Помоги проекту - поделись книгой:
Случаи такие не единичны. Помня о глубоко гуманных, партийных целях дела, которому они служат, чекисты не раз помогали советским людям стать на правильный путь, ограждали их от коварных действий империалистических спецслужб.
Второе письмо ЦРУ Борис Н. принес в управление КГБ. В нем говорилось о закладке для него во дворе Боткинской больницы в Ленинграде тайника со шпионскими инструкциями. В письме было указано: «При входе найдете электробудку, возьмите пакет. Смотрите схему…»
Посоветовавшись с чекистами, Борис Н. скрытно взял контейнер и, как просили американцы, здесь же установил новый — с информацией для ЦРУ. Кто же придет за ним? Шла большая аналитическая работа, чтобы успешно провести операцию, задуманную советскими контрразведчиками. Нити тянулись к сотрудникам американского генконсульства. Изучая материалы, чекисты пришли к выводу: вероятно, у тайника появится вице-консул Д. Шорер.
В последнее время он что-то нервозно вел себя в Ленинграде: рыскал по городу и его окрестностям, беспричинно заходил на рынки, в рестораны, музеи, магазины, зачастил в Боткинскую больницу. Правда, там лежала заболевшая американка, но Шорер почему-то раньше не проявлял такой «трогательной заботы» о своих соотечественниках. С утра, в тот день, когда американцами намечалась операция по изъятию тайника, Шорер был необыкновенно активен. Проехал мимо дома, где была сигнальная метка о тайнике.
Наступили зимние сумерки, сплошным потоком шли с работы ленинградцы. И в эти минуты Шорер, оставив на соседней улице свою машину, тревожно оглядываясь, направился к Боткинской больнице. Зачем? Ведь американки-то там уже не было — она выздоровела и выписалась. Зайдя в приемное отделение, с любезной улыбкой передал дежурной сестре дешевый сувенир. Вышел на улицу, приблизился к электробудке и резким движением руки извлек магнитный контейнер. И тут же был задержан чекистами. Сначала Шорер пытался оказать сопротивление, по быстро понял бесплодность этих попыток. И тогда он решил разыграть спектакль — нанести себе травмы, стараясь удариться лицом о тротуар, с тем чтобы создать повод для обвинения сотрудников КГБ. Но все его ухищрения были тщетны.
В присутствии понятых у Шорера был изъят магнитный контейнер. О происшедшем сразу же сообщили генконсулу, который вскоре прибыл. Его ознакомили с существом дела. Шорер все порывался что-то «объяснить» консулу, но тот, махнув рукой, не стал его слушать.
В Вашингтоне советский посол сделал госдепартаменту США заявление по поводу недозволенной деятельности Шорера и потребовал принять необходимые меры к недопущению подобных действий со стороны дипломатов США, аккредитованных в Советском Союзе. Шорер был выдворен из нашей страны.
…Встречаясь недавно с участниками операции, положившей конец деятельности в СССР матерого разведчика Шорера, я не мог не восхищаться этими людьми — удивительно находчивыми, верными долгу, с твердой волей и в то же время с чистой, доброй душой, людьми большой культуры и интеллекта. Веселые, дружные, смелые. Вспомнились слова Феликса Дзержинского: «Тот, кто стал черствым, не годится больше для работы в ЧК». Они берегут и развивают традиции первых чекистов — людей из легенды, верных стражей революции.
…В последнее время при выездах советских граждан в зарубежные страны, где империалистические спецслужбы чувствуют себя в безопасности от советских законов, агенты ЦРУ все более бесцеремонно и коварно применяют всевозможные провокации, чтобы склонить наших людей к измене Родине. Как правило, тщетны такие попытки.
Граждане пашей страны в самых трудных условиях проявляют высокую идейность, верность своей Родине, в подавляющем большинстве случаев своевременно распознают провокации и провокаторов, не позволяя втянуть себя в шпионские сети. Вот достойный ответ советского юноши-комсомольца П. Русанова. Когда в Антверпене представители иностранной разведки пытались шантажом и угрозами толкнуть его на путь предательства, он сказал;
— Что вы пугаете меня? Вас здесь пятеро слуг ЦРУ, а за мной великая Родина, двести семьдесят миллионов моих соотечественников! Что вы можете сделать с нами?!
Так поступают люди высокой нравственности, несущие в своих сердцах чувство патриотизма, правоту ленинского дела.
Л. Колосов
ВЛЮБЛЕННЫЙ ТИГР
— Подсудимый, вы обвиняетесь в измене Родине в форме шпионажа, то есть в преступлении, предусмотренном статьей 64 пункт «А» Уголовного кодекса РСФСР. Признаете ли себя виновным?
— Да, признаю себя полностью виновным по предъявленному мне обвинению в измене Родине.
Время действия: середина августа 1978 года. Место действия: военный трибунал Московского военного округа. Обвиняемый: Нилов Александр Борисович, 1949 года рождения, бывший комсомолец, бывший старший инженер лаборатории физики плазмы Университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы, бывший агент ЦРУ… Биография Нилова — средняя школа, университет, первая загранкомандировка, кратковременная служба в армии и недолгая работа в лаборатории — занимает страничку рукописного текста; уголовное дело, заведенное на него, — около десятка объемистых томов. В них ретроспектива событий, приведшая Нилова к предательству Родины и своего народа, к самому страшному деянию, презиравшемуся и каравшемуся во все времена и эпохи.
А теперь перенесемся в один из номеров ленинградской гостиницы, где беседуют Дональд Халлетт, подданный Великобритании, инженер английской фирмы, и сотрудник американского посольства в Москве.
Какая связь, могут спросить читатели, существует между двумя этими событиями, разделенными по времени почти двумя годами? Ответим: самая непосредственная. Не будем фантазировать на тему о том, каково было содержание разговора двух собеседников. Мы знаем наверняка, что в одинаковой степени их интересовали одни и те же вопросы: как провалился и что рассказал следствию американский агент Александр Нилов? Ведь не кто иной, как Халлетт, был тем человеком, который по заданию американской разведки «охотился» за молодым советским инженером, а Нилов стал жертвой этой «охоты». Мы расскажем подробно об этой операции Центрального разведывательного управления США, в которой участвовало немало людей. Но сначала несколько слов о Халлетте и его роли в американской агентурной сети.
Дональд Халлетт родился в английском городе Галифаксе. Он выходец из состоятельной семьи. Окончил геологический факультет Лондонского университета. В 1972 году был направлен в Алжир на должность начальника отдела крупнейшего национального общества по разработке нефтяных месторождений «Сана-трак», где он представлял английскую фирму «Джон Браун». В «Санатраке» собралась довольно пестрая компания. Там работали американцы, англичане, французы, немцы… Английский инженер больше ориентировался на американцев. Его сразу же начали опекать американский «консул», представлявший интересы США через швейцарское посольство, Вильям Гэлбрайт, «геологи» с «Санатрака» Франсиско Харамийо, Ричард Вайз и другие. Мы недаром взяли их служебное положение в кавычки. Они занимаются совсем другими делами. Дипломатические ранги и цивильные профессии для них — только «крыша», если применять жаргон буржуазных секретных служб, а истинная деятельность скрупулезнейшим образом скрывается от посторонних глаз, вернее, принимаются самые изощренные приемы, чтобы скрыть ее. Кстати, американские спецслужбы всеми возможными способами стараются предохранить своих «профессионалов» от возможных провалов. Наиболее грязную, опасную и трудоемкую работу они перекладывают на агентуру «дружественных» стран. Когда-то крупнейшими специалистами в этой области были джентльмены из Интеллидженс сервис — британской разведки, старейшей в Европе секретной службы, которая часто заставляла других работать на себя. Теперь им на смену пришли американцы — более молодые и богатые. Ныне сотрудники ЦРУ заставляют таскать каштаны из огня своих «учителей», перекладывая на них хлопоты с поисками подходящих кандидатур, риск возможных провалов и прочие неприятности.
По прибытии в Алжир Дональд Халлетт получил в свое владение весьма приличную виллу и, видимо, более чем приличные суммы на представительские расходы. Во всяком случае, редкая неделя обходилась без приемов, встреч, дружеских ужинов или коктейлей. Публика на этих раутах была стабильной только в отношении американских служащих «Санатрака»: Франсиско Харамийо, Ричард Вайз, Сандра Томас… Другая ее часть менялась постоянно. Появлялись все новые и новые люди. Особенный интерес гостеприимный хозяин проявлял к русским, к советским гражданам. Они тоже приходили, в основном один-два раза, не больше, не находя интереса в этих встречах, пока не оказался здесь Александр Нилов. Он задержался…
…Александр считал, что ему повезло. Не успел получить диплом, как последовало предложение поехать на работу в Алжирскую Народную Демократическую Республику в институт нефти, газа и химии в городе Бумердесе на должность инженера-лаборанта кафедры физики. Впрочем, везение сие молодой специалист воспринимал как явление вполне закономерное: учебу как-никак закончил с отличием, помимо диплома физика получил второй диплом — переводчика английского и французского языков, прошлое было чистым, как стеклышко… В Бумердесе жизнь советских специалистов шла своим чередом. Но Александру она показалась скучноватой и однообразной. Потянуло, так сказать, на сторону. На фирме «Санатрак», занимающейся разведкой месторождений нефти в Алжире, работали специалисты из капиталистических стран. С сотрудником этой фирмы англичанином Дональдом Халлеттом Александр познакомился дома, сначала за чашкой чая, затем за рюмкой аперитива. Халлетт и его жена пришли в неописуемый восторг от нового знакомого на первых же встречах. «Как вы не похожи на других советских, с которыми мы встречались, — наперебой тараторили они. — Такой молодой и такой талантливый. Нет, ты послушай, Дональд, какое у него произношение! Выпускникам Кэмбриджа не снилось такого…» — «Да, дорогая, ты совершенно права. В Лондоне его не отличили бы от отпрыска одного из старинных английских родов. И потом, какая смелость и независимость суждений!»
С Дональдом Халлеттом и его женой было легко. Еще легче оказалось со знакомыми супругов: Франсиско Харамийо, Ричардом Вай-зом, Сандрой Томас…
Рождество Александр встречал в доме Хал-леттов. Он пришел первым. Дональд пригласил его выпить по аперитиву в ожидании остальных гостей.
— Кстати, Алекс, у нас для тебя рождественский сюрприз…
— Но я уже получил от вас сувенир.
— Это дополнительный. Так сказать, вне программы. В тебя влюбилась одна прелестная девушка. Ее зовут Глория. Имя-то какое! Глория — слава… Приехала к родителям из Штатов. С отцом я тебя уже знакомил — это Франсиско Харамийо, наш инженер. Он здесь с женой. Отличная, я тебе скажу, семья. Надо же так случиться: приходит она как-то к моей жене и рассказывает, что увидела одного русского, который играл в волейбол на стадионе. Описывает, какой он из себя, этот стройный, мускулистый красавец. И жена просто ахнула от удивления: «Так это же Алекс, наш друг!»
— Но я ее не знаю… Ни разу не видел…
— Разумеется. Сегодня увидишь и… оценишь.
На этом этапе изучение Нилова и «работа» с ним Халлетта дали основание американским спецслужбам увидеть в советском инженере некую перспективу. Поэтому было решено подключить к обработке Александра американского «профессионала» Франсиско Харамийо и его дочь.
Глория оказалась обаятельной девушкой. Ее глаза, наивные и загадочные, неотрывно смотрели на Александра. А когда пошли танцевать, шепнула ему на ухо: «Алекс, считайте меня самой безнадежной дурой или окончательно испорченной женщиной — как хотите. Но я безумно люблю вас и готова на все…»
На все Глория готова не была. Это сразу же стало ясно и в ночь под рождество, и потом, во время все более и более участившихся встреч. «Милый мой, — повторяла не раз она, — все было бы очень просто, если бы я не любила тебя так искренне, так по-настоящему, так впервые в жизни. Не расплескивай вина из бокала, лучше выпей его залпом. Я рассказала о наших отношениях отцу, и знаешь, что он мне заявил, ты просто упадешь в обморок от удивления. Он сказал: «О чем этот парень думает? Ему надо идти к американскому консулу и решить с ним вопрос о женитьбе и выезде в США».
Любил ли Глорию Александр? До самого своего последнего слова в зале военного трибунала он утверждал, что да, поначалу любил. Что накатила на него темная волна слепых чувств и заставила забыть все: и Родину, и отчий дом, и долг, и совесть… Так ли это? Не будем спешить с выводами и продолжим наш рассказ.
Нилов стал частым гостем в доме родителей Глории. Они принимали его уже как жениха своей дочери и ждали от него официального предложения. Франсиско Харамийо не уставал повторять: «Вы с Глорией отличная пара. Ты парень с головой, быстро сделаешь карьеру в Штатах, да и я помогу». «Мы ни в чем не можем отказать нашей дочери, — вторила мамаша. — Значит, такая судьба. Глория не может жить без вас, а нам счастье дочери превыше всего». Александр робко сопротивлялся: «Но мне не дадут разрешения жениться на американке…» «Конечно, — убежденно соглашалась мамаша. — Стоит лишь заикнуться об этом в советском посольстве, и вас моментально отправят домой, а Глория умрет от горя… Нет, об этом не может быть и речи. Лучше обратиться в швейцарское посольство — оно представляет интересы США в Алжире, там работает Вильям Гэлбрайт — наш знакомый американский дипломат. Он без труда оформит въездную визу для вас в Штаты».
В начале февраля 1974 года Александр официально попросил у папаши и мамаши Харамийо руки их дочери (к этому времени, как скажет Нилов во время процесса, у него «появилось ослабленное чувство Родины»), Родители Глории дали свое согласие, оговорив его, правда, непременным условием последующей жизни молодых в Соединенных Штатах и наличием «благословения» на брак со стороны матери Нилова — Людмилы Дмитриевны. Александру надо было найти достаточно веский предлог для внеочередного выезда в Москву, Поэтому он направил телеграмму матери: «Пришли срочный вызов». Такой вызов пришел: «Болен твой брат Павлик. Если можешь, приезжай. Мама». Младший братишка действительно болел в то время ангиной. В Москве Нилов находился недолго. Сейчас трудно восстановить дословно диалоги между сыном и матерью. Важнее итог этих бесед. Вместе с Людмилой Дмитриевной Александр купил дорогие подарки невесте и ее родителям, перевел денежные сбережения на имя своей матери, оставил ей завещание на все движимое и недвижимое.
В Бумердесе Нилова ждал удар. Папаша и мамаша Харамийо встретили его довольно прохладно. «А Глория улетела в Штаты, — как бы между прочим сказала мамаша. — Она была очень расстроена и оставила письмо для вас». Конверт был не вскрыт. Александр разорвал его, достал сложенный вчетверо листок. Послание было коротким. «Май диа — мой дорогой, — писала Глория. — Я передумала. Вряд ли нужно связывать наши судьбы. Кроме того, у меня — маленькая дочь от неудачного брака. Итак, прости меня и забудь…»
Неудавшийся кандидат в мужья оторопело глядел на супругов Харамийо. Они с плохо разыгранным беспокойством — на него. Первым прервал молчание несостоявшийся тесть.
— Что-нибудь случилось, Алекс?
— Она не хочет выходить за меня замуж.
— Да? Надо же так… Глория всегда была взбалмошной девчонкой.
— Я должен все равно лететь в Штаты, поговорить с ней, переубедить. Ведь она же любит меня!
— Как хочешь, Алекс. Мы, к сожалению, не можем принудить Глорию выйти за тебя замуж, хотя ты нам очень нравишься.
В разговор вступила несостоявшаяся теща:
— Конечно, вам надо обязательно лететь. Может быть, удастся поколебать ее скоропалительное решение…
— Да, но как же с визой?
— О, я уже говорила с нашим знакомым американским дипломатом. Он согласен. Когда бы вы могли встретиться с ним?
— Когда угодно.
— Тогда послезавтра на площади Рош. Сообщите только, как вы будете одеты, чтобы мистер Гэлбрайт смог вас опознать.
— В светлой куртке с цветком в петлице.
— О’кей!
Что же, по мнению американских спецслужб, Нилов к этому моменту уже «созрел» для проведения с ним «деловой» беседы. Поэтому из «игры» были выведены Глория и ее родители. Наступила очередь «маэстро» из ЦРУ. В справочнике государственного департамента США Вильяму Гэлбрайту отведено всего лишь три строки.
Он, конечно, дипломат. В каком ранге? Это мы узнаем из дальнейшего повествования.
…На площади Рош, куда Нилов пришел с цветком в петлице, было немноголюдно. Не успел Александр оглядеться, как к нему быстрым шагом подошел среднего роста и плотного телосложения кривоногий человек. Коротко остриженные светлые волосы, зачесанные набок, глубокие залысины на висках, водянистые голубые глаза. Все это Нилов схватил сразу, ибо приметы были четкими, не смазанными, запоминающимися, самыми, кстати сказать, что ни на есть нежелательными для профессионального разведчика.
— Вы Алекс?
— Да.
— Идите прямо, не оборачиваясь.
Нилов пошел прямо. Сзади метрах в пяти шаркали подошвы Гэлбрайта, слышалось его прерывистое дыхание. Он продолжал вполголоса командовать:
— Сверните в переулок. Так… Видите справа машину? Откроете дверцу и сядете на переднее сиденье.
Проходя мимо ворот одного из домов, Нилов заметил стоящего в них человека в арабской национальной одежде. Он сделал в направлении Гэлбрайта успокаивающий жест рукой — все, мол, в порядке…
…Сев за руль, американец включил зажигание и на небольшой скорости, часто посматривая в зеркало, двинулся вперед. Покрутившись по городу, он притормозил у тротуара одной из тихих улочек.
— Ваши документы.
Нилов достал из кармана, и дал в руки Гэлбрайту свое удостоверение личности. Перелистав все страницы документа, дипломат вернул его Александру.
— Так в чем существо вопроса? Постарайтесь короче.
Нилов начал рассказывать о перипетиях своей любовной истории, о неожиданном отказе Глории выйти за него замуж, о необходимости срочного выезда в США для того, чтобы выяснить причины разрыва и урегулировать конфликт… Американец слушал невнимательно, часто перебивал, торопил.
— О’кей… Мне все ясно. С американской визой задержки не будет, но вот алжирские власти… Ведь они моментально сообщат в ваше посольство, и все полетит к дьяволу. Да, да, именно в преисподнюю. Ваша карьера, молодой человек, на этом закончится… А что, если спокойно вернуться в Советский Союз и поработать на нас?
У Александра язык приклеился к небу. Он долго не мог обрести дара речи.
— То есть на кого «на вас»?
— На Америку, на Центральное разведывательное управление, если хотите. Слыхали о таком?
— Слыхал. Вы предлагаете мне стать предателем?
— Нет, ни в коем случае. Просто я предлагаю хорошо оплачиваемую работу. Денег будет очень много. Так что соглашайтесь…
— Нет, я просил лишь помочь с визой, чтобы выехать в США, и совершенно не собирался становиться агентом ЦРУ.
— Как хотите. Но подумайте. Давайте встретимся через две недели. Что касается Глории… Стоит ли из-за девушки выезжать в Штаты? Любовь дело ненадежное. Сегодня женился, завтра развелся. Учтите, Глория не принесет вам славы, хотя и переводится с латинского как «слава». Так что думайте, Алекс.
Алекс уже подумал. Во время судебного процесса он скажет: «Глория не ответила на мое послание. Да и, честно говоря, она мне уже и не виделась столь необходимой, столь желанной. Отправил ей короткое письмо, где сообщал, что освобождаю ее от данного мне слова и что она вольна делать все, что хочет. Внутренне я уже видел себя агентом ЦРУ, а в этом качестве мне лучше было жить без Глории. Почему я решился пойти на вербовку? Во-первых, мне очень импонировало то обстоятельство, что выбор пал именно на меня. Значит, я — исключительная личность. Во-вторых, привлекала сама необычность ситуации. Я всегда мечтал о приключениях, о путешествиях, о таком, чего еще не было в моей жизни. Мне, в-третьих, было совершенно очевидно, что многочисленные контакты с иностранцами могут стать известными, и тогда — прощай, карьера. И конечно же не последнюю роль сыграла корысть. Мерещились солидный счет в солидном банке, фешенебельная вилла на фешенебельном курорте, гоночные машины последних марок, яхта и конечно же шикарные женщины…»
Четвертая встреча, состоявшаяся в ресторане «Звезда Магриба», была короткой. Не успел Гэлбрайт углубиться в изучение меню, как Нилов нарушил благопристойное молчание неожиданным вопросом:
— А каким образом вы собираетесь меня тренировать как шпиона американской разведки?
Челюсть американца упала, как барометр перед бурей. Водянисто-голубые глаза стали белесыми. Можно было подумать, что он очень перепугался.
— Вы согласны? Серьезно?
— Да. Серьезно. Согласен.
— Тогда встреча через неделю. Принесите краткую биографию на английском языке с изложением основных данных о себе и о семье и на отдельном листочке — свои антропометрические данные, то есть рост, вес и основные приметы…
Потом было еще пять встреч, проходивших на вилле у американца. Так сказать, блицкурс шпионской подготовки. Гэлбрайт обучил Нилова тайнописи, рассказал о способах приема шифрованных телеграмм из разведцентра ЦРУ по односторонней радиосвязи, показал, как зашифровываются и дешифруются радиограммы при помощи шифроблокнотов, открыл «секреты» пересылки и чтения микроточечных сообщений и работы через тайники, определил в общих чертах линию поведения новоявленного агента ЦРУ по возвращении его из загранкомандировки в Советский Союз.
— Прежде всего заруби себе на носу, парень, что дело, которое мы затеяли, не игра в кошки-мышки. Если ты по возвращении в СССР разгласишь факт вербовки и назовешь людей, которые с тобой работали, и тебе, и твоей семье будет плохо. Совсем плохо, понимаешь, парень? Мы не прощаем легкомыслия, тем более что ты изучен и подобран ЦРУ для очень важной работы. Но это потом, а пока ты должен легализоваться у себя дома и неукоснительно, слышишь, точно и неукоснительно следовать тем инструкциям, которые будешь постоянно получать в микроточках и шифротелеграммах. Запомни линию своего поведения: прежде всего поступить на работу, затем завести обширные знакомства, поддерживать хорошие отношения со всеми товарищами, встречаться с девушками, короче говоря, жить нормальной для твоего возраста жизнью советского человека. Ясно?
— Ясно. Но поскольку я являюсь агентом ЦРУ, не могли бы вы походатайствовать о присвоении мне воинского звания?
— Об этом я посоветуюсь, парень. А теперь нам нужно выбрать кличку, то есть, черт возьми, псевдоним для тебя. Есть предложения?
— Тигр.
— Тигр? Это почему же тебя потянуло на хищников?
— Вы же сами назвали меня тигром, когда я быстро зашифровал телеграмму на тренировке в прошлый раз.
— Ах так? Ну что же, парень, тигр так тигр.
На одной из последних встреч Гэлбрайт вручил Нилову японский транзисторный приемник «Сони», сообщив, что дважды в неделю после возвращения Александра в Москву («мы узнаем, когда ты приедешь»), во вторник и четверг, в 10 часов вечера на двух частотах из Франкфурта-на-Майне будут передаваться шифрограммы.
— Ты сможешь принимать их на немецком языке?
— Смогу.
— Тогда слушай. Ровно в 22 часа по московскому времени на одной или другой частотах, которые я назвал, прозвучат позывные, которые повторятся три раза. Потом последуют цифры: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 0. Все это будет передаваться в течение десяти минут. После этого ты услышишь десять тональных сигналов, каждый продолжительностью в одну секунду. Вслед за этим голос произнесет слово «группен» и назовет количество групп в сообщении. После окончания передачи всех групп будет произнесено слово «видерхолен» и сообщение повторится.
Конец передачи будет обозначен словом «энде». Понятно?
— А когда я получу дешифровальный блокнот?
— Это второй вопрос. Через две-три недели после приезда домой ты отыщешь по этой схеме тайник. Вот смотри — здесь улица Палиха, так? А вот здесь на углу железный ящик — автоматическая трамвайная стрелка. Между ящиком и стеной дома в промежутке внизу будет валяться деревяшка в форме сломанного топорища с ржавым загнутым гвоздем. Это контейнер. В нем найдешь все необходимое, включая инструкцию и деньги. Изымай контейнер со всеми мерами предосторожности. О конспирации мы с тобой говорили предостаточно…
Действительно, говорили. Но ни Нилов, ни его американский вербовщик не подозревали тогда, что их игра уже раскрыта.
Произошло еще одно событие. Накануне отъезда Нилова в Москву в связи с окончанием загранкомандировки Гэлбрайт поздравил его с присвоением звания лейтенанта. «Теперь ты лейтенант Си-ай-эй (т. е. ЦРУ.
Это была ложь. В ЦРУ воинских званий не присваивают, они остаются лишь у тех, кто пришел в разведку из армии. Нилова обманули, решив сыграть на его тщеславии.
Поделиться книгой: