Неизбежный финал

— Вы правы. Но в жизни, особенно в семейной жизни, после кризиса супруги нередко идут на компромисс.

— Разве Гаврил Андроник был человеком компромиссов?

— В отношениях с женщинами, как показывают факты, он способен был пойти на компромисс. К тому же он стремился иметь рядом с собой красивую женщину… Очень гордился этим…

— Даже после примирения?

— Даже после этого.

— Я возвращаюсь к вопросу: Андроник вам рассказывал о случае в «Фынтынике» или нет?

— Зачем выяснять то, что и без того ясно: безграничная ревность может толкнуть человека на что угодно. Андроника она толкнула в питейное заведение. И он напился первый и последний раз в жизни.

Из документов дела

Заявление

Я, нижеподписавшийся Думитру Бабой, проживающий в Бухаресте, по улице Авриг, 7, официант ресторана «Фынтыника» треста общественного питания, в связи со случившимся сегодня утром имею сообщить следующее.

Поскольку я работал в утреннюю смену, то пришел в половине седьмого (в семь открывается «Фынтыника»). Около половины восьмого появился неизвестный, о котором пойдет речь. Могу поклясться, что раньше я его у нас никогда не видел. С ним был пьяница по прозвищу Прощай Мама, настоящее имя Трица Бутой, и я понял, что оба они прибыли с Северного вокзала, где ресторан работает всю ночь… Прощай Мама любит пить за чужой счет и приводить собутыльников в «Фынтынику». Неизвестный был уже изрядно пьян. Он шумел, стучал кулаком по столу, скрежетал зубами, а когда Прощай Мама подзадоривал его, он вставал со стула и кричал: «Товарищи, не давайте женщинам обманывать себя! Женщины говорят приятные слова, а сами обманывают нас». Напившись до чертиков, он начал орать, что женщина — враг мужчины, что против них надо бороться.

Через какое-то время этот забулдыга, Трица Бутой, подмигнул мне: «Турок платит» и смылся, оставив незнакомца одного. Тот еще несколько раз выкрикнул что-то по адресу женщин, потом схватился обеими руками за живот и свалился под стол. Я достал у него из кармана сумму за выпитое плюс 8 лей за обслуживание и вытащил его на улицу, чтобы он не занимал столик.

Позднее прохожие вызвали прямо по нашему телефону «скорую»: мол, человек умирает на улице. Я сам видел, как «скорая» подобрала его и увезла.

15 июня 1971 г.

Бабой Думитру

Из дневника писателя Корнелиу Кары

…Чтобы понять, что произошло с Гаврилом Андроником в ночь на 15 июня, необходимо выяснить несколько вопросов: где была Родика Андроник до столь позднего часа? была ли у нее внебрачная связь? что в действительности произошло между ней и мужем? если Гаврил Андроник убедился в неверности жены, то почему он не расстался с ней? Неужели он до такой степени был лишен гордости?

И все же почему я стараюсь восстановить инцидент во всех подробностях, ведь у меня под рукой дело «Фотопленка», где эта операция описана, что называется, от «А» до «Я»… Все подано, как на блюдечке, — садись и пиши…

Итак, почему супруги Андроник не разошлись? Если бы фоторепортер журнала «Армата ноастрэ» развелся с женой еще тогда, то сейчас не было бы уголовного дела, которое рассматривает военный трибунал. Или, может, я ошибаюсь? Может, шпионская операция все равно была бы проведена при участии Родики Андроник? Чтобы получить ответ на эти вопросы, есть два пути, по которым я должен направить свое расследование:

а) сосед Гаврила Андроника Мэзэреску, тот, у которого чуткий сон,

б) бывший муж Родики Андроник. Был ли он в Бухаресте в ночь на 15 июня?

Да, думаю, в этих направлениях следует продолжать мое расследование.

МУЖЧИНА В НОЧИ

Дверь открыл сам Мэзэреску. И Кара сразу понял, что имеет дело с человеком простым и доброжелательным. Тот был явно доволен, что его посетил писатель, да еще автор детективных романов.

— Пожалуйста, пожалуйста, мы вас ждем, — приветливо заулыбался Мэзэреску.

Они вошли в столовую, в центре которой стоял небольшой стол с шестью стульями вокруг. Приятно пахло подошедшим тестом и ванилью. Тут же появилась элегантно одетая, будто собравшаяся на какое-нибудь торжество женщина. Ее седые волосы были тщательно уложены в прическу и распространяли аромат фиксатора, которым пользовалась и Камелия, жена Кары.

— Знакомьтесь, моя жена Лукреция, — представил женщину Мэзэреску.

Корнелиу Кара пожал пухлую и влажную руку.

— Я читала почти все ваши книги, — призналась хозяйка с волнением, которое не ускользнуло от гостя. — Особенно понравилась мне «Морская кошка».

Кара хотел с ходу возразить: «Жаль, но эта книга не моя», однако промолчал. С ним и раньше случалось нечто подобное. Он широко улыбнулся и опустился на предложенный хозяином стул, в то время как жена Мэзэреску вышла на кухню.

— Я уже объяснял, что заставило меня вас побеспокоить, — приступил к делу Кара.

— Да что вы! — воскликнул Мэзэреску. — Какое же это беспокойство? Это честь для меня и моей жены.

Сам он тоже сел по другую сторону стола. Это был мужчина лет пятидесяти, с намечавшимся брюшком и лысиной. Обращали на себя внимание правильно изогнутые, кустистые брови над неподвижно глядящими глазами. «Он смотрит на меня, как в телевизор…» — отметил Кара.

— Знаете, я подумал… и жена моя тоже подумала…

В это время появилась хозяйка с подносом и радостно объявила:

— Пирог и домашняя вишневая настойка…

— Моя жена — большая мастерица, — похвалил хозяин и обратился к ней: — Присаживайся к нам…

Лукреция Мэзэреску села рядом с мужем. «Браслет, серьги, ожерелье… и все это для меня… который не написал «Морскую кошку», — мысленно отметил Кара. — А как похожа на мужа! Неужели и Камелия похожа на меня?»

— Я не хотел бы вас задерживать долго…

На этот раз вмешалась женщина:

— Что вы! Нам это доставляет удовольствие…

— Вы помните о событиях лета тысяча девятьсот семьдесят первого года? — спросил Кара как можно дружелюбнее.

— Как не помнить! — воскликнул хозяин. — И я, и жена часто вспоминаем об этом. Знаете, это был очень порядочный человек.

— Воспитанный кавалер, каких поискать, — добавила Лукреция Мэзэреску. — А она — капризная и порочная особа.

— Лукреция! — призвал ее к порядку муж.

— Правда, что в ту ночь, когда Гаврил Андроник неожиданно появился дома, вы звонили ему?

Прежде чем ответить, Мэзэреску счел необходимым поправить галстук.

— Да, звонил. Сами знаете, какая слышимость в новых домах. С одними звуками свыкаешься, а другие, пусть даже негромкие, ужасно раздражают. До того я никогда не слышал, чтобы Андроник расхаживал по комнате в столь поздний час.

— У него были на то причины. Человек приходит из госпиталя, а жены нет! — вставила Лукреция с возмущением в голосе.

— Лукреция… — остановил ее Мэзэреску довольно мягко.

— Товарищ писатель просил нас помочь, не так ли? Значит, надо рассказывать все, что помнишь, — стала она оправдываться. — В ту ночь мне почему-то не спалось. Я встала, закурила сигарету и подошла к окну… Я видела, как она пришла домой. Она была не одна… Представляете, у нее хватило нахальства, чтобы он проводил ее до самого подъезда. Там они расстались… Он хотел обнять ее… Я видела это собственными глазами, товарищ писатель… Но она ему не позволила — что правда, то правда. После того как она вошла в дом, мужчина еще некоторое время постоял в ожидании. Наверное, надеялся получить какой-нибудь знак, чтобы затем подняться или что-нибудь в этом роде…

Корнелиу Кару, казалось, не удивили эти подробности. А хозяйке так хотелось, чтобы он возмутился или хотя бы удивился, в общем, как-то прореагировал.

— Вас интересует, что я говорю? — спросила она, явно сбитая с толку его безразличием.

— Даже очень, — ответил он и посмотрел ей в глаза с покорностью, которой требовала от него Камелия.

«Кто этот мужчина? Какую роль он сыграл в семейной драме Андроника?» — мысленно спрашивал себя Кара.

— Прошу вас, угощайтесь. Вот вишневка… пирог с изюмом… — приглашала хозяйка.

Вишневая настойка и пироги были отменными, и Кара не стал пренебрегать приглашением. Опустошив рюмку, он продолжил расспросы:

— Мужчина поднимался наверх или ушел?

— Ушел… Ушел даже раньше, чем в квартире Андроника вспыхнул скандал.

Наконец, к радости хозяйки, гость проявил интерес к ее рассказу. Он искренне удивился, потому что вспомнил, как Родика, по словам подполковника Лику Кристаке, сказала Андронику: «Если хочешь, побей меня, выгони из дому, но только не кричи. Это наше личное дело, и я не хочу, чтобы слышали соседи».

— Ага, значит, вы слышали скандал?

— Да еще какой! — поддержал жену Мэзэреску. — Позвонив Андронику, я снова заснул. Но они так кричали, что разбудили меня. Раньше я никогда не слышал, чтобы они ссорились.

— Мой муж совсем рассердился. Хотел опять позвонить, но я ему не позволила. Зачем встревать? — проговорила Лукреция Мэзэреску, тряхнув копной хорошо уложенных волос. — Иногда ссора в семье только на пользу… Это как разрядка…

«Довольно оригинальная точка зрения», — подумал Кара.

— Знаете, потом все входит в норму, — продолжала ока. — Я не раз это замечала… Как море успокаивается после бури… — закончила она, обрадовавшись найденному сравнению.

— Только буря длилась довольно долго, — вспомнил муж с огорчением. — Около получаса.

Кара извлек трубку и стал рассматривать ее, будто что-то припоминая. Потом, взглянув на хозяйку, спросил:

— Разрешите закурить?

Лукреция Мэзэреску, тронутая вежливостью писателя, выпрямилась, выставила вперед полную грудь и проговорила:

— Будьте, пожалуйста, как дома…

Гость прикурил трубку и с удовольствием затянулся. Затем, будто набравшись сил, спросил:

— По-вашему, из-за чего начался скандал у супругов Андроник? Вы, случайно, не слышали, что они выкрикивали друг другу?

— Думаю, что Андроник, как и я, видел ее из окна, — поспешила ответить хозяйка. — И потом, ведь когда она заявилась… — Она посмотрела на мужа, побуждая его что-нибудь добавить, и продолжила: — Несколько раз я совершенно ясно слышала его голос: «Проститутка — вот кто ты! Проститутка! Ты обманываешь меня! Неужели тебе не стыдно?»

— А ее вы слышали?

Хозяйка утвердительно кивнула:

— Она плакала и кричала: «Что тебе нужно от меня? Можешь бросить меня! Во что ты хочешь превратить мою жизнь?» Потом, стоя у окна, я видела, как убегал Андроник, будто хотел догнать того мужчину…

Кара с удовольствием попыхивал трубкой. В комнате плавал сладковатый аромат дорогого табака.

— На следующий день соседи, вероятно, обсуждали эту ссору…

— Особенно женщины, — уточнила Лукреция тоном превосходства. — Говорили, будто он не случайно явился домой: мол, какой-то доброжелатель позвонил ему в госпиталь и сообщил: «Знай, в твое отсутствие жена тебе изменяет! Приходи домой и застанешь ее с поличным…» и тому подобное.

Мэзэреску примирительно перебил ее:

— Все это разговоры, товарищ писатель…

Жена же высказалась более категорично:

— Дыма без огня не бывает.

Кара знал, что она ждет одобрительной улыбки, и подарил ей эту улыбку.

— С кем семья Андроник поддерживала более тесные отношения?

— Ни с кем, они жили уединенно.

— Да, они вели замкнутый образ жизни. И до женитьбы Андроник жил так же. Часто бывал в отъезде…

Жена не согласилась с ним:

— Э, не совсем так. Она все время давала нам понять, что мы им не пара… — Она повернулась к мужу — копна волос делала ее лицо огромным. — Что я тебе не раз говорила, помнишь?

Мэзэреску не помнил или не хотел вспоминать.

— Я, товарищ писатель, всякий раз, когда видела, как они идут, держась за руки, говорила: «Мне жаль этого человека. Видишь ее? Я не я буду, если эта женщина ему не изменяет». И она таки ему изменила. Мне, ей-богу, жаль его.

— И ты туда же! — воскликнул Мэзэреску.

— Жизнь доказала мою правоту. У женщин на эти вещи чутье…

Довольная собой Лукреция, не отрывая взгляда от гостя, проверила сохранность прически.

— Нельзя обвинять человека на основании чутья, — счел нужным подчеркнуть Мэзэреску.

Женщина тут же поставила его на место:

— Хорошо, предположим, мое чутье не стоит ломаного гроша…

— Ну ладно… — попытался остановить ее Мэзэреску.

— Хорошо, согласна. А процесс о шпионаже? — прибегла она к последнему аргументу. — Сам посмотри, что показывают в фильмах. Все шпионки такие… Пусть и товарищ писатель скажет, он знает это лучше нас…

Вместо ответа Кара выбил трубку в пепельницу, весело улыбнулся хозяину и хозяйке и сказал, что, хотя он за рулем, с удовольствием выпьет еще рюмочку. Так ему удалось изменить ход беседы. Он выпил настойки, похвалил гостеприимство семьи Мэзэреску и встал, готовясь уходить. Конечно, ему не удалось избежать того, чего он больше всего боялся.

— Когда будем читать роман?

— Скоро… очень скоро, — пообещал Кара, к великой радости хозяйки.

— А мы попадем в роман? — последовал очередной вопрос.

— Надеюсь, — ответил Кара с удивившей его самого нерешительностью.

Из дневника писателя Корнелиу Кары

Противоречие: Андроник не все рассказал майору Лику Кристаке, а лишь отрывок из запутанных событий ночи на 15 июня. Почему? Что помешало ему быть откровенным до конца? Или тогда он предстал бы в невыгодном свете? Не исключено. Возможно, здесь и следует искать объяснение компромиссу.

Его тяжкие слова «Проститутка — вот кто ты! Проститутка! Ты обманываешь меня! Неужели тебе не стыдно?» и ее реплики «Что тебе нужно от меня? Можешь бросить меня! Во что ты хочешь превратить мою жизнь?» определяли характер конфликта. Возможно, причиной его резких выпадов было не только опоздание жены, но и подозрение в неверности — навязчивая идея Андроника. А разве у него не было для этого оснований? Где же была Родика Андроник в ту бурную ночь? И кто был тот мужчина, который, проводив ее до дому, попытался обнять и поцеловать ее? Почему после такого шумного скандала Гаврил Андроник, полный предрассудков, не развелся?

Фактически, уважаемый товарищ Кара, какую цель вы преследуете? Хочу найти конфликту между супругами Андроник человеческое, а не только юридическое объяснение. Кто ищет, тот всегда найдет!

Возможно, следует побеседовать с Удиштяну. Ники Удиштяну? В свое время в Бухаресте была фирма «Думитру Удиштяну. Драгоценности и прочее. Поставщик королевского двора». Может статься, что они родственники.

Из документов дела

Агенор — Кадму 28 июля 1971 г.

Информирую, что Гаврил Андроник несколько дней назад выписался из госпиталя и после долечивания приступит к работе. Хотя у нас есть конкретные доказательства, что его отношения с Р. А. окрашены непонятной для нас враждебностью, он все-таки поедет с ней на три недели на курорт Сын-Джеорджу.

Кадм — Агенору 10 августа 1971 г.

Приступай к проведению теста ТМ-1. Отныне Гаврил Андроник получает кличку Белый Пилон, а его жена — Черный Пилон. Если найдешь надежный источник информации, который удастся приблизить к Черному Пилону, путь к проведению операции «Фотопленка» открыт.

ПОСТАВЩИК КОРОЛЕВСКОГО ДВОРА

— Да, господин, — произнесла госпожа Удиштяну с неожиданной для ее восьмидесяти лет решительностью, — я была против женитьбы Ники на барышне Родике Устурой. — Старуха откинула голову, и складка под подбородком почти исчезла.

Корнелиу Кара смотрел на нее, сбитый с толку. С опаской возразил:

— Насколько мне известно, ее звали Родика Трандафир, а не Устурой.

— Какая разница!

Ее манеры и жесты напомнили Каре актрису Лучию Стурдза-Буландру.