Помоги проекту - поделись книгой:
Я тяжко вздохнул, оставил школьный халат на сухой части спальника, и вылез из спального места, которое соорудил в вертикальной расщелине, идущей через скалу. Я готов спать и под открытым небом, конечно, но не в дождь и не в снег. Хорошо, что здоровье практиков не идёт в сравнение с человеческим, и чтобы простыть, мне нужны гораздо более низкие температуры, чем наступают здесь ночью. Иначе я бы здесь и суток не выдержал — слег бы с температурой.
Мир за пределами спального места выглядит, будто затянутый густым туманом, разве что вместо тумана — мелкая морось, густая настолько, что за пятьдесят метров не видно абсолютно ничего. Мир размывается, густая влага крадёт шорохи…
В первый день мне нравился затяжной моросящий дождь — такая погода отличается от привычной мне солнечной, да и песок с ветром не забивался под одежду, а мой сад рос ещё быстрее из-за осадков. На второй день дождь наскучил, а на третий — начал изрядно раздражать. Сегодня — четвертый день, и скоро я начну ненавидеть эту постоянную морось. Водоотталкивающая сфера, которую я сделал из артефакта, быстро разряжается, а артефакт для сушки одежды бесполезен: одежда мокнет за час после того, как я ее высушиваю. А ещё я едва не спалил штаны при первой активации артефакта.
Настроение портила и важность предстоящей задачи: именно сегодня мне нужно перейти на новый ранг. Надеюсь, я не сорву переход из-за падающих на голову капель, или неприятного ощущения прилипающей к коже одежды.
Хотя, как переход на третий ранг можно сорвать? Это не специальная медитация перехода с ранга неофита до адепта, мне важно только впитывать и выпускать энергию, остальное организм сделает сам.
Долго думал, где стоит медитировать: с одной стороны — лучше рядом с источником, где больше всего энергии, а с другой — рядом с источником находятся печати, и я могу ненароком их повредить. Но свое собственное усиление гораздо важнее, чем целостность печатей. Однако в их создание вложено много труда…
В общем, прикинув все плюсы и минусы каждого варианта и свое отношение к ним, я понял причину нежелания идти вверх: мне не хочется сидеть на продуваемой ветром скале, и я ищу себе оправдание. Поэтому я обернулся в очищение, как в плащ: при бешеной накачке энергией заклинание образовывало кокон, через который капли не попадали на тело и одежду, позавтракал размокшим мясом и свежими фруктами, и с огромным нежеланием поднялся на вершину скалы.
— Отвратительный день, — пробормотал я, присаживаясь в позу лотоса. — Надеюсь, хоть прорыв на другой ранг поднимет мне настроение.
Первый час ничего не происходило — я насыщал тело энергией и бросался лучами, промокал, давил дрожь, но не мог прорваться на другой ранг — тот сперва был в шаге, потом в полушаге, в четверти шага… В общем, ощущение близости третьего ранга оказалось призрачным, и я вчера мог еще пару часов помедитировать, а сегодня с утра — прорваться.
Наконец энергия в искре забурлила, и начала уплотняться. Зрение непроизвольно сменилось на энергетическое. Переключаться на обычное я не стал: без того хватало забот. Да и не нужно было мне сейчас смотреть вокруг. Я продолжил медитацию, наполняя тело энергией. Судя по всему, я все делал правильно — когда уплотненная энергия заполнила искру, мир вокруг на невероятно долгое мгновение стал иным. Более понятным. Я ощутил рельеф своей одежды, каждую трещину на скале, каждую руну, лужицу, камень души и накопитель. Будто воздух стал мириадом моих пальцев, которые ощупали все вокруг, что имело объем.
Я сделал вдох — и весь мир вздохнул вместе со мной, дрогнул воздух: весь и разом. Темное небо раскололи молнии, две из них впились в защитный купол над скалой. Загрохотало, да так, что заболели уши!
И ощущая буйство стихии, я осознал ещё одну истину. Да, я не смогу овладеть на третьем ранге адепта более, чем девятью заклинаниями, но я больше ничем не ограничен во владении аспектом воздуха, как было на втором ранге. Если я стану тренироваться на прямом контроле аспекта, о котором мне рассказывал покалеченный погонщик големов, я могу совершенствовать и совершенствовать свои умения, наращивать навыки, даже не доходя до следующего ранга. Да, когда я стану магом, мой резерв возрастёт в разы, но это не добавит искусства управления воздухом. Мне дан безграничный простор для роста.
Вдох.
Выдох.
Снова гремит гром. Небо беснуется! Я чувствую его мощь, ярость: чувствую, но не могу управлять ею… Пока не могу.
Ощущение всеобъемности начали убывать: я уменьшался вновь до размеров своего тела. Становился точкой между небом и землёй, мгновением по сравнению с окружающими скалами. Мимолетной вспышкой по меркам этого мира.
Но я могу развиваться! Я буду сильнее, стану идти вверх по ступеням рангов. Я становлюсь сильнее гораздо быстрее, чем монстры и другие практики. И пусть пока я равен песчинке, за счёт артефактов, печатей обгоню и магов, и гигантских пустынных тварей, из описания которых в бестиарии имеются только схематичные наброски и совет не приближаться ближе, чем на десяток километров.
И крохой оставшихся новых ощущений я почувствовал, как на той стороне источника воздушного аспекта, в шаге от которого я медитировал, что-то шевельнулось.
Чтобы отпрыгнуть подальше, мне не хватило времени. Я успел только дернуться, как в сознании появилась мысль — послание, которое я перевел в слова:
"Есть простой путь обрести могущество. Смотри".
В следующий миг меня охватило странное, не испытываемое прежде стремление потянуться вверх, неудержимое, как желание опустошить переполненный мочевой пузырь. И я потянулся, но не телом, а чем-то иным.
И вот я парю в сотне метров над скалой, одновременно смотря во все стороны. Взгляду открываются самые разные детали: от каждого листика на деревьях, до пор на лице моего тела, сидящего на скале. И всю эту информацию я воспринимаю одновременно.
Вдобавок с обычным зрением я вижу и в энергетическом спектре. И вместе с тем ощущаю потоки бао: мир пронизан ими. От огромнейших рек, до метровых энергетических отростков. Я ощущаю провалы в иные места, которые раньше звал источником: от края до края горизонта я насчитал тридцать семь таких: большинство были гораздо крупнее моего, но они находились под облаками. Но только за границей моего источника чувствовалось нечто огромное и безумно могучее. Хорошо, что сам источник размером с монету, и это существо сюда не пролезет ни на волосок: чтобы убить меня, ему потребовалось бы всего-лишь прикоснуться ко мне.
В первые секунды я ошалел от сенсорной перегрузки: слишком много света и энергии вокруг, слишком непривычные ощущения. Лавина информации погребла меня: все виделось и ощущалось детально и ярко.
Я разобрался со своими возможностями и понял, что если у меня будет достаточно энергии, смогу вызвать бурю, которая накроет несколько квадратных километров. Увы, энергии мало, и она быстро утекает. Половинного резерва мне хватит минут на пять. И это несмотря на то, что моё тело сейчас в максимально глубокой медитации поглощает энергию источника.
Инструкции из библиотечных книг, в которых говорилось, что если слишком сильно сродниться с аспектом, можно не вернуться из-под облаков и остаться там навечно, я вспомнил, но сразу отбросил. Глупости. Никто просто не хотел, чтобы другие испытали то, что сейчас чувствую я. Сверхсила! В таком состоянии я чувствую воздух вокруг себя в десятки раз лучше, чем в человеческом теле. Я сейчас могу на равных потягаться и с магом, и с архимагом, если будет достаточно энергии.
Я рванул вверх, прямо в энергетический поток, а потом — в сторону, ускоряясь за счет течения энергии.
Мой взгляд будто скользит между капель, и для меня не существует дождя. Я пронесся ветром над мокрыми песками в сторону Лурскона, увидел край пустыни и троицу одетых в окровавленные тряпки людей — очень странных людей. Два из них — горбатые, с длинными кистями, шли едва ли не на четвереньках, странно покачивая головами, а третий… Третья подняла голову, провожая меня равнодушным взглядом. На бледном лице девушки не мелькнуло ни одной эмоции.
Я рванул в обратную сторону, ускоряясь до предела. Если к Лурскону я ходил, то в направлении середины пустыни ещё не продвигался достаточно далеко. Правда, судя по карте, которую я видел в библиотеке, чтобы долететь до центра пустыни даже с такой огромной скоростью, придется потратить несколько часов.
Я рвался через морось, а барханы сливались друг с другом подо мной. Я разгонялся, летел всё быстрее, чувствуя, как заканчивается энергия, которая меня питает. Выше, быстрее — я менял энергетические потоки, стараясь попасть ближе к центру пустыне.
За несколько секунд, когда я пролетал над скалой, я заметил четверку практиков в чужой форме, которые шли в сторону сада. Вероятно, практики — отбившийся от армии противника отряд. В прошлый раз я перебил людей в форме другой расцветки — эти были в зелёных халатах, да и фасон отличался. Ничего, у меня еще есть время, чтобы полетать и вернуться.
Текли минуты, но я не видел ничего интересного: монстры забились по норам, а древние развалины или сундуки с сокровищами, стоящие посреди барханов, мне не попадались.
Ощущение невесомости и полета вмиг исчезло, едва у меня в искре закончилось бао. И это было мучительно: от меня будто отрезали большую часть, а что осталось — запихали в опостылевшую кожаную оболочку. Я вновь смотрел на мир глазами — такими несовершенными, в сравнении со зрением, которым я обладал меньше, чем минутой назад. Руки казались несовершенными, лишними. Минуту назад я мог рассечь ударом пару барханов, или за минуту уничтожить отряд адептов, который гонял меня по руинам, а теперь я почти полностью слеп, почти беспомощен. Без защиты артефактов один единственный мощный удар по моему телу перемелет кости в труху, и я умру. А если бы был в той невероятной, удивительной, необыкновенной форме, то я бы поглотил, отразил или увернулся от любого удара. Превратившись в жалкого человека, я потерял навык интуитивного управления ветром.
Не меньше пяти минут я валялся, снова раздувая лёгкие этого ненужного, несовершенного тела.
"Есть возможность стать совершенным навсегда, — шепнуло нечто по другую сторону источника. — Убей себя здесь. Зачем жить таким несовершенным?"
От чуждости мысли, максимально противоположной всему моему естеству, по спине пробежала волна холода. Я встал на ноги, сделал несколько шагов, все быстрее и быстрее, и разбежавшись, прыгнул со скалы. Вот я был на вершине, а теперь — лечу, подхватывая себя удивительно послушным воздухом.
Ветер подхватил меня у середины скалы, загудел, и мягко приземлил на землю, без всяких костылей в виде щитов. Теперь я достаточно далеко от источника, и могу спокойно помедитировать.
Я уселся и за несколько ударов сердца вошел в глубокую медитацию, которая прогнала и посторонние мысли, и сожаление по полетам. Я поглощал бао чуть больше пары минут — этого хватило, чтобы полностью заполнить увеличившуюся искру и успокоиться.
Сказав про самоубийство, то существо сделало большую ошибку. Я не могу решить для себя, в чем смысл моей жизни, но я точно знаю, в чем его нет: в безостановочной рефлексии. И в стремлении к смерти его тоже нет.
А сейчас нужно разобраться с адептами.
Я шел между деревьями, ориентируясь на ругань и вспышки заклятий и размышлял. Судя по замеченным мной источникам, здешняя скала появилась не случайно. Думаю, ее вершину либо чем-то уничтожили, организовав удобную площадку, а потом создали прорыв на иной план, либо воздвигли скалу, чтобы достать до источника.
А еще, как оказалось, есть за кромкой Эатора места, которые очень опасны для людей. И о таком я даже в книгах не читал.
Я передернул плечами и вызвал свои характеристики. Изменения, которые там отражались, смогли меня здорово удивить.
Я перепрыгнул через узловатый корень, увернулся от рухнувших с ветки капель, но призывать поглощение не стал — перед боем лучше сэкономить энергию.
Итак, теперь я в семь раз быстрее обычного человека. Это невероятно! Теперь для меня главное — не попасть под удар по площади, потому что от обычного я легко увернусь.
Подумать только — развиваясь полноценно, забирая от ранга все, по максимуму: посещая тренировочный полигон, употребляя зелья и посещая целителя, я к третьему рангу смог обогнать даже Кирова — главу адептов, в отряде с которыми я однажды прошелся по пустыне. Если не ошибаюсь, сила у него была около пяти, а ловкость — около шести. По телосложению я до него не дотягиваю, но это объяснимо — я все же субтильного телосложения. Интересно, от чего тогда высокая сила, если телосложение гораздо ниже, чем у Кирова?
Еще я обзавелся навыками, отмеченными в моем статусе. С одной стороны, это хорошо — я чувствую, что поглощение энергии перешагнуло через определенную грань, понимаю, что навык возрос до уровня, который Апелиус мне в ближайшие годы не прогнозировал. С управлением воздухом я тоже ощущаю подобное, но здесь, наверное, сыграл прорыв рядом с источником, который привлек внимание кого-то за кромкой. При возвращении в человеческое тело во мне осталось что-то от того, кем я был пять жалких минут.
Есть и минус — Апелиус теперь будет знать, что я стал сильнее, если увидит меня. Однако в моих планах на ближайшие ранги вовсе не видеться с архимагом, так что с этой стороны все в порядке.
Под размышления о характеристиках и сложностях жизни я вышел к кустам шиповника и сходу вызвал справку на адептов. Характеристики заклинание не вывело — не успело еще изучить парней, а вот ранги показало: двое перворанговых, один — второго ранга и один — третьего. Хорошо, очень хорошо…
После моего вежливого покашливания двое — те, что повыше рангом — на инстинктах швырнули в мою сторону по заклинанию, которые растворил защитный купол, и рванули прочь от барьера.
Вряд ли они на самом деле будут убегать от адепта, верно? Если бы отпугивать практиков можно было покашливанием, я бы и барьер ставить не стал.
Мои мысли подтвердились. Отбежав метров на тридцать, адепты остановились: в руках мечи, смотрящие острием на меня. Я же стоял с внешней стороны барьера, подняв безоружные ладони. На некоторых практиков вид открытых ладоней все еще действует успокаивающе, а вот третьеранговый — молодец, напрягся. Знает, что с направленных в их сторону ладоней легче всего выпустить боевое заклинание.
— Как дела, друзья? — с улыбкой спросил я.
— Пока ты не появился, лучше было, — взял на себя роль переговорщика третьеранговый. — Настроение было отличным, были надежды пересидеть этот надоедливый дождь под деревьями. Ты один здесь?
— А ты поверишь, если скажу, что один?
— Нет. Но от высокоранговой толпы мы все равно не убежим, а за барьер не проникнем, без твоего разрешения. Так что можешь говорить, что вас несколько, и мы сразу уйдем.
— Да, один, — опустил я руки.
Теперь пацан слегка расслабился. Четверка посматривала по сторонам, не упуская из виду ни меня, ни лесок за моей спиной.
— Тогда что насчет запустить друзей за барьер? — поинтересовался третьеранговый. — Только с какой-нибудь другой стороны, где нет крыжовника.
— А он везде есть, — огорчил я практика. — Что слышно по поводу боев?
— Наши размотали вас в щепки, — с видимым удовольствием нараспев произнес практик. — Школа Утренней звезды разбита. Я бы посоветовал тебе валить как можно дальше в пустыню, или бежать в обитаемые земли, но в менее приметной одежде.
Сердце пропустило удар, когда я представил, что не смогу добраться до закромов с самыми оберегаемыми книгами, а потом я посмотрел на остальных адептов, два из которых удивленно вскинули брови, слушая своего командира. Похоже, кто-то шалит с фактами.
— Очень жаль. А как вы здесь оказались, если грабить школу — выгоднее?
— Решили завернуть в лес по дороге домой, — пожал плечами практик.
— Заблудились, — одновременно признался перворанговый адепт.
— Ну… и малость заплутали, да, — недобро посмотрел командир на подчиненного.
— Ну понял, — вздохнул я. Потом подумал, и продолжил совсем не о том, что хотели от меня услышать. — Знаете, мне довелось убить неофита в течение месяца после того, как я им стал…
— Это не лучшим образом говорит о тебе, — попытался перебить адепт, крепче сжимая рукоять меча.
— … и недавно убил еще и адептов. И сейчас меня посещает мысль — почему у неофитов после убийства практиков одного с собой ранга появляется дар от мира, а у адептов — нет?
Практики уже отступали, я же неторопливо шагал к ним.
— Надо бы понять, — подытожил я.
Прежде у меня не было времени рассматривать в энергетическом зрении белую дымку, что остается после смерти адепта, но сегодня оно появится.
Перворанговый практик нашарил левой рукой жезл и потянул его из-за пояса. Едва он направил на меня навершие, я рванул в сторону и без промедления начал вырубать людей. Начал с перворангового адепта и перестарался — ударил правильно, но с непривычки не рассчитал силу, хоть и старался бить слабее: раздался хруст и адепт обмяк. Остальных троих бил мягче, нежнее: все трое через пару секунд остались лежать на мокром песке. Можно было завязать им глаза, но я предпочел обезоружить практиков иначе: из каждого я вытянул бао, иссушая искру. На моменте поглощения энергии третьеранговый очнулся, и попытался дернуться.
— Твоим дружкам, если дернутся, я залью в энергоканалы свое качественное бао трехрангового адепта, — предупредил я, связывая пацану кисти за спиной. — А с тобой это не пройдет. Тебе придется мечом руки рубить и прижигать культю. Или глаза выдавливать — как мне захочется.
Адепт предупреждению не внял, и пришлось залепить ему пару пощечин, прерывая медитацию.
— Я человек простой: вижу направленный жезл — бью, так что не обессудь. Вы первые напали, к слову.
— Ты бы все равно атаковал, — прорычал адепт сквозь зубы.
— А вот этого мы не узнаем… Не бойся, сегодня ты не умрешь. А какая-то часть тебя будет жить еще долго: надеюсь, что столетия и больше. Знаешь, когда я пришел к этой скале, я был чересчур истощен, и мне пришлось разом убить ваших союзников, и об этом я пожалел уже ни раз. Хорошо, что сейчас я силен, полон сил, и не совершу прежней ошибки.
— Больной ублюдок… Тебе нравится пытать людей?!
— Вовсе нет, — удивился я. — Разве я говорил о пытках? Не делай из меня чудовище! Я вообще отпустил бы вас, если бы это принесло мне пользу. Увы, но вы принесете мне пользу иначе.
Глава 18
В течение следующих часов я понял свою ошибку: оказалось, что рассчитывать на благоразумие людей, которые уверены, что ты их убьешь, как минимум нелогично. Пленников не пугала ни потеря кистей, ни ослепление, ни угрозы внедрения бао трехрангового адепта — практики пытались медитировать, и откачивать из них энергию едва ли не каждую минуту оказалось сложно и нервно.
В общем, я едва ли не на коленке сделал и нацепил на пацанов три артефакта, чьей функцией было вытягивать бао из тела и рассеивать ее в пространстве — то же самое делали мои браслеты, оставшиеся в комнате.
Лишенные бао практики сравнялись в силе с теми, кем по сути и являлись — с подростками. Трехранговому на вид было лет восемнадцать — девятнадцать, но и он был не слишком внушительных пропорций для своего возраста.
Дальше пошел опрос пленников на тему их полезности. Это оказалось верным ходом — рассудив, что убивать полезных людей я не буду, практики начали наперебой выдавать список своих умений. Увы, навыков в информации о них заклинание не выдало, а значит, никто из них ничем достаточно развитым не обладал, но от обычных подростков глупо ожидать такое.
Третьеранговый заявил, что неплохо владеет мечом и предложил мне убедиться в этом при поединке. Нужность навыка, как и его правдивость, была сомнительна: благодаря дрессуре Апелиуса я теперь сам если не мастер клинка, то имею шансы претендовать на этот титул, а с шестом обращаюсь ещё лучше. Так что навык мечника не слышком нужный.
Поделиться книгой: