С архимагом во главе 2

Я вдохнул горячий сухой воздух пустыни и шагнул со скалы. Секунда свободного полета отозвалась сладким ужасом в сердце. А потом я сложил перед собой руки и призвал два щита и сложил их так, чтобы соприкасались краями. В щиты ударил ураганный порыв ветра, замедляя падение. Деревья закачались, с ветвей сорвало и швырнуло в щит пригоршню листвы, но падение замедлилось. Сгустившийся воздух бил в щит, бросал в него мелкий мусор, пыль и даже насекомых.

Метров за пять от земли я отозвал щиты и приземлился на ноги. И хоть меня вдавило в землю, я ничего себе не сломал и даже не упал. Вопреки ожиданиям, приземление прошло очень даже неплохо. Это, конечно, не заклинание парения, зато я теперь буду знать, что падения с любой высоты мне если и грозят, то не больше, чем переломами. Можно и со скал, и с гор прыгать.

Я посмотрел на вершину скалы, оценивая расстояние, и озадаченно хмыкнул. Высота была отнюдь не маленькой. В следующий раз стоит тщательно обдумывать спонтанные мысли, появляющиеся не иначе, как от скуки. В кронах деревьев появились вполне обычные птицы. А с птицами появились и другие растения, выросшие из склеванных птицами семян. То и дело я замечал побеги новых трав, видел совершенно незнакомые цветы. Микроскопический кусочек пустыни облагораживался. В траве шуршали скорпионы, змеи. Пустынная мерзость… Однако я чувствовал спокойствие и уют, даже вынужденный слоняться по своему скромному и однообразному саду с двумя защитными артефактами.

Я вздохнул и пошел в сторону пустыни — сегодня в планах испытать защитный барьер. Как раз по максимуму его укрепил.

Я бы потратил несколько камней, чтобы накопить бао жизни и провести контролируемую мутацию растений, даруя им возможность двигаться и соображать, пусть и о-очень ме-едленно, но здесь крылась проблема: природную бао из воздуха брать не выходило. Видимо, лес сам перерабатывает энергию — иначе я не могу объяснить, что я смог при медитации в лесу ловить ту самую микроскопическую долю бао жизни лишь когда сад разросся. А вот на скале, где от леса лишь несколько десятков метров корней, эта энергия не ловилась. Зато у воздушного источника в избытке хватало воздушной бао. И один из камней я все-же напитал бао воздуха.

Если камни с бао жизни могли управлять мутациями растений, то бао воздуха ощущалось невероятно послушной мощью, будто я держу за ошейник верного пса, который по приказу разорвет того, на кого я укажу. Или лапу даст. Или брошенную палку принесет. Повешенный на крепкую цепочку на шее камень души изрядно облегчал управление родной стихией. Иначе я бы при прыжке со скалы размазался бы о землю. Или выжил, но точно не обошелся бы так легко.

Что еще я успел сделать? Площадку возле источника я выровнял не для того, чтобы стало удобнее по ней ходить. На условно ровной площадке я выбил печати сбора энергии в двенадцать накопителей, от которых бао шла к защитным печатям, накрывающим весь сад. Пришлось потратить четырнадцать камней души, чтобы расширить зону охвата. Впрочем, та же трава выходила далеко за пределы защитного купола. Да и деревья тоже за неё выйдут.

Защиту я настроил на свою бао. Заклинания барьер не пропустит — это на случай, если кто-то попробует сжечь деревья и кусты. Адепты тоже не пройдут. А вот обычных людей, насекомых и монстров без камней души пропустит. У меня было слишком мало места и камней, чтобы сделать защиту мощнее и избирательнее.

Теперь практикам Утренней звезды и прочим воздушникам, откуда бы они не были, придется искать себе другое место для прокачки аспекта… Да, я единоличник. И что? В этом мире все такие: вспомнить хотя бы Пау Лимбоса и Эмили…

Я прошел через лес, полный шорохов, скрежета насекомых и птичьих трелей, и перепрыгнул через хищно торчащую кустополосу крыжовника. Момента прохождения барьера даже не заметил — показалось, что кожи на руках что-то коснулось, но это могла быть и галлюцинация от попытки уловить неуловимое.

