Шаг в сторону

- Инесса, моя любовь. Еще Болотвина, Кольцова Катя. Та вообще ушла в переводчики.

- Учились они одинаково?

- Вообще-то первым был Клайн. Солидная подготовка, усидчивость. Когда не было преподавателя, мы даже посылали его на занятия к новичкам. Клайн, Мигалатьева, Калядин, Кротов знали язык ничего…

- Могли бы вы коротко охарактеризовать их?

- Не знаю, - Ачильдиева подумала. - Кротов. Методист на заочном, в Плехановском. Безобидный. Боялся показаться смешным, поэтому над ним постоянно подшучивали… - Ачильдиева вспоминала сокурсников в одном ей известном порядке… - Калядин Дима. Этот с дальним прицелом. Сразу ориентирован был на работу в экспортной фирме. Святой… Способный, дерзкий. Хулиганистый. Юрьев…

Она отвлеклась.

- Современные мальчики. Четко видят глобальные свои интересы.

«Небольшая разница в годах, - подумал Денисов о себе, - а поколение другое».

В учительскую заглянул парень. Увидев, что Ачильдиева не одна, он закрыл дверь, но, понял Денисов, не ушел, остался ждать, чтобы через минуту снова появиться.

- Вы извините… - Ачильдиева спохватилась. - Небольшая накладка! Я вспомнила уже после того, как с вами поговорила. Сегодня репетиция: готовимся к сочельнику… - Заметив недоумение Денисова, она добавила: - Традиционный праздник в Западной Европе. Канун рождества. Нас интересует, безусловно, не религия. Народные песни, баллады. Подготовку начинаем задолго…

- Первенствовал Валов? - Денисов понял, что должен быстрее задавать главные вопросы.

- Пьедестал почета чаще пустовал. Юрьев всегда немного третировал Калядина и больше уважал… - Денисову показалось, она хотела назвать Марсанова, но остереглась.

- Соперничество?

- Пожалуй. Кротов держался на третьем плане.

Как Денисов и полагал, парень из коридора снова приоткрыл дверь, он больше не собирался ее закрывать. Ачильдиевой надо было идти, она посмотрела на Денисова.

- Может, подниметесь со мной? Это на третьем этаже.

Они прошли к лестнице, неуютной, насквозь продуваемой и просматриваемой, какие остались только в школьных типовых зданиях. Мимо пробегали учащиеся.

- Марсанова помните? - спросил Денисов. Она остановилась:

- Марсанов - это особая статья!

- Понимаете… - в последний момент он, однако, решил, что ничего не скажет. - Такое дело…

- Кажется, понимаю. Что-то не так?!

- Вы сказали «особая статья»…

- Так ведь это «Мой зыбкий друг»! Я его так называла. Любимый ученик!

- И ни разу не упомянули, пока я не спросил!

- Вы же милиция!

- Чтоб отвести беду? - Он догадался. - А почему «зыбкий»?

- Неустойчивый, неровный. Вдруг в середине года ни с того, ни с сего решил уйти на заочное…

- Один?

- Вместе с Олегом Святым. Марсанов имел на него влияние. Во всяком случае, так казалось. Ходили к директрисе за разрешением. Не помню, чем кончилось, но так и не ушли… - Ачильдиева улыбнулась. - Вот что интересно: отношения внутри компании! Марсанов, я уже сказала, был авторитетом для Святого, сам же смотрел в рот тому же Калядину. А Калядин, в свою очередь, ходил по пятам за Святым! Все считали, и сам он в первую очередь, что через пару лет, в крайнем случае, через пять взойдет новая звезда. Марсанов!

Ожидавший Ачильдиеву на втором этаже парень закашлялся, она не спеша начала подниматься.

- Только я знала, что ничего такого не будет… Добрый, а никого не согревает; злой, но никого, к счастью, не убьет… - Она поймала взгляд Денисова, с секунду удерживала. - Зависел от слов. Слова имели над ним - увы! - магическую власть, уже потом это заметила. Его полюбила прекрасная женщина - струсил. Уехал из Москвы. Постоянно во что-то играл. Придумал, будто мы живем несколько жизней, из них первую начерно. Поэтому все можно будет потом исправить…

Она не договорила.

- Здесь, - парень показал на дверь, Ачильдиева шепнула:

- Загляните!

Сочельник был в полном разгаре. На столах стояли бумажные тарелки с кексами. Горели свечи. Парень в ковбойке, с гитарой запел английскую песню. Вокруг подхватили.

- Как, по-вашему, - спросил Денисов, - мог произойти разрыв между Марсановым и его ближайшим окружением - людьми, о которых вы говорили?

- Даже должен был. - Она подумала. - В каком-то смысле он действительно жил первую жизнь. Начерно. Постоянно ошибался. Ребята более серьезные знали, чего хотят… Почти никто после института не уехал, нашел место. Вы действительно не останетесь?

- Мне в самом деле пора. Спасибо.

По традиции Ачильдиева входила в класс, как бы оставив за дверями все, что ее тяготило. Денисов видел, как при виде ее светлели лица слушателей.

В дверях Ачильдиева обернулась:

- Юлий погиб. - Она не спрашивала, и Денисов не ответил.

- Он был трудным мальчиком… - Мигалатьева заговорила первой, не ожидая вопросов, глядя перед собой в темноту уютного кафе с низкими столиками, кожаными пуфами, с минимумом света.

Люди за соседними столиками были едва различимы. Кофе здесь готовили в турках, которые предварительно подогревали в горячем песке.

Мигалатьева ненадолго спустилась сюда в перерыве между репетициями.

- Не знаю, как бы сложилось все лет через десять, останься он в живых. Как объяснить?… Сегодня ласковый, умный, завтра замкнут, неразговорчив, груб. Вообще же, незлопамятен, отходчив. - В глазах у нее стояли слезы. - Все это теперь потеряло значение.

- Пожалуйста, продолжайте.

- Из тех, «кто приходит первым, когда ушел поезд». Он сам о себе это придумал. Прочитал Драйзера «Финансист», решил пойти в финансовый. Будущей профессии не представлял. Думал - сразу начнет финансировать отрасли, создавать картели, тресты. Повзрослел, когда уехал после института…

- Марсанов и Святой ехали вместе?

- В одну область. Святой работал в Поназыреве. Первое время ездили друг к другу. Олег там женился. - Она предпочла вначале сообщить о женитьбе Святого.

- И Марсанов?

- Юлик потом, когда вернулся… - Она вздохнула. - Придумал игру с несколькими жизнями. В одной был он, его жена. В другой - его друзья, любимая…

Денисов достал групповую фотографию сокурсников.

- Это другая его жизнь, - Мигалатьева поднесла снимок к свету, в центре стола. - Сигарета, поднятый воротник. Кастет. Девочки определенного пошиба. Известный набор шлягеров.

- Их компании это нравилось? Она подтвердила:

- Одно время пользовались дурной славой. Родители запрещали с ними дружить.

- Вам тоже?

- Мне? В первую очередь! Мама не называла их иначе, как «наша шпана»!

За соседний столик скользнули люди, кто-то негромко поздоровался с Мигалатьевой. Она не услышала.

- Были, по-вашему, у него связи с настоящими уголовниками?

- В том-то и дело, нет! - Она вернула фотографию. - Однажды кто-то из шпаны обратил на него внимание… Не знаю, как это назвать. Выказал расположение? Он очень этим гордился… Дрался - да! А остальное на словах! Это должно было пройти. Мальчишество: флибустьеры, благородные разбойники, пираты… - Она взглянула на часы. - О-о! Вы не против, если договорим по дороге?

- Когда Марсанов ушел из ресторана? - продолжал задавать вопросы Денисов, когда они шли с Мигалатьевой по длинному коридору к лифту.

- Да минут за двадцать раньше других.

- С кем?

- Не обратила внимания.

- Он как-то объяснил свой уход?

- Просто кивнул, мы сидели далеко друг от друга. Он ведь не был приглашен в ресторан, узнал обо всем от меня. Ребята вначале встретили его не очень дружелюбно: относили его к разряду невезучих. Понимаете: собственную неустроенность легко объяснить цельностью натуры, бескомпромиссностью. Я не очень люблю такие разговоры и не очень прислушиваюсь к ним. Хотя и могу в чем-то его понять.

- Как вы считаете, мог он в тот вечер уехать к Клайну? Все говорят: «Не мог».

- После окончания института они не виделись, - Мигалатьева опять взглянула на часы. В это время подошел лифт. Она скользнула в него со всеми вместе.

…На вокзал старший оперуполномоченный вернулся к ночному инструктажу постовых. В дежурке было пусто.

Он сел в кресло, набрал номер. Междугородная отозвалась сразу.

- Станцию Шарья, девушка. Линейное отделение.

- Не кладите трубку…

Связь работала идеально. На линии послышались голоса. Денисов узнавал телефонисток Северной дороги:

- Ярославль, Буй, ответьте Москве…

- Шарья! Москва на проводе… - Телефонистки передавали его одна другой, привычно упирая на безударное «о».

В Шарье трубку снял помощник дежурного, Денисов представился.

- Телефонограмма. «В результате несчастного случая погиб…»

Помощник начал быстро записывать.

- Так…

- «После окончания финансового института в течение трех лет работал в Шарье старшим экономистом».

- «Экономистом…»

- «Сообщите, располагаете ли материалами в отношении Марсанова и его связей». Подписал полковник Бахметьев.

- Това-а-рищ Денисов! - разнеслось по платформам. - Срочно зайдите в отдел мили-и-ции…

В дежурке чернявый, с задиристыми усами, в очках парень быстрыми шагами мерил отведенное посетителям помещение. Денисов узнал: «Юрьев!»

- К тебе, - показал дежурный. Юрьев оглянулся. - А это старший оперуполномоченный Денисов, - сказал дежурный, обращаясь уже к Юрьеву.

Поднимаясь по лестнице, Денисов спросил у посетителя:

- С работы едете?

- Нет. - Юрьев качнул головой. - Ездил туда, на ту платформу, одним словом. Посмотреть.

- А работаете?

- В вычислительном центре.

Они вошли в кабинет. Денисову показалось, Юрьев оглядел его с любопытством.

Один из немногих, оставшихся в старой, не подвергшейся реконструкции части вокзала, кабинет напоминал монастырскую трапезную - с колонной в середине, с узкими стрельчатыми окнами, выходившими на перрон.

- Строили, видно, давно.

- Вокзал? - не понял Денисов.

- И дорогу тоже, - подтвердил Юрьев.

- Дорога пущена в девятисотом… - Начиная разговор, Денисов пользовался правилом: «У мудрого то, что первое на уме, последнее на языке». - Везли хлеб, уголь, дрова для мануфактуры и снарядно-машиностроительного завода…

- Любопытно…

- С кем, по-вашему, Марсанов был более дружен? - начал разговор капитан.

- Из нас? - Юрьев подвинул стул. Вопрос пришелся ему по душе. - Трудно сказать. Знаете, как дружат вчетвером? Вместе собираются редко… - Он расположился удобнее. - Кто-то из друзей обязательно занят!

- Поэтому…