Волшебник

Пока чистили оружие, Виктор задался простым вопросом. Почему это советская армия пользуется пистолетом Макарова, который в общем неплох, но например для военных не годится категорически поскольку позволяет лишь с честью застрелиться. Короткая прицельная планка, резкая отдача, неудобная рукоять, и совсем небольшой магазин сравнимый с револьвером. Всё его преимущество в простоте, и дешевизне, что хорошо лишь в узком диапазоне возможностей.

Обычно Виктор писал свои эссе, на конспиративной квартире в Трёхпрудном, и в конце обязательно добавлял что-то от себя. В этот раз, приехав на квартиру, он быстро ответил на все вопросы о политических перспективах Южной Америки (Какие могут быть перспективы у цирка?), и обстоятельно расписал, чем плох пистолет Макарова, и почему нужно купить у бельгийцев лицензию на Браунинг Хай Пауэр, а заодно возможно и на 51 Беретту[5]. Закончив, Виктор положил документы в сейф, закрыл замок, и постучался в дверь комнаты.

– Вера, я закончил.

– Отлично. – Девушка открыла дверь, щёлкнув замком. – Можем выйти вместе.

– Могу даже отвезти тебя куда скажешь. Я на машине.

– Ой, неудобно… – Вера сморщила носик.

– Неудобно на потолке спать. – Виктор помог девушке надеть пальто, и стал одеваться сам. – Одеяло нужно гвоздями прибивать.

Рыкнув мощным мотором, и чуть присев, Волга резво стартовала с места, сразу влившись в плотный поток машин. Вечером был самый пик движения. Люди ехали с работы, торопились в развлекательные учреждения, и вообще спешили жить. Виктор уставший за день в Институте, а после успев поработать в тире, и с аналитикой для Брежнева, уже ничего не хотел, кроме как поесть и спать, поэтому, выгрузив девушку у её дома, и проследив чтобы она вошла в квартиру, поехал в ресторан за едой, потому что готовить не было никаких сил.

С появлением в столице кооперативных ресторанов, проблема со свободными местами совершенно исчезла. Да в самые модные точки по-прежнему стояли очереди, но в основном. Уже было куда вечером пойти и посидеть, не засовывая трёшку в потную ладонь швейцара, и не морщась при виде захватанного меню. Все заведения быстро сообразили в чём смысл, и обслуживание улучшилось в разы.

Виктору подсказали ресторан Тбилиси, на Калининском, и после разведки, он брал еду оттуда. Готовили в основном грузинскую кухню, но часто делали вообще кавказскую, и даже временами европейскую экзотику, например, блюда Иберии. Виктор всегда возил с собой в багажнике пару трёхлитровых металлических термосов, и зайдя через задний вход, быстро договорился с заведующим производством, ему насыпали чанахи и хинкали, рассчитался наличными, и аккуратно сложив всё обратно в багажник, поехал домой.

Кооперативы открывались по всей стране, но лишь для производственных были налоговые послабления, льготы по закупкам, и кредиты по ставкам как для госпредприятий. Большой скандал случился, когда несколько парней захотели открыть кооператив по продаже автомобилей. Никаких правовых запретов не было, но минторговские чиновники буквально выпрыгнули из штанов, чтобы запретить и не пустить чужих людей на свою поляну. И тут как-то вроде совершенно случайно всплыли цифры торговых накруток на всю продукцию, начиная от хлеба до автомашин. И выяснилось удивительное. Оказывается, основную прибыли с продажи населению чего бы это ни было, имеет не производство, и не энергетики, а именно торговля, накручивая самое меньшее пятьдесят процентов, на каждую единицу товара. Конечно львиную часть забирало себе государство. Но и торговля не была в накладе, получая просто баснословные прибыли, которые фактически не на что было тратить. Закатывались какие-то сумасшедшие юбилеи Торгов и вечера для ветеранов, с приглашением самых именитых звёзд эстрады, и гонорарами больше чем в кино, строились дома отдыха, а меню в пионерлагере Министерства Торговли могли позавидовать и весьма уважаемые курорты Лазурного Берега.

И всё это выплеснулось на страницы центральной прессы, вместе с забавными подробностями как например магазин, торговавший иномарками, «для своих». Оказывается можно было в СССР купить Мерседес, Ауди, или Форд. Нужно было лишь знать кому и сколько занести, и вот ты уже сидишь не за рулём Волги, а гордый владелец иномарки, которая несмотря на явные проблемы с запасными частями, ценились гораздо выше советских автомобилей. Например, итальянский Фиат, ценился выше Волги, хотя Фиат был классом ниже. Именно такого владельца видел Виктор, слева. Мердеседес – Бенц, W-108, одна из самых популярных моделей немецкой компании, яркого малинового цвета, стояла справа, в ожидании пока регулировщик пропустит вереницу школьников. Водитель явно нервничал, часто газовал, и временами высовывался из окна, словно это могло как-то разрядить обстановку. Перед ним стоял старенький Москвич, а перед Виктором, вообще древняя М-1 созданная по образу и подобию Фордовской Model 40. Фордик мерно попыхивал сизым выхлопом, в котором явно было горелое масло, что для столь преклонного возраста было неудивительно.

Наконец дети перешли через проспект, милиционер повернулся лицом к потоку, и крутанул палкой, разрешая движение, и Москвич с Эмкой, как два инвалида, стали не торопясь разгоняться, дымя трубами и рыча моторами. В какой-то момент, машины разошлись в стороны, и Мерседес, почувствовав открывшийся шанс, ударил по газам, и вломился между двумя старичками. Но не рассчитал, и снёс зеркало Москвичу, и прошёлся по боковине Эмки, подрав ей и себе краску. Несмотря на это, не остановился и поддав газу, устремился вперёд по пустому проспекту.

Водители советского автоантиквариата, рефлекторно ещё подались в стороны, и Виктор вывернув руль, вдавил акселератор.

Волга выпрыгнула вперёд словно ракета, и стала быстро догонять уходящий Мерседес. Николаев, щёлкнул двумя переключателями, и из-под решётки радиатора брызнуло синим, а шум города перекрыл рёв спецсигнала.

После такого, машины обычно прижимаются к бордюру, и останавливаются, но водитель Мерседеса словно закусил удила и ещё прибавил скорость.

Уже не особо сомневаясь, Виктор до конца втопил педаль, и ударил отбойником в правую часть багажника, от чего Мерседес, закрутило на дороге словно волчок, задымились покрышки, завизжали тормоза, и машина встала поперёк дороги. Чтобы клиент никуда не делся, Виктор припёр левый рад дверей отбойником, и выйдя из машины, осановился у правого ряда, полагая что водитель выберется оттуда.

И правда, водитель, обетый в тёмный костюм и лёгкую коричневую дублёнку, потыкавшись в свою дверь, наконец понял, что что-то не так, и перелез на пассажирское место, распахнул дверь и начал вылезать, держа в правой руке пистолет Макарова, а в левой кожаный портфель.

Но ещё когда он вылезал, Виктор уже ускорился и когда дверь распахнулась, и мужчина поставил ноги на асфальт, пробил правой ногой ему в голову прямо через стекло, благо что зимние ботинки имели набойку на каблуке и стальной кант вдоль подошвы. Этот кант и разнёс боковое стекло Мерседеса в брызги и отправил мужчину в глубокую медитацию, а портфель выпал из руки, и видимо это было последней каплей исчерпавшей прочность механизма, и он распахнулся, показав внутренность плотно набитую денежными пачками.

– Доллары, однако. – Виктор нагнулся над портфелем и покачал головой. – Не бедствует гражданин, не бедствует.

Через минуту рядом остановился Москвич, и дед вооружённый монтировкой буквально полетел вперёд.

– Дед стой. – Виктор вскинул руки останавливая народного мстителя. – А лучше вообще не подходи. Обойди вон оттуда и посмотри метров с десяти. А то домой доберёшься только к утру.

К удивлению Виктора, тут же рядом остановилась Эмка, откуда вылезла аккуратная московская дама тяжёлых роговых очках, чёрном пальто, высоких сапогах, и тёмно-зелёном платье. В руках дама тоже держала монтировку, которая лежала в каждой машине.

Элегантной походкой, словно на подиуме, она зашла со стороны багажника, и остановилась, увидев валяющийся на асфальте пистолет, мужичка наполовину скрывшегося в салоне, и распахнутый портфель с долларами.

– Накрылся мой театр. – Произнесла дама мощным поставленным голосом, и вернувшись к своей машине небрежным жестом забросила монтажку в салон, и подошла к дедушке. – Товарищ, вы бы железку свою в машину кинули от греха. А то сейчас такой балет начнётся…

– Да, чёрт! – Виктор, подхватив пистолет за скобу, сел в свою Волгу, поднял трубку телефона и набрал номер.

– Ало, папа? Я задержусь немного. Да, еда у меня в багажнике, но боюсь я попаду домой нескоро. Может вы с мамой поедете поужинаете в городе? На Калининском открылся замечательный ресторан Тбилиси, возле Малахитовой шкатулки. Место ещё не нахоженное, посетителей немного. Хорошо пап. Договорились.

А рядом стояла дама несколько нервно переминаясь на ногах.

– А мне можно позвонить? Вот это было бы очень здорово.

– Да, конечно. – Виктор вылез из машины и протянул даме трубку, которая имела очень длинный провод, рассчитанный именно на то, что можно будет говорить стоя возле двери. – Номер помните?

– Как «Отче наш». – Дама улыбнулась и как-то по-особому двинула ресницами, словно взмахнула веером.

Милиция приехала только минут через пять, когда Виктор от тоски позвонил и Судоплатову, и даже в ГОН, куда был обязан сообщать о всех происшествиях с машиной.

Молодой лейтенант с ГАИшной бляхой на тулупе, бодро подошёл к машине, но был остановлен жестом Виктора.

– Замри. – Рука перед лицом милиционера сложилась в указующий перст, и показала куда-то вниз. Лейтенант бросил туда взгляд, проморгался, нагнулся ещё ниже, и вытащив карманный фонарик посветил внутрь, хотя от фонарей было и так хорошо видно.

– Ет. вою, мать, оглоблей через коромысло.

– А я вам что говорю? – Виктор развёл руками. – Давайте, оцепление там, и всё что нужно. Сейчас у нас тут будут такие скачки…

[1] Построил прапорщик взвод и говорит.

– Сегодня, товарищи бойцы, будем грузить ляминь!

Один из бойцов поправляет:

– Не ляминь тов. прапорщик, а алюминий.

– Да-да! алюминий! А самый умный будет грузить чугуний!

[2] Как и в реальной жизни. Большинство этих Комиссий по внедрению вычислительной техники, были просто заповедником для тихой службы, и распила фонда заработной платы и премиального фонда.

[3] Напомню читателю, что автомобиль Волга ГАЗ – 24, при цене в магазине 8500 имел оптовую цену в 2600 рублей, и себестоимость в 1800 рублей.

[4] Браунинг Хай Пауэр один из лучших пистолетов в мире.

[5] Беретта 51 – на взгляд автора – один из лучших пистолетов в мире, из крупносерийных.

Глава 18

Нельзя назвать успешной карьеру, когда твоя последняя должность – мишень.

Николай Кузнецов.

Продолжает разгораться чрезвычайно громкий скандал, связанный с проникновением в штаб – квартиру кандидата в президенты от Демократической партии Джорджа Макговерна.

Два бывших офицера Центрального разведывательного управления задержанные Секретной Службой дали показания против руководства ЦРУ, обвинив его в организации провокации против избирательного штаба Ричарда Никсона.

Джордж Гордон Лидди, официально занимавший в штабе Никсона должность финансового консультанта, его подчиненный Говард Хант и начальник безопасности организации по сбору средств на избирательную компанию Джеймс Маккорд, подтвердили под присягой, личный приказ Джона Эрлихмана занимавшего в то время должность советника президента Никсона. Сам Эрлихман, находящийся под программой защиты свидетелей давал на суде показания через систему телевизионной связи, находясь под круглосуточной охраной Секретной Службы.

Последствия такого скандала трудно переоценить. Уже поговаривают о смещении Директора ЦРУ, и его заместителей, а также начальника Оборонного Разведывательного Агентства DIA.

Коррьере делла сера 15 ноября 1972.

Доллары всегда проходили по ведомству КГБ и даже жучками – менялами долларов на рубли, занимались комитетчики. Через десять минут после прибытия милиции, следственно-оперативная группа Комитета Госбезопасности уже обнюхивала и облизывала Мерседес, как видимо собираясь его дактилоскопировать от колёс до крыши, а со свидетелями и Виктором работали следователи. Как ни удивительно, и дедушку и даму отпустили довольно быстро, а вот Виктора задержали. Следователя интересовало всё. И почему он решился на таран, и как он смог вообще догнать Мерседес, у которого по паспорту скорость под двести.

– Так у него движок всего два литра. – Виктор пожал плечами. А у меня пять с половиной. И тяга повыше чем у иного трактора. – Он прислушался в машине явно звонил телефон. – Извините, это может быть важно. – Виктор не спрашивая вышел из микроавтобуса, где они сидели со следователем, и подойдя к Волге, взял трубку в руки.

– Николаев у аппарата.

– Здравствуй Витя. – Голос помощника Брежнева Цуканова он узнал бы и из тысячи.

– Здравствуйте Георгий Эммануилович.

– Тут у нас возникли некоторые вопросы, которые хотелось бы прояснить.

– Прямо сейчас? – Уточнил Николаев. – Я тут в небольшое происшествие попал. Со следователем беседую.

– Помощь нужна?

– Да вроде нет. Я, как и говорили позвонил в ГОН, и Павлу Анатольевичу. Он уже должен был подъехать.

– Хорошо, я ему сейчас позвоню.

Судоплатов ездивший на монументальной Чайке, подъехал прямо к оцеплению, вышел, надел фуражку, которую, как и многие генералы носил вопреки приказу начальника Московского Гарнизона. Командующий уже перевёл все войсковые части на зимнюю форму одежды, но к генералам, комендантский патруль не подходил.

– Товарищи. – Он подошёл к микроавтобусу где сидел следователь и один из оперативников.

– Здравия желаю товарищ генерал полковник. – Оперативник выскочил из салона, и коротко кивнул Судоплатову. – Майор Субботин. Дежурная оперативная группа городского управления Комитета Госбезопасности. – Майор вытащил своё удостоверение и показал в раскрытом виде.

– Генерал-полковник Судоплатов. – Павел Анатольевич с майором отошёл в сторону полез в карман, и достал удостоверение, раскрыв его перед лицом майора. – Какие у вас вопросы к сотруднику Главного разведуправления лейтенанту Николаеву?

– Ого. ГРУ. – Майор улыбнулся. – Так ваш парень представился как студент авиационного института.

– А он и есть студент. – Генерал кивнул. – Лейтенант Николаев, Герой Советского Союза, кавалер Ордена Ленина, и других наград, учится в МАИ. А что не представился, ну вот вас не удивило, что студент рассекает на Волге – догонялке? А что у него телефон в машине? Тоже всё нормально? И вот ни на секунду вас не смутило, что парень – студент с одного удара взял вооружённого человека? Или у вас в КГБ все такие?

– Да думаю и у вас в ГРУ, не все. – Майор улыбнулся. – Но я-то тут вообще десятый номер. Следователь же у нас старший. Вот он и жуёт носки. Время что-то тянет. Я ему сказал, что парень явно из спецов, но капитан словно закусил удила. И ведь вообще всё в истории понятно. Так что, товарищ генерал, берите своего парня, и езжайте. Он как военнослужащий вообще нашему допросу не подлежит, а только Особым Отделом армии, военной прокуратуры, да вашей контрразведки.

Против армии, следователь КГБ конечно не попёр, да и не было у него таких полномочий. Так что посадив в Волгу человека из своей охраны, Судоплатов забрал Виктора к себе в Чайку, и развернувшись погнал к Кремлю.

Брежнев пригласил Виктора для того, чтобы тот прояснил Афганский вопрос. По линии разведки была получена информация о готовящемся в Афганистане перевороте Мухаммеда Дауда, который хотел свергнуть Захир Шаха.

Виктор рассказал всё что знал об этой истории. И о правлении Дауда, который будет казнён в 1978 году вместе с семьёй, роли исламистов в гражданской войне, которая начнётся после гибели Дауда, постоянных просьбах руководства Афганистана о прямом вмешательстве СССР в войну, и о роли ЦРУ по втягиванию Союза в афганскую западню.

А также о самой войне, как СССР пробил дыру в собственной границе, откуда хлынули наркотики и оружие, о Китае, который заваливал афганцев оружием и боеприпасами. И о многих скрытых пружинах той войны, стоившей Союзу пятнадцати тысяч молодых людей, и ещё десятков тысяч физических и духовных инвалидов. И как эта бешеная смесь вспыхнет при серьёзных экономических проблемах.

Особо отметил роль маршалов Гречко и Устинова, которые были уверены в «быстрой победоносной войне», почему-то не догадываясь о том, как долго и кроваво армия мирного времени превращается в армию ветеранскую.

Ну и в финале о подтасовке разведданных Андроповым, и о фактическом сливе им разведывательной работы против ЦРУ во всём юго-восточном регионе.

Брежнев долго сидел, переваривая всё что услышал, глядя куда-то в пол, и когда поднял взгляд, глаза его горели от гнева.

– Ты, Вить, всё правильно сделал. – Брежнев кивнул. – Спасибо тебе. – Он тяжело вздохнул. Вообще спасибо. Не юлишь, не зажимаешь информацию, не выкраиваешь себе блага… – Постепенно он успокаивался. – Спасибо, ещё раз. Езжай домой, если что, мы свяжемся. – Виктор был уже у дверей, когда Брежнев окликнул его ещё раз. – Витя, и заканчивай эту глупую фронду с наградами. Ты что, не понимаешь, что так унижаешь и звание Героя, и Орден Ленина и свою медаль?

И только выйдя из Сенатского Дворца, Виктор смог нормально осмотреть свою Волгу. Удар слегка погнул кенгурятник, и каким-то образом Мерседес зацепил край капота, и он теперь сидел кривовато. Но в целом можно сказать вечернее происшествие обошлось ему практически даром.

Сев за руль, он отогнал машину в Гараж Особого Назначения, и договорившись с мастерами, что они поправят всё к утру, вызвал себе такси.

Виктор давно уехал, а Брежнев всё продолжал листать стенограмму его разговора с Виктором которую для него делал Цуканов. Слишком много информации за раз. Слишком много того, что нужно ещё раз перечитать, вдуматься и принять взвешенное решение. Пока преобразования шли пусть и со скрипом, но двигались. А дело было исключительно в той самой Системе, которая первым ударом убрала с доски ключевого человека. Да, Андропов не был в прямом смысле предателем родины. Он просто строил свой персональный коммунизм, а все остальные для него были расходным материалом и топливом. Он, Андропов подавал Брежневу документы об интенсивной деятельности ЦРУ в Афганско-пакистанском регионе. Он же доказывал, что Афганистан для Советской Армии будет лёгкой прогулкой. А Виктор уничтожил все его доводы одной фразой: «Британцы тоже считали Афганистан лёгкой мишенью. И ровно с тех пор, британские винтовки – самое массовое оружие в Пуштунистане[1].»

И вот ещё… героин этот. Дрянь та ещё. И пускать её в СССР нельзя ни под каким предлогом. Но Виктор тут чётко сказал. У торговцев героином столько денег, что простого человека они наверняка купят. Значит нужно придумать что-то такое… Как Витя говорит: «На три копейки, а чтобы ударило на всю десятку». Но что-то с парнем нужно делать. На привязь конечно не посадишь, но хотя бы охрану дать такую чтобы муха не пролетела. А то, вон в очередную историю ввязался. А если бы тот смертник успел выстрелить?

– Чёрт знает, что! – Брежнев небрежно бросил документы на стол и посмотрел на сидевших рядом с чаем Виктора Голикова и Георгия Цуканова.

– Леонид Ильич, нормально же всё. – Начал Цуканов, верно поняв причину раздражения «Деда». – Виктор, он реально как танк. Курьер которого он взял, очнулся только в тюрьме, и только потому, что его доктор в себя привёл. А бил он его сквозь стекло. Ну я ему конечно запретил ввязываться, да охрану его поднакрутил, но пока нет выхода. Студент второго курса, пусть даже гениальный инженер не может входить в ближний круг. Так мы его подсветим и для врагов внешних так и для внутренних. Безопасность мы ему конечно организуем. Но вот личной жизни – лишим напрочь. А он ей реально наслаждается. С девчонками крутит, на картошку вон поехал, хотя ему предлагали остаться при парткоме.

– Но молодая кровь ещё кипит. – Меланхолично добавил Григорий Голиков. – Как такого на привязь посадить? Женить если только…

– Не выйдет. – Цуканов вздохнул. – Как только его очередная подруга затевает разговоры о семье, она сразу становится бывшей.

– А чего ему? – Голиков пожал плечами. – Снял себе профессорскую квартиру для конспиративных встреч, машина у него есть, свободно может привести даму в ресторан или сделать дорогой подарок. Кавалер на зависть.

– А откуда у него деньги? – Удивился Брежнев.

– Непонятно, но мы полагаем, что он обчистил каких-то бандитов. Что для него вообще запросто, с такой-то подготовкой.

– Вот паршивец! – С чувством произнёс Брежнев и громко рассмеялся. – Такого и правда на цепь не посадишь. – Он бросил взгляд на наручные часы. – Всё. Давайте закругляться. Завтра с утра, давайте ко мне Цвигуна[2]. Пусть расскажет, как это у него по Москве доллары возят чемоданами.

К утру Волга, сверкая новым капотом, и хромированным отбойником, уже стояла на площадке в ГОН, и Виктор, отблагодарив мастеров, сел за руль, не замечая круглых глаз мастера. А всё дело было в том, что он, восприняв реплику Брежнева как приказ, перевесил на пиджак Золотую Звезду, и коротенькую орденскую планку, где была лента Ордена Ленина и медали «За боевые заслуги». Можно было избегать этого очень долго, но только до момента прямого приказа главы государства.

Вот мастера и охренели, увидев Золотую Звезду, на пиджаке совсем молодого парня. И только через некоторое время, кто-то вспомнил громкие статьи в центральной прессе, и притащил ту самую газету, а пришедшая на работу кладовщица, обозвала всех беспамятными дураками, и принесла журнал Огонёк, где была огромная, в страницу фотография Виктора с наградами, и статья о нём.

– Пишут студент МАИ. – Молодая женщина в светло-синем комбинезоне и волосами подвязанными алым платком, обклеившая свою каморку фотографиями актёров и знаменитостей, ткнула пальцем в статью.

– Да, щас. – Пожилой мастер, помнивший ещё водителей Сталина, негромко рассмеялся. – Так бы ему и дали «Догонялку». – Непростой юнош. Опять же «За боевые Заслуги», медаль вроде, а нужно лично в глаза врагу заглянуть. Так что, это сто процентов наш парень.