Шаг в сторону

- Чаще встречаются тройками. С переменным составом. Сегодня идут в кино Юрьев, Валов и Марсанов. А завтра Валов идет с Юрьевым и Калядиным на хоккей. А еще через день Калядин, Юрьев и Марсанов приходят в дискотеку без Валова. Всегда есть внутренние силовые линии. По интересам, по склонностям…

- И так до последнего времени?

- Нет, конечно. Теперь работа, семья. Это было в юности.

- А какие тройки сейчас?

- Не знаю. Может, Валов - Калядин - Юрьев…

- А Марсанов - Калядин?

- У них не очень получалось. - Юрьев не стал уточнять.

- У Марсанова были еще друзья?

- Вы имеете в виду Рыжака?

- Они дружили?! - Фамилия директора магазина в этом качестве пока не фигурировала.

- Недолго. Потом Олег Святой. Они вместе учились. После института оба уехали. По распределению.

- С Мигалатьевым? - Денисов достал групповой снимок, положил на стол.

- Только здоровались.

- Кротов?

- Марсанов не принимал его всерьез. Извел шуточками.

- Клайн? Марсанов не мог ехать к нему?

- Нет. Клайн полная противоположность. Все то же, но абсолютно с противоположным знаком.

- Не понимаю.

- Марсан мог подшутить, высмеять. Зло, конечно. Но, как вам сказать? Над дураком он, безусловно, не посмеялся бы… А Клайн… Что сказать? Первый ученик, он и есть первый ученик! Клайн с кем дружил? С Болотвиной, с Кротовым, с Рыжаком. Вечно у него списывали… Вы еще раз посмотрите фотографию.

Юрьев ткнул в паренька, вглядывавшегося в объектив.

- Он домашний. Ручной. А мы, то есть в первую очередь Марсан, я… совсем полярные. Марсан и оставался таким. Почему не поехал домой? Почему оказался на платформе? Ведь только утром с самолета… Хозяин себе! Было нужно - решил и поехал…

Пока он говорил, Денисов рассматривал шпанистого парня на фотографии.

- Сейчас солидные люди! Смешно, правда? А тогда… Учились хорошо. Но спуску от нас не было! Проспект Мира, Колхозная, кинотеатр «Форум»…

- Гремели?

Юрьев поправил очки.

- Участковый - Зяблов Михаил Яковлевич - повозился с нами!

Позвонил Бахметьев:

- С Кравцовым говорил?

- Нет пока. Он будет ждать меня на территории 22-го отделения.

- Хорошо. Тут любопытная телеграмма из Бухары. Марса-нов познакомился там с неким Истамовым. Тот показал, что Марсанов в прошлом дружил с известным уголовником, проживавшим с ним по соседству, и даже называл его кличку. Истамов может ее вспомнить, если мы представим список связей Марса-нова, среди которых будет и эта кличка…

- Я понял.

- Мы пришли! Это здесь!

Дома впереди группировались вокруг одного - послевоенной постройки, с нашлепками по фасаду. Часть первого этажа занимала столовая, дальше шла часовая мастерская.

- Извините. - Кравцов проскользнул между прохожими. На углу остановились. Денисов переждал поток машин, шедших в направлении Колхозной.

- Теперь куда?

- Сюда! - Кравцов покачался на носках, в нем бродила нерастраченная мускульная сила. Он свернул между домами.

На небольшой площадке теснились машины. Денисов заметил «Запорожец» Кравцова.

- Это здесь. - Кравцов подался под арку, примыкавшую к зданию с нашлепками. - Смотри! Юрьев жил там, во втором подъезде, Калядин - в четвертом… - Кравцов увлек Денисова в глубь двора. - Андрей Валов приходил сюда к бабушке, пропадал неделями. Когда болел, его вообще здесь оставляли. Марсанов - там, дальше… Между прочим, бабка Святого тоже жила неподалеку. Мы сходим туда.

- Святой бывал в этом дворе?

- Нет. Он с Марсановым познакомился в институте…

- Был ли Марсанов действительно связан с уголовниками? - спросил Денисов.

- Балансировал на грани… Это заставляет задуматься. Вообще-то, дела этих дворов давно история! Мне говорила в 22-м отделении. Да я и сам знаю: учился за углом, в детской спортшколе олимпийского резерва. Так с кого начать?

- Неважно. Скажем, с Юрьева.

- Черырехкомнатная квартира. Прописаны были: отец, мать, две сестры, брат и он сам. Отец - военный, мать - врач-педиатр. Наш - самый младший. Любимец семьи, особенно отца. Учился из-под палки. Зато бессребреник - Марсанову куртку подарил, отец накануне привез из загранки. Добряк, последнее отдаст. При этом гроза квартала. Пацаны разбегались: «Юрьев идет!» Вспыльчив, горяч. Когда было невмоготу, отец драл его как Сидорову козу. Иногда приходили бить ребята с других улиц. Не боялся. Смелый: нырял с вышек, где нельзя нырять, лазил под лифт. Сейчас женат. Живет у жены. Она корреспондент. Летом ездили с семьей на Валдай. Все. Детей нет.

- Калядин.

- Единственный сын. Семья тоже благополучная. Отец вел политэкономию в институте легкой промышленности. Мать - преподаватель. Дома пай-мальчик. Ходил на дополнительные по английскому. Абонемент в консерваторию. Во дворе второй после Юрьева. Жесток. Завистлив. Мог из-за угла напасть. Телом слаб. Но никто не видел его плачущим. Женат. Жена - дочь главного терапевта или хирурга. Один ребенок…

Денисов не отреагировал, Кравцов продолжал:

- О Марсанове, Валове примерно то же. Валов самый башковитый. Фактически руководил. Соседи быстро усекли: ходили жаловаться не к родителям, к Валову.

- Семья?

- Отец был адвокатом, мать жива - филолог. О личной жизни известно от Алены. Кстати, они близки. - Кравцов двинулся со двора к трамвайным путям. - Алена везде появляется с ним открыто. Надеется на брак…

- Святой…

- Необычайно высокого мнения о себе. Упрям, дерзок. Физически крепкий. Кстати, это был единственный случай, когда он упал в обморок. Я проверял. Занимался культуризмом. Живет с женой у ее отца. Жена закончила факультет дошкольного воспитания, тесть - бывший летчик. В институте и потом, на курсах, находился под влиянием Марсанова.

- Кто у него в этом районе?

- Бабка. Сейчас умерла, осталась ее сестра. Святой бывает у нее редко. Обычно по праздникам. Что еще? Мать Святого - научный сотрудник, отец - в Моспроекте-3; две сестры - обе старше его - закончили хореографическое. Машина «Запорожец»…

Он незаметно замедлил шаг.

У трамвайной линии свернули за угол, сделали еще поворот.

- Дом, где жила бабка Святого, слева на углу. Рядом с магазином «Овощи-фрукты». Видишь? - Кравцов показал. - Вот все. Удачи!

- Остаешься?

- Бахметьев сказал, чтоб пустым не возвращался. Кто у тебя?

- Зяблов.

- Бывший участковый?

- Да. Как связаться с тобой?

- Через 22-е отделение. Там у меня друг. Игнатьев. Вместе занимались в спортшколе… Понимаешь мои трудности, Денисов? - Кравцов качнулся на носках. - Я не могу спросить у соседей: «Мог, по-вашему, этот человек толкнуть своего однокашника под поезд?» Или: «С какой стати парень выкалывает на стопах» - «Шли к Любимой», «А потом к Хозяину». Да и на какой ответ рассчитывать?

- Понимаю. Теперь мне ясно, почему они так дружны на курсах.

- Да потому, что они связаны. Вместе учились или рядом жили. Вместе и пришли!

Когда Денисов входил в подъезд, бывший участковый спускался по лестнице. Пропустив Денисова, он помедлил - Денисов обернулся:

- Зяблов?

- Он самый. - Поздоровались, несмотря на разницу в возрасте, сразу перешли на «ты». - Собрался за сигаретами. Может, сходим? Здесь рядом.

Они прошли вдоль железнодорожного полотна; Зяблов жил рядом со станцией, составы громыхали под самыми окнами.

Киоскер, не спрашивая, выложил на прилавок пачку «Явы».

- Им еще лет по пятнадцать было, а я их уже отличал. - Он закурил. - Ребят на участке много, а у меня эти четверо на уме - Марсанов, Юрьев, Валов, Калядин. В основном Марсанов и Юрьев… Погуляем? - Он повернул к пристанционному скверу. Впереди громоздились палатки, оставшиеся от воскресной ярмарки - пестрые, похожие на карточные домики. - Молод был. Потом догадался: «Не та кусает, которая лает!» Наколки, клички, гитары - одно, другое дело - преступить закон.

- Не уголовники?

- Что ты! Потом, когда с настоящими встретился, понял. Не уголовники! Пацаны!

- Фамилии эти ничего тебе не говорят? Святой, Рыжак?

- Нет.

- Кротов?

- Нет. Может, после появились, когда ушел в МУР.

- Участок был тяжелый?

- Запущенный. Преступления больше уличные.

Они повернули назад, к пригородной маленькой платформе, примыкавшей к станции метро.

- Почему ты спрашиваешь? - Зяблов взглянул на Денисова.

- Трудно объяснить. Это как с рисунком. Либо трогает, либо нет.

- Может, все-таки попробуешь объяснить?

- По-видимому, Марсанов что-то узнал в ресторане. Это его и погубило.

- Допустим. - Зяблов остановился, внимательно слушая. - Допустим, Марсанов что-то узнал, но как убийце-то стало известно об этом?

Из автомата в метро Денисов набрал номер дежурного.

- Звонил Леонтьев. Он в Булатникове. По тому адресу, куда ты посылал. Просил срочно приехать, - сообщил дежурный.

…Между забором и домом участок был аккуратно перекопан. От калитки вела тропинка, выложенная керамзитовыми плитками.

Денисов оценил порядок, в котором содержались строение и участок. Ничего не валялось, инвентарь укрыт от дождя, деревья окопаны…

Дом обвивал плющ. Сбоку, между гаражом и сараем, сохло белье.

- Сюда. - Дверь террасы открылась. Показалось красноватое, обрамленное низкими бакенбардами лицо.

Смелков - в сапогах, в клетчатом костюме-тройке, брюки заправлены в высокие голенища, в галстуке - отошел вглубь, пропуская Денисова.

За столом капитан увидел младшего инспектора уголовного розыска Леонтьева в его обычном облачении отставного лесника или связиста, рядом лежала фуражка.

- Садись. Как дела? - Леонтьев с ходу навязывал капитану придуманную для него роль.

- Нормально.

Теперь младший инспектор должен был сам решить, когда и каким образом привлечь Денисова к разговору.

В углу, завернутые в мокрую тряпку, лежали готовые к продаже хризантемы.

- Так и живем… - Смелков взглянул испытующе.

- С Александром Михайловичем мы сто лет знакомы… - Леонтьев кивнул на хозяина. - Только не знал, что он Смелков!

- А ты молчал, где работаешь! - в ответ съязвил торговец цветами.