Кто на папочку?

С женой друга Дима связываться не хотел. Не смотря на маленький рост и миловидную внешность, эта фурия страшна в гневе. За лучшую подругу его на тряпочки порвет. А если окажется, что Карина действительно беременна именно от него, то и мокрого места не оставит.

Марков резко встал и воровато осмотрелся в поисках укрытия, где можно затаиться и переждать бурю. Ему многое нужно было обдумать, да и в таком взвинченном состоянии он мог и Мире нагрубить, если та начнет наезжать. А она обязательно начнет. Дима и представить не мог, что когда-то будет бегать и прятаться от женщины, но жена друга в тот момент была далеко не желанным собеседником.

— Марков! Выходи, подлый трус! — грозный голос слышался все ближе, поэтому Дима рванул в сторону, надеясь, что успеет скрыться за домом. А там и до машины недалеко.

На самом деле ему было попросту страшно разговаривать с Мирославой. Страшно от того, что окажется последним негодяем, когда узнает правду. Ту правду, где он действительно отец ребенка. Где незаслуженно оскорбил девушку своими словами. Ведь тогда он окажется виноватым, а это чувство Марков терпеть не мог, поэтому предпочел избежать неприятной для него ситуации и со всех ног несся к воротам.

— А ну, стой, гад! Руслан, лови его! — с нескрываемым азартом в голосе завопила Мира за спиной.

— У меня дела появились! Срочно в город надо! Совет вам да любовь, голубки! — на бегу выкрикнул Дима.

До ворот оставалось всего ничего, каких-то несколько метров. Однако удача сегодня от Маркова окончательно отвернулась. Споткнувшись об лежащий на земле шланг, мужчина полетел на землю.

Побег не удался. Тяжело дыша, Дима перевернулся на спину и раскинул руки в сторону, сдаваясь.

— И куда это мы собрались? — Мира оказалась рядом в следующую секунду и, уперев руки в бока, испепеляла мужчину взглядом.

— От тебя соберешься, — пробурчал недовольно Марков, поднимаясь.

— Идем в дом, — распорядилась девушка. Диме ничего не оставалось, как подчиниться.

Его привели в гостиную. Руслан расположился на кресле, а его жена уселась к нему на колени, обняв за шею. Марков опустился на диван, что стоял напротив. Нахмурился и уперся взглядом в пол, думая о том, что некоторые лезут не в свое дело.

— Ну и что ты Карине наговорил? — строго спросила Мира, нарушив напряженное молчание.

— Слушай, я, конечно, все понимаю, но это уже слишком. Это наши с ней дела, сами разберемся, — огрызнулся Дима, включив защитную реакцию.

— Если бы вы решили ваши дела мирно, то и не спрашивала бы. Я волнуюсь за свою лучшую подругу и будущую крестницу, а после разговора с тобой, паразит, Карина сбежала отсюда бледная, как смерть. Хорошо еще Ваня предложил ее до дома довезти…

— Ваня?! — неожиданно даже для себя рявкнул Марков, чувствуя, как внутри все закипает от ярости. Какого хрена и этот лезет не в свое дело? Решил подсуетиться и пожалеть бедную мать одиночку?

— Да, Ваня. Вот, где настоящий мужчина, который никогда не обидит беременную женщину, — явно дразнила его жена друга, чем еще больше злила.

— Твоя Карина сама виновата! Где она полгода шлялась?! Почему раньше не сказала?! Тем более, откуда я могу точно знать, что это мой ребенок?! — сорвался Марков.

Он вскочил с дивана и заметался из стороны в сторону, демонстрируя свое негодование. Все на него напали, а ведь он прав. Нельзя сначала игнорировать его, пропасть на долгое время, а потом заявиться вот так просто и отцом своего ребенка объявить.

— А если я тебе скажу точно, что после тебя у Карины мужчин не было? А до тебя был только один, с которым она встречалась десять лет. И до той ночи у них достаточно долго ничего не было. Вариантов нет, козлик. Отец ребенка — ты, — припечатала Мира, спокойно выслушав эмоциональный монолог мужчины.

— Ты ее подруга, конечно, ты так скажешь, — фыркнул Марков, продолжая защищаться, хоть и смысла в этом уже не видел. Он облажался, и тут уже не поспоришь. Он будет отцом. Отцом! Как это могло произойти?

— Дима, не хами, — с предупреждающими нотками в голосе, влез в разговор Руслан. — Между прочим Карине ты не сдался вообще. Она тебе не собиралась рассказывать о ребенке. Ее мы уговорили. Думали, что раз ты отец, то должен знать. И, знаешь, не парься. Если тебе этот ребенок не нужен, то никто заставлять помогать не будет. У Карины есть мы с Мирой, так что она не пропадет, а мы постараемся, чтобы наша крестница ни в чем не нуждалась, раз у нее отец такой тугодум.

— Вот сейчас не передергивай, — недовольно пробурчал Марков, чувствуя уколы совести.

Да, сглупил, да, испугался, но это же не значит, что бросит своего ребенка. Ему же даже возможности не дали информацию переварить и принять какое-то решение. Просто ошарашили, словно по голове кувалдой стукнули, а теперь требуют, чтобы он из себя счастливого отца строил. Да так не бывает!

— Ну, успокоился, истеричка? — хохотнул Руслан. — Никто на твою пенсию не претендует. Только подумай, что у тебя дочь родится через три месяца. Твоя кровь, твое продолжение. А ты ее матери, могу поспорить, всякой ереси наговорил. А если бы у нее выкидыш случился от нервов? Ты уже большой мальчик, Дим. Может, пора взрослеть?

Каждое слово друга било точно в цель. Он был абсолютно прав, с какой стороны ни посмотри, и от этого Марков только еще больше раздражался. Всегда тяжело признавать себя неправым. Да и чувство ответственности за совершенные поступки давит, как ни старайся не обращать на это внимания.

— Ты мне еще лекции почитай, папочка, — в очередной раз огрызнулся Дима, не желая выслушивать, какой он плохой и безответственный. — И вообще, мне в город надо. А вы лучше, вон, друг другом займитесь, голубки. Брачная ночь, все-таки, не стоит тратить драгоценное время на нерадивого друга, — пробурчал и, встав с дивана, направился к выходу.

— Ну и куда ты собрался? Ты же пил, за руль тебе нельзя, — бросил в спину Руслан.

— Такси вызову, — ответил Марков, доставая телефон из кармана джинсов. Оставаться в этом доме он не хотел, да и нужно было все обдумать, решить, как быть дальше. Если ребенок действительно его, то стоит поговорить с Кариной. В любом случае, бросать дочь Дима не собирался.

Выйдя на улицу, мужчина вызвал машину и сразу вышел за ворота. Сейчас, когда первый шок прошел, мозг заработал. Для начала Марков решил разобраться с Иваном, который встал у него на пути. Пусть Дима еще и сам не решил, что делать с Кариной, но отдавать ее другу не собирался. Тот свой шанс упустил, так пусть не лезет. Тем более к матери его ребенка. Как будто вокруг других женщин нет. И ведь они только начали нормально общаться. Что ж, теперь этот вопрос нужно разрешить заранее, чтобы потом к нему не возвращаться.

Машина подъехала быстро. Марков назвал адрес Ивана, не желая откладывать встречу на другое время. Раньше у них не возникало конфликтов по поводу женщин. Их интересы никогда не пересекались, да и вкусы были разными, но сейчас… Дима не знал точно, чем именно, но Карина его зацепила. И ведь все эти месяцы, нет-нет, а мелькала в его мыслях приятными воспоминаниями.

А может, это судьба? Прошло уже столько времени, а жизнь вновь столкнула их, еще и связала ребенком. Может стоит попробовать остепениться, стать примерным семьянином? Сможет ли он не ходить по клубам, не спать с другими женщинами, ограничиваясь ночами лишь с одной? А ведь следующие несколько месяцев придется сдерживаться и заниматься сексом аккуратно, чтобы не навредить малышу. Марков же привык ни в чем себе не отказывать. Придется ущемить себя в этом. Что ж, главное, чтобы Карина приняла его и пошла на встречу. А вдруг у них что-то получится?

