракона Тифо́на и гигантской змеи Эхи́дны. Если говорить о его величине, достаточно сказать, что рядом с ним страшный Киферонский лев, убитый Гераклом когда-то, выглядел бы просто маленьким львёнком. К тому же шкура его была прочнее камня, её не пробивали ни стрела, ни меч, ни копьё.

Свирепый хищник держал в страхе всю округу. Каждый день его жертвами становились овцы, козы, коровы, а то и люди. Многие жители в страхе покидали Немею, и краю грозило полное запустение.

Узнав обо всём этом, предусмотрительный Геракл не полез сразу к логову зверя, а сначала решил получше разузнать о его повадках у местных жителей. Один бедный крестьянин по имени Мола́рх, хижина которого стояла на окраине, впустил гостя, поделился с ним остатками скудного ужина и предложил ему ночлег.

Но как только он узнал, зачем тот явился в их долину, пришёл в ужас и принялся умолять безрассудного богатыря оставить свою затею.

– Тебе нипочём с ним не справиться, – уверял он. – Знаешь, какая у него шкура?

– Уже знаю, – кивнул Геракл.

– Но ты не знаешь, что зубы его свободно раскусывают самый твёрдый булыжник. А пещера, в которой он живёт, заколдована – внутри неё он неуязвим…

– Значит, придётся выманить его наружу, – улыбнулся гость. – А бросать в него булыжниками я и не собирался.

Добрый Моларх понял, что ему не удастся отговорить смельчака.

– Тогда позволь мне, отважный иноземец, принести овцу в жертву всемогущему Зевсу – может быть, он хотя бы убережёт тебя от гибели?

– Спасибо, добрый человек, но лучше прибереги свою единственную овечку до лучших времён. Жди моего возвращения ровно тридцать дней, и, если я вернусь, ты приготовишь праздничный обед по случаю удачной охоты, а если нет – что ж, устроишь поминальный ужин и станешь оплакивать бедного неудачника.

С этими словами Геракл встал и, простившись с хозяином, покинул хижину. А старый Моларх ещё долго вздыхал, качая седой головой – он не верил, что гость сможет когда-нибудь вернуться.

Месяц тянулся невыносимо долго. С первыми лучами солнца выходил Моларх на дорогу и вглядывался в утренний туман. До последнего дня он не терял надежды на чудо. Иногда мерещилось старику, что сверкнул вдалеке золотой панцирь – но это всего лишь солнечные отблески переливались на влажных камнях.

А вечерами он тоже подолгу сидел на пороге, и только когда тьма скрывала всё вокруг, возвращался в хижину, вздыхая о том, что ещё один день ожиданий прошёл впустую.

Когда же последние, тридцатые сутки подходили к концу, потерявший всякую надежду старик стал готовиться к жертвоприношению в память погибшего героя.

Вдруг раздался громкий стук в дверь. В радостном волнении Моларх поспешил открыть засов, надеясь увидеть Геракла – и отшатнулся, увидев странного незнакомца. Лицо пришельца наполовину скрывала густая борода, а на лоб из-под огромного шлема непонятных очертаний свисали спутанные волосы. Сам же вошедший был то ли покрыт шерстью, то ли закутан в широкую лохматую накидку.

– Твое имя Моларх? – хрипло спросил гость.

Перепуганный старик растерянно кивнул.

– Ты, я вижу, собрался принести жертву в честь погибшего Геракла? Так вот, не торопись с этим – я принёс тебе вести от него.

В сумраке хижины, освещённой лишь слабым пламенем очага, Моларх всмотрелся в незнакомца и вдруг догадался, кто перед ним. Но догадка не обрадовала старика – ведь к нему, как он решил, явился сам великий Пан! Прежде Моларх никогда его не видел, но по рассказам знал, что лесной бог выглядит именно так и что своим видом он вселяет панический ужас.

Но к онемевшему старику всё же вернулась надежда – раз Геракл шлёт весть, значит, возможно, он ещё жив?

А гость присел к очагу, загородив его своей широкой фигурой. Тогда хозяин дрожащими руками налил в чашу остатки вина и поднёс Пану. Тот с неожиданной жадностью схватил её, залпом осушил и начал свой рассказ:

– Если ты помнишь, Геракл ушёл от тебя поздно вечером. Всю первую ночь ему пришлось не спать из опасения, что лев нападёт на него спящего. А утром он добрался до Немейской рощи. Он шёл через неё, поминутно оглядываясь, но зверя было не видно и не слышно. Тут Геракл сообразил, что у него нет подходящего оружия, ведь шкуру льва не пробить ни стрелой, ни мечом. Тогда он выдернул из земли молодой дуб, оборвал на нём ветки, и получилась увесистая и твёрдая палица, вот такая, взгляни…

И в руках у гостя Моларх увидал огромную шишковатую дубину. Сразу было видно, насколько она тяжела, так что старик даже не попробовал её поднять, а лишь осторожно потрогал.

– После этого, – продолжал рассказчик, – Геракл влез на дерево, выбрал ветвь потолще и устроился на ночлег. Ему нужно было набраться сил, поэтому он проспал целых десять дней и ночей и только после этого продолжил поиски Немейского зверя.

Выйдя из рощи, он увидел впереди на высокой скале гигантский камень, очертаниями напоминающий льва. Он было решил, что это местные жители вытесали в скале изваяние хищника. Подивившись такому мастерству, он хотел идти дальше, но статуя вдруг подняла голову, зарычала громовым рыком и вскочила на четыре лапы.

Геракл понял свою ошибку, выхватил лук, взложил на тетиву стрелу и пустил её в голову зверя, целясь прямо в глаз. В цель-то он попал, однако лев, наверное, успел закрыть глаза, а поскольку веки у него были такими же твёрдыми, как и вся шкура, стрела отскочила, не причинив никакого вреда. Но всё же зверь был на миг ослеплён ударом тяжёлого наконечника. Не поняв, что происходит, он спрыгнул со скалы и с недовольным рычанием побежал прочь. Геракл выпустил в него ещё одну стрелу, но она попала льву в спину, и он её вовсе не почувствовал.

После того как лев скрылся из виду, Геракл подобрал стрелы с расплющенными о каменную шкуру наконечниками и пустился в погоню. Его озадачило поведение свирепого хищника, но он решил, что тот его просто не заметил. К тому же ему было известно – лев не только свиреп, но и хитёр, а значит, всегда можно было ожидать от него внезапного нападения из какой-нибудь засады.

Геракл долго и с осторожностью обследовал всю Немейскую долину – льва нигде не было. А тем временем сгустились сумерки и лазать по скалам и зарослям стало опасно. Геракл разжёг костёр и принялся ждать, держа наготове палицу. Наконец невдалеке послышалось приглушённое рычание. Лев ходил вокруг костра, не решаясь приближаться – ведь даже самые чудовищные хищники боятся огня. А когда совсем стемнело, Геракл увидел на фоне звёздного неба чёрный силуэт. Зверь неподвижно стоял на горном выступе, уставившись на огонь. Но едва лишь Геракл поднял палицу и пошёл в сторону горы, как хитрый зверь исчез.

Всю ночь наш герой терпеливо ждал его возвращения, но вновь тот появился только ранним утром. Геракл, не мешкая, бросился вперёд, а лев развернулся, одним прыжком достиг подножия горы – и снова пропал из виду.

Теперь Геракл понял, что хищник заманивает его в ловушку. Взяв дубину, он проследовал в сторону горы. Так и есть – в самом низу горного склона в кустах была большая пещера. Геракл уже собрался лезть в логово зверя, да вовремя спохватился – пещера была не настолько широка, чтобы размахнуться в ней длинной палицей. Кроме того, в отличие от льва, он не знал всех поворотов этой норы, и в темноте ему не на что было надеяться. И Геракла охватил страх…

– Прости меня, любезный гость, – не удержался Моларх, впервые прерывая рассказ, – но вот тут я не могу тебе поверить – Гераклу неведом страх!..

– Возможно, что так, – усмехнулся гость, – и всё же Геракл в самом деле испугался, особенно когда увидел в глубине горы два львиных глаза, светящихся зелёным светом. Не всякий смертный выдержал бы этот взгляд!.. Но слушай дальше.

Увидев, что настырный преследователь остановился на краю пещеры, лев двинулся в его сторону. Тогда Геракл бросился… нет, не наутёк, а к своему непогасшему костру, выхватил из него горящую ветвь, вернулся к пещере и погнал лютого зверя в глубь горы.

Оказалось, что внутри пещеры своды становятся выше по мере продвижения по ней. Геракл уже собрался воспользоваться своей палицей, но лев скрылся за поворотом норы. Геракл бросился следом – и вдруг очутился снаружи пещеры. Львиное логово имело два входа, и коварный хищник, обогнув гору, вбежал в пещеру с другой стороны, а Гераклу ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ним.

Так они гоняли друг друга весь день – лев ждал, когда противник устанет и с ним легче будет расправиться.

Но Геракл об этом догадался и решил перехитрить врага. Пока лев был внутри норы, он у первого входа поджёг густой кустарник, а вторую дыру, с другого конца, завалил тяжёлыми глыбами. Потом вернулся к первому выходу, снова взял горящую ветвь и вошёл в пещеру…

– Погоди! – в волнении воскликнул Моларх. – Скажи только – жив ли Геракл?

Но гость поднял руку.

– Не торопись, – покачал он головой. – Осталось совсем немного. Так вот, когда он оказался в пещере, льву ничего не оставалось, как напасть на него. В ответ Геракл, отбросив свой факел, взмахнул дубиной и обрушил её на голову зверя с такой силой, что расколол ему череп. Потом схватил бьющегося в судорогах зверя за горло, стиснул изо всех сил – и отпустил только тогда, когда Немейский хищник безжизненно затих в его руках. Вот и всё.

Моларх в растерянности не мог собраться с мыслями.

– А где же сейчас Геракл? – еле проговорил он.

– Как где? – удивился гость. – Конечно, он первым делом снял со льва шкуру и сразу же отправился к добрейшему Моларху, чтобы рассказать ему об удачной охоте. И, кажется, успел вовремя – полночь тридцатого дня ещё не наступила…

С этими словами он повернулся так, чтобы огонь очага осветил его лицо, и Моларх радостно ахнул – перед ним сидел Геракл! За месяц он так оброс бородой, что его немудрено было принять за лесного бога. На плечах у него была накинута львиная шкура, а над головой вместо шлема скалила зубы голова Немейского хищника.

Вместе со счастливым хозяином они отпраздновали первый подвиг Геракла. А наутро победитель понёс свой трофей в Аргос. Его возвращение не только не обрадовало царя Эврисфея – сначала он задохнулся от досады и зависти, а потом задрожал от ужаса, увидев зубастую пасть гигантского льва. Несчастный трус скрылся во дворце, а Гераклу велел передать его требование унести эту жуткую шкуру куда подальше, чтобы царские очи её больше никогда не видели.

Услышав об этом, Геракл только пожал плечами, но шкуру забрал охотно – она стала теперь его боевым облачением, а львиный череп прибил над городскими воротами, чтобы о его подвиге всё-таки не забывали.

И уже на следующий день он получил новый царский приказ. Теперь ему предстояло отправиться в Лерне́йское болото и сразиться с ядовитой многоголовой змеёй Ги́дрой, младшей сестрой Немейского льва.

Понятно, что Эврисфей не сам додумался до этого. Тут, конечно, не обошлось без участия Геры. Злопамятная богиня снова явилась царю ночью, когда он спал беспокойным сном завистника и труса, чтобы подсказать ему другой способ погубить Геракла.

Лерне́йская Ги́дра

Хоть болото, в котором жила Гидра, находилось не так уж далеко, однако Геракл, не успевший как следует отдохнуть после львиной охоты, решил доехать до него на колеснице своего отчима Амфитриона. Но вот беда – никто не соглашался править ею, так силён был общий страх перед болотным чудовищем.

И в самом деле, было чего бояться.

Девятиголовая Гидра каждый день выползала из своей трясины и пожирала всех, кто попадался ей на пути. Мало того, ненасытное пресмыкающееся добиралось до пастбищ и буквально истребляло скот целыми стадами. И уж конечно, никому и в голову не приходило бороться с нею – яд её зубов убивал мгновенно, а над Лернейским болотом сам воздух был отравлен её тлетворным дыханием, так что даже приблизиться к чудовищу было невозможно. И вдобавок ко всему, одна из её девяти голов была неуязвима.

Геракл уже почти потерял надежду найти возницу. Но, как это порой бывает, далеко ищешь – близко найдёшь. Смельчак обнаружился в его собственной семье. Сын Ификла, Иола́й, несмотря на юный возраст, легко справлялся с конями своего деда, поскольку знал их с раннего детства, и колесницей правил не хуже взрослых, а уж в храбрости племянник Геракла многих из них даже превосходил.

Вооружившись мечом, подаренным ему к дню свадьбы Гермесом, и облачившись в панцирь, сделанный Гефестом, Геракл отправился в сторону города Лерны. Кони, управляемые Иолаем, мигом домчали колесницу до источника Амимо́ны, за которым простиралось Лернейское болото.

Геракл велел племяннику оставаться в отдалении, а сам осторожно ступил на зыбкую поверхность трясины. Но в каменной шкуре, в панцире да ещё с увесистым мечом Геракл оказался слишком грузным, так что ноги его сразу провалились в топь. Тогда он сбросил своё тяжёлое облачение, но это не помогло – уже на первом шаге он погрузился в трясину по пояс.

Задыхаясь от ядовитых испарений, Геракл крикнул Иолаю, чтобы тот бросил ему вожжи. Юноша попробовал, но они были слишком легки и не долетели так далеко. Тогда смышлёный парень обвязал концами ремней камень, метнул его с берега, на этот раз удачно. Тонущий ухватился за вожжи, Иолай стегнул коней – и они вытянули Геракла из трясины.

Но едва он перевёл дух, как Иолай испуганно вскрикнул, указывая рукой на заросли тростника. Тут даже могучему герою стало не по себе: по поверхности болота в его сторону, громко шипя, ползло умопомрачительного вида чудище. Вот оно встало на хвост, восемь мерзких зубастых голов извивались на длинных шеях, высунув раздвоенные языки и скаля острые зубы, а девятая, наиболее крупная и, видимо, та самая бессмертная, оставалась внизу, хищно ухмыляясь.

Ясно было, что змею в её родной трясине не одолеть. Геракл отступил на прочный берег – и Гидра с довольным шипением уползла в траву, уверенная, что теперь её никто не потревожит.

Ей действительно удалось нагнать страх, но только на Иолая и его коней. Геракл же думал теперь о том, как выманить змею из топкого болота. Вспомнив о своём поединке с Немейским львом, он решил повторить прежнюю охотничью хитрость.

Когда Иолай немного успокоился, Геракл велел ему объехать болото с подветренной стороны и поджечь прибрежный тростник. Вскоре сухие заросли запылали, огонь перекинулся на болотную траву и раскатился по всей трясине. Жар от него был таким, что вода у поверхности закипала, пузырилась, и над Лернейской топью повис густой пар, смешанный с дымом.

А пламя тем временем приближалось к зарослям, где скрывалась Гидра. Хитрый замысел снова сработал – царица болота почуяла запах гари, высунулась из своего логовища и, увидев огонь, стремительно поползла к берегу. Но здесь её уже поджидал Геракл. Взмах меча – и первая голова Гидры отскочила от шеи. Второй, третий – змеиные головы одна за другой сыпались на берег. Наконец осталась последняя, заколдованная, которую не брал острый меч, и Геракл схватил её за горло. И тут он увидел, что остальные восемь голов отросли снова и потянулись к нему своими отвратительными пастями, полными ядовитых зубов, а змеиный хвост заплетал ему ноги, стараясь повалить наземь. Гераклу ничего не оставалось, как продолжить размахивать мечом, но сколько он срубал голов, столько же и вырастало.

Надо было опять что-то придумать, но что? Геракл взглянул на горящее болото и начал догадываться… Но в этот момент огромный рак, высунувшийся из болота, вцепился в его ногу.

– Ах, так! – возмущённо воскликнул герой, отцепляя рачьи клешни. – Двое на одного? Так не пойдёт. Тогда я уровняю силы. Эй, Иолай, неси скорей горящую ветку!

Он уже придумал, что надо делать.