Я отошёл на десять метров от барьера и вызвал воздушный удар. Прежде, чем бросить, задержал его. Воздух с готовностью загудел, а в заклинание хлынула энергия, увеличивая пляшущий на бледных пальцах синий свет. Я не касался висящего на шее камня души, потому не ощущал идущих от него волн бао, но заклинание послушно увеличивалось, не пытаясь сорваться. Когда воздух едва слышно загудел от скопившейся энергии, я махнул рукой, отправляя сгусток заклинания в защиту.

Я ожидал грохота, либо вспышки света: я влил в один удар около трети своего резерва, и ожидал соответствующей отдачи, но увы, защита сработала как нужно: раздался тихий хлопок, и заклинание исчезло. По макушкам деревьев за барьером пронесся лёгкий ветерок, и только.

Ну, могу считать это успехом… как и в случае, если бы заклинание пробило защиту: и защиту, и атаку создавал я, поэтому проверять одно на другом — как болеть своих друзей, крошащих друг другу кости на арене… Так себе пример, наверное.

Я провел у барьера ещё несколько минут, полосуя его лучами, пытаясь построить за ним шипы и трамплин, но ощущения были такие, будто энергия уходит в никуда. Возможно, земляки смогут управлять землёй с внутренней стороны барьера, но с этим я уже поделать ничего не могу — проводить защиту через землю я не стану — это обрубит бао, идущую за барьер, а у меня ещё есть планы по расширению своего сада.

Теперь нужно проверить, не повлияли ли мои художества на печать.

Я прыгнул через крыжовник снова, на миг посочувствовав тем, кто попытается так же перепрыгнуть полосу колючего кустарника, врубится в барьер и упадет вниз. Но только на миг.

Пока шел к скале, отгонял мысли о возвращении в школу. Всё же я взял оттуда не так много, как мог: остались закрытые разделы для магов, необходимые для обработки материалов составы. К целителю можно будет забежать, чтобы он развитие тела на будущем ранге подстегнул. Но едва я представлял, сколько таится головной боли за этим походом, желание сходить туда разом угасало. Отчёты о гибели подчинённых, возможная встреча с Апелиусом, встреча с Лимбосом, Ниаз… Честное слово, на скале комфортно настолько, что я здесь постоянно жить готов. Было бы ещё море рядом… Ну или хотя бы работающий душ.

Ничего, еще пару дней медитации, и третий ранг адепта, а там уже можно будет отправиться за всем, что требуется для прорыва на ранг мага по найденному мной свитку. Стану магом, и вернусь в Утреннюю звезду: поприветствую Апелиуса, да и с Лимбосом увижусь. Наверное. Может быть.

Хотя разумнее будет просто получить доступ к части библиотеки, предназначенной для магов, просмотреть там все, по возможности — создать артефакт для записи этой информации и тихо уйти, чтобы медитировать на этой же скале, взращивая свое могущество. А потом, на втором-третьем ранге, уже и к архимагу зайти, и к наставнику.

Только чутье мне подсказывало, что в такой простой и гениальной схеме прокачки могут таиться неучтенные мной преграды…

Глава 16. Интерлюдии

Когда в Лурсконе появились маги, субординация в страже рухнула. Кто из стражников не сбежал, по-прежнему подчинялся десятникам, а десятники ходили в подчинении у сотника, но никто не докапывался до внешнего вида, не спрашивал за недостаточно начищенные латы, за неуставное оружие, которое носил каждый второй. И разумеется, никому в голову не приходило спросить, почему от бойца воняет сивухой. Воняло от всех.

Поэтому, для сотника не стало неожиданностью, когда бородатый плечистый десятник зашёл в в темную караулку, нарочито громко захлопнув за собой дверь, и, не докладываясь о прибытии, взвинчено спросил:

— Ну что, когда будем бить проклятых тварюг?! Всё уже подготовлено!

Кларк, сидящий за крохотным столом, даже не пошевелился.

— Ну? — вновь грубо спросил десятник.

— Розги гну! — взорвался сотник. — У меня целый город под опекой! Я здесь вычисляю, как лучше расставить бойцов, чтобы потери были боле-мене людскими, а тут ты врываешься, орешь под руку! Дай мне подумать!

— Ты уже третий час думаешь, — на тон ниже сказал десятник. — Давай уже отмашку ребятам. А потери так или иначе будут, как ни думай. Чай, не разбойников, вусмерть упитых, бить будем.

Сотник тяжко вздохнул, но кивнул, и принялся отдавать распоряжения:

— Значит, отправь мальчишку к южным воротам, скажи страже, пусть берут самострелы и выдвигаются переулками к ратуше. И в ратушу отправь гонца, пусть подают травленную еду. Ну и Николе с Макарычем мальчишек отправь, пусть будут наготове и по ситуации выдвигаются. Минут через десять и мы пойдем, передай своим.

Десятник кивнул, и выходя, пробурчал:

— И чего там думал? План-то вчерашний, без правок…

Сотник тяжело поднялся, тяжёлым шагом подошёл к крохотному окну-бойнице, и замер, уставившись в него красными глазами.

У сотника по нутру растекался липкий ужас. Командовать начало боя было очень страшно: Кларк видел, как могут убивать маги. И знал, что как минимум половина стражников сегодня не встретит закат. Однако ненависть была сильнее страха, да. Сегодня маги ответят за страдания горожан. Сегодня он сам выплеснет кипящую внутри ненависть…

Снаружи раздалось конское ржание, крики и залихватский свист. Кларк шагнул к двери и толкнул её ладонью.

На улице было гораздо светлее, чем в караулке. Сотник прищурился, прикрыл глаза от солнца и уставился на вереницу конных магов, покидающих город. Некоторые маги везли с собой девушек, рыдающих и юных. Платья некоторых были испачканы в районе бедер.

По бокам от лошадей висели дорожные сумы, изрядно набравшие в объемах с момента въезда магов в город. Судя по количеству лошадей, городские конюшни теперь пусты.

Кларк отшатнулся и прильнул к стене караулки, когда рядом с ним встал на дыбы конь. Маг — всадник захохотал и натянул поводья, раздирая коню рот. Животное жалобно заржало и опустилось на четыре ноги.

— Вот и свиделись вновь, сотник! — крикнул всадник, и Кларк по голосу узнал мага, который требовал у него припасы. — Спасибо за вино и еду, за девчонок спасибо! Мы — на войну! За победой мчим. Но после победы вернемся и продолжим — ты хороший, для непрактика, женщин нам водишь, еду носишь. В общем, подготовь еду и девчонок своих, тех, которые ещё не попробованы. Бывай, сотник!

И маг сорвался в галоп. Оккупанты уходили из разоренного Лурскона, и стражник, который терпел, растил в себе ненависть, так и не смог ее выплеснуть. Смотрел в спины уходящим подонкам.

— Дочка! — вдруг пробасил десятник, глядя на десятилетнюю пигалицу с испачканным кровью подолом. — Как они тебя забрали, ты же в укрытии сидела…

Десятник рванул наперерез коню, но маг щелкнул кнутом — узел на конце ремня попал мужчине по лицу, уродуя кожу. Десятник упал, зажимая разорванное лицо и завопил в ладони. Маг расхохотался и забавы ради хлестнул по рукам и головам стражников, которые поленились надеть полные латные доспехи. Солдаты, как мыши, бросились врассыпную.

— Убью! — заревел десятник, и рванулся с земли — едва успели скрутить и уложить обратно. — Скот, тварь! — бешено ревел мужчина, пытаясь вырваться из хватки своих же подчинённых. Но рвался он отнюдь не за ускакавшими магами. И смотрел совсем не на них.

* * *

Два огромных отряда адептов шли через пески к школе противника, возглавляемые шестнадцатью магами.

— Я ненавижу песок! — пробубнил один адепт. — Он сух, и касаясь обутых ног, стирает с подошвы грани…*

— Забивается в сапоги, — продолжил другой практик. — Лезет в нос, рот, в уши. Мне кажется, у меня с утра полные трусы песка. А ведь утром мы в лагере на траве стояли!

— Главное, чтобы на эмоциях от будущей битвы ничего другого в трусы не сыпалось, — хохотнул первый адепт. — Воздушникам везёт — они хотя бы ветром песчинки отгонять могут.

— Купил бы артефакт с заклинанием очищения, тоже бы не парился. Скажи спасибо, что хотя бы воздушники могут применять заклятья, без опаски вызвать бурю.

Войско двух школ выступило двумя толпами. В середине каждой тянули обоз крепкие невысокие лошадки.

Толпы безобразно растянулись в стороны, несмотря на окрики магов, требующих идти максимально компактными группами.

Не успели практики отойти на расстояние часового перехода от странных столбов, как кто-то всё же использовал заклинание. Выяснять, кто это сделал, не стали: люди стянулись к двум артефактам стационарной защиты и активировали купола. Снаружи носился ураганный ветер, заваливая защитный барьер тоннами песка, оглушительно свистело, скрежетало. Внутри стояла сумеречная темень. Притихшие практики смотрели на громадные неясные тени, шныряющие над куполом. Люди чувствовали себя подавленными мощью странного явления, с которыми даже два трехранговых мага предпочли не связываться. Друид школы Закатного луча и маг крови Падших духов при первом же лёгком ветерке бросились разворачивать защиту едва ли не первыми. Чего боялись могучие маги, никто не знал, и спрашивать дураков не было.

Монстры к войску не выходили — адептов было слишком много. Впереди войска ехали маги на лошадях, которых привели для них практики с Лурскона. Они же обнаруживали ловушки и спрятавшихся в песках людей. Последних уничтожали прицельными выстрелами громадных артефакторных стрелял.

После первой бури пошли бодрее — практики помогали себе навыками, использовали выбросы бао. Даже химерологи напитывали лошадок бао: что животные после такой накачки не проживут дольше пары лет, никого не беспокоило. Если всё пройдёт так, как планирует начальство, они вернутся в свои школы через портал Утренней звезды. А если всё пойдёт не так радужно, можно будет сбеж… то есть, отступить через огромную каменную арку — портал, который тянули на повозке целых восемь лошадей. Оставшийся со времён древних артефакт три года собирал из окружающего мира бао, чтобы работать десять минут, зато мог построить портал куда угодно, в пределах полусотни километров… кроме как под защиту древних. Если бы не это гадостное условие, можно было настроить артефакт у края пустыни и войти прямо под барьер гнусной школы Утренней звезды. Хотя, кто знает, может, возле барьера маги смогут настроить арку, и войска доблестных школ смогут захватить слабосилков за пару жалких часов. Другой особенностью древнего артефакта была возможность стабилизации пространства. Если активировать артефакт на одну сотую мощности, на расстоянии полукилометра от арки не станет работать никакой иной телепорт.

Вторая буря случилась через час и тридцать семь минут после первой. Третья — через два часа после второй. Впрочем, третью специально спровоцировали маги. До барьера оставалось километра четыре, когда маги скомандовали разворачивать защитные купола. Школа Утренней звезды этому не мешала — видимо, они тоже хотели сражения лицом к лицу, без бурь и прочих досадных помех. Сила на силу, две армии на армию, два трехранговых мага на Лицеуса Синеборода. Чтобы всё по-честному было.

Когда буря разыгралась, стала понятна вероломность и бесчестность Утренней звезды: в уютную и безопасную тесноту защитного купола школы Закатного луча кто-то телепортировал монстров. Появившийся первым паук размером с дом вызвал у практиков ступор. Прежде, чем кто-либо успел отреагировать, блестящие металлом передние лапы твари дернулись и пронзили ближайших двух адептов, даже не заметив защитных артефактов. Паук больше ничего не успел сделать: друид, сильнейший маг школы, оказался на загривке монстра и двуручным мечом отсек голову монстра. Тварь рухнула на песок, но победе над громадиной порадоваться никто не успел: монстры начали телепортироваться десятками в секунду.

Меньше чем за пять секунд защищённое пространство превратилось в ад. Свист ветра, полумрак купола, и глухие удары песка о защиту мешали координировать действия.

Песок вздыбился, и враги полезли ещё и снизу.

Самое страшное, что с момента атаки прошло всего пять секунд: перворанговые адепты ещё не успели ничего понять, а из-под песков уже лезли огромные черви и пытались ухватить людей зубастыми пастями.

На седьмой секунде пространство внутри купола накрыло чудовищное давление: в бой вступил маг третьего ранга, и на этот раз практик не сдерживал силу.

Адепты и перворанговые маги замерли, не в силах пошевелиться: каждый ощутил себя так, будто его сердце через секунду пронзит меч. Или вырвет сухая старческая рука. Пять магов второго ранга со скоростью обычных людей принялись рубить монстров: твари не застыли, но замедлились в сотни раз.

Маг шагнул, оказавшись рядом с аркой и положил ладонь на круглый каменный шар у подножия арки. А потом повел морщинистой ладонью: возникший из ниоткуда ветер подхватил горсть семян и доставил их к монстрам. И за следующую секунду монстры начали усыхать. Зерна же наоборот — разбухали, и обретали черты, не свойственные растениям: ноги-корни, лианы-руки, которых оказалось гораздо больше двух, и наконец, бутоны-пасти. Маленькие лепестки на пастях вгрызались в мясо и пили кровь чудовищ.

Когда давление воли мага пропало, ошалевший адепт, стоящий в шаге от зелёного монстра, попытался было рубануть по лиане, но друид дёрнул ладонью, и адепта с тошнотворным хрустом сплющило в лепешку. К фаршу приник тот самый растительный монстрик, впитывая кровь и разрастаясь ещё больше.

— Кто тронет моих юнитов, умрет, — негромко предупредил маг, но не смотря на буйство ветра за куполом, услышали и поняли старика все.

Монстры продолжали свое пиршество: обгладывали кости и рвали мясо, пока под куполом от вражеских монстров не осталось ничего, кроме скелетов и хитина. Те монстры, которым достались камни душ поверженных монстров, доросли почти до роста человека, и вели себя… Иначе. Они скалили пасти на людей и свистели, воспринимая кожаных мешков как добавку к рациону. А те двое, кому достались ядра души, вели себя ещё разумнее: они подошли к друиду и замерли, вросли корнями в пески. От своих мелких собратьев они отличались темной броней и размерами — оба достигали трех метров в высоту.

Под защитным куполом школы Падших духов ситуация была иной: едва внутри защитного барьера стали появляться монстры, маг крови и пара двухранговых магов с навыками телепортации в первую же секунду принялись перемещать тварей за пределы купола. Не без накладок: десятки тварей успели покромсать с десяток адептов, но в целом ситуация была гораздо лучше. До определенного момента.

Когда на адептов рухнул разъяренный дракон, телепортация не сработала.

Драконы — полуразумные твари с кристаллическим сердцем, следующим уровнем развития после трёх ядер души. Будучи молодыми, эти монстры глупы, но даже так они управляют магией на уровне инстинктов: выдыхают огонь, укрепляют чешую, ускоряют тело и поглощают магию других существ. Телепортировать дракона очень сложно, поэтому маги не удивились, когда им не удалось сделать это за первые секунды. Откуда им было знать, что в этот момент друид Закатного луча активировал артефакт древних, запрещая воздействие телепортации?

Упав на нерасторопных адептов, дракон мотнул головой, отбрасывая ближайших практиков, разрывая их тела костяными шипами на морде, и не тратя время на размышления, выдал мощную струю огня, которая, разбилась о выставленный перед мордой дракона щит, срикошетила и ударила в самого монстра. Дракон прекратил дышать огнем и попытался было нашинковать окружающих когтями, крыльями и шипами, но замер, не в силах пошевелиться. Глаза прекратили подчиняться дракону, остановилось дыхание. Лишь сердце — сосредоточие силы монстра — ещё билось, но едва-едва, будто кровь неожиданно загустела, стала вязкой, как березовый деготь.

А потом она хлынула изо рта дракона, потекла алыми ручейками из глаз, засочилась в миллиметровые зазоры между костяными пластинами.

Маг крови третьего ранга подошёл к дракону вплотную, и протянул руку к чудовищу. Кровь потянулась навстречу руке, будто ведомая странным притяжением.

— Из костей твоих я сделаю себе кресло, — пообещал маг полумертвому чудовищу. Впрочем, вряд ли мага кто-то услышал: шелест песка и вой ветра по-прежнему глушили все звуки.

Никто не заметил странную антропоморфную фигуру, возникшую у границы купола одновременно с появлением дракона. Когда стоит полумрак, а кругом мелькают вспышки боевых заклинаний, в попытке пробить крепчайшую чешую, смотреть по сторонам — бездарная трата времени.

Хотя телепортация именно этого монстра прошла сопровождалась красочными спецэффектами: пространство стонало, чернело, а потом в воздухе возник темный провал, откуда выкатилась фигурка, похожая на девчачью. Увы, все были заняты драконом, и сразу не обратили внимание на монстра.

Между тем, тварь осмотрелась, и скользнула к ближайшим телам: тем самым, которых отбросил появившийся дракон. Адепт, оказавшийся ближе всех, ещё был жив, несмотря на вскрытую грудную клетку: практик вонзил пальцы в песок, пытаясь нашарить другой рукой поясную сумочку с зельями. Быть может, адепт и смог бы удержаться на грани жизни и смерти, если бы не сложенные щепотью пальцы антропоморфного монстра, что вонзились в раскуроченную грудь и достигли сердца.

В воздухе запахло затхлостью гроба и тленом склепа. Несмотря на бушующую за куполом бурю, на подыхающего дракона, на десятки других отвлекающих внимание вещей, каждый находящийся под куполом практик ощутил, будто позади него стоит и дышит в ухо сама смерть.

Девушку-монстра заметили и даже атаковали, только заклятия, попавшие в отпрыгнувшее от трупа существо, будто бы впитались в плоть монстра. Девушка стояла вплотную к куполу защиты и внимательно смотрела на окружающих. Лицо, бледное, как посмертная маска, не выражало никаких эмоций.

Занятые обстрелом жуткой девушки маги и адепты наращивали мощь ударов, пытались спеленать тварь заклинаниями и воздухом, не заметили, как труп едва заметно дернулся. Впившиеся в песок пальцы стремительно росли, увеличиваясь до невозможных для человека размеров, но на этом не остановились, и выросли ещё больше. Суставы распухли, концы пальцев заострились. При взгляде со стороны кисти рук мертвеца, окостеневшие, с растопыренными сорокасантиметровыми пальцами, можно было принять за диковинные и уродливые вилы. Но со стороны никто не смотрел и пальцы трупа не рассматривали. На него вообще никто не обращал внимания.

Пока мертвый адепт не поднялся на ноги слитным движением.

Мертвое, иссохшее лицо бывшего ученика школы Закатного луча не оставляло сомнений, что странное, противоестественное существо уже не друг окружающим практикам. Маги и адепты без сомнений перенесли огонь на новоявленного монстра: тот метнулся в сторону…

И попал под перекрестный огонь. Заклятия разорвали тело на части, но судорожные подёргивания мышц оставались даже в оторванных конечностях.

Монстр, от которого воняло смертью, призвал перед собой какой-то серый щит, и дернулся было к другому телу, но его отшвырнули на защитный барьер, прибили к куполу градом магических ударов. Ворох заклятий испарил одежду существа, а самые сильные оцарапали или обожгли кожу. Кислота стекала по плоти, нанося не больше вреда, чем обычный дождь: существо усилило своё тело, как и обещало себе-другим после призыва, иначе бы немощное человеческое тело разорвало бы парой первых ударов.

Монстр пошатнулся под градом сильнейших заклинаний, рассекших шею, откуда не выступило ни капли крови, сломавших ногу, выбивших глаз. Тварь застонала разными голосами, транслируя слова в мозги присутствующих адептов и слабых магов:

— Неправильно получилось…

— Плохо…

— БОЛЬНО.

— Идти-бежать-скрываться…

Чудовище отозвало щит, принимая удары на грудь, оперлось ладонями на барьер…

…и практики не поверили глазам: мощнейший стационарный барьер вдруг прогнулся под бледными пальцами, будто кусок плотной ткани. Монстр сделал шаг, другой… И барьер схлопнулся. Группу накрыло волною песка, слабейших адептов сбило с ног ветром.

Маги могли бы догнать странную тварь; могли бы и обездвижить, будь у них больше времени, вот только практики предпочли озаботиться защитой группы адептов от бури и от монстров, которых несколько минут назад выкинули из-под купола.

Когда буря утихла и потрепанное войско выстроилось вновь, оно было как минимум на одну пятую меньше, чем пол часа назад.

Стоило признать, их переиграли. Войска доблестных школ прошли через пять огневых точек, каждую из которых обезвреживали на подходах маги, преодолели больше десяти заграждений из замаскированных под песками взрывчатых артефактов, убили десяток вырвавшихся из-под песков гигантских червей, обнаружили и расстреляли из ядоплюев четыре бархана с засадой… И по мере преодоления препятствий бдительность войска притуплялась. Никто не думал, что атаки, цепи заграждения и засады нужны лишь для усыпления бдительности и отвлечения внимания от первого серьезного удара. Маги понимали, что Лицеус может пожертвовать пешками, но принимать за пешек адептов, атакующих столь отчаянно и самоотверженно, не выходило. Закатный луч и Павшие духи считали отряды адептов-противников фигурами крупнее пешек: руководство настолько часто твердило, что победа будет лёгкой, а противник — тупым и беспомощным, что само в это поверило.

Тем неожиданнее и сокрушительнее стал мастерский удар. Никто, даже третьеранговые маги, не думали, что маг школы окажется настолько умел в создании порталов, что сумеет в разгар бури вслепую навести порталы внутрь куполов. По информации из донесений малочисленных шпионов и от пытаемых адептов у штаба доблестных школ сложилось впечатление, будто Лицеус очень редко выходит из кабинета и давно пребывает в стагнации и прокрастинации, что для долгоживущего существа подобно яду.

Противника недооценили. Ещё не было генерального столкновения, а пятую часть адептов — как корова слизнула. Да, адепты — слизь, грязь, и далеко не самая значимая сила войска… Но черт побери, это будущее школ! Их взяли, чтобы они набирались опыта в битве, а не гибли от лап монстров, захлебывались в песке и умирали от содранного ударом дракона куска кожи.

Не так себе представляли битву друид и маг крови, совсем не так.

* * *

Вскрыть защиту на комнате Тернера оказалось просто: Апелиусу понадобилось десять минут, чтобы настроить исходящие от искры бао под темп и частоту энергетического отклика Нильяма. Затем десять минут лёгких энергетических касаний ключевых частей внешней защиты, чтобы слегка сбить их точность, и заклинание приняло архимага за Нильяма.

С замком пришлось провозиться дольше — проклятое железо энергетическими манипуляциями не открывалось, поэтому Апелиусу пришлось сопеть, ковыряясь отмычками в замочной скважине и вспоминая трудное детство.

Комната осталась почти такой же, какой архимаг ее помнил. Разве что вещей стало меньше.

Апелиус прошёлся по комнате, по хозяйски заглянул в отделения тумбочки, пошарил по полкам и хмыкнул, найдя искомое: привезённую из Лурскона книгу с ритуалами по превращению человека в оборотня. То, что нужно. Апелиус знал человека, который давно грезит превращениями, и которому эта книга точно пригодится. Зря ее Нильям не забрал с собой. Зря принес из лаборатории в Садах.