К тому моменту, как добрался до дома Ивана, Дима уже все решил и просчитал. На лице мужчины блуждала мечтательная улыбка. Осталось только отвадить друга от своей женщины, а дальше жизнь обещала стать невероятно интересной. Одна мысль о том, что Марков скоро станет отцом, будоражила и будила яркие ни с чем несравнимые эмоции. Еще и алкоголь не окончательно выветрился, так что после Ивана, Дима намеревался зайти в гости и к матери своего будущего ребенка. Карина, может, и подуется для профилактики, но в итоге будет рада его приходу. Мужчина был в этом уверен. Настроение с каждой минутой повышалось, поэтому в подъезд Марков заходил, пританцовывая в такт веселому мотиву, что насвистывал себе под нос.

В квартире Ивана играла громкая музыка. Это говорило о том, что друг сейчас вымещает злость на боксерской груше. Всегда так делал. Интересно, что его так разозлило? Может, они с Кариной поссорились? Тогда бы это решило проблему, избавив Маркова от неприятного разговора.

Помявшись возле двери, он посчитал, что стоит перестраховаться и узнать все наверняка. Звонить пришлось долго. Еремин явно увлекся и не слышал, что к нему пожаловали гости, но Дима умел быть настойчивым. Спустя пять минут непрерывных звонков, музыка стихла, а в двери щелкнул замок. Иван вышел в одних спортивных штанах и с полотенцем, перекинутым через плечо. На его правой груди красовалась татуировка в виде ястреба с расправленными крыльями и выставленными вперед острыми когтями, будто хищная птица приготовилась впиться ими в жертву. Тату выглядело настолько натурально, будто это не рисунок, а живое существо. Дима каждый раз, как видел его, зависал на какое-то время, любуясь работой неизвестного ему мастера.

— Ты чего здесь? — вывел его из ступора голос друга.

— Поговорить пришел, — мотнув головой, ответил Марков. — Можно зайти?

— Ну, заходи, раз пришел, — отступил Иван, пропуская Диму в квартиру.

Внутри царил идеальный порядок. Хоть Еремин и не стал врачом, как Марков, но соответствующие привычки у него остались. В квартире практически не было мебели, только самое необходимое. Ваня всегда любил простор и терпеть не мог ограничений, поэтому и квартиру выбирал просторную с высокими потолками. Как он говорил, чтобы было легко дышать.

— Чай? — на ходу спросил Иван, направляясь к кухне.

— Можно, — согласился Дима. Разувшись, он пошел следом за другом, в уме прокручивая возможные последствия разговора. В любом случае, сначала стоит выяснить, что у них с Кариной произошло, а затем и выбирать тон беседы.

Марков прошел по просторному коридору и оказался в огромной кухне, выполненной в современном стиле и напичканной всеми новинками бытовой техники. И зачем Ивану все это, если он дома никогда не ест. Да что уж говорить, он и дома-то практически не бывает.

— Так о чем ты хотел поговорить? — спросил Еремин, когда Дима уселся за стеклянный прямоугольный стол с широкими железными вставками на углах.

— Я смотрю, ты не в духе. Что-то случилось? — решил он прощупать почву.

Иван взъерошил волосы нервным движением и отвернулся к чайнику, который уже закипал. Явно не хотел рассказывать о своих переживаниях, но судя по напряженной спине, его так и распирало от эмоций. Человек со стороны этого бы не заметил, но Марков друга знал хорошо, поэтому был уверен, что тот расколется и, может не все, но расскажет.

— Да я за Карину переживаю. Ты же видел, что она беременная, а мужика рядом нет. А ты знаешь, у меня это больная тема. Не понимаю, как можно бросить своего ребенка. Это каким ублюдком надо быть? — процедил Еремин с такой ненавистью в голосе, что Диме стало не по себе.

Это же сейчас про него говорят. И если бы Мира с Русланом не подтвердили, что ребенок действительно его, то он бы просто отмахнулся и забыл о возможном отцовстве.

— То есть, когда ты подвозил ее до дома, вы не поругались? — то ли спросил, то ли констатировал Марков, нахмурившись. Если Иван снова заинтересовался Кариной, а судя по всему, так и есть, то отвадить его будет не так легко.

— Да нет, мы не ругались. Я ей помощь предложил, а она отказалась. Пришлось заставить ее визитку взять. И ведь не позвонит. Гордая, — чайник закипел. Иван разлил по чашкам кипяток и, наконец, повернулся к Маркову.

— И что, хочешь за ней приударить? — с нотками угрозы поинтересовался Дима, закипая от недовольства. Надо же, всего раз Карину подвез, а уже визитками своими раскидывается.

— А с чего, вдруг, такой интерес? — подозрительно прищурился Еремин и уселся на стул.

— А с того, что это мой ребенок, ясно? И ты к Карине больше не подойдешь, — уверенно заявил Дима, сверкая недовольным взглядом.

Глаза Ивана расширились от удивления. Брови выгнулись, а губы сомкнулись в тонкую линию. Марков пытался просчитать поведение друга. Возможно, тот факт, что Карина беременна от Димы, сыграет, и Еремин отойдет в сторону.

— Твой? — недоверчиво спросил Иван.

— Да, мой…

— Тогда какого хрена мать твоего ребенка сбежала со свадьбы лучшей подруги бледная, как смерть? Почему домой ее отвозил я, а не ты? — язвительно поинтересовался Еремин, прожигая друга холодом серых глаз.

— Мы повздорили. Я немного вспылил, наговорил ей лишнего. Я не знал о ребенке до сегодняшнего дня, поэтому растерялся. Но сейчас я все обдумал и решил, что ребенка своего не брошу и…

— Женишься на Карине? — фыркнул Иван, явно зная, на какие точки давить. Ведь Марков до ужаса боялся связать себя с одной женщиной.

— Это уже не твое дело. Мы сами разберемся. Просто не лезь! — последнюю фразу Дима выпалил чересчур громко. Разозлился на то, с каким видом его слушал Еремин. Расслабленно откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и ухмылялся скептически. Да и что тут решать, если у Димы с Кариной будет ребенок? Все и так понятно. Он отец, значит и женщина его. Какие могут быть еще варианты?

— То есть ты настолько в себе не уверен, что пришел ко мне и требуешь, чтобы я не приближался к Карине? Ты хоть с ней разговаривал? По ней не скажешь, что она жаждет оказаться в твоих объятиях, — усмехнулся Иван и бросил на Маркова насмешливый взгляд.

— А в твоих жаждет, значит?! — взорвался Дима и вскочил со стула, упершись руками в стол. Стул с противным скрежетом отъехал назад и упал с грохотом.

— Кто знает? — пожал плечами Еремин с холодным спокойствием.

— Я последний раз говорю. Ты. К Карине. Больше. Не подходишь, — прошипел Дима, грозно нависая над Иваном и полыхая огнем ярости в глазах.

— Иначе что? — Еремин медленно поднялся со стула и отзеркалил позу Дмитрия, практически соприкасаясь с ним лбами.

— Готов променять дружбу на бабу? Серьезно? — ядовито выплюнул Марков, понимая, что соперник сдаваться не собирается, а этот разговор лишь раззадорил его.

— Дружбу? Серьезно думаешь, что после того случая между нами она есть? — в тон ему ответил Еремин. — Это мог быть мой ребенок.

— Да он мог оказаться чьим угодно ребенком. Думаешь, за эти полгода Карина ни с кем не спала? Она отдалась мне в первый же день знакомства, хотя должна была ехать с тобой. И поверь, ей понравилось. Слышал бы ты, как она стонала. Просила все больше и больше. Она такая же как и все… — шипел Дима, стараясь отвадить Ивана хотя бы таким способом.

Пусть думает, что Карина доступная девка, которую без труда может затащить в постель любой, кто захочет. Пусть сам отвернется от нее, раз уж по-хорошему не отступает.

Дима просчитался. Он даже договорить не успел, как получил кулаком в глаз. Иван ударил его настолько неожиданно и резко, что Марков даже блок не смог поставить и, отшатнувшись, споткнулся об стул за спиной и полетел вниз.

— Ну, ты и мразь, Марков! — брезгливо выплюнул Еремин. — Как у тебя язык поворачивается, говорить такое про мать своего ребенка? У тебя хоть что-то святое есть вообще?

— Да пошел ты! — выпалил Дима и, вскочив на ноги, пошел в атаку. Хотел ударить Ивана в живот, но тот успел увернуться. Марков это предугадал и, сделав обманный маневр, двинул тому кулаком в лицо. Голова Еремина мотнулась в сторону от удара, но мужчина уже пришел в ярость, поэтому явно не чувствовал боли. Соперники схватились друг с другом, сшибая стулья и катаясь по полу, вымещая свою злость.

— Вон из моего дома! — взревел Иван, толкая Диму в сторону выхода и отражая его нападки.

— Чтобы я тебя рядом с Кариной не видел! — продолжал стоять на своем Марков, тяжело дыша. Он уже схватился за ручку двери, понимая, что если не уйдет, то они просто поубивают друг друга.

— Тебя забыл спросить! Давай, вали!

— Да и пожалуйста! — Дима толкнул дверь и буквально вылетел из квартиры.

Внутри все клокотало от злости. Он не ожидал, что Иван так отреагирует. Неужели Карина так зацепила еще тогда, что сейчас он готов за нее драться? Это может стать проблемой. Ведь Марков уже успел облажаться, а Еремин еще нет. Нужно срочно исправлять ситуацию.

Глаз уже начал заплывать. Марков дотронулся до поврежденного места и зашипел от резкой боли. Нет, в таком состоянии ехать к Карине нельзя. Придется подождать, пока сойдет синяк, а потом уже и навестить ее. Купить самый дорогой букет цветов и, может, игрушку какую-нибудь для дочки. А что, отличная идея! Сразу покажет, что все осознал и готов признать ребенка. А дальше все само разрулится.

Главное, что Еремин сейчас тоже к ней сунется. С рассеченной скулой он Карине не покажется. С этими мыслями Дима поехал домой, решив, что для одного дня впечатлений достаточно, а с утра он обязательно все обдумает. Например то, что в этот раз уже безвозвратно потерял друга, но, возможно, обрел что-то более важное.

Глава 4

Я бродила по детскому отделу в торговом центре и рассматривала крошечные наряды. Знаю, что нельзя покупать одежду малышу заранее, но смотреть-то можно. В последнее время только это расслабляет. Все эти пинеточки, комбезики, крохотные платьица, чепчики. От одного взгляда на них становится теплее. Каждый раз улыбка на лице расплывается сама собой. Стоит только представить, что скоро подержу на руках доченьку, и от счастья хочется петь. Всего три месяца осталось подождать.

Прикрыв глаза, положила ладони на живот и почувствовала шевеление. Непередаваемое ощущение — знать, что внутри тебя растет маленькая жизнь. Разве это не волшебно? И не нужен нам никакой папа. Сами прекрасно справимся. Уж я на все пойду, лишь бы у дочки было счастливое детство и все самое лучшее. Все это время старалась экономить, поэтому на счету скопилась приличная сумма. На время декрета вполне хватит, если учитывать еще и выплаты с работы. Все необходимые вещи уже выбраны, только ждут своего приобретения. В этом мне обещала помочь Мира. Пока буду лежать в больнице, они с Русланом все купят и подготовят к моей выписке.

На выходе из магазина достала из камеры хранения пакеты с одеждой для беременных, что пришлось купить. Живот все растет, так что я решила перестраховаться и запастись вещами на вырост.

Стоило выйти в холл, как наткнулась на человека в костюме огромной красной конфеты. Он заметил меня и демонстративно погладил живот, после чего показал поднятый вверх большой палец и помахал рукой. Улыбнувшись, кивнула ему и повернулась в сторону, раздумывая, куда бы еще зайти.

Взгляд зацепился за знакомое лицо. Внутри все похолодело, когда увидела Мишу. Мы не виделись полгода, а казалось, что еще буквально вчера он сказал, что мы расстаемся из-за моей бесчувственности. Что я никогда не смогу полюбить, что сухая, холодная. Десять лет совместной жизни с ним пронеслись в памяти. Сердце сжалось от боли, стоило увидеть родную улыбку и глаза, которые смотрят с прежней теплотой и одновременно тоской.

«Нет! Он тебя предал!» — мысленно дала себе пощечину и встряхнула головой.

Не хочу его видеть, не хочу даже знать. И к разговору с ним тоже не готова. Миша гипнотизировал взглядом, не отпускал, заманивал в свои сети. А я так соскучилась по ласке. Даже по простым объятиям. Так давно не чувствовала себя нужной, желанной, что едва справилась с порывом броситься к мужчине и повиснуть на его шее, чтобы хоть на мгновение ощутить чужое тепло.

От неправильных мыслей и желаний еще больше испугалась и попятилась назад. А когда Миша медленно перевел взгляд на мой живот и завис, решила, что нужно срочно использовать этот шанс, чтобы убежать. Сделав еще несколько шагов назад, резко развернулась и бросилась наутек, но не успела даже и нескольких шагов сделать, как на полной скорости врезалась в конфетного человечка. Тот потерял равновесие и упал на пол. Его костюм был настолько объемным, что бедняга не мог подняться — лишь беспомощно махать руками и ногами.

— Слышь, корова! Смотри, куда прешь! — пробасила конфета с милым улыбчивым лицом, барахтаясь на полу. — Чего вылупилась?! Встать помоги!

— Что?! — задохнулась от возмущения. И если сначала хотела помочь несчастному, то после прилетевшего в мой адрес оскорбления, передумала. — Вот тебе помощь, хамло! — пнула негодяя ногой по мягкой обивке и, заметив, что Миша уже достаточно быстро двигается в мою сторону, бросилась к выходу из торгового центра.

В моем положении приличную скорость развить не получилось. Все же здоровье малыша для меня важнее. Да и эмоции поутихли. Лучше уж прямо сейчас поставить окончательную точку в общении с Мишей, а после жить спокойно и не думать о том, что в любой момент он заявится на порог.

— Карина, стой! — Миша нагнал меня уже у машины и, аккуратно взяв за локоть, развернул к себе.

Я лишь обреченно вздохнула, призывая себя к спокойствию. Истерикой тут ничего не решить. Тем более, непонятно, что бывшему от меня понадобилось. И чего он так улыбается, смотря на мой живот? Закрылась от взгляда мужчины руками и сделала шаг назад.

— Это мой ребенок? Почему ты не сказала, Кариш? Я… Слушай, я так рад! — Миша резко подался вперед и обнял меня, мягко прижимая к себе.

Я так и стояла с широко раскрытыми глазами, не в силах даже слова сказать, а уж тем более оттолкнуть мужчину. Вот так вот! Настоящий отец ребенка не поверил, а тот, кто вообще не имеет отношения к беременности, сам все решил и даже не сомневается в своей правоте.

— Так, сегодня же перееду к тебе. Нечего тебе одной жить. Теперь у нас все будет по-другому. Мать моего ребенка должна получать все самое лучшее. И за руль ты больше не садишься, слишком опасно. Я сам тебя буду возить. Кстати, ты когда в декрет собираешься? Наверное, уже пора? Не хочу, чтобы ты перетруждалась, — Миша все говорил и говорил. Мои глаза расширялись, рот непроизвольно открылся от его наглости, а возмущение застряло где-то в горле.

Нет, это вообще нормально? Никаких тебе извинений, раскаяния. Как будто так и надо. Он действительно думает, что я к нему в объятия брошусь?

— Я так рад, что встретил тебя, Кариш. Ты не представляешь, как мне было плохо без тебя. Девочка моя, родная, любимая, спасибо тебе за сына или за дочку, неважно. Главное, что теперь мы будем семьей…

— Так, стоп! — отмерла, наконец, и отпихнула от себя Мишу. — А с чего ты, вообще, взял, что ребенок твой?

— Ну, как же… — явно растерялся Миша. В его серо-голубых глазах мелькнуло сомнение, но тут же потухло и сменилось пониманием. — Ты меня наказать хочешь, да? Кариш, я был неправ. И… я так не думаю, как сказал тебе тогда. Но это ведь все в прошлом. Теперь главное наш малыш…

— Мой малыш, Миша, мой! — пощелкала пальцами у него перед глазами, чтобы его в чувство привести, а то, похоже, мозги отказали.