Помоги проекту - поделись книгой:
Джейсон улыбнулся, так как знал, куда направляется Уилл. — Кроме Чарли, кто они в этом уравнении?
Уилл начал подниматься по лестнице, ведущей к креслам в театральном стиле над основным этажом.
— Последнее, что я слышал, Антарктида всегда была далеко на юге. Я думаю, что в Чато-Кроул достаточно безопасно, чтобы наш бесстрашный полковник Коллинз присоединился к нам.
Джейсон Райан посмотрел на Пита.
— После того, как я нашел часы капитана Эверетта во льду двухсоттысячелетней давности, я ни в чем не уверен.
— Я тебя услышал.
* * *
В его дверь громко постучали. Его глаза не отрывались от экрана, полного информации, которая прокручивалась перед его лицом в темноте его личной комнаты. Глаза сканировали документ, на который он смотрел часами подряд. Это было изображение единственной улики в деле об убийстве тридцатиоднолетнего агента ЦРУ. Внутренний меморандум исходил от правительства США и, как известно, использовался тремя высшими ведомствами страны — ФБР, Агентством национальной безопасности и ЦРУ. Меморандум указывал молодому агенту на встречу, с которой она так и не вернулась. Ключом к документу была маленькая штрихпунктирная система в левом углу. Пит и «Европа», наконец, расшифровали код и разобрали его, чтобы указать, что записка возникла на столе кого-то из ЦРУ.
Темой меморандума был тот самый человек, который смотрел с изображения, предоставленного «Европой». Это была записка с указанием его имени, времени и даты, где он был. Это был отчет об отслеживании жучка, который был тайно подброшен ему, а записка представляла собой приказ нанятой спутниковой компании, занимающейся отслеживанием, — космическим системам Кассини — от лица или лиц, ответственных за смерть молодой женщины-агента. Глаза в последний раз просмотрели документ, а затем Джек Коллинз выключил монитор и повернул небритое лицо к стальной двери своей комнаты — или, как он начал думать, своей тюрьмы.
— Войдите, — сказал он, вставая. Он прошел в ванную и плеснул водой себе в лицо как раз в тот момент, когда дверь открылась и Уилл Менденхолл сунул голову внутрь.
— Не хотите выбраться отсюда на время, полковник? — спросил Уилл, изучая обычно безукоризненные помещения. Его взгляд упал на пустую бутылку из-под Джека Дэниэлса и несколько стаканов, стоявших на столе. В комнате был беспорядок, и это было так непохоже на Коллинза, что Уилл покачал головой.
Джек вышел из ванной, вытирая руки полотенцем. Закончив, он позволил ему выскользнуть сквозь пальцы на ковер.
— Ты что, меня выгоняешь? Джек начал натягивать на голую грудь оливково-серую футболку.
— Что-то типа того. Нам не хватает рутинных деталей, и это должно позволить вам немного подышать воздухом, поскольку это далеко не Южный полюс.
Коллинз долго смотрел на Уилла.
— Все еще ничего не известно о происхождении часов мистера Эверетта?
Молчание Менденхолла было достаточным ответом. Джек сердито надел мятую белую рубашку и начал ее застегивать. Пока он был ограничен базой из-за этой археологической находки в Антарктиде, он не мог выбраться из комплекса, чтобы найти убийцу молодого агента ЦРУ — своей сестры Линн Симпсон Коллинз. Он знал, что часы должны были быть обнаружены при попытке освободить большую часть операции «Оверлорд» ото льда, факт, которым он не мог поделиться с Уиллом или кем-либо еще, кто не участвовал в запланированном ответе на возможное вторжение Серых. .
— Думаю, мы могли бы пойти и увидеть нашего маленького друга в пустыне. Кажется, он затевает какую то ерунду, и это выводит Дока Голдинга из себя.
— Это пугает Пита? — сказал Джек, чувствуя себя лучше, просто снова заговорив о нормальных вещах. — Почему бы и нет, — сказал он наконец. — И, кстати, ты же знаешь, что наш зеленый друг получает все, что захочет, так что Пит должен успокоиться.
Уилл молча придержал дверь для полковника.
— Что нового о Макинтайр? — спросил Джек, собирая свои вещи.
— Она все еще в Узбекистане, проверяет один из целевых районов поиска.
— Предполагаемая встреча с советской тарелкой в 1972 году?» — Джек взял со стола свои солнцезащитные очки и направился к двери.
— Да, похоже, очередной тупик, потому что никто не хочет разговаривать ни с нашей командой, ни с русскими. Не мы, не русские там не слишком популярны. Она должна вернуться через несколько дней. Я думаю, у доктора Комптона есть еще кое-что, что он хочет, чтобы она нашла.
— У Спичстика нет теорий о часах Эверетта и об Антарктиде? — Джек знал, что связь между операцией «Оверлорд» и часами капитана должна быть установлена, но, не рассказав Питу и остальным самый главный секрет в мире, они зашли в тупик.
— Когда его спрашивают, зеленый парень выглядит сбитым с толку, а затем говорит, что такой науки, как перемещение времени, не существует, независимо от того, что говорит Альберт Эйнштейн, а я думаю, что он бы знал.
— Почему? Большинство здешних ученых считают, что Эйнштейн все равно был одним из них, — сказал Джек, имея в виду склонность Альберта быть правым во всем.
Уиллу было приятно видеть улыбку полковника, даже если это был всего мимолетно.
Джек повернулся, чтобы закрыть дверь, но помедлил.
— Как капитан Эверетт?
— Нет слов. Кажется, капитан нашел дом в Румынии.
Джек кивнул и почувствовал себя лучше, потому что его друг, по крайней мере в Румынии в безопасности.
— Ну что, пойдем побеспокоим Человека-спичку? — спросил Коллинз, указывая Уиллу вперед.
Проходя по коридору, Уилл насвистывал старую мелодию, которую полковник заставил его послушать шесть лет назад — хит 1967 года британской рок-группы Status Quo: «Pictures of Matchstick Men». Это была мелодия, напоминающая по описанию их маленького зеленого инопланетного друга — Махджтика.
Найлз ждал президента. То, как его друг ерзал на диване напротив, напоминало человека, пытающегося найти способ сказать своему приятелю, что он неизлечимо болен. Затем президент встал, подошел к своему столу и с помощью маленького ключа открыл один из многочисленных ящиков. Он вынул свою специальную папку и подошел к журнальному столику напротив двух диванов, сел на край, а затем хлопнул ею Найлза по колену.
— Что это? — спросил Найлз, отказываясь прикасаться к ней.
— Приказы.
Комптон видел, как глаза президента встретились с его собственными. Затем его глаза переместились на эмблему на манильском досье, поскольку он увидел, что она принадлежала Министерству военно-морского флота, и по его телу пробежал холодок. Наконец Найлз протянул руку и взял папку.
— Прежде чем ты ее откроешь, у меня есть небольшая проблема, которую нужно решить, и я хочу сделать это перед тобой, чтобы ты мог лично передать то, чему ты был свидетелем. — Президент полез в карман пиджака, вынул большой белый конверт и открыл его. Без комментариев президент разорвал конверт и то, что было внутри, на две части, затем бросил уничтоженное письмо на стол и снова повернулся к Комптону.
— Ладно, ты меня более чем заинтересовал. Что это было?
Президент покачал головой и отвернулся, затем встал и на мгновение сжал плечо Найлза. — Это я был придурком, мой старый друг.
— Мы всегда это знали, но зачем признаваться в этом сейчас? — Комптон нервно усмехнулся, глядя на разорванный конверт и какой-то секрет, который в нем был.
— Когда офицер вооруженных сил Соединенных Штатов уходит в отставку, он уходит в отставку, никто ничего не говорит, это считается личным, и его оставляют в покое. — Президент подошел к своему столу, а затем повернулся и посмотрел на Найлза. — Это было заявление об отставке, подписанное капитаном Эвереттом — не принято.
