«Тихие» американцы

Однажды из Москвы Калинину пришло письмо. Он был за городом. Прочитав письмо, мать удивилась: адрес написан рукой сына, а текст письма — другим почерком. Как же так? И текст-то странный: «Болят ли у Ниночки зубки? Ходишь ли ты на Невский?» Что-то нехорошее почувствовала Вера Александровна во всем этом.

Вскоре на имя Калинина пришло второе странное письмо. Утром мать видела, что сын гладил брюки. Потом отложил их и стал утюжить письмо. Зачем бы это? Сердце матери защемило, она почувствовала, что с сыном происходит что-то неладное. И когда Владимир ушел из дома, мать посмотрела письмо-шифровку.

«Сын попал в какую-то грязную историю», — решила Вера Александровна и, переписав этот непонятный, но встревоживший ее текст письма, пригласила к себе подругу Надежду Петровну.

— Надюша, посмотри. Володька-то что получил.

…Мать в это время болела, и было решено, что Надежда Петровна пойдет в органы госбезопасности, расскажет обо всем и посоветуется, как быть дальше. Там внимательно выслушали Надежду Петровну и поблагодарили ее.

Чекисты в это время уже знали о Калинине то, что еще не было известно его матери.

Здоровье Веры Александровны стало хуже, через несколько дней ее отвезли в больницу. И в это же время Калинин, получив обманным путем краткосрочный отпуск на предприятии и говоря всем, что едет в Гатчину, вылетел в Москву, чтобы взять шпионский контейнер, заложенный для него разведчиками ЦРУ.

Вечером Калинин прошел несколько раз возле телефонных будок недалеко от Белорусского вокзала и в 23 часа 05 минут взял из тайника магнитный контейнер. После этого пытался скрыться, но был задержан оперативными работниками. Из контейнера извлекли шифроблокноты, копирку для нанесения тайнописного текста, письма-прикрытия, предназначенные для отправки за границу шпионских донесений на подставные адреса.

Во время следствия Калинин вначале пытался изворачиваться, врать, клеветать на своих сослуживцев, родственников. Однако, уличенный бесспорными доказательствами в совершенном преступлении, вынужден был рассказать о своей шпионской работе, связях с представителями ЦРУ. Он полностью признал себя виновным в тягчайшем преступлении против Родины — шпионаже.

Против него была гора улик: разведывательные инструкции ЦРУ, шифроблокноты, средства тайнописи, информация, подготовленная для передачи американской разведке, пачки денег, пропуска и чистые бланки, выкраденные им на предприятии.

На судебном процессе Калинин цинично заявил: «Совершая преступление, я не задумывался о последствиях сбора и передачи американцам секретных сведений военного характера. Я в основном думал о материальной выгоде, которую я буду иметь от связи с американской разведкой».

Это вызвало взрыв негодования тех, кто присутствовал на процессе. «Отдал душу дьяволу, продал Родину — так отвечай сполна, предатель», — раздался негромкий, но суровый голос из зала.

Л. Колосов Б. Ларин

«ВАНЯ» ИЗ ЛЭНГЛИ

Перед нами короткая газетная заметка: «Органами государственной безопасности СССР арестован советский гражданин Капустин Е. А., работавший до ареста на одном из предприятий г. Москвы. При аресте у Капустина Е. А. обнаружены и изъяты разведывательные задания, шифры, инструкции по поддержанию конспиративной связи и другие материалы, неопровержимо свидетельствующие о шпионской работе с Капустиным представителей ЦРУ, действующих под видом сотрудников посольства США в Москве. Ведется следствие».

…Из показаний Евгения Капустина: «День 17 ноября 1982 года я запомнил хорошо, потому что по телевидению должны были транслировать футбольный матч с моей любимой командой. Договорился с мастером, что уйду пораньше с работы. Приехав домой, я разделся и включил телевизор. И тут же раздался телефонный звонок. Знакомый американец сказал, что для меня заготовлен пакет, и предложил немедленно забрать его, подробно объяснив, где расположен тайник. Я спросил, можно ли поехать завтра, чтобы изъять тайник. «Нет, только сегодня», — категорически заявил он. Приехав к названному месту и найдя телефонную будку, за которой находился тайник, я решил пойти дальше, чтобы убедиться, не следят ли за мной. Не заметив ничего подозрительного, я подошел к телефонной будке и вытащил предназначенный мне тайник. Это была грязная рабочая рукавица. Вернувшись домой, я рассмотрел, что находилось в рукавице…»

…И вот следствие закончено. Наступило время рассказать более подробно о шпионе Капустине и неблаговидных делах, которыми занимаются в нашей стране американские разведчики, выступающие в роли сотрудников посольства и других официальных учреждений Соединенных Штатов. Скажем сразу, что, видно, неважно идут дела у этих спецов, если в лихорадочных поисках предателей, готовых продавать сведения, составляющие государственную тайну, они вступают в шпионский сговор с людьми, подобными Капустину.

Итак, о Евгении Капустине — «продавце секретов». Нам довелось увидеться с ним с глазу на глаз. Очень захотелось взглянуть на этого человека, совершившего тяжкое преступление. Хотелось понять, как он опустился на последнюю ступень подлости, как стал он подонком, практически еще ничего не дав людям, а только получая от них. Сначала бесплатное среднее образование, потом бесплатное профессиональное, затем хорошо оплачиваемую специальность. Нет, Капустин не бедствовал. Так в чем же дело? Может быть, идейный враг? Нет. Все оказалось на редкость банальным и мерзким. Капустин хотел иметь много денег, «крутить» красивую жизнь и ни о ком не заботиться. Не хотел одного. Не хотел работать.

Мы сидели напротив друг друга, разделенные двумя столами, беседовали и никак не могли найти общего языка. Но ведь разговор разговором. Не всегда он может стать зеркалом истины. Поэтому решили мы ознакомиться с биографией Капустина, собственноручно им написанной. Времени эта процедура много не отняла, ибо биография его, если и блещет разнообразием, то лишь по части уголовно наказуемых и других порицаемых обществом действий. В результате семейных неурядиц Евгений оказался в интернате. В 15 лет вместе со своим несовершеннолетним приятелем он совершил несколько краж. В школе рабочей молодежи, куда они проникли через окно, были украдены девять радиотрансляционных динамиков и пять пар дамских туфель; в одном из цехов Московского станкостроительного завода были «реквизированы» вентилятор и 16 служебных удостоверений; со склада ДСО «Труд» были похищены три малокалиберные винтовки и 750 патронов.

Осудили парней условно как несовершеннолетних. В 1966 году Евгений поступил в ПТУ. Однако жизнь в трудовом коллективе его мало занимала. Душа жаждала «приключений». И вот опять же вместе с очередным приятелем, а они у него менялись часто, Капустин взломал замок в кондитерском киоске, в парке «Сокольники», и основательно обчистил его, прихватил заодно плащ-болонью отлучившейся в торг продавщицы. На сей раз жулику пришлось отвечать перед судом уже как совершеннолетнему. Три года исправительно-трудовых работ — таков был приговор.

Выйдя из заключения, Капустин вроде бы взялся за ум. Поступил работать уборщиком вагонов в метро, затем был зачислен на курсы помощников машинистов, закончил вечернюю школу рабочей молодежи. А потом стал пить, скандалить, менять места работы в поисках «сладкой жизни». Женился, появились дети. Но они только мешали. Не хватало денег… на выпивку. Поступил в один из московских таксомоторных парков, но за нарушение трудовой дисциплины был уволен. Затем оказался на одном из заводов. Тут-то и начал мечтать он о «райской жизни». Пьянство, ставшее нормой, привело в конце концов к распаду семьи. Неудовлетворенность жизнью, которая проходила мимо, толкнула к поискам нечестных путей для обогащения.

Идея вступить в шпионскую сделку с американской разведкой пришла во время очередного загула в ресторане. Случайный (?) сосед по застолью оказался американцем, неплохо говорившим по-русски. Был он любезен и щедр на угощение, расточал комплименты в адрес нового знакомого, намекая на возможность хорошо заработать. Капустин раздумывал недолго — впереди замаячили радужные перспективы «сладкой жизни». Цена предательства представлялась не слишком высокой. В затуманенном алкоголем сознании Капустина возможные дивиденды от дружбы с «Ваней» (так представился американец) перевесили…

Месяца через два после этого в квартире Капустина зазвонил телефон. Мужской голос с иностранным акцентом — это был «Ваня» — напомнил о ресторанной встрече. Потом были новые телефонные звонки, новые расспросы, становившиеся все более и более детальными и откровенными. Работник американского посольства («Ваня») уже не скрывал, какое учреждение он представляет…

Так продолжалось до известных нам событий, происшедших 17 ноября. В грязной рукавице, которую изъял Капустин, помимо всего прочего находилось инструктивное письмо ЦРУ. Вот фрагмент из указанного послания:

«Дорогой друг… хотя мы и хотели встретиться с Вами, мы этого не могли сделать, пока мы полностью не уверились, что это безопасно. Предпринимая меры предосторожности и тщательно планируя наши действия, мы можем безопасно работать вместе. Я искренне надеюсь, что наше взаимоотношение будет на долгий срок и взаимовыгодным…»

Заметим тут же, что тщательного планирования не получилось, меры предосторожности не помогли, долгие и взаимовыгодные отношения не сложились…

Кроме инструктивного письма ЦРУ в рукавице аккуратно запакованные в целлофановый пакет лежали: специальная копирка для изготовления тайнописных посланий, инструкция для их зашифровки, блокнот с шифром, письма на английском языке от имени туристов, якобы находящихся у нас в Союзе. Эти письма Капустин после нанесения на них тайнописных донесений должен был отправлять за океан на подставные адреса ЦРУ.

Инструктивное письмо подписал уже известный читателям «Ваня». Американский разведчик, скрывавшийся под этим именем, и те, которые руководили всей этой операцией, были довольны. Еще бы, дело сделано! Инструкции новому шпиону переданы, меры безопасности приняты. Теперь остается ждать, когда агент развернет свою деятельность и начнет отрабатывать иудины сребреники, передавая информацию по хитроумному каналу связи прямо из Москвы в Лэнгли…

Капустин начал действовать. Прежде всего, согласно инструкции, он должен был оповестить своих боссов о благополучном изъятии «рукавицы» из тайника. Отпросившись с работы и купив в парфюмерном магазине губную помаду, он поставил в обусловленном месте сигнал — начальную букву своего имени, причем так, чтобы ее было видно из проезжающей по набережной машины…

Затем Капустин написал и отправил в США ответы на вопросы, которые ставились перед ним в инструктивном письме. Вопросов было немало. Не будем утомлять читателей их перечислением. Остановимся лишь на основных. После сведений о себе и своей семье, которые Капустин должен был сообщить, «Ваня» потребовал от агента подробных сведений о возможностях доступа к секретной информации, если он ими располагает, а также об интересных контактах среди своих друзей и знакомых. Американскую разведку Капустин интересовал в любом качестве. Что же касается его самого, то он лихорадочно искал любую возможность, дабы подсунуть спецслужбе США какие-либо сведения, лишь бы заработать. И Капустин решил предложить ЦРУ использовать своих давних приятелей, которые имели отношение к секретам нашей страны.

На что же рассчитывали в ЦРУ, давая санкцию на вербовку Капустина? Чтобы ответить на это, надо мысленно перенестись за океан и заглянуть в штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли.

Начнем с чисто риторического вопроса: может ли в кресле, над которым висит герб США, сидеть мошенник? Оказывается, может, да еще преуспевающий. Да еще поддерживаемый официальными лицами этой страны. Речь, в частности, идет о бывшем заместителе шефа ЦРУ М. Хьюджеле. Этот делец из Нью-Гэмпшира возглавил отдел тайных операций. Он был в то время лицом, ответственным за шпионаж против Советского Союза. Прошло не так уж много времени, и Хьюджела, уличенного в незаконных даже с точки зрения американской Фемиды финансовых махинациях, вынуждены были убрать. Но это случилось уже после того, как Хьюджел санкционировал вербовку Капустина…

Вернемся, однако, к незадачливому американскому шпиону.

Как «Ване» в конце концов поручили заложить для Капустина тайник и как Капустин заполучил свою «рукавицу», читатели уже знают.

Содержание инструкции ЦРУ, полученной Капустиным, дает представление о способах конспиративной связи, которые американская разведка намеревалась использовать в работе со своим агентом. «…Скажите мне, — деловито вопрошает «Ваня», — считаете ли вы безопасным, если я пошлю письмо вам на дом. Письмо будет послано в Москве и будет написано как будто от советского приятеля… Чтобы прочитать тайнописное сообщение, окуните его в воду. И скоро появится текст сообщения. Когда письмо высохнет, тайное сообщение исчезнет».

Еще один вежливый вопрос и столь же деловитая рекомендация: «Если вы согласны получить письмо на дом, прошу дать ваш точный почтовый адрес, включая почтовый индекс, точно, как он должен быть написан на конверте. Ожидайте получить мое письмо через месяца два после того, как вы пошлете ваше второе письмо. В моем письме будут инструкции для контакта в будущем…»

Получив подробную информацию о Капустине, американские специалисты из московской резидентуры ЦРУ конечно же поняли, с кем имеют дело. Особенно «Ваня», который больше всех работал с Капустиным и знал о его уголовном прошлом. Знал и все же работал с ним. Почему? Видно, такая уж нужда у ЦРУ на шпионские кадры… Уголовные повадки Капустина, видимо, не смутили руководителей ЦРУ. Да и что тут говорить. Рыбак рыбака видит издалека. Что из того, что один «рыбак» — крупномасштабный, так сказать, гений финансовых проделок, а другой «рыбак» — мелкий воришка. Сущность-то у них одинаковая — мошенническая. И можно представить, какие «объективные» доклады делает ЦРУ со ссылкой на информацию таких «ценных» агентов, как Капустин.

Главное все же в другом. Недолго длилась карьера очередного шпиона. Советские контрразведчики не дали ему возможности развернуться. После встречи с сотрудником ЦРУ, состоявшейся вскоре после изъятия Капустиным «рукавицы», последний был арестован. Посольству США в Москве был заявлен решительный протест в связи с деятельностью Центрального разведывательного управления, осуществляемой под дипломатическим прикрытием.

Чтобы закончить повествование, скажем: невеселая миссия у американских разведчиков из посольской «конторы» ЦРУ. Они, конечно, будут открещиваться от своего провалившегося агента, будут уверять, что это очередные козни против американских дипломатов, и так далее и тому подобное…

Предательство Капустина вызвало законные чувства возмущения у советских людей, чувства презрения к человеку, изменившему своей Родине.

М. Солдатенко

ПОД ДИПЛОМАТИЧЕСКОЙ «КРЫШЕЙ»

В кабинете американского посольства в Москве трое американцев: советник и два дипломата рангом пониже — второй и третий секретари. Шло деловое обсуждение тайной операции Центрального разведывательного управления США — «дипломаты» обсуждали план вербовки советского гражданина, представляющего интерес для американской разведки.

Человек, о котором вели речь собравшиеся в кабинете, — военнослужащий Александр Иванов. Советник посольства США недавно познакомился с ним на облюбованном иностранными дипломатами загородном пляже. Случайное на первый взгляд пляжное знакомство сулило большие дивиденды: был установлен контакт с военнослужащим. И к тому же, как оказалось, он уже находился в поле зрения ЦРУ. Об этом-то и говорили сейчас трое американцев, профессионально прикидывая, как быстрее и надежнее затянуть в шпионские сети А. Иванова.

Выпускником одного из московских институтов Александром Васильевичем Ивановым шпионское ведомство США заинтересовалось еще за несколько лет до описываемых событий. Тогда он служил военным переводчиком за границей. В заведенное американской разведкой досье на Иванова уже в то время попали кое-какие сведения об особенностях его поведения, личных качествах и привычках. Особое внимание, конечно, привлекли его недостатки: тщеславие, болтливость, склонность к спиртному.

«Пляжные» впечатления советника американского посольства, кажется, не противоречили собранным в досье материалам. Да, Иванов показался американцу словоохотливым, честолюбивым, самоуверенным человеком. От профессионального внимания разведчика не ускользнуло и то, что Иванов любит вести разгульную жизнь, «шикнуть». А это, по общему мнению собравшихся американцев, требовало денег.

Советник посольства США и его коллеги, еще раз проанализировав материалы досье и сопоставив их со свежими данными, собранными во время встречи на пляже, решили: основой вербовки должны быть деньги. Иванова нужно соблазнить крупной суммой.

Кому и как это лучше сделать?

Шпионское «трио» было единодушно: советнику посольства следует уйти «в тень». Он — заметная фигура в дипкорпусе, к тому же проработал в Москве уже несколько лет. Остановились на кандидатуре третьего секретаря. Ему, человеку почти одного с Ивановым возраста, хорошо владеющему русским языком и ловкому в обхождении, как казалось американцам, будет сподручнее справиться с задачей вербовки…

Теперь пора представить действующих лиц описанной выше сцены.

Советник — руководитель экономического отдела посольства США в Москве Питер Сэмлер.

Второй секретарь — сотрудник этого же отдела Джозеф Макдональд.

Третий секретарь — сотрудник административно-хозяйственного отдела американского посольства Дэннис Макмэхеп.

А теперь вернемся к событиям, предшествовавшим этому деловому обсуждению в одном из кабинетов американского посольства.

Воскресный день, по мнению Иванова, складывался неважнецки. Если бы накануне в ресторане в компании новых знакомых Александр вовремя сдержался и не заявил с апломбом, что платит за всех, вечером можно было бы снова кутнуть. У приятелей деньги были, он видел, но сейчас они все молчат. Значит, на пляже опять придется платить за всех ему. Отказаться нельзя — Александру необходимо произвести впечатление на приглянувшуюся девушку из новой компании. Перед тем как убежать купаться, она заявила, что проголодалась и не отказалась бы от шашлыка.

Приятели сделали вид, что не расслышали.

«Скупердяи, любят дармовщину», — подумал о них Александр. И вдруг понял, что, в сущности, он ничего толком не знает о своих новых знакомых.

Конечно, без их помощи он сюда не попал бы. Приятели, рекламируя поездку на пляж, многозначительно говорили: там, мол, интересно, бывают в основном одни иностранцы, в ресторанчике делают отменные шашлыки. Плюнуть бы на всю эту компанию. Какие у него с ними общие интересы? Да никаких. Так, собутыльники. И он для них — тоже.

Но девушка понравилась. Надо выдержать роль.

— Чего хочет женщина, того хочет бог, — по-английски галантно произнес Александр и ца-правился к пляжному ресторанчику. Заказав шашлыки, Иванов решил скоротать время за бокалом шампанского.

То ли от жары, то ли от вчерашней попойки, но шампанское ударило в голову. Хорошее настроение окончательно пропало, нахлынули тягостные мысли: о предстоящем разводе с женой, возможных неприятностях из-за этого на службе, о долгах (и немалых!), которые надо возвращать. Да и отпуск кончается…

Неожиданно перед столиком, за которым Александр тянул охлажденное сладкое шампанское, появился худощавый мужчина среднего роста, в очках с темной оправой.

— Разрешите? — обратился он к Иванову по-английски.

Словно продолжая только что прерванный разговор, незнакомец произнес:

— У вас отличное произношение. Вы случайно не учились у нас в Штатах? Меня зовут Питер Сэмлер, я американец.

Он говорил мягко, словно хотел подчеркнуть свое искреннее расположение к собеседнику. Это успокоило Александра. Да и комплимент насчет знания английского языка пришелся по душе.

— Нет, я учился в Москве. Александр Иванов, переводчик, — представился Иванов.

Завязался непринужденный разговор, в котором Александру захотелось блеснуть эрудицией и в свойственной ему манере произвести впечатление на американца.

— У вас несомненно талант лингвиста, Алекс. Можно вас так называть? Знаете, мне редко доводилось встречать иностранцев с таким прекрасным произношением. Учитывая вашу молодость, могу смело сказать — вас, Алекс, ждет отличная карьера.

Сэмлер извинился и распрощался, выразив надежду встретиться снова. Пообещал Иванову принести с собой в следующий раз интересную книгу на английском языке.

Александр был доволен неожиданной встречей и беседой. Особенно польстили комплименты по поводу его лингвистических способностей и упоминание о карьере. Но тут же в глубине души шевельнулась обида: ведь, и правда, его, несомненно талантливого специалиста, недооценивают на работе. Да что там — попросту затирают.

«Случайный человек и тот оценил мои способности, — с удовольствием вспоминал беседу с Сэмлером Александр. — А на службе не ценят этого. Конечно, от зависти».

Народная мудрость гласит: каждый судит по себе. Мерой, которой Иванов измерял и оценивал окружающих его людей, была выгода. Политически беспринципный, склонный к огульному критиканству всех и вся, Александр, несмотря на молодость, был уже нравственно нечистоплотной личностью. Он не имел привязанностей ни к жене (женился не бескорыстно), ни к дочери, ни к знакомым. Друзей у него никогда не было — были дружки-собутыльники.

Иванов считал себя вершиной совершенства. Любое замечание, критику близких, сослуживцев воспринимал как незаслуженную обиду, оскорбление, вопиющую несправедливость. Ради личной выгоды, ради карьеры он мог поступиться всем. Его жизненным кредо было только получать, ничего не давая взамен. Свою энергию, способности, ум, которым природа не обделила его, он направлял только на это. Идейные, моральные устои советского общества Александр считал существующими для других и не обязательными для себя. Деньги, праздная и беспутная жизнь, пьяный угар, случайные женщины, заграничные вещи — вот что в последние годы было вершиной интересов Иванова.

На это-то и делали ставку американские спецслужбы.

Через неделю, когда понравившаяся Александру девушка предложила снова съездить на пляж, он охотно согласился. Тут же мелькнула мысль о новой встрече с любезным американцем. Вспомнилось и его обещание принести какую-то особенно интересную книгу, которую мало знают в СССР.

…На пляже Александр без труда отыскал среди отдыхающих «своего» американца. Удобно разместившись под тентом, Сэмлер листал книгу. Неподалеку стоял «форд» красного цвета с дипломатическим номером американского посольства.

* * *

Питер Сэмлер нервничал. Наконец настал день, когда ему предстояло «передать» Иванова Дэннису Макмэхену. Советнику посольства США в Москве хотелось и самому «чистым» выйти из игры, и вместе с тем помочь молодому сотруднику.

— Разрешите, Алекс, я вас представлю моему коллеге из нашего посольства. Он закончил в Штатах университет, прекрасно знает русский язык, специализируется по СССР. У него есть своеобразное хобби — собирает различные русские словечки, которые не встретишь у вас в печати. Ваш талант лингвиста он, несомненно, тоже оценит. Надеюсь, вы понравитесь друг другу. И будете взаимно полезны…

Молодой коллега Сэмлера был в легкой рубашке, джинсах, коричневых замшевых полуботинках, одетых на босу ногу — по-пляжному.

Представляясь, он скороговоркой буркнул свою фамилию. А затем сразу же предложил называть его «Володей». Александр не возражал и переспрашивать фамилию не стал. Знакомство отметили в пляжном ресторанчике. Потом вместе купались, загорали. Время от времени вели беседу между собой то по-русски, то по-английски.

Новый знакомый Александра был неплохим рассказчиком. Говорил по-русски совершенно чисто, без акцента, любил вставлять в разговор различные жаргонные словечки. А подчас и более витиеватые и крепкие выражения из своей «коллекции». Особенно в анекдотах.

Александру «Володя» все больше и больше нравился. Импонировали его веселость, дружелюбие, приветливая улыбка, подчеркнутое внимание к собеседнику.

Наблюдая со стороны, Сэмлер заключил: дела у Дэнниса, кажется, идут неплохо. И теперь наконец Сэмлер может уйти «в тень».

…В очередной выходной день Александр и «Володя» встретились на пляже как старые приятели. В разговорах, ничуть не стесняясь своего новоявленного «друга», Иванов сетовал и на свою службу, и на неурядицы. Александр поверял «Володе» личные дела, говорил о трудностях жизни, упомянул и о долгах. И не удивился, когда «Володя» не только посочувствовал ему, но и пообещал выручить из финансовых затруднений — помочь, если положение с долгом станет совсем безвыходным.

Догадывался ли в этот момент Иванов, кто был его новый знакомый? Задумывался ли о том, что шаг за шагом увязал в трясине, в которую его затягивали американские разведчики? До полного падения, до последнего шага в болото предательства оставалось совсем немного…

Решив, что «плод созрел», «Володя» однажды провел с Ивановым многозначительный разговор. Он, собственно, и подвел Александра к самому краю пропасти.

— Понимаешь, Саша, ты мне импонируешь. И я не хочу, чтобы у тебя были неприятности.

— Неприятности?

— Знаешь, Сэмлер… Ты слышал об НТС?

Не дожидаясь ответа, «Володя» пояснил: НТС — сокращенное название народно-трудового союза, антисоветской организации, основанной еще в 1930 году. В годы войны члены этого союза верой и правдой служили в фашистских карательных отрядах.

— Так вот, Саша, — продолжил «Володя», — Питер женат на дочери одного из лидеров этого союза. Здесь это привлекает к нему повышенное внимание. Ты ведь военный, и тебе лучше забыть о Сэмлере.

«Володя» внимательно следил за реакцией Иванова на это сообщение. Судя по всему, Мак-мэхен остался доволен — уловка удалась. Александр напуган.

— Вольно пли невольно, Саша, но ведь и я могу подвести тебя, как у вас говорят, «под монастырь». Но мне чертовски не хочется терять с тобой связь. Здесь, на пляже, мы всегда на виду.

«Володя» на секунду как бы задумался.

— Знаешь что, давай будем встречаться где-нибудь в другом месте? Не возражаешь? Я-то дипломат, мне бояться нечего. А тебе…

Иванов молча кивнул. В это время он лихорадочно обдумывал, что же ему делать. Предложение «забыть» о Сэмлере, но в то же время сохранить дружбу с «Володей» показалось Александру хорошим выходом из положения. И выгодным — у него уже зрели свои планы и расчеты. Иванов интуитивно чувствовал необычность интереса к нему «Володи». Но здесь-то и проявилась его склонность к авантюризму, политическая беспринципность. Мысль поправить свои финансовые дела с помощью «Володи» все прочнее овладевала сознанием Александра, подавляя беспокойство, убаюкивая совесть.

Казалось, что и «Володя» уловил эту перемену в настроении Иванова. Прикрыв деланной улыбкой внутреннее напряжение, американец поинтересовался: не удалось ли Саше урегулировать проблему с долгами. Не успел Иванов ответить, как «Володя» бросил давно заготовленные фразы:

— Деньги для тебя будут. Ведь ты тоже помог бы мне, попади я в затруднительное положение. К тому же ты, конечно, не откажешь мне, если я попрошу тебя об одной консультации. Мы ведь деловые люди, правда?