Кто на папочку?

— Прекрати! Мы оба прекрасно знаем, что ребенок мой. Когда бы ты успела…

— А вот тогда и успела! — взорвалась я. Ведь пыталась спокойно объяснить. Так нет же, Миша как всегда в своем репертуаре: все сам решил, меня перед фактом поставил, а хочу ли этого, не поинтересовался. И если раньше это не раздражало, то сейчас наоборот. — В тот же день, как ты меня бросил! Той же ночью взяла и успела, ясно?!

Честно говоря, уже приготовилась, что бывший придет в бешенство. Начнет оскорблять, обвинять во всех смертных грехах, но Миша снова удивил. Он просто рассмеялся. Так задорно и в тоже время снисходительно, будто умилялся. Так реагируют на шалости детей. То есть он даже мысли не допускает, что у меня мог кто-то появиться кроме него.

— Да брось, — давился от смеха Миша. — Я тебя год обхаживал перед тем, как что-то получить.

— Ты обхаживал, а кому-то просто так досталось. И знаешь что, мне понравилось! А ты, Володин… иди к своей! Не знаю, кто там у тебя, блондинка, брюнетка или серо-буро-малиновая! Катись на все четыре стороны…

— Ну, хватит, малыш, — резко посерьезнел мужчина и снова притянул меня к себе. — Я понял, ты злишься. И имеешь на это полное право. Я оступился, да. Мы с тобой десять лет были вместе, чувства притупились, я запутался и наделал глупостей.

— А может, тебе просто с мамочкой жить надоело? Достала она тебя, да? Так сними себе квартиру, а ко мне не приближайся. Иначе настоящий отец ребенка тебя отделает так, что в больницу переедешь. Он у нас жутко ревнивый, — отстранившись от Миши, выпалила на одном дыхании.

Пока тот растерялся, явно не ожидая от меня такого сопротивления, быстро открыла дверь и бросила пакеты на пассажирское сидение, а следом сама юркнула внутрь и завела мотор. Тоже мне, пуп земли.

Уезжая, смотрела в зеркало заднего вида. Миша провожал взглядом автомобиль. Неужели не сдастся? С чего, вдруг, такое рвение? Да и за все полгода он даже не позвонил ни разу. Значит, не так уж ему было плохо. Неужели действительно из-за мамы? Меня от одного воспоминания о ней передергивает. Авторитарная, властная и совершенно несгибаемая женщина. Сколько крови моей она в свое время выпила, страшно подумать. До всего ей было дело, даже до нашей сексуальной жизни. До сих пор помню ее попытки научить меня доставить удовольствие мужчине. Я тогда отшутилась и сбежала, придумав, что у меня срочные дела. Миша тогда с ней так поругался… В этом надо отдать ему должное. Перед Анной Степановной он всегда меня защищал. Да и жили мы, в общем-то, неплохо. Лишь в последние несколько месяцев все шло наперекосяк. Мы отдалились, стали меньше времени проводить, да и уставали сильно. Хотя… Он-то, наверное, с другими женщинами уставал. Кобель! Запутался он. Как же! Нагулялся, а теперь решил, что его тут примут с распростертыми объятиями. Разбежался.

Чтобы прогнать мысли о Володине, увеличила громкость и улыбнулась, услышав знакомую песню. Веселая, драйвовая, как раз то, что надо. Подпевая приятному женскому голосу, кивала головой в такт музыке и гордилась собой. Раньше никогда не могла долго злиться на Мишу. Прощала ему все, верила каждому слову, а сегодня преодолела себя и дала отпор. Это стоит отметить.

— Это все из-за тебя, красавица. Ты делаешь меня сильнее, — тихо прошептала доченьке, взглянув на живот. Все ради нее. Единственное мое самое заветное желание — чтобы она была счастлива. И если я когда-нибудь решусь на отношения с мужчиной, то буду выбирать достойного отца для доченьки. Только так.

Пока доехала до дома, про Мишу уже окончательно забыла. Жутко хотелось спать, но ложиться было рано. Завтра на работу, так что придется дождаться хотя бы десяти часов. Иначе проснусь вечером и уже не усну, а потом весь день носом клевать буду. Начальство, конечно, все понимает, но если застанет меня спящей на рабочем месте, явно не похвалит. Да и в декрет уже совсем скоро. Нужно срочно все доделать и сдать дела.

— Ой, Кариночка, здравствуй, — выплыла из подъезда баба Тоня.

Грузная пожилая женщина с огромным добрым сердцем. Душа дома, как мы все ее называли. Она всегда знала все последние новости. Что у кого в семье случилось, кто с кем спит, кто заначку от жены прячет. В общем, местный следователь. И по закону подлости моя соседка.

— Здравствуйте, — поздоровалась с ней, натянув улыбку.

— Ну, как наш пузожитель поживает? Жалеет мамочку? — баба Тоня наклонилась к моему животу с лучезарной улыбкой.

— Жалеет.

— Кариночка, у тебя мальчик появился? Я вчера видела, как на машине тебя подвез. Какой красавец! Видный, статный, не то, что этот твой раздолбай, — началось… И как теперь выкручиваться?

— Да нет, баба Тонь. Это друг мой. Просто со свадьбы подруги до дома подбросил. А нам и так хорошо, без мальчиков.

— А ты не глупи. Девка-то, вон, какая красивая, умная. Да пальцем щелкни, любой у твоих ног будет. Какие твои годы? А вот отец ребенку нужен, — грустно вздохнула женщина.

— Вы правы, будем искать, — сделала вид, что согласилась. К чему спорить, если эту женщину не переубедить?

— Вот, то-то же. А к другу своему приглядись. Хорош, чертяка! Была бы я моложе…

— Баба Тоня, — рассмеялась, глядя на то, как женщина горделиво выпятила грудь и вскинула подбородок.

— А что, баба Тоня? Вот возьму, и уведу красавчика твоего, будешь локти кусать, — погрозила она мне пальцем с суровым выражением лица. — Я в свое время, знаешь, какая была? Заходи как-нибудь, фотографии покажу. Вот прямо как ты — красавица, умница. Вот где они у меня были! — сжала руку в кулак и потрясла им в воздухе.

— Не сомневаюсь! — весело ответила ей, чувствуя, как поднимается настроение.

— Ладно, беги, Кариночка. А то я на свидание опаздываю, — важно заявила баба Тоня с мечтательной улыбкой на лице, поправляя прическу.

Она всегда следила за собой. Красиво одевалась, не забывала о макияже, а седые волосы до плеч никогда не оставляла без укладки. Как правило, забирала их наверх, открывая приятные мягкие черты лица.

— Опять свидание?! — изобразила удивление, хоть уже и привыкла, что у этой женщины кавалеры меняются со скоростью света.

— А что ж я, не человек что ли? В шестьдесят жизнь только начинается, — подмигнула баба Тоня. — Вот кто-то с горочки спустился, наверно милый мой идет… — затянула песню и двинулась в сторону дороги, помахав мне на прощание.

— Отчаянная женщина, — хихикнула я себе под нос и вошла в подъезд.

Глава 5

Как же хорошо. Громкая музыка долбит по ушам. Я в самой гуще танцующих людей отрываюсь на полную катушку. Как же соскучилась по этому. Движения ничего не сковывает. Могу прыгать, извиваться, как душе угодно. Отпустить себя на волю и полностью отдаться во власть задорной мелодии. Все гости клуба смотрят на меня с восхищением, свистят и улюлюкают, когда делаю очередное сложное па. Они обступили меня и с восхищением ловили каждое движение, от чего хотелось выложиться полностью, показать все, на что способна. Реакция толпы всегда раззадоривает, дразнит, бросает вызов, который невозможно не принять.

Однако насладиться вдоволь эйфорией не успела. Песня резко прекратилась. Люди вокруг медленно растворились, шум их голосов постепенно стих, а я осталась совсем одна в огромном зале. Рядом материализовался стул, и я села на него, уверенная, что сейчас произойдет что-то интересное и волнующее. Ладони вспотели от нетерпения, а дыхание сбилось. Тело пылало от предвкушения. Чего? Я не знала.

По залу разлилась расслабляющая, плавная, ласкающая слух мелодия. Из тени вышел мужчина, двигаясь в такт музыке, соблазнительно растягивая каждый шаг. Я не видела его лица, скрытого под стильной шляпой, надвинутой на глаза, но не могла глаз отвести от рельефного торса, облаченного в распахнутую жилетку из черной костюмной ткани. Брюки на незнакомце сидели низко на бедрах, пробуждая фантазию. Он двигался так соблазнительно, что я еле сдерживалась от желания подойти и…

Не успела додумать, как сбоку уловила движение и резко повернулась туда. Еще один мужчина. Дима. Точно в таком же костюме, как первый танцор. Марков облизнул губы и провел тягучим движением скользнул ладонью вниз по каменному торсу, соблазняя и завлекая своим горящим взглядом, от которого бросало в жар.

Вновь бросила взгляд на первого мужчину и поняла, что это Иван. Он отбросил шляпу в сторону и, подмигнув мне, улыбнулся настолько порочной улыбкой, что дыхание перехватило. Как завороженная, я смотрела на плавно перекатывающиеся кубики его пресса и задыхалась от желания пройтись по ним своими пальчиками.

И снова меня отвлекло ощущение, что в комнате появился кто-то еще. Медленно перевела взгляд влево и обнаружила еще одну фигуру, выходящую из тени. Очередное поджарое привлекательное тело заманивало тягучими грациозными движениями, не давая отвести взгляд. Миша хищно облизнулся и плавной, крадущейся походкой направился ко мне, не отрывая от меня глаз, в которых отчетливо виделся невыносимый голод.

Как загипнотизированная, я смотрела на приближающегося мужчину и не заметила, что оказалась окружена. Иван сел у моих ног, скользнул горячими ладонями под юбку, а Дима подошел сзади и покрыл поцелуями шею.

— Карина, — улыбнулся Миша, наклоняясь к моим губам.

— Карина, — соблазнительно шепнул на ухо Дима.

— Карина, — одарил похотливой, сводящей с ума улыбкой Иван, а я только и делала, что поворачивалась к каждому на его зов, чувствуя себя окончательно растерянной и в тоже время разгоряченной до умопомрачения.

— Карина… Карина… Карина… — доносились мужские голоса со всех сторон, дезориентируя и пугая.

— Нет! — с громким криком села на постели, испуганно осматриваясь по сторонам в поисках трех развратников. Тяжело дыша, прикрыла глаза, осознавая, что все это было сном, и нервно потерла лицо, приходя в себя. Надо же такому присниться.

Как раз в этот момент включилось радио на музыкальном центре. Пора вставать и собираться на работу. По комнате разлилась веселая песня о разбитой любви. Всегда удивлялась этому феномену. Как можно петь о печальных моментах под зажигательную танцевальную музыку? Лично у меня от этого каждый раз возникает когнитивный диссонанс, но если не слушать слов, то волей неволей начинаешь пританцовывать.

Встряхнув головой, прогнала остатки наваждения от странного сна и соскользнула с постели. Полгода без мужчины дали о себе знать. Уже эротические сны начали сниться. Наверное, это все впечатления последних двух дней. Еще и Мира вчера вечером позвонила, рассказала веселую историю о том, как из-за меня подрались Дима с Иваном. Нелепица какая-то. Один просто до дома подвез, а второй, вообще, гадостей наговорил. И что, спрашивается, они делили? Еще и Миша… Чувствую, он мне так и не поверил, да и слишком настойчиво себя вел. Значит, не успокоится и в ближайшее время снова появится.

Заправив кровать, пошла в ванную. Умылась и привела себя в порядок. Волосы стянула в высокий хвост, на лицо нанесла легкий макияж и, оценив результат в зеркале, осталась довольна. Вернувшись в комнату, натянула на себя легкое платье мятного цвета и пошла на кухню, но, проходя мимо входной двери, услышала за ней какое-то копошение, а следом громкий возглас бабы Тони.

— Явился, ирод!

Любопытство победило, и я тут же прильнула к двери и заглянула в глазок. Миша испуганно пятился от разъяренной женщины с веником в руках.

— Оставил девку с пузом и свалил!

— Но я же вернулся! Баба Тоня, я вообще только вчера узнал, — оправдывался мужчина со священным ужасом в глазах. Знал, что этой женщине палец в рот не клади. Откусит по самый локоть и не поперхнется.

— Вернулся он! Герой выискался! — с презрением бросила женщина и замахнулась на Мишу веником. — Поздно уже, соколик. Каринка себе другого нашла. Высокого, красивого и богатого. Давай, шагай отсюда, пока он тебя с лестницы не спустил!

— Кого это она себе нашла? Не смешите меня… — попытался возмутиться мужчина, но не успел договорить, как получил веником по голове. — Сумасшедшая! — выпалил он, сверкая бешенством в глазах.

Мне даже страшно стало за бабу Тоню. Все же ее импульсивность до добра не доведет. Разве можно быть такой бесстрашной?

Схватившись за ручку двери, приготовилась выбежать из квартиры, если Миша потеряет над собой контроль, но тот, видимо, так опешил от напористости женщины, что растерялся и не знал, как реагировать.

— Вот и шуруй отсюда, пока я тебя, чем потяжелее, не отходила! — продолжала наступать баба Тоня.

— Это мой ребенок! И я имею право… — отмер, наконец, Миша.

— Все! Ушел твой поезд. Давай-давай, нечего Кариночке душу рвать. Такая девочка! Милая, добрая, красавица, умница, а ты… Эх, срамота!

— Баб Тонь, ну ладно вам, — виновато опустив голову, пробурчал он. — Ошибся я, знаю. Ну, вы-то хоть палки в колеса не вставляйте. Я все осознал, да и от ребенка не отказываюсь. Наоборот, хочу вернуться.

— Сладко поешь, только брехня это все… — вошла во вкус соседка, а я поняла, что если не остановлю это, то последствия могут быть непредсказуемыми. Да и с Мишей нужно поговорить нормально, чтобы он, наконец, осознал, что ошибается.

— Миша, зайди, — открыв дверь, позвала бывшего.

— Кариночка… — попыталась возразить баба Тоня.

— Все хорошо. Спасибо за заботу, но все в порядке, — с улыбкой прервала ее и, схватив Мишу за ворот футболки, втащила в квартиру и захлопнула дверь.

— Ты вовремя, я уж думал, она не отстанет, — выдохнул Миша и, победно улыбнувшись, шагнул ко мне, оказавшись практически вплотную. — Убежала вчера, даже шанса не дала все исправить, — провел кончиками пальцев по моей щеке, лаская взглядом и пробуждая воспоминания, которые все эти полгода гнала от себя.

— А что ты исправлять собрался, Миш? Ты за все это время даже не позвонил ни разу, даже не попытался, а что сейчас изменилось? — оттолкнула его руку и отошла на шаг назад, увеличивая расстояние между нами.

— Все изменилось, Кариш. Я же тебя знаю, как никто. Понимал, что ты даже слушать меня не станешь после всего, а когда увидел и понял, что ты беременна, осознал, что еще есть шанс. Ведь у ребенка должен быть отец. У нашего ребенка, Карин, — Миша взял меня за руку и притянул к себе, зарылся пальцами в волосы и принялся нежно массировать затылок. Раньше, когда мы были вместе, млела от этого и готова была простить все на свете. Глаза сами собой закрылись, а по телу разлилась приятная нега. Хоть на секундочку почувствовать себя желанной я ведь могу? — Я тебя люблю. Люблю, слышишь? Прости меня.

— Нет! — почувствовав дыхание на губах, пришла в себя и отпрянула от бывшего. — Миша, ты ведь меня совсем не слушаешь.

— Я…

— Последний раз тебе говорю, ребенок не твой. Я не хочу тебя наказывать, и злость уже давно прошла. Я действительно беременна от другого. Срок шесть месяцев, а с тобой у нас ничего не было гораздо дольше. Услышь меня, пожалуйста, Миша. У меня сейчас нет времени, я на работу опаздываю.

— То есть… — растерянно произнес Миша. — Ты серьезно… и это…

— Да, Миша, я серьезно. Наконец-то ты понял. Ребенок не твой, так что давай, выскажи все, что думаешь о моей доступности и уходи. Я устала, я…

— Я не буду оскорблять тебя, Карин. Мне…

— Миш, просто оставь меня в покое, — тяжело вздохнула и оперлась спиной о стену.

— Ладно, я понимаю, что пришел не вовремя. Но мы еще поговорим. Можно я приду вечером? Пожалуйста. Мне тебя не хватает, Кариш. Хотя бы просто спокойно обсудить все.

— Хорошо, Миша. Только сейчас, пожалуйста, иди. У меня действительно нет времени больше, — согласилась, понимая, что мой отказ все равно никто не услышит. А так хоть сохранится видимость выбора. Да и спорить с бывшим времени не было. Хотелось как можно скорее выпроводить его из квартиры и до вечера о нем не вспоминать, а после разговора, возможно, и вовсе забыть.

— Я буду ждать, — расплылся в улыбке мужчина и, наконец, ушел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

На работу успела вовремя. Только включила компьютер, как вызвал к себе генеральный. Судя по его тону, ничего хорошего не скажет. Вскочив со стула, побежала к нему в кабинет, судорожно вспоминая, где могла допустить ошибку, но на ум ничего не приходило.

Постучав в дверь, осторожно вошла и сжала руки в кулаки, призывая себя к спокойствию. Уволить меня все равно не могут, да и не могла я очень уж сильно накосячить. В последнее время я, конечно, немного рассеянная, но не до такой степени.

— Проходи, Карина, садись, — нервно протирая платком лоб, Валерий Степанович указал на стул рядом с массивным столом из дуба.

Я выполнила его просьбу и всмотрелась в лицо директора, который явно нервничал и выглядел…виноватым? Ничего не понимая, решила дождаться, когда он сам заговорит, мысленно прокручивая варианты развития событий. Поведение начальника настораживало и даже пугало в какой-то степени. Никогда еще не видела его таким растерянным.

— Карина, ты уже давно работаешь у нас и показала себя, как профессионала. Я очень рад, что мне довелось с тобой поработать… — Валерий Степанович трясущейся рукой взъерошил седые волосы.

Морщина на его лбу стала еще более заметной, а серо-голубые глаза в один миг стали пустыми и безжизненными. Директор словно постарел на десяток лет. Похоже, произошло что-то действительно ужасное. Этот мужчина всегда был оптимистом, способным найти положительные моменты в любой ситуации, а теперь выглядел раздавленным.

— Валерий Степанович, что случилось? — забеспокоилась в ожидании плохих новостей.

— Прости меня, дорогая, я тебя очень подвел. Наша компания через две недели будет признана банкротом. Я…

— Как банкротом? Как через две недели? — выпалила, даже не дослушав до конца. — Это же не происходит так быстро. Почему я об этом не знала?

— Я не хотел тебя волновать…

— Не хотели волновать? Вы издеваетесь? Да вы же меня просто на улицу выкинули, можно сказать. Меня же никто на таком сроке не возьмет на работу, а я рассчитывала уйти в декрет как можно позже. Вы же знаете прекрасно мою ситуацию, мне нужны эти деньги. Я все рассчитала, составила план, а теперь вы мне говорите, что не хотели меня волновать? — с отчаяньем выпалила на одном дыхании. Резко встала со стула и почувствовала, как в глазах темнеет. Надо срочно взять себя в руки. Ради малыша.

— Кариночка, сядь. Ну, не переживай ты так, — подорвался с места Валерий Степанович и усадил меня обратно на стул. — Вот так, умничка. Ты о малыше подумай. Нельзя же все так близко к сердцу воспринимать. Ты же юрист, должна понимать, что декретные выплаты за тобой в любом случае сохраняются. Да, конечно, чуть меньше, но такой специалист как ты всегда себе работу найдет. Тем более ты можешь и свободным юристом подрабатывать. Я лично нескольких клиентов тебе обеспечу.

— Ну, как же вы не понимаете. Я…

— Понимаю, Кариночка, понимаю, но и ты меня пойми. Старый я уже, прошляпил все, а потом уже поздно было. Да и устал я, девочка. Вот что мы сделаем, ты иди домой, отдыхай. Все равно за эти две недели ничего нового не произойдет. Будешь числиться в штате до конца, а затем спокойно в декрет уйдешь.

— Но…

— И не спорь со мной. И так, вон, перенервничала из-за меня, а ребенку нужен покой. Не переживай ни о чем, я позабочусь, чтобы тебе все выплаты произвели в срок и в полном объеме. Через две недели придешь и получишь трудовую с расчетом.

— Валерий Степанович, вы меня за дуру держите? Я прекрасно знаю всю процедуру признания компании банкротом. После вынесения решения суда будет назначен управляющий, который должен меня письменно уведомить об увольнении за месяц до этого, также мне должны будут в течение еще двух месяцев выплачивать среднемесячную зарплату. А учитывая, что декретные выплаты от соцзащиты составляют лишь сорок процентов от суммы зарплаты, я даже не подумаю сейчас увольняться. Пусть все будет, как положено по закону.

— Да что ж ты такая упрямая! — взорвался начальник и хлопнул ладонью по столу, от чего я вздрогнула и не на шутку испугалась.

— Что вы от меня хотите? Чтобы я уволилась? Может, и нет никакого банкротства?

— Умная девочка. Я в тебе не сомневался, Карина, — Валерий Степанович наклонился моему уху и угрожающе шептал, вгоняя меня в ужас.

Положив ладони на живот, я зажмурилась и мысленно приказывала себе успокоиться, но выходило плохо. Страх сковывал все сильнее. Даже появилось желание согласиться и действительно написать заявление об уходе, лишь бы только оградить себя от негативных эмоций.

— Я не буду писать заявление. Вы не заставите меня. Претензий ко мне нет, да даже если и были, по статье уволить меня вы не можете…

— Согласен, — прошипел мужчина, сдавливая мои плечи. — Зато я могу штрафовать тебя, вносить информацию в личное дело или занести тебя в черный список работников. Могу сделать так, что ты и после декрета себе работу не найдешь, а то, что придется ее искать, обещаю.

— Это все? — повела плечами и освободилась от болезненной хватки.

— Завтра жду от тебя заявление по собственному желанию. Можешь идти! — грубо бросил Валерий Степанович, а я практически выбежала из его кабинета, задыхаясь то ли от страха, то ли от злости.