Найлз начал протестовать, но его старый друг предостерегающе поднял руку.
— Никакое обсуждение этого вопроса недопустимо и не приветствуется. Вмешиваться в жизнь военного было достаточно тяжело, но в данном случае это необходимо было сделать. — Президент направился к молчаливому Комптону. — Ты и генерал Ли однажды сказали мне, что придется сделать трудный выбор, который отправит тысячи, может быть, даже миллионы парней на смерть, и что бы ни случилось, план «Оверлорд» нужно будет соблюдать, иначе мы проиграем Серым в недвусмысленных выражениях. В отчете Спичстика подробно объясняется, что у этой планеты нет шансов защитить себя от продвинутой расы без «Оверлорда». Это сказал Ли, это сказал Спичстик, и вы, мой друг, согласились. Ничто не помешает плану «Оверлорд», особенно второму разделу этого плана. Помните отчет, который вы сдали?
Найлз лишь кивнул головой, медленно открывая папку и увидев тонкие листы военного дела. Заказ был для капитана Карла Эверетта. Он закрыл глаза, затем оскорбительную папку с файлами.
— Капитан Эверетт переведен в «Оверлорд», — сказал президент. — Он нужен мне там, как и тебе. Он работал в тесном контакте с несколькими инженерами и особенно с одним из них. Капитан был частью вашего первоначального плана четыре года назад, назначенный в тот же район «Оверлорда», что и сейчас, несмотря на то, что его часы были обнаружены в Антарктиде, и несмотря на кровь, пролитую им и полковником Коллинзом.
— Поэтому независимо от того, что мы найдем, что объясняет, как наручные часы капитана Эверетта были обнаружены погребенными во льду двухсоттысячелетней давности, мы все равно отправляем его туда, зная, что это может быть его роль в «Оверлорде», которая может убить его и Джека Коллинза.
— Вот в чем суть. Мы не можем изменить сценарий «Оверлорд», не имея ключевых людей там, где они должны быть.
— Другими словами, капитан — расходный материал?
— Очень даже — такой же расходный материал, как мальчишки, которых я попрошу отдать свои жизни для ведения этой войны. Да, Найлс, мы все расходный материал.
Найлз положил приказы для Эверетта в свой портфель. Он не хотел ничего, кроме того, чтобы эта встреча подошла к концу, чтобы он мог выйти на улицу и дышать там, где решений, которые привели к гибели людей, не существовало.
Прежде чем Найлз встал, президент удивил его и бросил еще одну папку на кофейный столик. Эта была намного толще первой. Найлз глубоко вздохнул и посмотрел на удрученного президента.
— Это приказы для полковника Коллинза. Они немного более конфиденциальны. Его немедленно переводят на Гавайи вместе с вашим молодым лейтенантом Менденхоллом. Этот хитрожопый лейтенант Райан поедет с капитаном Эвереттом в Хьюстон. — Президент вздохнул, а затем медленно подошел к дивану и сел рядом со своим тридцатилетним другом. — Джек теперь является частью USPACOM.
— Тихоокеанское командование США — почему там? Его план для «Оверлорда» никогда не требовал этого.
— Я знаю, что он должен был остаться с научным аспектом «Оверлорда», но все изменилось. Я хочу, чтобы Коллинз и Эверетт были отделены друг от друга как можно дальше, и это, старый друг, единственное, что я могу придумать, чтобы защитить их.
USPACOM был крупнейшим военным контингентом в мире, и Найлз знал, что это командование, скорее всего, будет в авангарде любой защиты, которую мир сможет создать против Серых. Тихоокеанское командование охватывает примерно половину земной поверхности, простираясь от вод у западного побережья США до границы с Индией и от Антарктиды до Северного полюса. Немногие регионы столь же разнообразны в культурном, социальном, экономическом и геополитическом отношении, как Тихий океан. Тридцать шесть стран, составляющих Азиатско-Тихоокеанский регион, являются домом для более чем 50 процентов населения мира, трех тысяч сильно различающихся языков, нескольких крупнейших в мире вооруженных сил и пяти стран, являющихся союзниками США посредством договоров о взаимной обороне. Две из трех крупнейших экономик расположены в Азиатско-Тихоокеанском регионе вместе с десятью из четырнадцати самых маленьких. Эта зона ответственности включает в себя самую густонаселенную страну в мире, самую большую демократию и самую большую страну с мусульманским большинством — Индию. За этим быстро последовала нация с вооруженными силами, о которых у разведывательных служб США было шокирующе мало информации — Китай.
— Найлс, боюсь, это еще не все. — Президент вытащил из нагрудного кармана небольшой лист бумаги и протянул его Комптону. — Возьми эту записку с собой и размести ее для прочтения всеми моими военнослужащими. Я буду принимать и принимать все запросы о переводе военных на роли поддержки или любое боевое командование по их выбору. Я переназначаю Казначейство для помощи в обеспечении безопасности объекта Группы "Событие". Этого и персонала, слишком старого для поддержки или боя, должно быть достаточно.
— Почему вдруг? Что ты мне не говоришь?
— Я удивлен, что ты еще не знаешь об этом преступном компьютере, но я полагаю, что Пит Голдинг и его сообщник в преступлении, «Европа», были заняты поиском сбитых тарелок.
Найлз молчал, не очень желая шутить о Пите Голдинге и усердии «Европы» во взломе других компьютерных систем по всему миру.
Президент потянулся рядом с ним и взял еще одну папку с журнального столика. Она была большой, и когда он вытащил содержимое, Найлз увидел, что это изображение из космоса. Его сердце на мгновение замерло.
— Хаббл»? — спросил Найлз, взяв предложенную фотографию.
Президент встал и зашагал прочь, засунув руки в карманы. — Нет, это снимок со спутника КН-16 — вообще-то ЦРУ. Это снимок алжирской пустыни. Ты что-нибудь замечаешь?
— Да, похоже, около трех миль земли вырвано, как пробка. — Найлз внимательно изучил картину. Он видел дороги, ведущие внутрь и наружу пустоты, но внутри не было ничего, кроме подземных геологических образований и грязи. Дороги вели в никуда, кроме гигантской дыры в земле.
— Это то, что осталось от большого оазиса, который существовал почти десять тысяч лет в горах Хоггар в центральной части пустыни Сахара, в частности, в Алжире, в Тропике Рака.
— И ты подозреваешь Серых? — спросил Найлз, продолжая изучать снимок со спутника-шпиона ЦРУ.
— Это консенсус НАСА. В мире нет ничего, что могло бы сделать это — спуститься с неба, схватить миллиард тонн земли и камней и заставить их исчезнуть, как лопату грязи, брошенную через чье-то плечо.
— Когда произошло это событие? — спросил Комптон, рассерженный тем, что ему не сказали об этом раньше.
— Шесть дней назад.
Теперь Найлсу Комптону стало совершенно ясно поведение президента.
— Таким образом, стремление к наращиванию вооруженных сил теперь становится приоритетом номер один.
— Да, Объединенный комитет начальников штабов считает, что Серые уже атаковали нас, но у нас нет никаких доказательств, кроме разрушенного водопоя посреди пустыни. Согласись, вряд ли это достаточный стимул для начала крупнейшего в мировой истории военного строительства?
Когда Найлз изучал изображение из космоса, он не был уверен, на что он смотрит. Что-то не так с изображением. Одно он знал точно: он терял двух лучших людей, и его мир науки и фактов медленно начинал воспламеняться — точно так же, как он знал, что весь мир скоро будет гореть тем же огнем.
Президент удовлетворенно кивнул, увидев, как Найлз торопливо собирает портфель и приказы для Джека и Карла.
Огонь был зажжен под человеком, которого президент Соединенных Штатов считал самым умным человеком в мире, — доктором Найлсом Комптоном.
2
Черноволосая женщина молча стояла в дверном проеме, прислонившись к каркасу ветхого дома с соломенной крышей. Ее поза была расслабленной и неподвижной, руки скрещены на груди. Она наблюдала за крупным мужчиной вдалеке, когда он сидел у подножия перевала, глядя на долину далеко внизу. Летний воздух стал теплее, и цветы на перевале расцвели множеством красок, которые обычно поднимали ей настроение — за исключением прошлой недели, когда яркая жизнерадостность цветов терялась среди все усиливающегося штормового фронта, который, как она чувствовала, скользит по ней.
Капитан Карл Эверетт казался довольным, за исключением его чувств, когда ночь начинала опускаться на перевал Патинаш. Это было в те моменты, когда его прошлая жизнь вторгалась в мягкую и любящую жизнь, которую он избрал эти последние три месяца. Женщина любила Карла и знала, что на ее чувства отвечают взаимностью. Но она также знала, что та же самая любовь в конечном итоге заберет жизнь прямо у мужчины, в которого она влюбилась. Он не был пастухом овец и не был фермером, и она была бы полной дурой, если бы думала, что он удовлетворится этим по сравнению с жизнью, которую он вел всего несколько месяцев назад. Его дух тонул здесь, в Румынии, и она это знала.
Аня Корвески была одна в месте, которое когда-то было шумной деревней, а теперь опустело, за исключением молодой пары, которая думала, что может оставить свое прошлое позади и отправиться в будущее, где нет убийств и уловок. Аня не скучала по своей прежней жизни в Моссаде, но знала, что Карл медленно начинает распадаться на части. Он чувствовал, что оставил все свои обязанности позади; это разрушало то счастье, которое они оба нашли вместе. Она знала, что капитан нежно любит ее, но чувствовала, как он постепенно ускользает.
— Раньше я никогда не смог бы подкрасться к тебе сзади, если бы ты не снесла мне голову из спрятанного пистолета.
Улыбка Ани медленно погасла, когда она услышала голос позади себя. Повернувшись лицом к мужчине, она взвела курок девятимиллиметрового пистолета и похлопала им по голой ноге. К ней вернулась улыбка.
— Я вижу, ты не потеряла свою тонкую природу и способность чувствовать запах крысы.
Мужчина был одет в коричневую одежду и рабочие ботинки. Его шляпа-кустарник выглядела до смешного неуместной, как и большой портфель, который он держал в правой руке. Люди, с которыми он пришел, рассредоточились позади него и с тревогой наблюдали за опустевшей деревней.
— Я бы не стала называть вас обязательно крысой, генерал, скорее нежелательным вредителем.
— Тронут, майор, тронут.
Аня закрыла глаза при упоминании ее ранга в Моссад.
— Как вам хорошо известно, генерал Шамни, это больше не мое воинское звание. Меня теперь зовут Корвески, как и Вас. — Она принюхалась, как будто ей в ноздри ударил неприятный запах. — Или так было раньше.
Генерал Авис Шамни — в своей нелепой одежде для сафари, закрывавшей его большое и круглое тело, — улыбался самому умному агенту Моссада, которого он когда-либо производил. Он протянул руку, а его глаза смотрели на пистолет в ее руке. Она опустила его, а затем отказалась от рукопожатия.
— Что вам нужно, дядя? — Она подошла к старому столу, который раньше принадлежал ее бабушке, и положила пистолет. Она повернулась и посмотрела на своего бывшего командира Моссада, элитной израильской разведывательной службы.
— На самом деле, — сказал он, опустив руку, — то, что я пришел, касается твоего американского друга. — Он подошел к открытой двери и увидел Карла Эверетта чуть ниже входа на перевал, который чинил небольшой забор. Он снова повернулся к своей племяннице. — И таким образом, косвенно, тебя.
— Дядя, я не вернусь в Моссад. Я больше ему не принадлежу, мое место здесь.
Поделиться книгой: