Цена империи. На начинающего Бог (СИ)

— Это может быть и так, и этак… Но посмотреть, что там написано мне уже интересно. Где они?

— Карета с Штибером и посланником стоит у черного входа во дворец. Я осмелился дать им пропуск. Оба загримированы. Посланник чертовски похож на Дьюлу Андраши, так что…

— Да, интересная история может выйти… Правда, никто о ней ничего не узнает. Где они?

— Думаю, что уже в приемной.

— Ну что же…

И император попросил секретаря пригласить графа Андраши с сопровождающим его лицом зайти в кабинет.

Глава шестнадцатая. Письма императора Михаила II. Первое

Глава шестнадцатая

Письма императора Михаила II . Первое

Лондон. Вестминстерский дворец

13 марта 1880 года

Письмо пишется и посылается как своего рода подарок.

(Деметрий )

Королева Виктория

(королева Виктория в 1880 году)

Женщина и в шестьдесят лет остается женщиной! Пусть располневшей, некрасивой, по мнению искушенного общества, вот только отблески от короны делают и такую даму неотразимой. В отличии от множества тех, которые, возглавив государство, не старались скрывать своих мимолетных увлечений, приближая и отдаляя фаворитов, допуская к власти охочих и жадных, считающих, что путь через постель — самый надежный, Виктория провозгласила свою эпоху — эпохой показной сдержанности. Но в постели она была неистова, стараясь получать истинное удовольствие, а еще… она очень боялась, что династия с ее смертью, или смертью ее ребенка прервется… И она родила супругу девять наследников, тем более, что по законам Британии женщина могла претендовать на престол. Теперь ее династии ничего не угрожало! После смерти нелюбимого мужа, но который оказался неплохим товарищем и весьма хорошим «производителем», Виктория усмехнулась, она даже себе не часто признавалась, что ее супруг, это всего лишь производитель семени, которая ляжет в основе благополучия ее королевского дома! Но когда в далеком шестьдесят первом году Альберт скончался от тифа, королева поняла, что зуд чресел своих… Но она была весьма осторожна, ведя уединенный образ жизни, позволила приблизиться к себе и телу своему только лишь верному слуге Джону Брауну. Он был молчалив, предан, и умел молчать об их связи! При этом был умен, но советы давал только тогда, когда они требовались. Он появился в замке Балморан в молодом возрасте. Кто сказал, что конюший — это простой слуга? Конюший, это человек доверенный, который точно знает, когда кто-то выезжает из замка, приезжает, может и не спрашивая, выяснить, кто и куда ездил. Он происходил из мелкого дворянского шотландского рода, и отца его звали, о, чудо! Джон Браун… В общем, с фантазией у шотландских дворян было туговато, а вот детей — много. А бедность — вообще хроническое состояние гордого скотта. Так что то, что дети Джона Брауна — молодые браунята оказались почти все в услужении у богатых аристократов, никого не смущало. Джону повезло больше всех. После смерти Альберта он сумел утешить Ее Величество Королеву. Но при этом Джон хорошо знал свое место и никогда не высовывался, тем более не афишировал свою связь с Викторией. Ему было достаточно того, что он имел, его жадные руки не тянулись к государственной казне, а родственники не возникали на государственных должностях, чем обычно отличались фавориты коронованных особ. Эта необычайная скромность, душевная чистота и порядочность и подкупили слабую женщину, когда она потеряла супруга и никак не могла найти опору в мужчине… А чем Джон Браун хуже того же Дизраэлли? Последний предаст ее, если так сложится политическая конъюктура. Только-то и всего!

Виктория подошла к зеркалу — на нее смотрела немного полноватая женщина с круглым лицом, которое чуть портил острый, как клюв птицы, нос, да, кожа что едва начинает обвисать… Впрочем, она выглядит не на свои шестьдесят, пятьдесят и не более! Нет, сорок пять уже никто не даст, разве что из лести. Льстецов она не любила. Слушала, милостями не обходила, но наверх ходу он не имели. Королева предпочитала иметь дело с теми, кто мог сказать правду в лицо. И еще… мужчина должен был быть умным! Если есть проблема, ее мало озвучить, надо показать, как ее решить! Поправив идеальную прическу, ЕЕ Королевское и Императорское Величество соизволило занять место за рабочим столом. Она была полна сил. Вот уже сорок два года на троне! И она собиралась править еще, как минимум, десять, а то и пятнадцать лет. Тем более, что здоровье позволяло!

Ах, зачем это опять о здоровье? Любовь к жирной пище оборачивалась порой запорами… обычным королевским недугом — отсутствие физической нагрузки и постоянные стрессы, а это все заедалось и запивалось… Нет, Виктория не так уж чтобы очень, но вчера ее разозлили сообщения о недостойном поведении сына… Неужели нельзя сделать так, чтобы похождения не всплывали наружу? Поганца, виновного в смерти отца не исправить, ну так пусть позаботятся о том, чтобы эти его шалости не вредили короне, только бы внук не пошел по стопам отца[1]… Виктория терпеть не могла Эдуарда, принца Уэльского, наследника престола, скандальное поведение которого привело к ранней смерти супруга. Хуже всего то, что его альковные похождения становились достоянием широкой публики, а сам принц не старался вести себя более скрытно и прилично. Брал бы пример с нее! Может быть, о ее связи и что-то подозревают, но! Уличить ее практически невозможно (во всяком случае, сама Виктория в это свято верила).

И все-таки свинина слишком тяжела для ее желудка, но насколько вкусно ее готовит повар, которого она с собой таскала из того же замка Балморан повсюду, даже в королевскую резиденцию в Лондоне. Может быть, следует выпить какого-то благородного напитка, а не то пойло, что тут зовут элем? Королева предпочитала легкие французские вина, но сегодня ей захотелось что-то поинтереснее. Секретарь принес превосходный выдержанный портвейн, который в очень небольшом количестве выставлялся на продажу. Хозяин винодельни отправлял королеве ежегодно один бочонок своего превосходного напитка, Ее Величество иногда себе позволяло пригубить именно его, знание того, сколько стоит бокал этого португальского вина приятно тешил ее самолюбие, а бережливость гордо расправляла плечи: Бесплатно! Какая экономия!

Выпив бокал тягучего темно-красного, почти как кровь, вина, Виктория вызвала секретаря и поинтересовалась, что у нее запланировано на сегодня. Из срочного был только лорд Дафферин с посланием русского монарха. Королева мурыжила посла уже двое суток: он прибыл с эскадрой и надеялся на скорейшую аудиенцию у королевы. Она же не спешила, дав высланному послу возможность сначала изложить все в Форин-офисе. Конечно, кроме послания королеве, которое последний (посол, а не офис) должен был передать лично на руки Ее Величества. О! после такого провала этот выскочка еще пытался надеяться на корону вице-короля? Ха, да его теперь даже секретарем в Абиссинию никто не рискнет отправить. Отставка, и без никаких наград! Не заслужил!

Почувствовав, как начинает в ней непроизвольно накапливаться гнев, Виктория решила, что не надо откладывать самые неприятные моменты на потом, лучше дать гневу выйти без остатка, а после этого уже спокойно и взвешенно принимать важные решения. Она прекрасно изучила свой характер и знала, когда и что может себе позволить. Искусство управления людьми — это, в первую очередь, искусство управления собой!

Бывший претендент на пост вице-короля Индии вошел в кабинет королевы решительной твердой походкой, напоминая павлина, распустившего хвост, но под суровым взглядом Ее Величества хвост как-то сам по себе сложился, превратился в кошачий и залез господину посланнику куда-то под брюхо, дабы не злить того, кто сильнее тебя.

— Ваше Королевское и Императорское Величество! Разрешите мне передать вам личное послание вновь избранного императора России Михаила!

Лорд Дафферин сумел собраться и выдал эту фразу на одном дыхании, твердо и уверенно, как будто он привез нечто столь значимое! Послание от человека, которого неизвестно, будем ли мы признавать императором этой варварской империи! Ха! Еще и петушится, будто куриный король перед тем, как попасть в бульон! Ладно, недотепа, голову тебе рубить не будем… пока что… но ведь кто-то должен быть виновным во всех наших проблемах? А ты уже сумел натворить ошибок, подходишь под мишень для критики.

— Скажите, милейший, как так получилось, что вас выставили из России как нашкодивших котят? И почему вы не отстаивали посольство — территорию нашего королевства с оружием в руках?

Тон королевы был подобен льду, а в ее груди кипело от злости. Такого унижения Империя еще не переживала! Не просто выставили посольство, а отправили его на барже, с позором, злые репортеры утверждали, что на сей барже перевозили скот, чаще всего — свиней! Она даже не обратилась к лорду так, как следовало бы, сэр… И обладатель многочисленных фамилий поник, словно цветок настурции под палящим солнцем. Жалкое, доложу вам, зрелище!

— Ваше Королевское и Императорское Величество! Обстановка в столице Русской империи после взрыва в Зимнем дворце была весьма опасной, мы даже рекомендовали гражданам Британии, по возможности, уехать из Санкт-Петербурга. Ходили упорные слухи, что за этими взрывами стоит наше королевство…

— Вам предъявили какие-то обвинения? Они имели доказательства, или это были всего лишь слухи? — Таким же ледяным голосом поинтересовалась Виктория.

— Ваше Королевское и Императорское Величество, это были только слухи, но посольство с первого же дня после взрыва находилось под строгим наблюдением секретной полиции русских. Мы вынуждены были свести к минимуму выходы в город, встречи и поездки. При этом продолжали действовать в интересах Короны в столь сложных условиях.

— И каков результат ваших действий? Сколько голосов получил наш претендент на корону на их Соборе? Сколько? Молчите? Вам стыдно произнести эту цифру? Зачем нашим лордам адмиралам было посылать туда новейшие броненосцы, только для того, чтобы выяснить, что с нашими орудиями не все в порядке и наши корабли опасны исключительно для нашего же флота? Что вы скажите в ваше оправдание?

— Только одно, Ваше Королевское и Императорское Величество! Русская тайная полиция смогла нас ошеломить: все газеты были закрыты, не только явно оппозиционные, вообще все! Мы имели влияние на многие средства печати и рассчитывали оказать через них влияние, но ничего из этого не вышло! Все типографии были закрыты, мы не были к такому готовы и у нас не было своего печатного станка в распоряжении… И еще… В Санкт-Петербург не поступали газеты. Вообще! Ни одной строчки из-за границы! До окончания Земского собора! Это оказалось неожиданно эффективно…

Хм… Он не так глуп, как его мне представляют, кое-что заметил вполне точно, это ведь надо брать на вооружение, как метод! Ну что же, накажем его обязательно, но не так, чтобы голова с плеч, а… придумаю позже.

— Давайте послание, где оно?

Лорд Дафферин подошел к Ее Величеству и положил на журнальный столик у рабочего стола королевы несколько помятый конверт. Увидев, как Виктория поморщилась, бывший посол в России вздохнул, но комментировать не решился, зачем напоминать о неприятных моментах возвращения.

— На каком языке написано послание? — она осмотрела конверт с обеих сторон. Кроме личной печати императора на нем не было никаких надписей.

— Не могу знать, Ваше Королевское и Императорское Величество.

— Хорошо, подождите в приемной. Если оно написано на этом варварском наречии, переведете мне.

Когда дипломат в отставке (это уже был вопрос решенный) покинул кабинет, Виктория с сожалением взялась за нож для бумаг, но вспомнила, что можно подсластить чтение письма еще небольшой порцией портвейна, и не отказала себе в этом, а то, что порция была чуть меньше первой, так это чистая случайность, не более того!

Вскрыв письмо, она сначала заметила, что написано оно на английском, лаже не на французском, который был основным языком переписки коронованных особ. Но прочитав первые строки послания, королева крепче вжалась в спинку кресла и инстинктивно до боли сжала подлокотники. Письмо начиналось совершенно оскорбительно:

«Уважаемая мисс Александрина Браун![2]»

Да как он посмел! Кровь прилилась к ее лицу. Обычно, в такой момент королева виктория выдавала «на гора» истерику, благодаря чему ее нервное состояние возвращалось к нормальному. Но сейчас у нее аж дух перехватило! ТАК ее в лицо никто еще не оскорблял. Тем не менее, она решилась дочитать письмо до конца, а уже потом вызвать секретаря, созвать заседание государственного совета и выслушать этих долбодятлов (приблизительный аналог того непереводимого слова, коим королева наградила своих министров), которых пора отправлять в отставку всем кабинетом! КАК они могли ЭТО допустить???

Сжав себя в кулак, Виктория продолжила читать это послание:

«Уважаемая мисс Александрина Браун! В отношении между государями всегда существовала грань, которую Богом и людьми считалось, переходить нельзя. Именно вы, по глупости и тупому самомнению решили, что можете решать, кому из коронованных особ жить, а кому умирать. Ну что же — сами напросились. В моих руках находятся неопровержимые доказательства того, что именно по твоему приказу был совершен чудовищный акт террора — взрыв в Зимнем дворце, что именно по твоему наущению царственного брата моего Александра преследовали революционеры-террористы, взращённые и профинансированные именно тобой и твоими верными слугами. Не могла простить, что тебе, английской жабе мой брат предпочел иную? Ну что же, на начинающего Бог! Я приговариваю всю твою семью к смерти. Поверь, я постараюсь, чтобы ни одного потомка твоего не осталось на белом свете! Ни детей, ни внуков, ни бастардов твоих потомков. Крови твоей быть на земле не должно! И я не успокоюсь, пока последний из твоих потомков не уйдёт в мир иной. А потом, за всеми ними — последуешь и ты, старая ворчливая подстилка вонючего шотландского конюха. Наслаждайся гибелью своей семейки! Концом собственной династии! Да, эта моя месть поссорит меня практически со всеми монархами Европы — мне все равно! Я не успокоюсь, пока ты и твои отродья живы! Начнется всеевропейская война? Моя империя рухнет? Я позабочусь прихватить в небытие и твою империю! Весь мир! На кой нам нужен мир, если в нем нет России? На кой дьявол мне любовь и уважение иных монархов, если Романовы под угрозой? Почувствуй на своей шкуре, что такое быть постоянно под прицелом. Пусть тебе принесут кровь разорванных в клочья твоих детей и внуков! Впрочем, ты можешь принести мне, законному монарху великой империи свои извинения. И я пощажу… кого-то или всех вас. Мои условия простые: Дизраэлли и Гладстон, стоявшие за этим делом и давшие приказ по твоему приказу должны быть мертвы. Мне все равно — осудят их, либо они подавятся за обедом вишневой косточкой. Выплата восемнадцати миллионов фунтов стерлингов — одновременно, тайно. И только тогда войны между нашими домами не будет! Искренне твой Михаил!»

Прочитав это письмо, королева почувствовала так плохо, как никогда еще не чувствовала, голова заболела, ее словно сдавливал раскаленный обруч, особенно сильно боль была вот тут, в районе темени. Виктория еле-еле, усилием воли прочитала оскорбительное послание еще раз, чтобы запомнить все особо яркие обороты в ее адрес. Показывать такое кому-то? Упаси Бог! Этот Михаил за все ответит! За всё! Но месть — это такое блюдо, которое следует подавать холодным. И КАК ОН ПОСМЕЛ?!? Виктория поднялась и отправила письмо в камин. ЭТО никто увидеть не должен! Она вернулась к столу и потянулась к колокольчику, чтобы вызвать секретаря, но в этот момент мир пред ее глазами потемнел, голова закружилась, и Ее Королевское величество рухнуло на пол, чудом не разбив голову об острый угол письменного стола.

[1] Внука королевы Виктории, сына Эдуарда, рано умершего Альберта Виктора одно время подозревали в том, что именно он и есть Джек-Потрошитель, страшный серийный убийца.

[2] Полное имя королевы — Александрина Виктория, первое имя дано в честь победителя Наполеона императора России Александра I.

Глава семнадцатая. Письма императора Михаила II. Второе

Глава семнадцатая

Письма императора Михаила II . Второе

Берлин. Унтер-ден-Линден, 9

13 марта 1880 года

Иное письмо с наслажденьем прочтёшь.

(Н.В.Гоголь)

Канцлер Бисмарк

Рисковал ли я этим мартовским днем? Немного! Я был уверен в своих позициях, показной гнев моего кайзера не смутил — я уже научился отличать приступы гнева Его Величества от показной выволочки, за которой скрывается метод правления: вывести собеседника из себя, после чего проще вытянуть из него правду, особенно нелицеприятную. Когда ты не хочешь сообщить что-то особенно неприятное, такая вспышка монаршего гнева заставляет тебя думать, что твоя черная весть по сравнению с ЭТИМ — ерунда, хуже уже не будет, а вот тогда уже и начинаются настоящие неприятности! Особенно, если ты пытаешься скрыть свой собственный промах! Так что быть с государем честным — единственный шанс удержаться на плаву. В кабинет вошли оба — посланник русского царя, так похожий на графа Андраши и загримированный отставной руководитель тайной полиции, напоминающий отставного кавалериста. Во всяком случае, любой знаток узнал бы в нем «Черного гусара», да, точно подобран костюм и физиономически не придраться. Вилли талантлив. Впрочем, присутствующие тут прекрасно знали, что господин Штибер от дел не отошел: будучи официально в отставке, он занимался созданием и укреплением прусской контрразведки, в чем уже преуспел, раскинув свою сеть по территории всей Германской империи. Император тоже был доволен увиденным маскарадом.

— Ну что вы мне привезли, граф? — обратился он к русскому посланнику, сделав вид, что принимает его за Дьюлу Андраши, прибывшего в его страну инкогнито.

— Личное послание от моего монарха.

— Давайте!

— Ваше Королевское и Императорское Величество, у послания два условия: вы должны его сжечь на моих глазах после прочтения. И второе — среди документов, которые приложены к письму есть на русском языке, к которым приложен перевод на немецкий. Ваш канцлер может удостоверить, что перевод точен, князь Бисмарк прекрасно владеет русским языком.

Кайзер посмотрел на канцлера, который был сосредоточен, он понимал, что такие меры предосторожности говорят о важности и секретности послания. Он кивнул головой, и посланник положил на стол довольно увесистый конверт. На конверте не было надписей, он был скреплен лишь личной печатью императора Михаила.

— Господа, прошу, присядьте на вот те стулья у двери, мы с канцлером империи пока займемся чтением.

Когда Вильгельм открыл конверт, то увидел, что письмо написано на немецком. Весьма хорошем немецком.

«Дорогой дядя Вилли! Это письмо я пишу на правах вашего родственника. С нашей последней встречи прошло много времени, но я всегда помнил, что во главе Германии стоит муж честный и справедливый. И сейчас я решил написать вам, говоря именно о справедливости. Так получилось, что я взошел на трон после трагической гибели моего царственного брата Александра и значительной части семьи Романовых. Признателен за высказанные соболезнования. Но хочу заметить, что любое преступление имеет имя и фамилию. Расследование установило исполнителей этого варварского преступления. Имена их известны. Скорый и справедливый военный трибунал вынесет им достойный приговор. Но были те, кто отдал приказ и по чьему наущению было совершено сие злодейство. В документах вы найдете протоколы допроса британского тайного агента Фиппса, третьего секретаря посольства Британии в России. Я вынужден был пойти на весьма рискованный шаг, чтобы узнать правду. Она ужасна! Непосредственное добро на все попытки устранения брата Александра и на акцию в Зимнем дворце давали премьеры Британии Дизраэлли и Гладстон. Они получили недвусмысленный приказ от королевы Виктории. Вы понимаете, насколько далеко зашла эта женщина в своей ненависти к отказавшемуся от нее принцу Александру? Но ее последняя выходка не может остаться без последствий. Непосредственные участники будут наказаны. Но что делать с подлой мисс Браун[1]? Мне нужен ваш родственный совет. Но прежде чем вы выскажите свое суждение, весьма важное для меня, хочу заметить, что у этого дела есть еще один неприятный душок. Британские агенты сделали все, чтобы след в этом преступлении указывал на Германию, речь идет о некоем фонде, наполненном британскими деньгами, из которого обещались премии за убийство Романовых. Не первый раз подлая британка прибегает к подобному приему. Показания некого британского агента Эркарда говорят о том, что после отравления цесаревича Николая был тоже оставлен германский след. Это делалось не только с целью запутать следствие, но и поссорить наши две монархии. Согласитесь, роль британки в том, что между нашими родственными домами возникло отчуждение — весьма и весьма велик. Мне хочется разрушить эту стену и сделать наши державы вновь дружественными, более того, я уверен, что Германия нужна России, а Россия может стать надежной опорой Рейху. Чтобы вы убедились в том, что я не держу камня за пазухой, я решил поделиться с вами еще одной тайной попавшей в мои руки. По показаниям Фиппса, он должен был после сделанной работы в России отправиться в Германию. Королева была недовольна тем, что сотрудник ее посольства Ричард Рендвик провалил оба покушения на Вас, дорогой дядюшка! В Берлине он должен был встретиться с сотрудником тайной полиции Петера Будберга, потомка старинного вестфальского рода, который непосредственно курировал покушение Карла Нобилинга. Он связан с группой заговорщиков, среди которых несколько офицеров Генштаба и сановников вашей империи. Список прилагается. Цель заговорщиков — ваше устранение и восшествие на престол наследного принца. Фридриха играют «в темную». Для них важна антирусская и пробританская позиция принца. Цель — установление новой коалиции против России, где немцы и австрийцы будут играть роль пушеного мяса в войне против России. Думаю, ваши следователи смогут установить истину. Надеюсь, нам удастся встретиться в ближайшее время и уладить все наши разногласия. Я предлагаю вам дружить не против кого-то, а дружить во имя Германии и России. Ваш племянник Михаил».

После прочтения письма и выдержек из протоколов, как и других документов, переведенных на немецкий, император посмотрел на Белова.

— Я могу ознакомить вашего спутника с некоторыми фактами из письма перед прочтением? Это не противоречит данным вам инструкциям.

— Конечно же, это ваше право, Ваше Королевское и Императорское Величество.

Я наблюдал за тем, как Штибер читает протокол допроса Фиппса и бледнеет, ведь Петер Будберг — это приставленный мною к его особе личный слуга и помощник, человек, который должен был, по моему замыслу, набравшись опыта, стать во главе немецкой контрразведки! Представить себе такое, что во главе немецкой спецслужбы окажется британский агент![2] Это было немыслимо, но если это так — необходимо действовать немедленно! Вилли не дурак, он быстро все понял:

— Разрешите действовать, Ваше Королевское и Императорское Величество?

— А для чего я это вам показываю? — Фыркнул в ответ император.

После того, как Вильгельм покинул кабинет императора, я на глазах русского посланника, которого император окрестил графом, отправил письмо русского царя со всеми этими бумагами в камин.

— Михаил что-то просил передать на словах?

— Мой Государь просил вас о том, чтобы первое рандеву было с глазу на глаз и тайным. Я буду ждать вашего согласия и предложения о встрече. Его Императорское Величество надеется, ч о в ближайшее время вы сможете разрешить все вопросы, а он с удовольствием выслушает ваши советы.

— Вы поживете день-два у моего дорого канцлера, а пока прошу вас подождать в приемной, граф.

Когда дверь за «графом Андраши» закрылась, Вильгельм поднял на меня глаза:

— Скажи, Отто, Михаил хорошо знает немецкий язык?

— Насколько я знаю, да, его супруга, в девичестве…

— Я знаю, и что?

— По нашим данным, дома они часто говорят на немецком, особенно, когда общаются между собой или с детьми.

— Хорошо. Что нам с этим делать?

— Думаю, нам надо встретиться с Михаилом, но тайным образом.

— Я староват для того, чтобы пробираться по темным улицам Мадрида в черном плаще и широкой шляпе, надвинутой на глаза, а бакенбарды сбривать я никому не позволю!

Это хороший признак, когда император чуток подшучивает. Это означает, что он доволен, а потому можно смело говорить и предлагать свои идеи, сейчас они лягут на благодатную почву.

— Мой Император, я уверен, что на такую встречу нам надо идти понимая, что может захотеть и предложить нам Михаил и что мы можем предложить ему, или на какие компромиссы соглашаться. Меня немного смущает формат переговоров «один-на-один», скорее всего, Михаил планирует наметить какие-то перспективы сотрудничества.

— С чисто военной точки зрения, если бы я знал, что русские полки не ударят нам в спину, то можно было бы окончательно решить вопрос с Францией. И не довольствоваться малым, а забрать все! Промышленность Германии плюс Франции — это залог создания такого флота, с которым бриттам не справиться. При поддержке России и Австро-Венгрии мы сможем стереть эту империю с лица земли!

— Скажу, что война с Россией в союзе с Австрией и Британией, при поддержке той же Франции тоже не самый плохой вариант. Наша промышленность вскоре перегонит британскую, а Россия богата полезными ископаемыми и людьми. Одно плохо — с русскими очень трудно воевать.

[1] Весьма оскорбительный намек на связь королевы Виктории с шотландским конюшим Джеком Брауном.

[2] Не будем забывать, что во главе Абвера тоже оказался британский агент — адмирал Канарис, правда, он стал этим агентом уже на своем высоком посту.

Глава восемнадцатая. Письма императора Михаила II. Третье

Глава восемнадцатая

Письма императора Михаила II . Третье

Фьезоле. Тоскана