Волшебник

Виктор этого ничего не слышал, и крутя баранку размышлял о том, что буквально через пятнадцать лет, от мощного рычага под названием «партия» останется только горка ржавчины, и ещё очень долго придётся собирать общество из осколков.

Метнувшееся к дороге нечто, Виктор отследил лишь краем глаза, чуть вильнул в сторону и прижал тормоз.

– Девушка, чего это вы под колёса кидаетесь? – Виктор, перегнувшись через пассажирское сидение, открыл правую дверцу.

– Простите пожалуйста, мне очень срочно надо. – Молодая девица в лёгкой дублёнке, меховой шапочке и высоких сапожках непрактичного светло-коричневого цвета, заглянула в машину. – У меня поезд прибывает через пятнадцать минут! А такси нет!

Виктор бросил взгляд на наручные часы.

– Садитесь. – Посмотрел, как она устраивается и захлопывает дверь. – И пристегнитесь. – Он пальцем показал на ремни. – Можно не все, но хотя бы пару штук.

– А это зачем?

– Сейчас узнаете. – Убедившись в том, что она пристегнулась, мягко тронул машину постепенно разгоняясь. Выскочив на осевую, ускорился до ста километров в час, внимательно следя за ситуацией вокруг. Увидев спешащего к дороге сотрудника автоинспекции, дважды мигнул дальним светом, и коротко брызнул из-под капота проблесковым маячком, и дорожный инспектор сразу потерял к нему интерес, а разглядев на машине спецномера, даже отдал честь, на всякий случай.

Успели вовремя. Через десять минут Виктор остановился у входа на Ленинградский вокзал, и распахнув дверь, девушка выпорхнула наружу, оставив на торпеде чуть мятый трояк.

Усмехнувшись Виктор смахнул денежку в пепельницу, где держал всякую мелочь, и рыкнув мотором покатил в сторону института. До занятий оставалось ещё полчаса, и можно было не торопиться.

Одной из особенностей Первого факультета МАИ была лётная подготовка студентов, и на втором курсе они начали изучать собственно лётное дело. Практическую аэродинамику, управление и прочее. В качестве «летающей парты» в МАИ использовали ЯК- 18 стоявшие на аэродроме Лётно-Испытательного Института в Жуковском. Но на аэродром пока не ездили. В МАИ было полно тренажёров в виде полноценных кабин где можно было изучать расположение приборов и органов управления.

А ещё в МАИ было огромное количество разных мероприятий, концертов, и клубов, но скользнув глазами по афишам и стенным газетам в холле, Николаев поспешил к машине. Сегодня они с Татьяной договорились пойти на спектакль «Маски» Театра Аркадия Райкина. Билеты удалось купить, отдав в кассе тройную цену, но Виктор так редко выбирался куда-нибудь, что запросто переплачивал за билеты.

Одет он был вполне прилично, так что заезжать домой и переодеваться не было смысла, и Виктор сразу поехал в Гнездиковский переулок, где снял квартиру для подруги.

Нина Харрис была не кабинетным работником, а именно полевым аналитиком, работая в непосредственном контакте с оперативниками и часто непосредственно на месте событий.

Информацию по Виктору Николаеву, пришлось проверять несколько раз, но она была столь противоречивой что в обычное время она просто отступилась бы, предпочитая понаблюдать за развитием ситуации со стороны. Но всё изменилось довольно быстро. Рядовой скандал с задержанием нескольких идиотов решивших установить микрофоны в штабе Демпартии в отеле Уотергейт, быстро обрастал неприятностями не только для причастных, но и для руководства Центральной Разведки, и всего Центрального Разведуправления. Комиссия Сената США, в которую вошёл не только Генеральный прокурор, но и Верховный Судья, трясли всё ЦРУ вытаскивая факты совсем неприятные, о пытках во Вьетнаме, торговле оружием и что самое неприятное, о прослушке членов Конгресса и Сената. И вот только за это их всех могли подвесить на суку, предварительно вываляв в смоле и перьях[3].

А значит им никак нельзя возвращаться из Москвы без результата, хоть какого-нибудь. Успешная операция сейчас нужна Управлению как воздух, и Нина была готова этот успех обеспечить, даже если для этого нужно было пойти на определённый риск.

И вот теперь они сидели в засаде и ждали появления Виктора Николаева на квартире его любовницы. Девчонка связанная и с заткнутым ртом сидела под охраной одного из людей Нины на кухне, а ещё двое боевиков и она ждали в зале.

Звонок в дверь прозвучал громко, и требовательно. Виктор Николаев явно не хотел никого ждать, и настойчиво трезвонил в дверь.

– Пит, открой нашему мальчику.

Татьяна всегда спешила открыть, говоря по дороге, что-то вроде «Вот нетерпеливый, да уже иду, ну…» И двигалась всегда беззвучно, как и полагалось мастеру спорта по спортивной гимнастике.

Услышав шаги и увидев, как тот, кто стоял за дверью заглядывает в глазок, чего Татьяна никогда не делала, Виктор мгновенно перешёл в боевой режим, и даже чуть отступил правой ногой назад.

Как ни быстро открывалась дверь, но удар всё равно быстрее, и первый лейтенант Салливан, получив чёткий удар чуть выше солнечного сплетения, потерял нить событий, и на ближайший час перешёл в категорию недвижимость.

Рука Виктора скользнула ему за пазуху, выдернув Беретту 51. Он выключил предохранитель кнопкой под затыльником затвора, и зажав оружие между своим телом, и вырубленного мужика, взвёл затвор.

Звук получился едва слышным, и аккуратно опустив человека на пол, Виктор сдвинулся в сторону, чтобы посмотреть в зал через отражение в стекле двери, и увидел сидевшую за столом женщину в синем шерстяном костюме, и мужчину в штанах и свитере у окна. Татьяны не было видно. Скорее всего она была в спальне или на кухне, возможно с ещё одним человеком.

– Медленно и аккуратно, достали оружие и бросили на пол. – Спокойно, но внятно произнёс Виктор, держа оружие у лица в готовности к выстрелу. – При малейшей глупости, буду стрелять. Стреляю я быстро, дёрнуться не успеете.

– Виктор брось! – Женщина повернулась на стуле. – Мы из Комитета Государственной безопасности. Брось оружие и садись. Мы только поговорим и уйдём.

– Считаю до трёх, и начинаю отстреливать вам конечности. – Произнёс Виктор. – Раз, два…

– Брось оружие! – Донеслось из кухни, и из-за перегородки краешком показалась связанная Татьяна, – Если что, я её положу первой.

Но перегородка не была капитальной. Два слоя фанеры, и между ними деревянные планки, конечно не могли удержать пулю.

Прикинув расстояние от подруги до державшего её человека, Николаев сделал три выстрела, словно проведя черту по перегородке, и с удовлетворением услышал звук падения тела.

– Оружие на пол, сами легли туда же. – Виктор, не желая больше беседовать с людьми, вторгшимися в его дом, выстрелил мужчине в правое плечо, и сделав пару шагов вперёд упёр пистолет в голову женщины. – Ты смелая или тупая?

В ответ женщина положила руки на стол. В левой она держала женскую сумочку, а правая была уже внутри, и явно не пудреницу доставала.

А в квартиру уже ворвались парни из «девятки». Без разговоров они связали всех лже-КГБшников, и только потом стали оказывать им первую помощь.

– Этот всё. – Офицер, нагнувшийся над тем то держал Татьяну, покачал головой. – Пуля точно в сердце.

Внезапно подала голос дама.

– Я дипломатический работник Государственного Департамента США, и требую вызвать представителя посольства.

– Нет, голубушка. – Виктор покачал головой. Потенциально вы четыре неопознанных трупа, которые никто и никогда не найдёт. И вам нужно будет проявить просто недюжинную сноровку, желание сотрудничать и всю харизму которая у вас есть, чтобы не оказаться в яме номерного захоронения, где хоронят бомжей.

Где-то через полчаса примчался Судоплатов, с бригадой экспертов, и вся развесёлая толпа наконец-то свалила, прихватив с собой американцев.

Татьяна уже давно пришла в себя, и сидя у трельяжа пыталась хоть как-то замазать огромный синяк на лице, который ей поставил ЦРУшник.

– Сволочь. – Она всхлипнула. – Тварь помойная.

– Ну хочешь ему оторвут руки? – Виктор присел на стул рядом с подругой. – И он всю жизнь будет ходить с культями, и вспоминать свои кулаки.

– Да плевать на него. – Хмуро ответила девушка. – Как я с таким лицом в театр поеду?

– Это вообще не беда. – Николаев развернул Татьяну к себе лицом, и стал быстрыми уверенными движениями наносить косметику. Для того чтобы скрыть синяк, Виктор положил вокруг глаз Татьяны глубокие тени, а после смягчил их. Девушка сразу приобрела такой хищный вид, что впору было проходить отбор на ведьму в спектакле Вий.

– Ну… Виктор крутанул обратно девушку, и та не веря смотрела на себя в зеркало.

– Ты волшебник. – Слёзы в уголках глаз мгновенно высохли, а лицо осветила улыбка. – Мы не опоздаем?

[1] Пуштунистан (پښتونستان‎) – в переводе «земля пуштунов», современный термин, используемый для обозначения исторической области, населённой пуштунами и народами, которые могут рассматриваться как их непосредственные предки с 1-го тысячелетия до нашей эры. Приблизительно с третьего века нашей эры эту область стали также называть Афганистан.

[2] Цвигун Семён Кузьмич генерал-полковник. Председатель Комитета Госбезопасности вместо умершего Андропова.

[3] Разновидность суда Линча в Европе и США.

Глава 19

Трудно остановить поезд, но можно перевести его на другую колею. Достаточно лишь перевести стрелку.

Павел Судоплатов.

Единый отраслевой стандарт, разработанный Министерством Электронной промышленности, стал основным документом, регулирующим выпуск всей цифровой и вычислительной техники в Советском Союзе, убирая всю ту разноголосицу, которая возникла из-за несогласованности интересов производителей и потребителей.

В результате этого, устройство одного завода не могло быть подключено к устройству другого завода, а отдельные узлы и внешние устройства имели несопоставимые подключения. Но теперь всё это в прошлом. Каждый тип электронного устройства должен обладать не только конкретными параметрами подключения, но и размерами, что позволит монтировать их в специальные блоки, для создания больших вычислительных комплексов для решения конкретных народохозяйственных задач.

Первенцем такого комплекса должен стать Московский Телефонный Узел, аппаратуру для которого создают десятки предприятий по всему Советсткому Союзу в соответствии с Единым Стандартом.

В будущем, планируется создать подобные стандарты, для энергетической аппаратуры, устройств связи, автоматики, и других отраслей, сведя их в Единый Стандарт СССР.

Техника молодёжи ноябрь 1972 года.

Нападение американцев подняло вопрос внешней политики страны. Для того чтобы сориентироваться в вопросе и сравнить подходы, Брежнев попросил Александрова – Агентова сделать обзорный доклад о перспективах внешней политики СССР в русле решения текущих вопросов, и дал его почитать Николаеву.

Андрей Михайлович Александров-Агентов был человеком аккуратным, въедливым, скрупулёзным и сторонившимся всякого мелкого политиканства. Его немало удивила просьба «Деда», но исполнил он её как всегда блестяще, подготовив сжатый и ёмкий доклад где простыми словами расписывались все варианты политических взаимодействий СССР с другими странами.

Когда Николаев закончил читать доклад, и отложил в сторону, Брежнев спросил с улыбкой: – Ну, что скажешь, племя молодое, незнакомое? Есть чем удивить старика?

Виктор кивнул.

– Попробую. Но начать хочу со смешной аналогии. Итак, есть игровой стол. Во что мы там играем, неважно. Но важно, что наша ставка – золото, нефть, газ, лес… а что ставят с другой стороны стола? У них в игре куча резанной бумаги под названием доллары. Фактически просто бумага. Да, вы можете возразить мне, что на доллары мы можем купить всё что нам нужно. А можем ли? Вот, например, относительно свежая история с трубами большого диаметра. Американцы, которые на людях целуются с нами, просто взяли и запретили продавать нам такие трубы. И всё. Вот цена долларов. Мы можем купить на них только то, что нам разрешат белые господа. Помните Леонид Ильич, я спрашивал о том, можно ли нам купить производство высокоточных станков?

– Не продали нам станки Витя. – Брежнев нахмурил кустистые брови. – Я лично с Никсоном разговаривал.

– Что и следовало ожидать. – Николаев кивнул. – Кроме того, что мы меняем реальные товары на фантики, наш партнёр ещё и ведёт себя как бандит с большой дороги. В любое время, он может нам перекрыть поставки всего того что нам нужно. И не важно, есть у нас доллары или золото. Вот просто неважно. Случись что, мы со своими долларами будем носиться по планете, и никто нам не продаст и корку хлеба.

– Ну это ты хватил… – Брежнев усмехнулся.

– А скажите Леонид Ильич, есть ли в мире какая-то международная организация, где у нас столько же власти как у США? Не ООН. Понятно, что наше место там, на откидном стульчике у выхода. А хоть в какой организации? Олимпийском комитете, в любой из международных комиссий или хоть в организации по запрещению химического оружия. Или в МАГАТЭ? Ну хоть где-нибудь? Наш максимум – хватать американцев за штаны в надежде что они не будут вести себя как обычно. Но помогает плохо. Вьетнам, Корея и Камбоджа, не дадут соврать. Захотели разбомбить налетели и разбомбили. Кстати, если не ошибаюсь, под новый год, американцы планируют большой налёт на Вьетнам.

Особо хочу отметить, что наш так называемый международный авторитет не авторитет вовсе, а лишь временное соглашательство подкупленных попутчиков. Все эти социалистические страны, африканцы и прочие, спят и видят, как бы вовремя переметнуться к другому корыту, когда это опустеет.

– Ну с африканцами – да. – Брежнев кивнул. – Стоило сократить размеры помощи, как они толпой побежали к американцам. А страны соцлагеря?

– Соцлагерь… словечко-то какое… – Виктор покачал головой. – В моей истории, как только СССР распался, они сразу скинули свои социалистические и коммунистические правительства, и стали обычными капиталистическими странами. Кстати, в ГДР, когда убрали часовых на стене, её тут же обрушили с их стороны. Народ дружно ломанулся через границу, за красивой жизнью. Вот где авторитет страны, Леонид Ильич. Приезжают иностранцы в СССР и видят плохо одетых людей, в стоптанной обуви, машины неважнецкого качества, которые катаются по плохим дорогам. Никакая система пропаганды не стоит и ломанного гроша, если в стране плохо жить. А в Америке? Да, их дома – мусор, и летят даже от ветра. Но что видит простой человек? Индус, китаец, мексиканец, да кто угодно? Он видит просторный дом, кучу хорошо одетых и сытых ребятишек, бытовую технику в доме, и пару машин в гараже. Он видит эту красивую жизнь и вот это и есть самая эффективная пропаганда. А что мы пропагандируем? Космические ракеты, балет и хор имени Александрова? А зачем это индусам или китайцам, которые живут в хибаре? Они хотят не когда-то там, а сейчас и не песен, а хлеба, тепла и красивой одежды. Чтобы их дети жили хорошо. Ну в крайнем случае внуки. А у нас это возможно? Может рабочий купить квартиру сыну? Или подарить машину на свадьбу? Да даже если поехал на севера, и привёз оттуда чемодан денег, всё равно не купит. Только с рук, за три цены. Да, мы живём на свои. Да, нас четырежды ограбили до трусов только за двадцатый век. В Первую Мировую, Гражданскую, Революцию, и в Великую Отечественную. Мы это знаем. И в мире, все это знают. Так зачем мы пытаемся соперничать с Америкой по уровню богатства? Словно Эллочка Людоедка с дочерью миллионера Вандербильта[1]? Сейчас, пока мы кормим всех этих попрошаек из соцлагеря, они корчат рожи, но забирают за бесценок нашу нефть, газ, лес… Но стоит прерваться потоку как они тут же переметнутся в стан наших противников. Зачем мы за свой счёт держим там тысячи танков? На случай войны? Но ведь понятно, что как только НАТОвская орда двинет на нас, сразу в обратную сторону пойдут тактические ядерные ракеты, а следом и стратегические. Сказанное справедливо и для нас. Стоит нам двинуть танки по Европе, как они ответят ядерным ударом, потому, что у них нет иного выхода.

– Предлагаешь убрать армию из Европы?

– Да. – Виктор кивнул. – Сейчас это только расход средств. Наши так называемые европейские друзья, и компартии, развеются как дым стоит перекрыть им финансирование. Мы сейчас поддерживаем не братские партии, а кучку партаппаратчиков в буквальном смысле сидящих на наших штыках. Штыки уйдут, и они сдуются мгновенно. Единственное что я бы предложил, всем желающим переехать в СССР. Ну а нет – так нет. А ещё резко уменьшить количество работников в дипломатических представительствах. В одной Болгарии более ста человек. И помогли эти люди, когда полыхнуло в Венгрии или в Чехословакии? Сотни человек просто проедают госпаёк, который мы фактически отобрали у рабочих и крестьян. Тут отняли на раздутый штат МИДа, там на танки в Чехословакии и ГДР, а ещё на кучу бессмысленных культурных мероприятий. Да западникам по большому счёту наплевать на всю мировую культуру. Они же как дубль Выбегалло – человек неудовлетворённый желудочно[2]. И будут жрать пока не сдохнут.

– И что? Закуклиться, и жить внутри себя? – Брежнев усмехнулся.

– Нет конечно. Но мы сейчас тратим впустую, фактически жжём ресурсы на то что совсем не нужно. Сколько стоит поддерживать армию и соцстраны, сколько мы оставляем в Африке и сколько нам обойдутся тысяча ракет среднего радиуса? Ну вот представьте себе. Началась война. Они ответили, мы им прислали… а что армия? Зачем им идти куда-то маршем захватывая радиоактивные земли? И будут офицеры метаться, пытаясь спасти в этом аду свои семьи. Не лучше ли, эти средства потратить на что-то более осмысленное? Противоракетную оборону, те же ракеты грунтового базирования, подводные лодки повышенной скрытности, и сверхмощные термоядерные заряды. Приплыла лодка, сбросила груз, уплыла километров за тысячу, да подорвала заряд. И радиоактивная волна смыла нахрен все города на побережье на глубину в триста – пятьсот километров. Ну и одновременно поднимать сельское хозяйство. Ведь по сути нам немного нужно. Свой хлеб, своё мясо, одежда, свои дома и тепло в них. Если это будет, ни одна западная скотина не будет нас шантажировать прекращением поставок зерна[3]. Вот только чуть ослабили удавку, и кооперативы завалили рынки фруктами, овощами и мясом. Цены уже ниже на двадцать процентов чем в прошлом году, и пока повыше чем в магазинах, но уже не сильно. И даже государственная торговля принимает мясо и продукты на реализацию.

– Да, подгадил нам Никитка с ликвидацией кооперативов, и приусадебных хозяйств. – Брежнев кивнул.

– А с торговлей ресурсами, всё относительно просто. Можно строить газо и нефтепроводы, можно строить танкеры и газовозы… Но вот чего делать не следует, так это торговать за доллары. Пусть приезжают к нам, покупают за свои доллары рубли и на рубли берут газ и нефть. Что это значит? Это значит, что появится спрос на нашу внутреннюю валюту. И курс доллара будет определяться конкретным спросом наших ведомств на валюту в рамках их лимитов. Если на доллары есть что нужного купить – они их будут брать ну а нет так нет. А постоянные долларовые интервенции будут опускать курс доллара вниз. Нефти, газа, угля и других ресурсов на планете не становится больше. В следующем году цена на нефть взлетит в три – пять раз. А в конце века, нефть будет стоить сто долларов за бочку. И в моей истории, СССР ввалил на рынок столько нефти, что обвалил это повышение. Торопились заработать побольше валюты. А что покупали на валюту? В основном товары народного потребления. Только к середине восьмидесятых спохватились и стали покупать не товары, а заводы для их производства.

Кстати, наверное, можно было бы разрешить покупать и продавать гражданам валюту. Везде в мире это разрешено и нигде не привело к краху государства. Ну вот что сделает наш человек, обменяв рубли на доллары? Сложит их в копилочку. А те, кто получили кучу рублей, они что с ними будут делать? Закупать какие-то товары и вывозить на Запад. Но и нам хорошо, потому что в качестве средства накопления будут не рубли, которые обязаны принимать в любом магазине, а доллары, которые ещё как-то нужно суметь использовать. Например, поехать туда, и привезти что-то.

– Так и разведём у себя спекулянтов…

– А таможня у нас зачем? А финконтроль? Но мне вот что интересно. Люди зарабатывают деньги возя отсюда – туда какие-то товары, и привозя что-то обратно. А нельзя чтобы этим занималось государство? Системно, серьёзно и плотно? Чтобы не к спекулянтам за магнитофоном, новой гитарой и джинсами, а в магазин? Чем у нас вообще занимается Внешторг, кроме как продаёт наши ресурсы оптом, и обеспечивает своих сотрудников импортными радостями? Те же джинсы можно закупать по дешёвке миллионами штук в Индии и Италии. Хотя лучше шить их здесь в России. Ничего сложного в этом нет, равно как и в выпуске ткани для них. Не штаны покроя «здравствуй пенсия» а нормальную одежду. Нет модельеров? Купите выкройки. А то в наших магазинах настолько всё уныло, что хочется удавиться.

И вот это тоже пропаганда. Заходим в любой импортный магазин и что видим? Горы дешёвых, ярких и удобных тряпок. Заходим в наш? Серо, голо и уныло, словно всё это шилось в местах лишения свободы.

Пропаганда – это не песни про то, как хорошо жить в нашей стране. Это прежде всего наши магазины, вид наших городов, наши магазины, и наши дети. Сытые, ухоженные, и хорошо одетые. А откуда на это взять деньги, если мы кормим толпу африканских бездельников, и ещё большую толпу бездельников европейских? Мы жжём наши материальные ресурсы покупая их так называемую любовь, словно не замечая, что они в лучшем случае плевать на нас хотели. Через несколько лет, католики выберут Римским Папой Кароля Войтылу, он приедет в Польшу, и вся страна во мгновение ока забудет про коммунизм, и будет миллионами выстраиваться вдоль дорог, чтобы поприветствовать своего Папу. Из всех стран, по отношению к нам честно вели себя кубинцы, и примерно треть восточных немцев.

– Так они же все сразу уйдут под американцев? – Возразил Брежнев.

– Я не спрашиваю, правильно ли то, что мы покупаем лояльность будущих предателей. Мне интересно другое. И вот они рванут под крыло западной цивилизации. И что? Будут ближе к нашим границам? Так Финляндия и так в ста пятидесяти километрах от Ленинграда, а от Таллина до Хельсинки семьдесят. Придвинут свои ракеты? Тоже не вижу проблем. Мы можем вполне развернуть ракеты средней дальности в нужном количестве на нужном удалении от границ. В итоге нам нужна лишь спутниковая группировка предупреждения о ядерном ударе, мощная противовоздушная и противоракетная оборона, что возможно создать на базе вычислительных комплексов, и инфраструктура ответного удара. Собственно, всё. Если мы не собираемся захватывать чужие территории, то нам этого хватит для обеспечения мира.

Виктор давно ушёл, а Брежнев всё сидел в кресле, курил, и смотрел в окно, за которым шёл снег.

– Уже, наверное, ляжет до весны. – Произнёс он, услышав шаги за спиной.

– Да, Леонид Ильич. Пора уж. – Цуканов положил на стол расшифровку стенограммы беседы с Николаевым.

– Сам что думаешь?

Цуканов помедлил.

– Звучит логично и стройно. Но нужно уточнять. По обороне, думаю связаться с парочкой генералов. Есть у меня такие. Люди проверенные, врать не будут. По внешней торговле, я тут не спец, но тоже есть кого подтянуть для консультации. По соцстранам, это уж точно не мой уровень, но могу посоветовать провести тайный опрос средствами разведки о настроениях в обществе. А по магазинам и вещам, наверное, решится, когда заработают швейные кооперативы. Но частично, проблему можно снять, опять-таки закупая товары в странах, где развито швейное производство. Индии, Китае, Вьетнаме, и тому подобных.

– А про вообще?

– Про вообще… – Георгий Эммануилович усмехнулся. – Леонид Ильич, мы же с вами сто раз заходили в магазины. И продуктовые, и вещевые. Видели, что там продаётся. Да и про настроения в «братских» странах знаем. Всё знали. Знали, но… не посчитали важным? Не могу сказать. Трудно предположить от чего развалится мост, а сил на капитальный ремонт всего – пока нет. Значит нужно заняться критическими участками. А как их разглядеть? Только по факту, когда они станут причиной разрушения всей конструкции.

Молчал Брежнев долго.

– Мы обычно разговариваем с американцами часов в шесть?

– Так точно, Леонид Ильич. – Цуканов кивнул.

– Давай, согласуй звонок. Хочу услышать, что по поводу нападения на Героя Советского Союза думает американский президент.

Специалисты КГБ и ГРУ, выпотрошили американцев до самого донышка, и даже поскребли по нему, в надежде что что-нибудь вывалится, но в итоге, их словно побитых собак, сначала выставили на публичном суде по делу попытки убийства Героя Советского Союза Виктора Николаева, что реально всколыхнуло общество так, что охрану вокруг суда пришлось выставлять в два слоя. А после суда, отправили на спецзону в Мордовию, и только после просьбы президента Никсона они были помилованы и посажены на борт летевший в США.

История получилась шумной, грязной и стоила места директору Центральной Разведки Ричарду Хелмсу, который и так держался из последних сил, и его заместителю Кушнеру.