День другой – кошмар все тот же

21

Через две минуты, после того как Ника ушла, в палату вернулся муж.

Катя натянула одеяло до подбородка.

– Я тут подумал, – сказал он. – Я правда очень сожалею, что накричал на тебя. Я себе места не нахожу. Знаешь, я, наверное, не буду тебя беспокоить. Оставайся на ночь в больнице. Тебе тут будет хорошо, все равно дома полный бардак и дымом воняет. А завтра я привезу тебе дневники. Хорошего тебе вечера.

– Подождите, – сказала Катя.

– Ты можешь обращаться ко мне на «ты», – сказал он. – Если, конечно, хочешь.

Катя помотала головой.

– Я не могу. Мне… мне как-то… неудобно. – И она виновато улыбнулась.

– Без проблем, – сказал он. – Я просто говорю, что, если тебе хочется, ты можешь это сделать. А вообще, как тебе удобнее. Так что ты хотела сказать?

Катя попыталась подобрать слова. Ей на самом деле очень не хотелось с ним разговаривать. Она опасалась, что после очередного вопроса или просьбы он может взорваться. Он производил впечатление аккуратного человека, но как будто его аккуратность была прикрытием чего-то неприятного внутри. Какой-то плесени, которую нельзя вывести, а можно только заштукатурить и закрасить, но она потом все равно проступит.

Но Кате очень нужно было. У нее был лишь один день на то, чтобы прожить эту жизнь.

– Я хотела посмотреть видеодневник, – сказала она. – И кое-что записать в последний письменный дневник.

– Ну… Я завтра тебе все привезу.

– Мне нужно сегодня, завтра меня уже не будет.

– Хм, – он посмотрел на наручные часы. – Уже почти восемь вечера. В больницу меня уже не пустят. Так что единственный способ – это тебе поехать домой. Но я не знаю, как ты себя чувствуешь. Ты считаешь, что ты готова поехать домой?

Катя была не готова. Тем более с ним. Но желание посмотреть дневник и сделать кое-какие важные пометки было выше неприязни и страха.

– Думаю, да. Готова.

– Ну что ж. Я могу позвать медсестру, и она поможет тебе собраться. А я пока подпишу у врача согласие на то, чтобы тебя отпустили. Тебе тоже надо будет его подписать, что это по твоей воле.

Катя кивнула.

Мужчина улыбнулся.

– Да, и прости, я совсем забыл. Меня зовут Адам, ударение на первую «а». Хотя когда-то ты предпочитала звать меня «Дамасик», «заяц» или «милый». Но сейчас можешь называть меня как тебе удобно. Просто ты сказала, что даже не помнишь моего имени. Вот, теперь помнишь.

Но Катя это уже узнала из длинной и трагичной статьи, которую ей прочитала Ника. Поэтому она просто кивнула. Ей показалось, что было бы уместно назвать свое имя, но это было бы глупо. Он все знал про нее. Ведь он даже смотрел все ее дневники, по его словам. Он знал ее больше, чем она сама. От этой мысли холодок пробежал по спине и рукам. Ужасно странно чувствуешь себя, когда чужой человек больше знает о тебе, чем ты сам.

Адам улыбнулся, снова посмотрел на часы.

– Я пойду за медсестрой. Подожду тебя в коридоре. Как будешь готова, выходи. И кстати, я привез тебе вещи на всякий случай, мало ли. Они в сумке.

Он показал на спортивную сумку, лежавшую у кресла на полу.

Катя молча кивнула, и он вышел.

Катя набрала воздуха в легкие и тихо сказала:

– Я смогу это выдержать. Я сделаю это. Я не боюсь его. Не боюсь.

Она вспомнила, как однажды Надя притащила ее на дачную вечеринку к какому-то парню. Один мальчик подкатил к Кате с вопросом, не желает ли она перепихнуться, и схватил ее за грудь. Катя заехала ему по яйцам коленом. В итоге с вечеринки парень уехал на скорой, а потом старался обходить ее стороной, если они пересекались в школе.

Поэтому Катя была уверена, что сможет постоять за себя. В конце концов, разве может быть что-то хуже, чем сегодняшний день?

Оказалось, что может.

22

Катя села на пассажирское сиденье позади Адама.

– Ты хочешь ехать там? – спросил он.

Она кивнула, зная, что Адам смотрит на нее через зеркало заднего вида.

– Хорошо, как тебе удобно, – он завел мотор.

Машина была просторная, комфортная, салон отделан очень мягкой и приятной на ощупь черной кожей. Повсюду были кнопки управления, на задних спинках сидений были встроены телевизоры, сопла кондиционеров дули чистым прохладным воздухом. Сиденье управлялось кнопками, как, впрочем, и все остальное, что окружало Катю. Справа в подлокотнике были встроены подстаканники. Катя с интересом разглядывала салон, но что-либо трогать боялась.

В палате она переоделась в брюки, блузку, белые хлопковые носки и сменила белье. Одежда казалась слишком взрослой, непривычной. Смотрелась она странно.

Они ехали по кольцевой трассе. Город был залит теплым светом заходящего солнца и выглядел как в кино. Катя разглядывала высотки, которые подпирали небо. Они переливались разными цветами, как новогодние гирлянды. По фасадам некоторых зданий пробегали рекламные объявления. Наверное, их было видно даже из другого города. В небе летали какие-то аппараты, слишком маленькие для вертолетов, но очень мобильные. Один из них пролетел в нескольких метрах над ними, и Катя рассмотрела его через стеклянную крышу автомобиля. Это был мини-вертолет. Возможно, он назывался как-то по-другому, но именно это первое пришло Кате в голову.

Мир очень изменился. Технологии шагнули далеко вперед, и кто знал, может быть, все люди уже наполовину состояли из чипов, микросхем и проводов. У Кати уже у самой был чип, если верить врачам, которые сегодня ей объяснили, что она до сих пор хорошо видит без очков благодаря чипу, который вживили ей несколько лет назад. Она спросила, можно ли с помощью такого чипа улучшить память, и ей сказали, что эта технология в данный момент тестируется. И это очень обрадовало Катю. По крайней мере, надежда есть.

Машина свернула. Дорога пошла вверх. Теперь Катя смотрела на город свысока. Они проехали несколько туннелей, и город скрылся из вида. Их окружил лес и рекламные объявления на стелах через каждые двести метров. Дорога была многоуровневая. Они проезжали над перекрестками и развязками, которые, в свою очередь, возвышались над обычной наземной дорогой. От увиденного у Кати закружилась голова, и она стала смотреть на верхушку леса и облака.

Всю дорогу она думала про родителей. Она очень по ним скучала. Особенно по папе. Кате очень его не хватало. Она чувствовала непреодолимое желание упасть в его объятия и услышать, что все будет хорошо и что он ее защитит.

Катя все же решилась задать вопрос Адаму:

– А мой папа жил с нами в этом доме?

Адам кивнул.

– Да, мы долго жили вместе, и довольно дружно. Не часто бывают такие вменяемые старики, как твой отец.

Катя нахмурилась и хотела сказать, что он не старик, но потом вспомнила, какой сейчас год, и промолчала. С другой стороны, даже если он и был уже стареньким, какое право он имел называть ее папу стариком? Но она все-таки промолчала. Она боялась Адама. Для нее он был как лев, а она была в его вольере. Не стоит его дразнить.

– А в доме остались папины вещи? – спросила Катя.

– Ну, мы многое передали в его компанию. Совет директоров постановил, что его рабочие документы должны храниться в архиве предприятия. Мы согласились и передали все им.

– И что? Ничего не осталось?

– Ну, кое-какие вещи, конечно, остались. В коробках в подвале. А что?

