С архимагом во главе 2

И из той самой ладони, которой держал лодыжку мужика, я выпустил луч. Защита не сработала — рука уже была внутри доспеха, который, по-видимому, не защищал от прикосновений.

Мужик с диким криком вырвался из моей хватки. Я еще не испытывал заклинание на людях без защиты — те же адепты на арене сдавались раньше, но видимо, ничего хорошего такая атака противнику не проносит.

В бока ударили несколько заклинаний от столпившихся адептов.

— Всех порву! — прохрипел я и перевернулся на живот. В спину ударило заклинание огненного аспекта, но срикошетило о еще рабочую защиту подкожного амулета. Спину печет, одежда наверняка обгорела. Но это меня волнует в последнюю очередь.

Энергоканалы в руке, куда я втянул бао превосходящего меня по рангу адепта, жутко пекло. Ох, не добавят мне такие эксперименты здоровья. С другой стороны, отрубленные кисти меня уж точно погубят.

Я вытянул ладонь в сторону ближайших адептов, и выпустил луч из неподатливой энергии.

Воздух загудел, как трансформаторная станция, и луч толщиной в полтора раза больше, чем обычно, полоснул по троим адептам. Им хватило мимолетного касания: видать, перворанговые. Щиты лопнули, а адепты рухнули, извиваясь в судорогах. Остальные бросились прочь, не пытаясь помочь своим. Разве что парочка заклинаний мне в спину прилетела. К сожалению, попавший в ногу каменный шип заклинание не отразило — браслет исчерпал заряд, а подкожный артефакт не защищал от физического воздействия.

Третьеранговый по-прежнему катался по песку, баюкая лодыжку. Не привык к боли, скотина. Я, едва двигаясь, вытащил из пояса пробирку, которая чудом не лопнула и не разбилась от ударов. Я вытащил из нее пробку и подхватив ветром весь порошок, доставил его к лицу всех четырех адептов. На мне очищение — подхватить яд на одежду или тело мне не грозит.

А теперь нужно срочно избавляться от чужого бао. Да и от адепта тоже.

Я вызвал клинок — синий настолько, что казался провалом на безоблачное, глубокое небо — привстал, и обрушился всей своей избитой массой на клинок, который прислонил к щиту противника. Защиты хватило на пять секунд сопротивления, адепта же на сопротивление вообще не хватило — он вяло трепыхался, пытаясь оттолкнуть меня, но не преуспел. Я всадил клинок в тело адепта, пробив его легкое. Тело мужика выгнулось: на секунду испугался — неужели убил? Но нет, скотина жила. Скотина отхаркивала красную слюну, пыталась кричать через забитое кровью горло, а я вынул меч и всадил его в другое легкое. Я прислушивался, стараясь между захлебывающимися звуками услышать шорохи приближающихся адептов, или голоса, но никто ко мне не приближался. Не могу их презирать за это — на месте адептов я тоже сбежал бы, увидев, как один человек выкосил большую часть отряда, а потом выжил в избиении, атаковал своего мучителя — сильнейшего из присутствующих, а заодно поразил непонятным заклинанием троих из пяти адептов.

Я добил воздушными ударами в лица адептов, пострадавших от луча, а потом добрел до накопителя и принялся вытравливать из организма чужеродную энергию. Рука изнутри горела, будто я себе раскаленные гвозди под кожу засунул, а внешне — побелела до цвета бумажного листа. Чужеродное бао уходило тяжело, цеплялось за энергоканалы, но за несколько минут я его вымыл.

А потом уселся на кусок стены и просто наслаждался отдыхом и видом хрипящего адепта, восполняя источник. Атаковать меня адепт не мог — я вообще не уверен, что он в сознании сейчас.

Псих дергался недолго — не больше десяти минут. Мне как раз хватило этого, чтобы более-менее прийти в себя. На всякий случай я обезглавил тело подобранным клинком, затем подобрал артефакт поудобнее и осторожно прошелся по руинам. На горизонте заметил пятерых убегающих адептов — все, что осталось от вооруженного отряда. Это хорошо. Драться сейчас я абсолютно не готов.

