12 подвигов Геракла

Дальше всё было как обычно: Эврисфей при виде Геракла опять впал в тоску и уныние. Ему не нужна была никакая лань, и он принялся ждать от Геры очередного злого совета. А Геракл, отпустив пленницу, пошёл отдыхать в ожидании новой царской воли.

Стимфа́льские птицы

Следующая задача, поставленная царём, показалась Гераклу несложной. Нужно было всего лишь избавить окрестности города Стимфал от злобных лесных птиц. После льва, вепря и многоголовой Гидры это выглядело пустяком.

Однако уже на подходе к Стимфальскому лесу стало очевидно, что всё не так уж просто. Небо над деревьями было черно от сотен огромных птиц, и при этом воздух оглашался не шумом крыльев, а металлическим лязгом и скрежетом.

Стимфальские птицы издавна наводили страх на всю округу. Это были не просто пернатые хищники. Когти и перья у них были медными, острые крючковатые клювы также не уступали в прочности металлу. Но самым страшным их оружием являлись крылья. Перья на них были особенно крупными, и птицы выстреливали ими с такой силой, что своим острым концом они могли пробить насквозь не только человека, но и крупное животное. Так что не было от них спасения ни людям, ни скоту, ни диким зверям.

Перебить всех птиц было невозможно – в колчане у Геракла оставалось не так много стрел. Всё же он подстрелил несколько штук, но стая ответила целым дождём смертоносных перьев, и ему вновь пришлось укрываться твердокаменной львиной шкурой. Геракл попробовал использовать перья для стрельбы, но они для этого явно не подходили.

Пришлось заночевать на опушке леса. А ночью во сне его божественная сестра Афина предложила герою довольно неожиданное решение. И, едва проснувшись, Геракл поспешил его осуществить. Для этого он отправился в ближайшее селение и попросил местных умельцев изготовить побольше крутящихся трещоток наподобие тех, какими играют дети.

Когда его заказ был готов, Геракл расставил эти игрушки на подступах к лесу и приготовил свой лук. При первом же порыве ветра деревянные трещотки разом завертелись и подняли такой оглушительный треск, что испуганные птицы тучей взлетели со своих гнёзд и в панике закружились над лесом.

Тогда Геракл выпустил в самую гущу стаи одну за другой несколько стрел, и этого оказалось достаточно. Несколько хищниц, кувыркаясь, попадали вниз, а остальные с отчаянными криками захлопали лязгающими крыльями и скрылись вдали.

Как оказалось, они навсегда покинули эти края и умчались в далёкие земли, подальше от невыносимого треска маленьких деревянных чудовищ.

Вот так порой умело применённая детская игрушка помогает одолеть врага не хуже, чем самое что ни на есть богатырское оружие.

А́вгиевы конюшни

Уже первые подвиги настолько прославили Геракла, что его воспевали как по всей Греции, так и за её пределами, в отдалённых городах и землях. Он стал примером не только силы и бесстрашия, но и смекалки, здравомыслия и благородства. И, конечно, по сравнению с ним бедняга Эврисфей выглядел совсем жалко.

После того как Геракл принёс во дворец нескольких подстреленных им Стимфальских птиц, вконец униженный правитель Аргоса пришёл в такое отчаяние, что буквально грыз пальцы от злобы и зависти. Тем не менее он по-прежнему лелеял мечту погубить непобедимого героя.

Однако мало того, что он сам не мог придумать ничего нового, так вдобавок ко всему у его извечной покровительницы Геры тоже как будто иссяк запас хитроумных козней. Она больше не являлась царю по ночам, и сны ему снились только нелепые и бессмысленные.

Проснувшись, Эврисфей принимался вымещать злобу на слугах и придворных, отчего все они, и прежде недолюбливавшие царя, ещё сильнее его возненавидели.

Но у Геры нашёлся неожиданный советчик. Им оказался Гермес – да-да, тот самый бог торговцев, гораздый на выдумку. И хоть он и благоволил своему младшему брату Гераклу, но уж очень ему нравилось придумывать всякие каверзы, а потом наблюдать, как люди – а иногда и боги – будут из них выкручиваться.

К тому же он придумал для Геракла не слишком опасное дело, вдобавок надеясь, что тот сам от него откажется. И действительно, задача была не только непосильная, но и уж больно отвратительная – нужно было очистить от навоза конюшни царя А́вгия.

– Не станет наш благородный воин мараться, – заверил Геру хитроумный бог. – Да и навоза там столько, что и десяти Гераклам его за год не перетаскать.

Узнав от Геры об этой выдумке Гермеса, Эврисфей, потирая руки, отправил новый приказ Гераклу, который в это время праздновал с друзьями очередную успешную охоту.

Каково же было нашему герою прямо на пиру узнать, чего от него хотят в этот раз! Поначалу казалось, что Гермес угадал – он с гневом и отвращением встретил этот приказ и сразу хотел отказаться его выполнять. В самом деле – что это за подвиг, где требуется не отвага и воинская доблесть, а всего лишь грубая сила? Да ещё в чужих загаженных конюшнях! Ему, сыну великого Зевса!..

И не совершил бы Геракл свой следующий подвиг, если бы не сестра его Афина. Богиня мудрости и благоразумия подсказала ему, что, во-первых, он может принести немалую пользу людям, а это дело благородное и достойное великого героя, а во-вторых, для его исполнения потребуется не только применить силу, но и пошевелить мозгами.

Поразмыслив, Геракл смирил свою гордость. Ведь он ещё не выслужил себе прощение богов, да и негоже сыну земной женщины брезговать грязной работой! Поэтому он взял большую лопату и, не мешкая, отправился в Эли́ду, где и правил тот самый Авгий.

Это был, наверное, богатейший из земных царей – во всяком случае, из тех, чьё богатство измерялось количеством скотины в стойлах. Его отец, божественный Ге́лиос, подарил ему бесчисленное множество разного скота, в том числе – несколько сотен великолепных племенных быков белой и алой масти, а к ним ещё одного, со звездой во лбу. И были все быки до того огромны и свирепы, что никто уже давно не решался войти к ним в стойло, чтобы вычистить его. Так в скором времени весь скотный двор оказался настолько заполнен навозом, что любой, даже самый высокорослый человек утопал в нём с головой – и количество его всё прибывало.

Придя в Элиду, Геракл первым делом обошёл конюшни, затем осмотрел всю местность вокруг и обнаружил, что неподалёку протекают две бурные реки – Алфе́й и Пене́й. Тогда он понял, что надо сделать, и пошёл к царю Авгию, пировавшему в своём дворце.

Приблизившись к столу, Геракл без лишних предисловий объявил, что для очистки конюшен и скотного двора ему понадобятся одни сутки, но при одном условии – оттуда надо будет вывести весь скот.

После такого дерзкого заявления Авгий и его гости принялись дружно хохотать и острить насчёт такого нелепого обещания. Греки вообще любили посмеяться, а тут ещё такой славный повод для шуток во время весёлого пира! Слуги тоже заливались хохотом вслед за хозяевами, а самые прыткие из них выскочили во двор и сообщили охране о глупом хвастовстве героического гостя. И вот уже от смеха сотрясался весь дворец.

А Геракл между тем уселся за стол, налил себе полный кубок, опорожнил его одним глотком и невозмутимо принялся за еду.

Насмеявшись вдоволь, Авгий обратился к пришельцу:

– Готов побиться об заклад, что за сутки тебе не справиться. И коли ты так в себе уверен, то я отдам тебе десятую часть своих прекрасных быков, если ты уложишься в этот срок. Ну, а если нет, ты отдашь мне львиную шкуру и свои доспехи – больше у тебя, похоже, нет ничего ценного…

И царь снова расхохотался. Он был уверен, что ничем не рискует. А хмельные гости дружно подхватили его смех, считая Геракла хвастуном или безумцем.

Ранним утром Геракл взял топор и отправился к ближайшему лесу. Там он стал выбирать деревья побольше, срубал их под самый корень, связывал по нескольку штук и перетаскивал к берегам двух соседних рек. Глядя на него, местные жители недоумённо переглядывались, а кое-кто в открытую смеялся. Слух о его споре с царём Авгием уже прошёл по всей Элиде, и никто не мог понять, как при помощи поваленных деревьев можно очистить скотный двор?

Геракл же всё рубил и таскал, и к полудню берега обеих рек были завалены деревьями. Затем Геракл принялся обрубать ветки, а стволы заколачивать в речное дно. Своей лопатой он скрепил их с помощью глины и сверху забросал ветвями. Так он почти полностью перегородил два русла, а когда солнце уже клонилось к закату велел пастухам поскорее выводить скот из стойл и конюшен, что они и поспешили сделали.

Услышав многоголосый рёв, мычание и ржание, царь Авгий со свитой вышел поглядеть, что там затеял его самонадеянный гость – и был крайне изумлён: тот, оказывается, ещё и не брался за очистку, хотя вечер уже наступил! Решив, что этот упрямец совсем помешался, он собрался вернуться во дворец.

Но тут Геракл заколотил последние стволы в свои плотины, и воды Алфея и Пелея разлились в сторону авгиевых конюшен. Бурлящие потоки хлынули на скотный двор, затопили стойла и в течение получаса смыли все нечистоты, а заодно снесли и все постройки, ворота и ограждения.

И тогда только Авгий понял, что зря веселился – он проиграл заклад. Но отдавать обещанное жадному царю было невмоготу, и он возмущённо вскричал:

– Что ты натворил, несчастный? Ты же разрушил мои прекрасные конюшни! Где я теперь буду держать своё главное богатство? Нет, так мы не договаривались. Теперь ты не получишь свой выигрыш. Уходи прочь, пока я не потребовал восстановить всё уничтоженное тобой!..

В ответ Геракл молча взялся за лопату. Испуганный Авгий отшатнулся, но наш герой шагнул к запруде и несколькими ударами разломал обе плотины, чтобы реки могли вернуться в свои русла. Затем он обернулся и с насмешливым презрением произнёс:

– Что ж, великий царь, оставайся со своим скотом и со своими гостями – они стоят друг друга. Мне не пристало судиться из-за награды за подвиг. Но за твои оскорбительные слова тебе ещё придётся ответить – дай срок, я об этом позабочусь.

И в дальнейшем Геракл сдержал своё слово – но это уже совсем другая история, не имеющая отношения к его славным подвигам.

Кри́тский бык и кобылицы Диоме́да

Итак, половина тяжкого пути искупления была пройдена – шесть из двенадцати подвигов остались в прошлом, Гераклу осталось совершить ещё шесть, а несчастному недоумку Эврисфею – столько же раз мучиться в поисках для него невыполнимых заданий.

Правда, в следующий раз он обошёлся без подсказки богов. Ему невольно помогли приезжие торговцы. Они поведали, что на острове Крит правит гордый и своенравный царь Ми́нос. Однажды морской бог Посейдо́н послал ему прекрасного быка с золотыми рогами, но не в подарок, а с тем, чтобы он был принесён Миносом ему в жертву.

– Однако царю так понравился этот белоснежный бык, – рассказывали купцы, – что он решил утаить его, а на жертвенный алтарь отправить обыкновенного бычка. Но разве от всемогущего Посейдона что-нибудь скроешь? Как только он узнал про этот обман, пришёл в ярость и тут же обратил в бешенство несчастного златорогого красавца. Взбесившийся бык порвал путы, разломал стойло и теперь носится по всему Криту, неистово ревёт, закалывает рогами и топчет копытами всё живое, ломает дома – одним словом, превратился в настоящее чудовище. И нет на него никакой управы…

«Так вот за какой добычей я пошлю своего слугу в этот раз, – решил Эврисфей. – Только, боюсь, не слишком ли это будет просто для него?»

Тут он вспомнил о кобылицах жестокого царя Диомеда. Правил этот изверг во Фра́кии. Рядом со своим мрачным замком в огромной конюшне он держал необыкновенных кобылиц. Эти гигантские четвероногие обладали буйным нравом, но главное – они питались только человеческим мясом. Для того чтобы кормить их, слуги подбирали тех, кто спасся с кораблей, разбитых об острые скалы острова, и живьём бросали их на съедение этим людоедам. А иногда сам царь приводил в конюшню несведущих гостей, якобы для того, чтобы полюбоваться красотой кобылиц – и запирал их там на верную погибель.

Вот этих-то кровожадных тварей Эврисфей и потребовал доставить к нему сразу же после Критского быка.

Геракл облачился в шкуру Немейского льва и первым делом отправился на юг, в сторону Крита. Плывя по волнам в лёгкой ладье, он, как и когда-то на корабле «Арго», охотно работал вёслами наравне с гребцами, удивляя их не только силой, но и добродушием.

Берега Крита, где они причалили, были пустынны: жители сидели по домам, чтобы избежать встречи с бешеным быком. И гостям его тоже долго ждать не пришлось – с яростным сопением он нёсся прямо на незваных пришельцев.

Эврисфей оказался прав в своих опасениях – с быком Геракл справился довольно быстро. Схватив его за рога своими могучими руками, он пригнул бычью голову к земле и держал до тех пор, пока безумец не выбился из сил. Тогда Геракл вскочил ему на спину и опутал его морду ремнями. Бык отчаянно замычал, начал мотать головой, а потом бросился в море и поплыл.

Морская вода охладила его бешеный пыл, и вот так на присмиревшем животном и прибыл Геракл к берегам Греции. Явившись в Аргос, он сразу узнал, что Эврисфей не желает видеть страшного быка и повелевает отпустить его на все четыре стороны. Пришлось выполнить этот глупый приказ – глупый потому, что на суше к быку снова вернулось бешенство. От его рогов и копыт теперь страдали несчастные греки – до тех самых пор, пока его не одолел другой знаменитый герой, Тесе́й.

Теперь Гераклу надо было отправляться на север, за фракийскими кобылицами.

Когда он прибыл к царскому дворцу, Диомед был на охоте. Найти кобылиц оказалось делом не трудным – их свирепое ржание было слышно издалека. Но, распахнув ворота конюшни, Геракл поначалу отшатнулся – весь пол под копытами громадных лошадей был усеян человеческими костями. Тем не менее кровожадные животные довольно скоро были взнузданы и последовали за Гераклом.

В это время с охоты вернулся сам царь Диомед. Увидев похитителя, он в гневе приказал слугам немедленно убить его. Не тут-то было – Геракл раскидал воинственных фракийцев, а после уложил своей палицей злобного негодяя Диомеда.

С кобылицами трусоватый Эврисфей поступил так же, как и с быком – велел отпустить. К счастью, эти людоеды не успели наделать бед: в Ликейских горах, куда их отвёл Геракл, они вскоре были растерзаны стаей голодных горных волков.

Пояс Ипполи́ты

После такого двойного подвига ненавистного героя царь Эврисфей окончательно впал в уныние. Оставленный без подсказок богини Геры, он уже отчаялся что-либо придумать, но помощь пришла с неожиданной стороны.

Дело в том, что у аргосского правителя была любимая дочь, юная Адме́та – единственная из людей, кто доставлял мрачному завистнику хоть какую-то радость. Всякое желание девочки немедленно исполнялось, чего бы это ни стоило, и вот однажды она прибежала к отцу в сильном возбуждении.

– Моя няня только что рассказала мне, – затараторила девочка, – про удивительных жительниц далёкой страны с главным городом Темиски́рой. Живут в ней одни женщины, их называют амазонками. Мужчин там нет вовсе, но они им и не нужны – девочек с младенчества учат скакать верхом, сражаться на мечах, метать копья и стрелять из лука. Они вырастают бесстрашными воинами, которых не может одолеть ни одно войско, даже под командованием самого умного полководца.

Она перевела дух.

– Но, папа, главное не это, а то, что амазонки владеют несметными сокровищами, захваченными в многочисленных походах. Знаешь, сколько у них драгоценных украшений – браслетов, колец, ожерелий, всякой золотой и хрустальной посуды – у тебя самого, наверное, нет столько! А самое дорогое из того, чем владеет их царица Ипполита – это волшебный пояс, который ей подарил сам бог войны Аре́с. Того, кто его наденет, невозможно победить в бою. И, наверное, такой чудесный пояс очень красив. Так вот, мне бы ужасно хотелось его примерить!

Услыхав этот рассказ, любящий папа в восторге расцеловал свою маленькую умницу, освободившую его от бесцельных и тягостных раздумий. Он, конечно, не очень надеялся, что амазонки одолеют Геракла, но почему не воспользоваться хотя бы таким случаем?

И в этот же день Гераклу был послано повеление поскорее плыть к далёкому Понту Эвкси́нскому, где и располагалась страна воинственных всадниц, чтобы отобрать у их царицы её чудодейственный пояс и привезти его в подарок царской дочке.

Для дальнего морского путешествия Геракл собрал небольшую, но надёжную команду, состоявшую из опытных и бесстрашных воинов.

Путь их был долгим и нелёгким, по дороге приходилось и сражаться, и терять друзей. Но вот после победного завершения боёв, ладьи приплыли к незнакомому берегу, на котором возвышалась столица страны амазонок Темискира.

Геракл и его спутники были готовы к суровой, даже враждебной встрече, и расположились у стен города боевым лагерем. Однако из ворот к ним навстречу вышла без всякой охраны царица Ипполита, стройная прекрасная девушка, и приветливо спросила, чем она обязана приезду столь именитых гостей.

Геракл почтительно склонился перед нею и подробно рассказал о том, что привело его в эту замечательную страну.

Ипполиту глубоко тронула история о службе великого героя у ничтожного царя – ей, как всякой женщине, даже такой закалённой и боевой, было не чуждо сострадание.

– Вижу, что намерения твои самые мирные, сын великого Зевса, – ответила она. – Поэтому не волнуйся, в этот раз тебе не придётся проливать свою и чужую кровь. Мы не станем воевать из-за волшебного пояса, хотя он дорог мне – и как божественный подарок, и как защита в бою. Отдохни со своими друзьями после долгого путешествия, погости у нас несколько дней, а на прощание я отдам тебе то, за чем ты прибыл.

Геракл поблагодарил царицу за доброту, а потом приказал своим спутникам свернуть вооружение и располагаться на ночлег.