– Ну… Я хотела бы их посмотреть, – сказала Катя неуверенно, как будто бы Адам мог ей запретить. Но она чувствовала себя маленькой девочкой по сравнению с ним, поэтому обращалась исключительно на «вы» и стеснялась его о чем-то просить, как чужого взрослого.

– Без проблем, – сказал Адам. – Посмотрим. Только… Надо сначала дом очистить, там очень дымно сейчас. А для этого нам надо подписать кое-какие документы от сервисной компании.

Они немного помолчали, и Катя снова подала робкий голос:

– Скажите, а в видеодневнике есть что-нибудь про папу?

– Конечно, – сказал он. – Там много чего есть. Думаю, есть все ответы на твои вопросы.

Он посмотрел на нее в зеркало заднего вида. Она кивнула.

– Если тебя что-то интересует, я могу сам тебе рассказать. Без проблем.

Она помолчала. Решала, стоит ли говорить с ним или лучше посмотреть в видеодневнике.

– А долго еще ехать? – вдруг спросила она.

– Ну… минут десять по навигатору.

Катя подумала, что «навигатор» – это трехуровневая дорога, по которой они ехали.

– Можете рассказать, что случилось с папой? – спросила она.

– Ну он… Ты точно готова это услышать?

– Я прочитала статью про него. Точнее, мне Ника прочитала. Статью, где писали, что его отравили.

На лице Адама отразилось недовольство. Взгляд стал строгим.

– В интернете прочитали? – спросил он.

Катя кивнула.

Он отвернулся к окну и молчал несколько секунд. Потом снова посмотрел на Катю в зеркало заднего вида.

– Это все вранье, – сказал он. – Ничего подобного не было. Я же тебе говорил, что в интернете вообще могут все что угодно написать. Я вот прямо сейчас могу создать свой новостной портал и написать там любую хрень, какую только вздумается. И люди будут читать, и обсуждать, и верить… Понимаешь? Я там был. Я точно знаю, что произошло.

Катю такое заявление сбило с толку. Как будто у нее только что выбили землю из-под ног. Хотелось закрыться руками и заплакать. Но она пообещала себе, что не оставит это просто так. Надо идти до конца.

– А что произошло? – спросила Катя.

– Мы ужинали, – сказал он. – Твой папа, кажется, подавился. Он закашлялся. Я попытался ему помочь, но… В общем, он не смог дышать, и… Я крикнул тебе, чтобы ты вызвала скорую. Я делал отцу искусственное дыхание, но это не помогло. Когда приехала скорая, единственное, что они сделали, – это констатировали смерть. А позже патологоанатом сказал, что отец умер от сердечной недостаточности. Папа подавился, но, видимо, перепугался и не выдержал напряжения. Так сказал врач. Умер он от остановки сердца, а не от куска в горле. И никакого отравления не было. Это все ложь. Твой отец был известным человеком, предпринимателем, люди его знали. И на его смерти многие начали хайпиться.

– Что это такое?

– Что?

– Хайпиться?

– Использовали его смерть, чтобы набрать просмотры и прочитывания, чтобы продать рекламу на сайте. Впрочем, они и до этого не стеснялись писать всякую ерунду, клевету и откровенные выдумки. Я нанимал адвокатов и юристов, которые подавали иски на новостные порталы, чтобы они удаляли разную бредовую информацию. Но конечно, все, что попадает в интернет, остается в интернете. Поэтому невозможно до конца очистить его от грязи. Все равно остаются телеграм-каналы или в даркнете дурацкие псевдожурналисты, пишущие мусор. Видимо, вы на такого и натолкнулись.

– Не понимаю, – прошептала Катя.

Ее глаза бегали по салону.

Что все это значит? То, что они прочитали, вранье? А что тогда правда?

– А почему в интернете ничего нет про меня? – спросила Катя.

– Вот это очень хороший вопрос, – сказал Адам. – Отвечаю. Твой отец оберегал тебя и прятал от общественного внимания. Он понимал уязвимость твоего положения. Он знал, как легко будет тебя обмануть, если с ним что-нибудь случится. Именно поэтому мы с ним очень активно защищали тебя, удаляли все статьи, что находили. Чистили соцсети. Мы следили, чтобы никакой информации о твоей амнезии не было. Но, как я уже говорил, это невозможно скрыть до конца. Кто ищет, тот всегда найдет. Но ты не переживай, я со своей стороны не дам тебя в обиду. Я о тебе позабочусь.

Она смотрела в его глаза через зеркало, пока он не отвернулся к дороге.

– Но на папу были нападения? – спросила она.

– Несколько было. Думаю, просто какие-то недобандиты, которые хотели нажиться. У нас, знаешь, время было довольно трудное тогда. Много отморозков было. Сейчас совсем не так.

– Но на меня ведь тоже напали сегодня! – сказала Катя.

– Ну, наверное… Хотя кто знает…

– В смысле? – удивилась Катя.

– Ну я не знаю, меня же там не было. Может, эти парни, как ты говоришь, бандиты, просто время у тебя спросили. Ты ведь помнишь себя утром? Ты была напугана, да так сильно, что сбежала из собственного дома, думая, что я тебя похитил, или что там ты себе надумала. Наверное, и эти парни так же напугали тебя.

Катя была в шоке от его слов. Она хлопала глазами, не в силах хоть что-нибудь возразить.

– Да, покушения на твоего папу были, но давно, я вас тогда даже не знал. При мне ничего такого не было. Все спокойно. Михаил Витальевич работал, вышел на пенсию, вел дела – и вот дожил до преклонного возраста, когда всякое может случиться. Ничего не вижу в этом странного, и заговоров тоже не вижу. А эти парни тебя просто напугали. Как говорится, у страха глаза велики.

Катя промолчала, но уж очень ей хотелось сказать Адаму, что он ведет себя как последний мудак.

– О, вот мы уже почти приехали, – сказал Адам слишком веселым голосом, будто дома их ждали гости, торт и дорогие подарки.

Дорога пошла вниз. Через несколько витков кольцевой трассы они оказались на первом уровне и поехали по обычной наземной дороге. Катя только сейчас поняла, как сильно была напряжена из-за поездки по многоуровневой магистрали. Она всегда немного боялась высоты. И когда бывала в гостях у папиного друга Григория Аркадьевича, который жил на пятом этаже, выходила на балкон и смотрела вниз, у нее кружилась голова и она буквально прилипала к перилам. Пятый этаж казался ей чуть ли не крышей небоскреба. Поэтому поездка по третьему уровню магистрали показалась ей полетом на вертолете. Но на земле она расслабилась. Настолько, насколько могла, рядом с этим Адамом.

– Сразу скажу, дома ужасно пахнет горелым. Можем переехать в летний домик, я, в принципе, так и планировал. Это на время ремонта. Кстати, надо будет сразу решить вопрос по ремонту. Я уже звонил в одну фирму, они прислали документы, которые надо подписать. После этого они сразу приступят к восстановлению. Это надо успеть до осени, а то в летнем домике осенью будет не очень уютно. Согласна?

– Наверно, – сказала Катя. Вопрос с ремонтом беспокоил ее меньше всего. Ведь ей оставалось всего несколько часов, а потом на ее место придет другая она, все еще пятнадцатилетняя. Какая ей разница, успеют ли рабочие сделать ремонт? Ведь новая она также может поджечь дом, или что похуже.

– Просто нам надо вдвоем подписать документы, – сказал Адам. – Такие правила.

– Ясно, – сказала Катя.

23

Они проехали по улице, где еще сегодня утром Катя брела в одиночестве, испуганная, растерянная. Сейчас она чувствовала себя уже не такой уязвимой.