Я прошелся от тела к телу, обшаривая сумки адептов, распарывая пояса, осматривая каждого на предмет артефактов. Двух добил — жутко израненные бедняги стонали, но при виде меня попытались притвориться мертвыми. Не вышло.

Хорошо, что я не столкнулся с травницей. Легко убивать обезличенных противников, а вот людей, которых ты знал, которых никогда бы не убил, если бы не эта ситуация… Нет, я предпочел бы обойтись без такого опыта. Хотя эта жизнь меня только к нему и готовит.

Когда обследовал руины, зашел в подвал.

Чуда не случилось. Кира лежала в дальнем углу и не дышала. Живот был распорот страшным ударом — похоже, хорошенько приложили мечом. Перед смертью девчонка пыталась зажать себе рану, хотя такое даже хирург за пару часов зашить бы не смог.

Я перетащил трупы остальных своих в этот же подвал, и заполнил его песком. Так себе захоронение, но хотя бы пауки не разроют. Наверное.

После этого я еще раз обыскал трупы врагов, теперь уже более вдумчиво. Нашел девять бомбочек. Оружием массового поражения нападающие не пользовались: сперва оно им не нужно было, против пяти человек, а когда попытались, я швырнул активированный камень души обратно, и командиры приказали биться без бомб.

Потом я дошел до ядоплюя, обшарил тамошние мешки. Правда, их не так уж и много осталось — сбежавшие адепты шли через это место и забрали большую часть вещей. Однако еду, воду, черныши и несколько артефактов я нашел. Ну и с ядоплюя вынул ядро души, чудом его не расколов.

Когда закончил со всеми делами, сел, прислонившись к боку ядоплюя.

Вот тебе, Нильям, весь мир. С помощью какого-нибудь химеролога или целителя измени внешность, покинь эту империю и все, что за ней, переместись на другой конец мира, и живи в своё удовольствие. По описанию тебя с изменённой внешностью никто не отыщет, а пересечься с Апелиусом шанс ничтожен, потому что этот мир действительно огромен. Настолько огромен, насколько это вообще возможно. Искать тебя, не зная, куда ты подался, сложнее чем искать определенного детёныша крысы в туннелях под всеми фабриками Ильмсхура. У тебя полный рюкзак артефактов, куча монет. Что еще нужно для жизни?

Я сидел не меньше получаса, а потом поднялся и пошел дальше по барханам, стараясь не думать о бойне, что осталось за спиной. Я шел и думал, что где-то там, за барханами, лесами, королевствами, графствами и баронствами, есть моря. Деревеньки рыбаков, жители которых точно не будут против соседства с адептом, или дикие песчаные пляжи с голубой водой, которую я хочу увидеть. Очень хочу.

Глава 14

Зря я мнил себя самым умным. В армии противника тоже были дезертиры — не такие, как я, а настоящие, правильные, которые не отказались бы от своих планов, если им наказали бы заботиться о четырех перворанговых адептах.

Не доходя километр до скалы, я увидел костер у ее подножия. Подобравшись поближе и понаблюдав за людьми, окупировавшими мою скалу, я насчитал пятерых адептов. Два из них медитировали на скале — значит, воздушники. Еще трое суетились в траве у костра, запекая мясо, картошку и яблоки, подкидывая в огонь порубленную на поленья яблоню. Засранцы.

Адепты переговаривались между собой под треск костра, смеялись. По другую сторону скалы лежал труп скорпиона. Жаль тварюгу, мы почти сдружились. Еще печальнее, что перед смертью монстр никого с собой не забрал: пятеро адептов способны дать прикурить скорпу — наверняка осторожно разведали скалу, а потом дружно засыпали бедолагу заклинаниями.

Трое адептов вооружены стандартными клинками и жезлами. Скорее всего, на каждом есть защитные, а может, и иные атакующие артефакты, но артефактов я не вижу. Да и если бы видел, пытаться определить их назначение и мощность по виду — занятие практически бесполезное. Чем вооружены воздушники — не знаю. Максимум, что я увидел, когда подполз к вершине бархана — головы и плечи сидящих в позе лотоса адептов. Может, там их не двое: может, там еще с пару десятков адептов лежа медитируют.

Сколько они уже здесь сидят? Думаю, не больше суток — не хватает всего двух яблонь, а кроме скорпа я трупов не вижу. В то же время точно знаю, что раз в день-другой на энергию источника прилетают разные твари. Раньше залетных скорпион на скале съедал, но я не уверен, что адепты придерживаются столь экзотичного рациона. Даже если они с другой школы.

Пока перемещался за барханами, пожалел, что не взял с собой арбалет — было бы идеально одним выстрелом снять одного из противников. Потом посетовал, что не умею стрелять из арбалета, и не попаду в человека кроме как с десяти шагов. Затем вздохнул и пожалел, что не создал зачарованных арбалетных болтов — таких, чтобы пробивали артефактные щиты. Проблему пробивания щитов можно решить с помощью увеличения размеров арбалета — помню, именно так поступили охотники из Сандоры — но у меня все равно нет ни арбалета, ни умения им пользоваться. Да я воздушным заклинанием ударю точнее, чем стрелой! Но один удар щит не пробьет, если это не щит корявого артефакта, созданного косоруким адептом-подмастерьем.

До наступления темноты оставалось часа полтора. Я укрыл голову рюкзаком и ветром накидал на себя песок, спрятавшись от палящего солнца, и ждал ночи, под прикрытием которой смогу подобраться поближе к адептам, а то и сразу зарезать тех двоих воздушников, а потом, сидя у источника, справиться с оставшейся тройкой. Время от времени я откапывался и смотрел, чем занимаются адепты вражеской школы, но те особо ничего не делали — ели, травили истории, играли в Рао Галдан с помощью камешков и начерченных на земле линий и показывали друг другу фехтовальные приемы.

Я не учел одного: противники — не тупые куклы. И наблюдение у них было поставлено лучше, чем казалось со стороны: я даже не заметил, когда и кто меня обнаружил. Просто в очередной раз выглянув за бархан, я увидел там двух девушек — воздушниц со скалы и одного огневика, что время от времени подкидывал огня в костер: практики уже начали взбираться на мой бархан. Двое адептов по-прежнему переговаривались у скалы, травя байки — именно из-за спокойного диалога, не прекращавшегося ни на секунду, я и не заподозрил неладное.

Чертовы пройдохи.

Я подхватил рюкзак в одну руку, шест — в другую, и отбросил себя с бархана мощной волной воздуха. Руку с поврежденными энергоканалами ошпарило, будто в кипяток засунул. Больно, черт… Но боль не помешала сотворить вакуумный туннель за спиной. Получилось не так круто, как с Ниаз в коридоре, но все-же швырнуло меня аж до следующего бархана. Я влетел спиной в песок, оттолкнулся от бархана и приготовился драться. Или бежать, ждать темноты и устраивать практикам последний ночной кошмар, вырезая их по одиночке.

— Погоди! Давай поговорим! — закричала воздушница с огромной грудью, задорно качающейся при беге. Вторая девчонка была худощавым и плоским подростком по сравнению с первой. Третьим был рыжий огневик.

Вряд ли кого-то успокоило бы желание противника провести диалог, но адепт воткнула меч в песок и подняла пустые ладони. Остальные выпускать оружие из рук не стали, но хотя бы остановились.

Я отступил на вершину бархана. Идти спиной вперед вверх по бархану, чувствуя, как осыпающийся песок набивается в твои сапоги — не самое приятное ощущение.

Во время моего отхода практики, хоть и скучковались, но не двигались ко мне. Разговорчивая парочка тоже направлялась к своим. Ну хоть не пытаются зайти с боков. Ладно, выслушаю.

— Что ж, давай поговорим. Что ты хотела мне предложить?

Адепты посмотрели друг на друга. Огневик пожал плечами и шагнул назад. Воздушницы же переглянулись, и продолжила говорить та девчонка, которая призывала к диалогу. Буду звать ее "главняшкой".

— Я предлагаю тебе сдаться. Обещаю, мы не причиним тебе вреда, просто свяжем, и…

— Я похож на идиота? С вашей стороны это более чем щедро — оставить человеку жизнь, но даже последний тупица поймет, что человек со связанными руками не только лишается имущества и права на свободу, но и жив только до момента, пока его не захотят убить.

— Я так и знал, это бесполезно… — прогудел огневик. — Они в этой школе напрочь двинутые, живут только боями. Их уже не исправить.

— Никакой сдачи не будет, — перехватил я шест удобнее. — Наши школы слегка не ладят, чтоб ты знала. Да даже если бы директора взасос дружили, ты бы меня не спеленала.

Будут они мне еще за дружбу и всепрощение рассказывать. Я помню того психа, который в руинах "умира-ать!" орал.

— Логично, — кивнула девушка. — И очень умно. Значит, драка? Печально… Пойми, мы не можем отпустить тебя после того, как ты нас здесь увидел. Уйти сами мы тоже не можем… по некоторым причинам. Подумай еще раз: нас пятеро, а ты один. И пусть ты адепт… третьего ранга, да? Не разбираюсь в вашей форме… но мы все-равно будем сильнее при одновременной атаке. У меня тоже третий ранг, а у остальных — второй.

Врет, как дышит — у второй соплюшки дернулась бровь, и та едва удержалась, чтобы не посмотреть на подругу. А вот рыжий огневик мозгами и терпением не отличался: удивленно покосился и разве что "ты шутишь" не сказал.

Значит, у них два трехранговых бойца. Будь они двухранговыми, вели бы себя скромнее.

Я вздохнул:

— Слушайте меня внимательно. Я готов сдаться, но при нескольких условиях! Во-первых, скажите ему, пусть жезл опустит, — кивнул я за спину группе. Повелись все, кроме главняшки — та лишь головой дернула.

Я швырнул в противников горсть заряженных бомбочек: девять круглых камней души — все, что нашел на трупах. В полете камни подхватил ураганный порыв ветра, и швырнул… точнее, попытался швырнуть вперед. Бомбочки замерли на середине пути, перехваченные волей адепта третьего ранга.

Очень плохо. Еще в пути я осмотрел бомбочки. Судя по рунам, что я прочитал, без удара или сильной встряски взрыва не будет.

Воздушный удар я послал, прыгая назад и вбок, за бархан. В правой руке я сжал шест, а у предплечья горел синим щит, закрывая меня от осколков. Ладонь я высунул ровно настолько, чтобы попасть воздушным ударом в зависшие бомбочки. И мне повезло трижды — во-первых, я не промахнулся. Во-вторых, успел спрятать ладонь за щитом. В третьих — когда рвануло, осколки, как и огненные и воздушные валы, разметавшие гребень бархана, попали в щит. Пока катился вниз по склону, услышал другие взрывы — видимо, детонировали соседние бомбы. Может, от падения на песок, а может, от осколков. Но думаю, от одного и другого — вряд ли адепт третьего ранга, белокурая воздушница, смогла бы не только устоять на месте после первого взрыва, но и удержать девять очаровательных сюрпризов.

— А еще повезло, что адепт пялилась на бомбы, как дура на пряники, — проворчал я, неспешно поднимаясь и за каким-то чертом отряхиваясь от песка, хотя засыпало меня едва ли не по колено. Слова доносились, как сквозь вату. Отряхнувшись, я нашел валяющийся метрах в пяти посох, подобрал железку, напитал бао и пошел на поиски недобитков.

На бархан то, что им было меньше минуты назад, походило слабо. Вершину раскурочило, разбросало по сторонам. Теперь на месте, где мы говорили, красовалась глубокая воронка, залитая чем-то зеленым. Я рефлекторно создал "очищение", едва вдохнул кислотные пары от этой лужи.

Огневик выглядел… неприглядно. Видимо, от первого удара пацана спасла защита. Бедолагу отбросило метров на пять, а потом защита уже не выдержала, и кислота попала на спину, разъедая и ткань, и кожу, и мясо. Надеюсь, адепт умер от взрыва, или там шею сломал: погибнуть от кислоты — чересчур жестоко. Хотя криков я вроде не слышал.

Я отвернулся, пережидая неожиданный приступ дурноты: чего это я? Несколько часов назад и не такое видел… На этот раз паранойя не бесновалась, что отворачиваюсь от противников: все пятеро лежали на песке, и никто из них мне уже никогда и никак не навредит.

— Что с боем взято, то свято… — переждав дурноту, пробормотал я и принялся ворошить форму адептов: срывал пояса, в которых прощупывались монеты, шарил по шеям, у кого шеи уцелели — срывал висящие на шеях артефакты. С пальцев снял пару колец, тоже кинул в общую кучу. Потом уже разберусь, что из этого мне пригодится, что нет. Заодно и расшифрую руны на взятых в руинах цацках.

Когда я закончил с парнями и девчонками, дошел до лагеря, и первым делом закидал песком костер. Засранцы. Зачем было жечь деревья?! Вот что за скотство? Хочешь что-то пожарить или запечь — задействуй огневика!

Я коснулся каждого дерева, проверяя состояние растений. Состояние это было на удивление неплохим. Я думал, они в разнос пойдут, сгниют без присмотра за пару недель, или изменятся во что-то непонятное с учетом дичайшей накачки бао, которую я им устраивал. Ну и хорошо, что все хорошо. В планах вообще здесь сад устроить…

Дойдя до мешков незадачливых дезертиров, вытряхнул из сумок содержимое и принялся копаться в куче, заранее зная, что ничего интересного не обнаружу. Отыскал четыре почти одинаковых камня души — один из них наверняка принадлежит скорпу, но вот какой — непонятно. Да и не слишком интересно.

Вода, еда, книги, либо напрочь мне ненужные, либо уже мною прочитанные в школе. Монеты, цацки, белье, контейнеры, контейнеры с органами монстров, грязное белье… фу… Так, а это я, пожалуй, отложу — инструмент по гравировке рун на камнях души мне пригодится. Можно и без него работать, но с ним сподручнее. К сожалению, больше ничего, связанного с производством артефактов, я не нашел. В сумках у убитого в руинах отряда была даже переносная алхимическая лаборатория, но переть ее на своем горбу я не стал — весила она килограмм пятнадцать и была до жути неудобной. А я — не вьючный мул.

В целом, сегодняшний день забрал у меня немало — будь я привязан к бойцам, сейчас бы особенно убивался, но здесь повезло. Разве что повреждённые энергоканалы жаль — рука жутко чешется изнутри. Хочется содрать с себя кожу и хорошенько пройтись ногтями по мясу.

Но вместе с тем, день мне и дал много. Битвы хорошенько обогатили меня: одних только камней души, считая свободные и те, что были в артефактах, у меня сейчас под пол сотни. Я однозначно вышел на уровень состоятельного трехрангового адепта на одних только камнях. Не говорю уже о накопителях, зельях и монетах, которые адепты взяли с собой на войнушку — на килограмм я не наскреб, но все равно вышло внушительно и в мешочек на поясе все не поместилось — пришлось заворачивать в кусок чужого халата и прятать в рюкзак. А ведь есть ещё ядро, которое стоит… да я не знаю, во-сколько его вообще оценить… плюс зачарованная древесина, кость, металлические руны, кожа и прочие материалы, из которых делают артефакты. Сами артефакты можно было бы и дороже толкнуть, и приобрести себе что-нибудь запредельное… будь желание у хозяина чего-нибудь запредельного меняться на кучу артефактов, или на монеты, которые я за них выручу.

Я без интереса посмотрел на оставшиеся в куче вещи, а потом заметил откатившийся от кучи маленький тубус. Поднял, раскрыл и вытряхнул из него скрученный свиток.

— Так… Техника медитации… Что?!

На свитке были вполне понятные схемы движения энергий, были перечислены дорогущие зелья и порошки, которыми стоило подстегивать свое развитие от адепта третьего ранга до мага, и указано, что нужен накопитель с бао мага профильного с адептом направления. Идти к Лимбосу, чтобы маг нацедил в накопитель бао друида, мне почему-то не хотелось.

В целом логично, что я нашел в рюкзаке трехрангового адепта свиток медитации — наоборот, странно, что я у предыдущих трех подобного не обнаружил. Но вот то, что эта схема подходила именно магу воздуха, можно счесть удачей. Даже с тем учетом, что мне придется идти в столицу королевства, где есть лавчонки каждой ближайшей школы, и искать магазинчик зельеваров. Сомневаюсь, что в школе, обескровленной сражениями, сейчас есть такие высококачественные зелья. А если и есть — мне их не продадут. А если и продадут — там Апелиус… В общем, к черту школу!

Но для начала стоит качественно окопаться здесь, на скале. И конечно же, шагнуть на третий ранг. На этот раз никто меня отсюда не выкурит, пока не достигну третьего ранга.

Кстати, насчет Апелиуса. Дед меня пытался убить — причем скрытой атакой, что особенно обидно. Нет, я не обрадовался бы, бей старикан в меня заклинаниями, но вот так — больше, чем в спину… Переиграл он меня. Учел мою паранойю, и что я изменю артефакт, тоже учел. Вот мне и печет признавать старческий гений.

По-хорошему, следует убивать деда сразу при встрече, но не думаю, что смогу, даже когда стану адептом. Я от взрыва артефакта чудом спасся, а ведь Апелиус наверняка создал себе атакующие и защитные артефакты, причем, думаю, продублировал их в нескольких экземплярах. Да и время он в тридцать раз замедлять может. Что я ему сделать смогу?

Слабость старика в том, что Апелиус зациклен на покорении империи. И каким бы он ни был гением, у него не выйдет одновременно развивать аспект и строить государство. Вдобавок, вся мощь Апелиуса завязана на знании и артефактах, а тело и энергетика у него страдают. На тренировки у деда сейчас вряд ли есть время, а если и есть, по рангам он будет ползти гораздо медленнее меня — с учетом моего поглощения энергии.

Когда стану магом, я качественно шагну вперед и смогу сравняться с дедом по скорости решений и памяти, не говоря уже про скачок в силе. И стану магом я быстрее, чем Апелиус поднимется на третий ранг — плюс моего бонуса за убийство неофитов в караване обеспечил мне быструю прокачку.

А если уж до третьего ранга доберусь — до того, который "бурю способен заточить в стакан", как говорил тот адепт, что управлял големами, старику придется утереться. Каким бы он там умным не был.

Я вздохнул и полез вверх по скале. Слишком уж замечтался — для начала стоит хотя бы третьего ранга адепта достичь.

Глава 15

Первые двое суток я почти не спал. Рука неожиданно начала синеть, и пришлось решать проблему, практически без понимания, что произошло и как это лечить.

Знаю, при обучении медикам вдалбливают: пока вы не установите, в чем проблема пациента, не давайте ему лекарств, чтобы самочувствие не дай бог не ухудшилось и вы не несли ответственность за смерть человека. Но у меня выбора не было: когда рука синеет, а на ближайшие десятки километров нет ни целителя, ни даже товарища, который твой труп потом закопает, нужно делать хоть что-то. Зелья восстановления не слишком помогали, лишь снимали на какое-то время боль, зато малость помогала циркуляция бао с воздушным аспектом. Вот и пришлось мне упиваться зельями до рвоты и гонять по телу бао. Через двое суток с десятком пятнадцатиминутных перерывов на сон рука перестала напоминать конечность трупа: она по-прежнему оставалась бледной, но это максимум, что я мог сделать без целителя и понимания, что происходит. Надеюсь, не отвалится — мне не хочется переучиваться под однорукого левшу. Зато воздушные заклинания с этой руки почему-то при том же вложении энергии получались на четверть мощнее.

Боль тоже поутихла, и я наконец смог поспать подольше: переделал один из артефактов под сторожевой, чтобы спустя час проснуться от пронзительного свиста, убить воздушными ударами стайку крупных крыс и вырубиться ещё на несколько часов. Треснутые ребра уже срослись от такого количества энергии и зелий, синяки прошли, а рука только восстанавливалась!

Когда я выспался, в первую очередь до отвала наелся, обработал бао и закопал под траву ещё с десяток семян от огрызков фруктов, оставшихся от пятерки вредителей. А уже затем взялся разбираться с доставшимися мне артефактами.

Артефакты почти не отличались друг от друга: делились на атакующие, защитные и вспомогательные, вроде фляжки с впаянным внутрь камнем души, который конденсировал воду, если подавать к нему бао. Амулеты для свежего ветра, или камни с накопителем, охлаждающие воздух возле себя — вероятно, для хранения продуктов. Амулеты, заметающие следы на песке, или раскаляющие железные пластины, к которым они присоединены.

Если вспомогательные амулеты отличались каким-то разнообразием, то атакующие и защитные я счёл убогими. Неудивительно: я и до мастер-класса от Апелиуса знал и умел немало, а теперь и вовсе могу переделать каждый присутствующий здесь амулет, сделав его лучше и компактнее. В большинстве своем безвкусные и жалкие поделки выглядели как большие металлические тарелки, весом от половины килограмма. Черт побери, я могу сделать взамен каждого такого обычный перстень, большую часть которого будет составлять камень души!

Меня действительно бесило отношение неведомых мне мастеров к созданию артефактов. При взгляде на рунную вязь я видел ошибки, лишние руны и знал, как можно улучшить всё это. И всё больше желал посетить школы этих ублюдков и пожать горло их артефактору.

Что я вынес из изучения их подхода к артефакторике? Да практически ничего. Разве что подход к созданию рунных печатей слегка отличался от привычного мне. Например, наложение друг на друга рунных кругов — если в нашей Утренней звезде старались строить печати так, чтобы рунные круги и цепочки не соприкасались краями, то здесь один круг мог на треть накладываться на другой. Ничего особого это не давало: ни лишнего прироста в силе, ни стабильности энергии, да и место не экономило — вот мне бы для наложения круга на круг пришлось бы рушить связь тщательно выверенного расположения между рунами и расширять круги, что принесло бы только головную боль и новые вычисления. Я просто подметил, что такое возможно: мы с Апелиусом такое не разбирали, с подобным старикан не сталкивался.

А может, и сталкивался уже — я здесь третий день сижу, кто знает, что у школы происходит.

Кстати, об Апелиусе. Я разобрался с рунами, которым учил меня старикан. Я вспомнил изначальную вариацию рун, и понял, что будь печать полной, без внесенных мною в нее изменений, перед тем, как артефакт притянул бы к себе заклинания и взорвался, мою ладонь начало бы бить током — как я понял из рун, вполне себе воздушное заклинание, вызывающее сокращение мышц. После такого отпустить артефакт я не смог бы. Дед имел все шансы смертельно меня переиграть, как бы обидно это ни было.

Со всеми артефактами я ознакомился не сразу — тех было очень много, а у меня имелись другие заботы: обеспечение защиты, медитации, или мысли на тему, что делать с доставшимися мне трофеями. Контейнеры для хранения органов монстров не могли справляться со своей задачей долго.

Увы, нести мясо на продажу в школу я не хочу, поэтому придется что-то делать с органами. Сварить даже простейшие зелья я не смогу: у меня нет ни оборудования, ни времени, ни разных трав, корней и прочего, что входит в состав зелий. Поэтому единственное, что я смогу сделать с мясом — съесть или выбросить. Увы, но разделке измененных пустынных животных я не уделял столько времени, чтобы на вид отличить, чьи органы в контейнерах. Если те же сердца волколаков или гризлов можно зажарить и съесть, то сердца некоторых прочих животных годятся только для эликсиров, настоек, мазей или даже пересадки химерологами, а попытка их скушать приведет к жутчайшему поносу, от которого спасет лишь лекарь, либо к выблевыванию собственного желудка и мучительной смерти. Поэтому я, скрепя сердце, отнес контейнеры к скорпиону, рядом с которым сложил останки адептов и накрыл свежий могильник травой. Пырей на такой подкормке и вливании магической энергии рос, как на дрожжах.

В целом, жизнью на скале я доволен: неспешная, бытовая суета, отсутствие всяческих происшествий… Как же мне этого не хватало.

Я поглощал бао из источника, гонял по телу энергию, тренируя энергоканалы и облагораживал скалу, сливая бао в растения. На пятый день, когда многочасовое сидение в позе лотоса и возня с растениями наскучили, я принялся возиться с амулетами: изучая, разбирая и переделывая. Не всегда выходило доставать из амулетов целые камни душ — иные настолько прочно спаивали с артефактом, что при попытке их разобрать камни шли трещинами или лопались. Да и переделывать костяные пластины с уродливо и громоздко вырезанными рунами — та еще морока. Приходилось шлифовать пластинки о скалу и материться. Очень не хватало нормальных инструментов — мне даже кости, оставшиеся от скорпионьих врагов, нечем было напилить. В общем,помучившись с шлифовкой костей, я срубил еще одну яблоню — благо, посаженные уже успели подрасти на метр — и с помощью меча, кинжала и ругани создал основу для хлипкого деревянного артефакта, на которой уже выжег руны. Артефакт создавал призрачный клинок, предназначенный для разделения костей. Созданный из простой яблони артефакт был откровенно плохим, но со своей задачей справился — его хватило, чтобы напилить кости на тонкие пластины и создать из кусков трофейных артефактов и костяных пластин артефакт получше.

Я создал себе хороший защитный артефакт. Теперь у меня две защиты: первая — подкожная, от заклинаний, вторая — от оружия и прочих физических атак, трижды проверенная на подлянки.

Еще я вспомнил всю цепочку рун, с помощью которой Апелиус планировал ударить меня током, и переделал ее под атакующий артефакт, который подсоединил к рукояти меча: рукоять пришлось увеличить вдвое, и теперь меч выглядел нелепо, но главное — практика с замудренной рунной цепочкой, вызывающей удары током. Увы, артефактом я зарекся пользоваться после того, как во время разминки меня самого шибануло разрядом, но я хотя бы понял, что удар бао в одну десятую от полного заряда накопителя пробирает даже второрангового адепта. Да, обычно адепты второго и третьего рангов носят защитные артефакты, но если фехтовать с таким, то при ударе меча о меч противника должно ударить током. Правда, стоит подумать об изоляции рукояти и гарды, чтобы при битве с таким адептом я сам себя током не ударил. Хотя сомневаюсь, что при битве с адептом мне понадобится артефакт, бьющий током: я и без него с тремя справился, а как на следующий ранг шагну, третьеранговые и вовсе перестанут быть для меня противниками.

Я вздохнул, и признался себе, что потратил четыре часа на абсолютно бесполезные эксперименты.

Зато это были всего четыре бездарно потраченных часа: следующие пару суток я провел, занимаясь более чем полезными делами. Например, теперь вершину скалы, которая прежде была усыпана трещинами и провалами, заполнили корни, сглаживая все неровности. Чтобы корни уцелевших деревьев дотянулись до вершины скалы, пришлось вложить в растения чудовищное количество энергии, но мне его и так некуда девать. Зато теперь я мог влиять на сад, не уходя от источника — все корни переплелись, а местами и вросли друг в друга, обмениваясь питательными веществами и водой. Теперь, касаясь одного корня, я мог влиять на всю окружающую растительность.

К сожалению, нельзя просто настроить печатей, чтобы качали бао в растения — без посредника в лице друида энергия если и сможет взаимодействовать с растениями, но в гомеопатических количествах. Нет, магические растения смогут тянуть бао из мира, но то — магические, созданные тысячелетиями селекции в насыщенных бао зонах.

— Чертова медитация… — простонал я, после двенадцати часов непрерывного поглощения бао и отправки его по корням. Встать получилось с трудом: мышцы мои, конечно, крепкие и сильные, но после многочасовой медитации на камнях затекают так же, как и обычные.

Я похромал по площадке, разминаясь и растягиваясь, а потом подошёл к краю скалы и посмотрел вниз, на свой собственный Лес. Пусть и совсем маленький, он был абсолютно моим. И осознание, что каждое дерево было выращено мною из семян и ветвей, наполняло мою душу заслуженной гордостью.

Сад разросся. Пырей, получив халявную энергетическую подпитку, присосался к подземным водным жилам, и принялся расти за сутки чуть ли не по десять метров в каждую сторону. Думаю, Лимбос за неделю облагородил бы пару квадратных километров пустыни, если бы ему это нужно было, но я не Лимбос, да и ставку на пырей не делал.

Яблони, груши, вишни, персики и прочие фруктовые деревья теперь росли возле скалы плотным, дружным лесочком. Дальше росла полоса крыжовника. Каждый куст после вливания бао и целенаправленных мутаций почти не давал плодов, но колючки отрастил такие, будто защищал лежащий у корней мешочек с серебром.

— Ну, давай. Сейчас, или никогда…