С архимагом во главе 2

Когда Ната поняла, что я оставляю ее с парнишками, а сам на несколько часов удаляюсь для создания печати, лукаво заулыбалась. Похоже, пацанов ожидает тяжелый флирт. Как бы до петтинга не дошло — там уже точно не до караулов будет.

— Ната! — окликнул я девушку, а когда та вопросительно посмотрела на меня, добавил. — Следи за подходами!

— Да нормально все будет, — ухмыльнулся Хопес. — Нас здесь трое будет. Если уж она что-то не заметит, мы точно увидим.

Я с недоверием осмотрел троицу, но пожал плечами и пошел с Кирой в подвал. Если что, трое адептов своими жизнями выиграют мне хотя бы секунд десять, а там уже можно будет слинять. Или остаться сражаться — смотря сколько будет этих нападающих.

Я прикинул расположение будущей печати. Скорее всего, Фриз прав — никто на нас не нападет. Смысл идти к школе наискосок, через кучу лишних барханов?

Кира меня не отвлекала, и без вопросов светила там, где я ее просил. Но я успел выполнил ровно треть работы: едва я расчертил половину знаков, сверху донеслись крики.

— Черт! — зашипел я, а потом метнулся к рюкзаку, сграбастал лежащий рядом с ним жезл и бомбочку. Девчонке, не сообразившей, что происходит, скомандовал. — За мной!

Из подвала я вылетел в пару прыжков, и вихрем взлетел по ступеням обзорной площадки, расширенной на жалкий метр. Заказанных стен еще не было. Зато с наблюдательной точки открывался шикарный вид на вражеский отряд — далекие человечки в синих халатах неторопливо двигались по пустыне между барханами. Судя по длинной цепочке следов, идут они уже минут семь или десять.

— Они вышли только что… — пролепетала Ната. — Ну, недавно совсем… Не успели вас позвать…

Я скрежетнул зубами, а потом вытащил из мешочка на поясе артефакт связи.

— Школа, это Нильям! Восточные руины! Видим противника: человек двадцать адептов, три подконтрольных монстра уровня камня души и какая-то штука на колесах, похожая на вытянутую бочку.

— Не "штука, похожая на бочку", а ядоплюй. Или же огневое стреляло, — лениво и равнодушно поправил меня оператор. — Там различия минимальны, запросто можно принять одно за другое… Ладно, доклад принял. Держитесь там, в общем.

И связь оборвалась.

Ну, иного я не ждал.

Размахнувшись, я вписал пощечину Фризу, а потом — Хопесу, в последний момент замедлив удар, хотя вписать товарищу хотелось хорошенько. А затем уже и Нате. А что? Такой же адепт, как остальные.

Пожалел, что не могу ударить посерьезнее, но избивать своих бойцов перед боем не стоит, а то противник неожиданно зайдет за спину и выстрелит в затылок чем-нибудь очень похожим на каменный шип или заклинание из жезла пацанов и девчонки.

— Поднимайте песок и камни на площадку, мудилы, чтобы было чем швыряться в нападающих! А потом садитесь медитировать в максимальной глубине своих медитаций, морды!

Я выругался, пропустил вниз испуганных пацанов, а затем выдернул накопитель из руки болтушки и выругался снова — ни доли бао. Чем они, черт побери, здесь занимались?!

— Что теперь делать? — испуганно спросила Кира. Ната стояла, прижимая ладонь к красному следу на щеке.

Я посмотрел в глаза Киры, готовясь сказать максимально едкие слова о подготовке к смерти, и… и не смог вытолкнуть их из себя.

Она же просто мелкая девчонка. Я ведь не ровня ей, не смотря на возраст физического тела: она — подросток, который добросовестно исполнял мои указания во время пути, и теперь хочет знать у меня, что ей делать, когда её жизненный опыт не может дать ответ на этот вопрос. И не её вина, что на нас вышли враги. И на пацанов с болтушкой я зря сорвался — будь у нас эти семь минут, мы не сильно смогли бы подготовиться за это время. Хотя они все равно косоглазые идиоты с грязью вместо мозгов…

Я отвернулся от Киры и громко скомандовал:

— Собирайтесь! К школе побежите. Надеюсь, в ваших куцых куриных мозгах остался маршрут пройденного пути.

Я-то со своей ловкостью и навыками и из-под носа противников смогу свалить. Да и проверю с помощью товарищей, успели ли нас окружить, пока эти дураки смотрели на задницу девчонки.

Подростки заметались, собирая вещи, а я следил за отрядом в две дюжины человек, которые неторопливо и уверенно приближались к нашей ставке. Ещё минут двадцать, и можно будет бить: и нам, и им.

— Командир… — неуверенно окликнул меня Фриз. Впервые кто-то из них обратился ко мне по должности.

— Да?

Я обернулся и проследил за вытянутым пальцем пацана на вершину бархана. Там верхом на огромном и уродливом пауке сидел адепт в форме противника. На соседнем бархане — еще один. И вряд ли их там всего двое, таких красивых. Отступить у ребят точно не получится — загонят, как зайцев псами, а потом — будут обстреливать с расстояния, пока не убьют.

Черт.

— Отмена сборов! — с скомандовал я. — Таскайте землю и камни на площадку.

Сам я зашёл в подвал, осмотрел недоделанную печать и понял — завершить или экстренно переделать ее во что-нибудь полезное не выйдет. Не получится за двадцать минут создать нечто такое, что переломит ход битвы. Даже у Апелиуса не вышло бы: выжигание знаков бао — не челночный бег, здесь увеличение скорости к хорошему не приведет.

Я основательно подготовился к походу. Теперь же пришлось пожинать плоды подготовки.

Я достал из рюкзака девять заполненных накопителей, заткнул за пояс ультимативный жезл, взял железный шест и вышел из подвала. За пол минуты наполнил десятый накопитель и спрятал по периметру руин глубоко под песок восемь из имеющихся накопителей, оставил при себе только два — один в левую ладонь, другой — в мешочек на поясе, откуда я выбросил артефакт связи: накопитель важнее.

Надо было сделать на ноги тканевые утяжелители, где груз можно вставлять в кармашки, чтобы можно было засунуть в них накопители, и не тратить время на возню с маскировкой. Но я в тот момент отогнал от себя такую мысль: думал, мол, в бою, где мне понадобятся сразу десять накопителей, на мне можно будет сразу поставить точку. А потом понеслось: тренировки с Апелиусом, рост опыта…

Я прикинул расстояние до адептов на пауках, попытался вызвать на них заклинание, чтобы хотя бы определить ранги, но заклинание выдало лишь знаки вопроса. Понятное дело — они сидят не двигаясь, и заклинанию неоткуда брать информацию. Жаль, я не разбираюсь в фасонах и расцветках форм их школы. Но с другой стороны, раньше оно мне и не требовалось, для зубрежки были вещи важнее.

Увы, я не успею добежать до этих бравых ребят: барханы — не слишком удобная трасса для бега. Да и на месте противника я вообще стартанул бы от человека, который в одиночку бежит навстречу двум спецам на пауках, а потом обстрелял его с расстояния: это и немногочисленный отряд противника разделит, и возможный злой план поломает.

Мой резерв был полон, поэтому я указал своим, где буду ставить трамплины, и, собственно, начал их ставить: хоть ноги тварям переломают. Для адептов, кто умеет смотреть на мир энергетическим зрением, это не должно стать помехой, но все-же им придется действовать осмотрительнее и учитывать наличие ловушек.

Пока мы подготавливались к битве, противник не дремал. Адепты изрядно сократили расстояние: до них оставалось сотни полторы метров — ровно столько, чтобы мы до них не дотянулись. Трое командиров на пауках, размером побольше, чем у других, распределяли роли. Наверное, трехранговые. Черт, целых трое… Видимо, решили потренироваться на сидящей в руинах пятерке придурков, прежде, чем идти в реальную битву.

Обычные адепты развернули ядоплюй. Я видел, как в широком дуле оружия появился и начал нарастать темно-зеленый шар, а потом громыхнуло и снаряд пролетел почти до самого барьера, чтобы рухнуть, и, взметнув волны песка, расплескаться по площади в три квадратных метра. Раздались крики, и бандуру стали подготавливать для следующего залпа.

Пацаны медитировали и таскали наверх землю, девушки занимались тем же, я же швырялся трамплинами и думал, стоит ли пытаться прорваться через двух адептов, или там их больше, чем два, и вместо рискованного прорыва я вглупую покину руины, в которых хотя бы побегать можно? В конце концов я выбрал ожидание. Если что, подпущу адептов поближе, устрою бурю и попробую сбежать под ее прикрытием. Если получится — трехранговые адепты — те еще монстры, и среди них вполне может найтись воздушник, который перехватит у меня контроль над бурей, или меня самого этой бурей прижмет.

Второй залп был удачнее для противника — они попали в купол, но снаряд — как понимаю, полностью состоящий из призванной кислоты, без малейшей физической составляющей — исчез с громким шипением. До нас донесся разве что едкий запах.

Противники лишь пожали плечами — посовещавшись, главная тройка скомандовала оставить ядоплюй с мешками в покое, разбила подопечных на четыре команды по четыре человека, которые выдвинулись на нас, расходясь по широкой дуге. Позади каждой из трех команд двигался адепт на пауке. До нас долетел командный крик, и противники побежали к руинам.

Я показал пальцем на команду слева, оставшуюся без прикрытия:

— Как только подойдут достаточно близко, бейте по ним всем, чем можете.

— А остальные? — напряженно спросила Кира.

— Хотя бы этих убейте, прежде чем за остальных браться.

Когда противники подошли метров на восемьдесят, Фриз метнул первый каменный шип, но заклинание отскочило от невидимой преграды энергетического щита. Ну ничего, сейчас протестирую мощность получившегося артефакта.

Я потянул из-за пояса жезл. Пришла пора проверить его на людях. А точнее — на их щитах, против которых хорошо играет луч. И начнем мы, пожалуй, с той самой слабой группы.

Я нацелился и выпустил толстый синий луч, который впустую прошелся по барханам, а потом — полоснул по адептам. Энергия покидала меня, как пробитое ведро, но четверку я успел задеть за две секунды работы артефакта. А потом начал лихорадочно вытягивать бао из накопителя, потому что резерв почти достиг дна.

Лишенные щитов адепты засуетились: один вызвал свой собственный щит, а другие побежали к идущей рядом группе. И здесь уже не сплоховали мои бойцы: дружный залп огненных шаров, камней и шипов накрыл всех троих. Правда, убитых не было, но досталось каждому знатно.

В нашу позицию тоже били, но не так интенсивно, скорее от злобы — односторонний барьер защищал от всего, кроме — вот сюрприз — разогнанных каменных шипов и прочих заклинаний земли. Однако у меня получалось отводить гадость в стороны воздушными ударами или порывами ураганного ветра.

Когда первый отряд под предводительством адепта третьего ранга — к этому моменту заклинание подтвердило мои догадки про личностей на пауках — приблизился на расстояние тридцати метров, в нашу башню полетел круглый предмет. Бомбочка.

Наверное, кинувший ее практик думал, что я разнесу боеприпас воздушным ударом, но я нежно перехватил его на границе барьера и отправил обратно, сопроводив воздушным ударом. Адепт пытался вмешаться — выставил земляной щит перед группой, однако неожиданно мощный взрыв разнес и каменную стену, и адептов задел. Раздались истошные крики, и я ухмыльнулся, видя, как на песок щедро хлещет кровь.

— Не кидать бомбы! Отставить бомбы! — орали адепты-руководители.

А потом события понеслись вскачь.

Вот я прыгаю с площадки и кидаю трамплин под лапы паука, и тот подлетает, переворачиваясь в воздухе. Посох напитан бао. Адепт матерится. Я прыгаю к нему, уворачиваюсь от пущенного каменного шипа, но еще два шипа и бурление бао под ногами заставляют меня уйти за стены ближайшей покосившейся развалины. Навстречу — адепт на пауке, но паук под ним меньше. Похоже, парень из той двойки, что была за спинами.

Я полоснул по нему лучом из ладони и добавил шестом. Ослабевший щит лопнул, и шест пробил грудь пацана. Паук ничего не может сделать — я послал ему в морду сдвоенный воздушный удар секундой раньше.

Резерв полон. Выбрасываю накопитель, тяну из песка еще один. петляю между камней.

Замечу — защита у них на высоте, но и я в виртуале не игрушками маялся — щиты я научился пробивать в первую неделю "растянутого" времени.

Выскакиваю перед перворанговым адептом: пока пацан поднимает меч, посох разбивает его голову, как арбуз.

Я бегаю по полю боя, прячась от практиков на пауках, справляюсь со второранговыми адептами, перворанговых даже не замечаю. Двигаюсь, как бог войны, уничтожая всех на своем пути. Тренировки Апелиуса заставили меня шагнуть до такого уровня мастерства, до которого я бы ни за что не добрался сам, возможно даже за всю жизнь — не представляю себе, как бы я смог месяцами подряд наращивать опыт битв в реальном мире, не поехав крышей, не получая ран, не умирая.

Только вот была проблема. В этих виртуальных постановках меня не учили защищать других.

Мои держали индивидуальные щиты, огрызаясь редкими контратаками под градом заклинаний. Меня же теснили от них, пытались достать. Раза три едва не задели: я замечал, как люди вдруг застывают на месте, будто на стоп-кадре, и испуганно ломился от таких, не обращая внимания на летящие огненные кляксы. Заклинания щит выдержит, а я вряд ли выживу, если мне меч по рукоятку в грудь засунут.

Все смешалось. Битва напоминала очень быстрый и бестолковый галофильм. Все били заклинаниями, пытаясь меня достать, попадали в своих. Какой-то идиот орал: "не стреля-ять", но его не слушали.

Я прыгал с помощью трамплинов, уходил от заклинаний, и убивал. Видел, как разделились ребята, поняв, что скопом им не выжить. Видел, как снесли голову Фризу. Не помогла даже каменная кожа, тело завалилось, будто тряпичное. Видел, как отрубили руку Нате. Мучения девушки не были долгими — вторым ударом ей вогнали клинок по рукоять в грудь. Не видел, как погиб Хопес, но видел его изувеченное тело, когда в очередной раз пробегал по руинам.

Я ничего не мог сделать.

Опасный момент наступил, когда я решил уничтожить щит трехрангового адепта: луч сработал, а потом артефакт мигнул в энергетическом зрении, часть рун почему-то потухла, а из остальных сложилась абсолютно другие рунные цепочки. Огненный плевок, который летел мимо меня, вдруг изменил курс и направился прямо к деревяшке. Я едва успел отбросить артефакт и вызвать щит, как деревяшка притянула к себе пару ближайших заклинаний вкупе к огненному плевку и мощно взорвалась.

А вот и привет от Апелиуса, черт… Благо, помню руны и успел заметить, как изменились рунные цепочки — смогу потом понять, что произошло с артефактом. Ах ты ж…

Я прыгнул на песок и кувыркнулся по нему, уходя от каменного шипа. Посох пришлось оставить — за меня взялись всерьез и железка меня только замедляла. На одной руке уже висит призванный щит, а на другую я повесил призванный клинок.

Краем глаза увидел, что Кира мелькнула у двери в подвал. И сразу усилил натиск, отвлекая противника от девчонки. Кинул четыре воздушных удара, пробил щит адепта лучом.

Минут пять длилось нечто странное — меня не могли поймать, а вот я ловил рассредоточенных и испуганных противников, водил за собой трехранговых, останавливался изнутри у границы защитного купола — благо, отлично помнил, где та граница находится — и швырялся заклинаниями, не опасаясь ответных ударов. Кстати, барьер меня несколько раз спасал и от чего-то очень неприятного — я чувствовал, как густеет воздух вокруг и сразу рвался в косые переулки развалин, или заходил под прикрытие барьера.

Тройка адептов работала как единый организм. Больной, глупый, но единый. Когда они бросили в бой мелочь, они точно не ожидали, что я с ней расправлюсь, а потом уже было поздно: когда я начал эту мелочь уничтожать, адепты объединились и пошли в атаку сами. Я вроде бы даже слышал команду об отступлении, но это только помогло мне бить отступавших в спины, пробивая щиты. А потом я отозвал меч и щит и подобрал посох — для следующих противников мне понадобится усиленное рунами оружие.

До этого битва зависела от того, что видят адепты. А потом, когда ветер поднялся за жалкие секунды, когда неожиданно взвились сотни килограмм песка, когда руины заволокла слабая, ничтожная, но такая назойливая бао второрангового адепта — моя бао, битва стала зависеть от того, чего они не видят.

А не видели они ничего.

Я вылетел на первого паукового адепта настолько быстро, что практик не успел даже открыть запорошенные песком глаза, как получил посохом в щит. В момент удара барьер стал абсолютно непрозрачным, и я поверил, что смогу продавить… но мне не хватило буквально капельки силы, чтобы сломать защиту. Адепт улетел в песок, я же запрыгнул сверху на паука и вонзил посох в его спину, ощущая, как трещит и ломается хитин под чудовищно быстрым ударом железки.

Затем я прыгнул за улетевшим адептом.

Есть такое понятие, как "презумпция первого удара". Она гласит: кто бьет первым, имеет намного больше шансов на победу. Это зависит от многих факторов, но в случае конкретно против этого адепта шанс на победу зависел от мощнейшего сотрясения и забитых песком глаз. Я даже не успел понять, насколько этот адепт умел и силен: я прыгнул прямо с агонизирующего паука туда, куда улетел адепт, ориентируясь на бао адепта третьего ранга. Я занес посох в прыжке и с силой опустил его на адепта, пробив и щит, и мягкие человеческие внутренности.

Кто-то из оставшихся двух второранговых адептов успел отреагировать: выпущенную мной бао будто сжало в тиски. Песок разом осел.

Но это мало помогло противнику: пока он ругался и крутил паука, я сбежал за обломки камней.

Следующий встреченный мною перворанговый адепт получил воздушный удар в щит, затем я напитал руны на посохе, и одним ударом пробил ослабевшую защиту.

До того, как паучьи адепты поняли, что им нужно разделиться, чтобы поймать меня, я бегал от обоих, держа между собой и адептами останки зданий, обломки стен. Дважды воздушник пытался поднять бурю, но на меня это не слишком действовало: защитный амулет блокировал не только заклинания, но и рассеянную в воздухе бао. А песок отводило "очищение".

Второй трехранговый попался мне очень удачно: я ушел в руины, петлял там, подбираясь к очередному накопителю, и неожиданно наткнулся на мужика на пауке. Бао оставалось мало, но момент был слишком удачным: я прыгнул прямо сквозь слабенькую огненную стену, и за несколько ударов прикончил адепта.

Правда, после этого воздух вокруг меня разом загустел. Последний третьеранговый шевельнул рукой и меня впечатало в камни.

Умира-ать! — завизжал этот ненормальный и пнул меня по голове с такой силой, что зубы лязгнули, а в шее неприятно хрустнуло. — Умира-ать! Ты будешь умира-а-ать! В грязных зачуханых руинах за родную школу умира-ать! По указке своего любимого директора умира-ать! УМИРАААТЬ!

Новый удар носком ботинка по груди подкинул меня в воздух. Дыхание перехватило и я на пару секунд перестал чувствовать и воспринимать что-то кроме боли в груди. Но в себя меня вернул удар по позвоночнику и новая визгливая трель:

— Умира-ать! С отрубленными мечами ногами и кистями рук, извиваясь в предсмертных конвульсиях, извиваясь в агонии, в форме, испачканной кровью и своей же мочой — умира-а-а-ать! Умира-ать! За всех, кто спрятался за барьером и смеется над твоими ничтожными, бессмысленными мучениями, УМИРАААААТЬ!

Я пытался ползти к спрятанной с паре метрах батарейке, но адепт был неглупым и жестоким: понял, что я двигаюсь целенаправленно и пинал меня от накопителя, стараясь попасть в лицо. Я не мог даже сконцентрироваться, чтобы набрать бао больше, чем хватит на одно обычное заклинание. Увы, одним воздушным ударом я даже щит этого засранца не пробью.

— Умира-ать!

И новый пинок, ломающий ребра. Меня откинуло на спину. Сопротивляться и прикрывать себя руками, локтями сил уже не было. Похоже, скоро меня убьют.

С очередным ударом псих не торопился. Я осмотрелся одними глазами, чтобы не крутить шеей — от каждого движения в затылок будто вонзались иглы.

Нас окружили адепты. Их осталось человек семь, не больше. Я основательно проредил толпу.

Единственная, кто не желал мне сдохнуть и не пинал песок, стараясь попасть мне в лицо — та самая девушка-травник, которая объясняла мне принципы сбора трав, когда мы путешествовали караваном. На щеках девушки блестели две дорожки.

— Не так встретились… — прошептал я одними губами. Девчонка отвернулась и побрела прочь, вытирая щеки. И вправду жаль, что нам не повезло столкнуться в этом забытом богом полужопье барханов. Очень жаль. Я был бы рад, пройди она вместе со своими друзьями чуть в стороне. Хотя бы на километр южнее.

— Умира-ать!— вновь завизжал псих, а потом закашлялся. Наверное, изматывает надрывать горло десять минут подряд. Как я понимаю, ему наскучило, и меня сейчас будут убивать. — Время умирать!

Мужик шагнул к ближайшему адепту и вырвал из его ножен меч. Свой он выбросил куда-то еще в самом начале побоев. Меня тогда пинали в полусотне метров от этого места.

Ну все. Моя песенка спета.

Если не получится достать где-то еще одну батарейку.

Когда адепт медленно подошел ко мне, поигрывая клинком, я в отчаянном рывке, напрягая все мышцы, рванул избитое, израненное тело к мучителю. Мышцы взорвались болью, но цели я достиг — правой рукой ухватил психа за лодыжку. Тот, кто прошел хотя бы минимальную подготовку у Апелиуса, сразу бы отрубил мне кисть, а этот придурок даже не сделал попытки освободиться, лишь захохотал:

— Так будет удобнее рубить твою…

Я потянул в себя бао в теле мужика. Псих содрогнулся, лицо его скривил ужас. Видимо, ощущения для него в новинку. Что ж, добавлю новизны.