Помоги проекту - поделись книгой:
И никого не слушая, Андрей заиграл громче и совсем не то, что просили. Вика узнала мелодию сразу же, как только его пальцы зажали первый знакомый аккорд и побежали по струнам. Это была песня его обожаемого исполнителя Анатолия Крупнова, которую он посвятил ей с первого дня их знакомства. И с того момента она стала ее любимой, которую Андрей раньше часто играл, и всегда только для нее. Он бросил на Вику молчаливый взгляд, молчаливое напоминание, и сердце сильнее сжалось от едкой боли, такой знакомой и такой невыносимой. И его голос, самый приятный и самый любимый для нее на всем белом свете, вслед за музыкой заиграл на воспаленных нервах, сливаясь с красивой мелодией…
Серые глаза смотрели на нее, и стояла в них уже уйма чувств. Но кроме упрека и ненависти Вика больше ничего не видела. Ей и этого было вполне достаточно. И почему, черт возьми, вокруг затихли все голоса? Инна крепче сжала ее руку, и среагировав на этот жест, Вика вырвала ладонь из Инкиной хватки, и встала с дивана. Уже не было сил это все выносить!
– Извините, я, пожалуй, пойду, – кое-как сказала она и пошла на выход.
– Вика, – позвала Инна, догоняя ее в прихожей, где значительно понизила тон, – подожди. Я понимаю, как тебе нелегко, но может, все-таки останешься? Просто не обращай на него внимания. Он же не один тут.
Засовывая ногу в туфлю, Вика лишь горько улыбнулась – «не один»… Как раз для нее он был тут один. Как только Андрей появлялся в поле ее зрения, как вокруг пропадали все и вся. Она чувствовала только его, видела только его, слышала только его. И это было невыносимо, потому что слишком мало. Она могла лишь ловить крохи каждого его созерцания, каждого звука голоса, каждого брошенного на нее взгляда, да и то с колючим осуждением. А что это значит для любви? – только лишь пытку, долгую, тягучую, не знающую жалости к душе и сердцу.
– Вика, ты уходишь? – тихо спросил появившийся в коридоре Артем, где за его спиной в комнате поднялось негромкое перешептывание.
– Да, я лучше пойду.
– Ну и где твой хваленый подход к Вике? – тихо спросил он у Инки. – Она ведь уходит.
– Тут уж извините. Я не всесильна, – покривлялась Инка, вызвав у Вики улыбку – от друзей совсем не хотелось уходить.
– Не возражаешь, если я тебя провожу? – спросил Артем.
Но Вика не успела ответить, так как в коридоре появился Андрей. Окинув ее ленивым взглядом, он подошел к ним чуть ближе, сложил руки на груди и облокотился плечом о стену:
– Если ты уйдешь, ребята мне этого не простят, потому что считают, будто ты уходишь из-за меня. А если это действительно так, то не стоит.
Проглотив ком в горле, Вика ответила:
– Ты, кажется, сказал мне не попадаться тебе на глаза.
– Не принимай все мои слова так буквально.
– И все же, я лучше не буду рисковать.
– Ребята хотят, чтобы ты осталась.
«Ребята хотят…» – даже тут он умудрился подчеркнуть, что этого хотят все, кроме него.
– Спасибо, но я лучше пойду.
Вика уже схватилась за ручку двери и дернула на себя, как Артем закрыл ее обратно:
– Подожди, я все-таки тебя провожу. Дай только обувь свою отыщу. Ладно?
Вика что-то угукнула, и Артем принялся шарить по кроссовкам и ботинкам в поисках своей обуви.
– Останься, – тяжелым голосом произнес Андрей.
Но зачем он так настойчиво просит ее об этом? Вика даже не взглянула на него, изнывая от желания скорее выйти из этой квартиры. К счастью, поиски Артема быстро увенчались успехом, и, обувшись, он поспешил за ней.
– Твою мать! Какого хрена он-то за ней поперся?! – взревел Андрей, после того, как за Артемом закрылась входная дверь.
Инка с испугу вся подобралась, но встала на пути у Андрея, загораживая собой дверь.
– Андрюш, успокойся. Оставь ее.
Он отошел от Инны в другой конец прихожей, заходив кругами. Нервы были на пределе, и дико хотелось курить.
Этим вечером Андрей напросился в гости к своей знакомой поклоннице, Алене – у той была подруга, которая встречалась с его знакомым. Андрея не интересовала сама девушка, просто она жила в подъезде Вики и в ее лице у него нашелся повод там появиться, выйти раз двести свободно на площадку и покурить, тупо уставившись на Викину дверь в надежде увидеть ее саму. Полный бред! Андрей находил свое поведение идиотским, но поделать с собой ничего не мог. Его магнитом тянуло туда, где была Вика. Он не находил в себе силы окончательно отвернуться от нее, либо простить и вернуть обратно. Ни туда и ни сюда, пребывая в странном состоянии зависания – это неимоверно злило.
И вот он сидел у своей новой подруги, находясь мыслями этажом ниже, как ему позвонил Серый – обычный разговор об обычных делах, рассказы о времяпровождении, и тот проболтался, что Вика сейчас у него вместе со всеми. Андрей, хоть и не до конца признаваясь себе в этом, но специально пришел сегодня в ее дом, а Вики тут и не было! Желая это исправить, он быстро распрощался со своей маленькой компанией и поспешил к Серому. И плевать на все, ведь ему просто необходимо увидеть Вику, как бы ни было это больно до сих пор.
И стоило ему ее увидеть, как снова обострились все чувства: любовь, ненависть, и ноющее ощущение необходимости – в ней, в ее губах, в ее теле. Такое разнообразие доводило нервы до предела. Внутри все металось, поднимая бурю в душе. И если кому-то казалась, что он просто зол или чем-то недоволен, то они ошибались – он не просто зол или недоволен, он был неспокоен, как штормовое море, вплоть до того, что хотелось кричать от безысходности и усталости этой внутренней борьбы.
Внутри все кипело, даже когда он пел ей песню, ее любимую, говорящую об одной грани его чувств. Это было Вике неявным намеком на то, что он все еще любит. Это было ей напоминанием, укором, скрытым между строк. Он не знал, понимает ли она его, то точно видел, что его поведение не оставляло ее равнодушной. Андрей был доволен, улавливая в ее глазах стыд и сожаление. Она признавала свою ошибку и просила за нее прощение, но ему этого было мало. Только чего он тогда хотел от нее, Андрей и сам не знал. Ему просто было необходимо ее видеть, а дальше уже все шло само собой. Он и сам себя не понимал, так что же ждать от других?
И теперь ему оставалось только злиться, сожалеть, ревновать… и скучать, желая снова ее видеть.
– Ну что, ты доволен? – гневно спросила Надя, появившаяся в коридоре.
– Чем же это я могу быть доволен?
– Выгнал Вику, да еще и обидел ее. Мы же просили тебя не давить на нее.
– Это Я ее обидел? – не поверил своим ушам Андрей. – Да я ей сейчас даже ничего не говорил и не делал.
Надя закатила глаза к потолку:
– Ну да, конечно…. Ты думаешь, тут никто не понимает, что происходит? Может, и не все здесь присутствующие, но наши точно знают, что эта была за песня. Ты специально ее спел, чтобы задеть Вику за живое. Она совершила ошибку, о которой сожалеет больше всего на свете, а ты и успокоиться никак не можешь, пока не задавишь ее еще и своей обидой. Так может, уже пора забыть обо всем?
У Андрея сжались кулаки и зубы. Ох, не стоило Наде ему, готовому взорваться на любого и по любому поводу, что-то говорить…
– Так Надя, дорогая, остынь, – вмешалась Инка.
– Ин, ну так нечестно. Почему он не может оставить Вику в покое? Она что, теперь должна всюду бегать от него?
– Блин, Надюха, зря ты перекрасилась… – шутливо заметила Инна.
– Что у вас тут за крики, – вмешался Серый, подойдя к своей подруге и обняв ее за талию.
Но, не обратив внимания на друга, Андрей поближе подошел к Наде и тихо спросил:
– Ты любишь Серегу?
– А как же еще, конечно люблю, – уверенно ответила та.
– А представь картину: он лежит в кровати и трахает другую девушку… представила? – Надя лишь молчала, хмурилась и попыталась вжаться в своего любимого, лишь бы подальше от нависающего Андрея.
– Андрюх, хватит, – попытался усмирить его Серый, осторожно положив руку ему на плечо и отодвигая назад.
– Ну как, нравится? – не успокаивался Андрей, наступая на Надю и небрежно отмахнувшись от руки друга.
– Андрюх! – более настойчиво попросил Серега.
На этот раз Андрей послушал и отодвинулся назад, но свое последнее слово, все же, сказал:
– И прежде чем кого-то судить, подумай, кто бы из вас двоих кого обидел, и стоит ли это вообще так банально называть «обидой».
Андрей отвернулся, сделав шаг в сторону, но Надя схватила за руку, заставив его резко вскинуть на нее глаза.
– Извини, – тихо сказала та. – Ты ведь еще любишь ее, верно?
В глазах девушки уже стояло не обвинение, а сочувствие. Только не нужно оно ему. Ни от кого не нужно. И ничего не ответив, Андрей развернулся и принялся обуваться.
– Ты еще придешь? – только спросил Серый.
– Нет, увидимся завтра на репетиции.
Так он и оставил друзей, с которыми еще пару дней назад веселился под гитару до самого рассвета. Сегодня же было совсем не до веселья. И заставив Надю представить Серого с кем-то еще, у самого Андрея снова всплыла отвратительная картина – полуобнаженная Вика в чужой постели… и хозяин этой постели в наспех одетых задом наперед пляжных шортах… Как же ему было спокойно, пока она снова не объявилась! Сейчас, все его прошлогодние переживания казались сущей мелочью – подумаешь, депрессия. С кем не бывает. Для творческих людей так это вообще норма жизни. Но сейчас у него была не депрессия, у него была катастрофа, почти как три года назад, и от которой снова хотелось лезть на стенку.
Вика была для него какой-то нездоровой зависимостью, которую «и хотелось и кололось». Он скучал по ней, безумно скучал: он хотел ее поцелуя, но ненавидел любимые губы за их предательство; он хотел ее всю и не желал вновь прикасаться к «испачканному» другими руками телу. И как с этим можно было жить? И вроде улеглось все, да только ее возвращение показало, что совершенно ничего не изменилось, ничего не забыто и совершенно не желает забываться. И Андрей не знал, как ему вылезти из этого омута тупой безысходности.
Выйдя из подъезда, он первым делом закурил, а потом побрел по улице. И было все равно, куда идти. Резкий ветер задувал за шиворот и грозился лишить его сигареты. Похоже, собирался дождь, причем сильный. В такую погоду сидеть бы дома, да заниматься сексом с любимой девушкой…
И почему-то он сразу вспомнил об Артеме, который пошел провожать Вику. Невольно, мысли сами вырисовывали ненавистные картинки двух сплетенных тел – все, это болезнь. С ним явно что-то не в порядке. Но было наплевать, и Андрей, словно на автопилоте, развернулся в сторону Викиного дома. Ему нужно было узнать и проверить, одна ли она сейчас. Только что он скажет, когда заявится к ней? Заметавшись в своих мыслях и чувствах, он заставил себя остановиться: «Да что это с тобой? – спросил у себя Андрей. – Успокойся. Не твоя она больше». И собственные же слова больно кольнули. Он хотел, чтобы она снова была его Викой, только «чистой» и никем не тронутой. Да только не вернешь обратно время и не исправишь всех ошибок, как своих, так и ее.
Андрей достал новую сигарету, и только сделал затяжку, как сверху упали первые тяжелые капли. Чертов дождь мог бы и подождать, пока он покурит, либо начаться пораньше. И так каждая сигарета была на счету в это время суток. Но с погодой не поспоришь, и, выкинув мокрый окурок, Андрей засунул руки в карманы джинсов и побрел домой, заглушая новые мысли и матерясь на холодные капли дождя, которые все сильнее начинали хлестать по лицу.
– Дождь начался, – сказал Артем, сидя за столом возле окна Викиной кухни.
Поставив на стол две чашки чая, Вика выглянула в темноту улицы – природа бушевала; от сильного ветра деревья страшно накренялись в разные стороны, а дождь лил «как из ведра».
– Да, не позавидуешь тем, кто сейчас оказался на улице.
– Надеюсь, это ненадолго, а то в такую погоду даже зонтик не спасет и мне придется остаться у тебя, – ухмыльнулся Артем.
– Боюсь, что когда Маша начнет кричать среди ночи, ты сам отсюда убежишь.
– Такое часто происходит?
– Каждую ночь.
– Ужас, – покачал головой Артем. – Даже не представляю, как можно справляться с маленьким ребенком. Это же столько хлопот.
– Ну, вдвоем со Светкой мы справляемся.
– Василий так и не объявлялся?
– Нет, – коротко ответила она, помешивая сахар в чае.
– Странно. Я хоть и плохо знаю этого Васю, но никогда бы не подумал, что он может вот так бросить своего ребенка.
– Он думает, что это не его ребенок.
– В смысле? – не понял Артем, застыв с недонесенной до рта чашкой. – А чей же?
Вике резко стала неприятна тема их разговора. Что ее, что Светку, их мужчины обвиняли в измене, но только у Андрея был на это явный повод.
– Да Васькин он. Просто Светка говорит, что у них до этого ссора была какая-то крупная, расставались они, он ее с другим видел, к кому ревновал вечно. И только они сошлись, как она забеременела, и ребенок родился чуть раньше, чем надо… В общем, в его подозрениях у него все сошлось.
– Глупости какие. А прежде чем вот так обвинять, он не захотел проверить отцовство?
– Не знаю. На почве ревности у всех крышу сносит, – ответила Вика, снова возвращаясь мыслями к прошлому и смотря куда-то в пустоту ночной дождливой улицы.
– Да уж. Ты ведь только ради сестры приехала?
Поделиться книгой: