Вампиры тут голодные

Веце стоял, прислонившись спиной к двери и слушал, как ломается, дрожит голос всегда твердой и непоколебимой Маниэр, как она всхлипывает, извиняется, как сдавленно, поверхностно дышит, захлебываясь в горькой правде, которую знала, но старалась не замечать. Сейчас он чувствовал то же, но она — не виновата в том, что произошло, а Веце — виноват. Бесконечно виноват.

Когда голос вамприши стих, полукровка нерешительно заглянул в узкую щель в двери и едва не выронил лекарства из рук. Сказать, что на графе не было живого места — не сказать ничего. Под бинтами прятались раны куда более пугающие, чем те, что оставляли монстры: глубокие порезы, в которые втерли соль с грязью и мелкими камнями, ожоги, целые слова, выжженные на худощавой спине господина, местами содранная кожа и… Веце отстранился, не в силах больше смотреть.

Насколько же тяжело было осознавать, что это сделал с графом он. Он привел его в Априошь, не подумав о том, чем это может обернуться. И это — его вина.

Маниэр снимала бинты медленно, мучительно медленно: ткань присохла к ранам и вампир порой замирал, когда легкие сковывало от болезненных спазмов. Обезболивающее зелье больше не помогало, а ведь девушка так надеялась, что хоть немного облегчит страдания господина.

Если бы у Степана спросили, насколько это больно по десятибалльной шкале, он бы ответил “двенадцать”.

Девушка не спрашивала, как графу удалось выбраться из Априоша живым: всё равно господин сейчас не ответит. Сняв все бинты со спины, Маниэр открыла дверь, несмотря на протестующий взгляд графа.

— Молчите. — остервенело прошептала она. — Пусть знает, что сделал с вами. Пусть поймет, что у его действий есть последствия. Иначе в следующий раз вы можете и не вернуться. — граф неодобрительно промычал. Девушка вытерла слезы и упрямо поджала губы, давая понять, что не изменит своего решения.

Веце медленно зашел в комнату, едва волоча ноги и не поднимая глаз. Ему было страшно. Страшно знать, насколько далеко зашла его, казалось бы, безобидная шутка. Парень сконфуженно замялся, неуверенно разложив лекарства на кровати господина.

Степан вздохнул, Маниэр, конечно, права, но разве Веце уже не всё понял?

Вампир осторожно пошевелил правой рукой, отстраненно смотря, как медленно расплываются красные пятна на светлых бинтах. Хотелось лечь и не двигаться, но тогда он точно умрет.

Режущая боль в животе заставила вампира сдавленно охнуть и согнуться в три погибели. Граф замер, почти не дыша, и лишь глаза лихорадочно бегали, выдавая его. Он и забыл, что в Чесночках смогли обработать только внешние раны, с кислотой и той дрянью, которой его напоили в Априоше, сделать ничего не могли.

Но как сказать об этом? Как объяснить?

Степан был достаточно упрям, чтобы несмотря на потерю голоса попытаться что-нибудь сказать, но вместо слов вырывался лишь надрывных хрип, переросший в кашель.

Веце с ужасом смотрел, как равнодушно господин кашляет кровью, болезненно хмурится, зажмуривая глаза. После первой крови вампир понял, что попытка сказать хоть слово — дело гиблое, но судорожный кашель не останавливался.

Раз он уже откашливает кровь, то всё внутри порядком разъело. Степан старался не думать, насколько жесткой будет диета, прежде чем его желудок восстановиться. Жить на слизких кашках и киселях с бульонами даже неделю — настоящее наказание.

Граф бросил исподлобья взгляд на Веце и кивнул пацану. Полукровка, затравленно потупившись, без слов понял приказ. Через несколько секунд вампир держал дрожащей рукой перо и медленно, криво царапал на бумаге слова.

“Кислота внутри

правая рука шипы луной акации

плечо яд Женебаньва

ноги под кожей яд…

Он выронил перо из ослабших пальцев, потерянно смотря на незаконченные записи. Даже пару строк написать не в состоянии… Куда он катиться?

Маниэр мягко забрала лист, торопливо пробегаясь глазами по неразборчивым буквам. И снова чуть не расплакалась.

Степан на миг прикрыл глаза, уступив сиюминутной слабости.

Веце едва успел поймать бессознательного господина, вампирша, увидев, что времени у них нет, собрала волю в кулак, шмыгнула носом, и начала отдавать полукровке команды.

Пока пацан искал нейтрализаторы кислот, она создавала заклинание воздушной подушки над кроватью господина — лежать на обычной постели для него будет невыносимо.

После с трудом привели графа в чувства на короткий миг, чтобы тот выпил зелья и противоядие. Полночи они промучились, вымывая раны на спине, затем Маниэр собирала по кусочкам кости левой руки, сращивая их магией. Веце обрабатывал противоядием раны, оставшиеся от шипов лунной акации, менял примочку на плече вампира и проверял, не спал ли жар горячки.

Несколько суток графа лихорадило, они не отходили от его постели ни на шаг, постоянно меняя повязки. Очнулся Степан на третьи сутки, заторможенно открыл глаза и сонно заморгал. Тело неприятно ныло, но это ничто по сравнению с тем, что было, когда он вернулся в замок.

Руки слушались и это первое, что заметил вампир. Правая была в мелких рубцах, попаданец невольно отметил, что останутся шрамы. Во рту по-прежнему не хватало клыков. Степан вяло понадеялся, что невольно прошел один из тех вампирьих ритуалов по укреплению тела и духа. Впрочем, тем же вечером узнал, что нет — никакой пользы из этой ситуации он извлечь не сможет.

Веце был смиренным и послушным, как никогда: не огрызался, не препирался, покорно выполнял все поручения и даже не ныл.

К концу четвертого дня к Степану начал возвращаться голос: тихий, едва слышный хриплый шепот, но Маниэр запретила говорить еще день, чтобы не навредить голосовым связкам.

Когда, наконец, попаданец вернул дар речи, то смог поведать обо всем, что с ним произошло и как же он выбрался из плена.

Глава 37, про тех, кто сумасброден

— И тогда я воспользовался мгновенной телепортацией. Маны было немного, поэтому перенесло меня недалеко и…

— Вы сумасшедший? — ужаснулся Веце. Граф поморщился и продолжил есть.

— Вы сумасшедший. — утвердительно проговорила Маниэр. — Вы же не освоили простейшую телепортацию, не говорю уже о стандартной, и сразу полезли в высшую магию! Вас в лучшем случае при малейшей ошибке могло просто разорвать на две части! — рассерженно отчитала господина девушка.

Степан кисло повазюкал ложкой в супе, ну что ему тогда оставалось делать? Простейшая телепортация требует черчения телепотационного круга, и, во-первых, он тупо не может понять, по какому принципу расположены те закорючки-руны в заклинании, и настроить точку выхода, а во-вторых, в тот момент и ситуация к рисованию не располагала.

Для стандартной телепортации маны нужно больше, да и заклинание длинное, попробуй запомни за раз, а высшее телепортационное заклинание такое короткое, само запомнилось, честно. Он его всего пару раз видел, там всё понятно.

Но да, стандартный или простейший портал просто не сработает, если он выстроит заклинание неправильно, а вот высшая магия либо убьет, либо закинет куда-нибудь на Марс.

Степан хмуро откусил кусок хлеба, намеренно игнорируя причитания и ругань своих подчиненных. Ну ладно, это было почти самоубийство, но получилось же? Чего тогда ему мозги клепать?

— Монстров Ивану Грозному отправили? — резко перевел тему вампир. Веце прожевал и ответил:

— Да, всех, что были и еще несколько поймали. Деньги получили сразу. — девушка кивнула, подтвержая слова полукровки. — Получилось примерно тварей сто сорок шесть, налоги на прибыль уплатили, клану их долю отправили. — вампир задумчиво уставился на столешницу. Сумма внушительная, и на реконструкцию замка должно хватить и на покупку титула, если герцог таки добьется своего.

— Их долю это сколько? — но и Вальдернеских обеспечивать тоже приходиться.

— Как вы и учили, 30 %. Но господин, я не понимаю, почему вы даете им так много? Четыре миллиона это не те деньги, которыми можно так раскидываться. Тем более золотыми монетами

— Ну, должны же быть у них деньги, чтобы закупать кровь в моем ресторане? — неловко пошутил граф. — Ладно, если без шуток, то для начала клан в свое время приютил и меня и тебя. Было бы справедливо отплатить за это, верно? — Степан ненавидел чувствовать себя должником.

— Но господин Кифен, вряд ли благодарность вытянет и на сотню золотых. — Маниэр глянула на полукровку, а потом на графа. Если в чем-то девушка и была слаба, так это в цифрах и экономике. Заклинания давались ей куда легче.

— Да, но ты смотришь узко, Веце. — попаданец придвинул к себе тарелку с пирогом и травяной чай. — Во-первых, это моя обязанность, как графа, а во-вторых они становятся зависимы от меня. Я их главных источник дохода, потерять который клан не захочет, значит теперь у меня куда больше прав и привилегий, смекаешь? Так я могу частично освободиться от давления со стороны совета старейшин и стану куда более весомой фигурой в клане. Глядишь, уже и будет кого на рейд отправить, не придется самому тащиться. — мечтательно закончил Степан.

— Какой вы хитрый! — восхитился Веце. Вампир важно кивнул.

Теперь, когда денег предостаточно, можно сократить производство лакмусовой бумаги и бомбочек для ванн в четыре раза. Времени станет больше, а из-за снижения количества товара цена увеличится.

Глядишь, он найдет минутку и посох освоить. Или проклятия.

После еды он составил список дел на ближайшее время. Составил, посмотрел, приуныл и сжег. Пришлось писать заново.

Справиться со всем было возможно только лишь потому, что вампиры — долгожители, и в запасе у попаданца не одно десятилетие. Хмм… может в списке стоило писать не все грандиозные планы, а что-то другое?

Вряд ли ему удастся быстро организовать целую сеть приема крови на территории всего королевства. Да и замок не за один день ремонтироваться будет, а помимо этого необходимо вести дела графства, выучить, наконец, древний вампирий язык, драконий и, наверно, эльфийский.

Восстановился Степан, на удивление быстро. Всё благодаря зельям, которые Веце купил. Спустить на это пришлось почти пятьсот золотых, но уже к концу недели, со дня своего возвращения, вампир чувствовал себя гораздо лучше, чем до посещения Априоша.

Даже новые клыки начали отрастать.

Попаданец почти забросил дела графства, скинув бумажную волокиту на Веце и Маниэр. После случившегося вампир остро осознал, что ему необходимо стать сильнее. Крепче. Опаснее.

Он уходил в одиночку очищать последний этаж замка, иногда выходил во двор и пару раз углубился в лес. Возвращался всегда изможденный, уставший и раненый, немного спал, ел и отправлялся на тренировку по фехтованию к Ин Сону, тому, который был поваром в его ресторане.

То ли дело было в прирожденной вампирьей ловкости, то ли сам Степан был талантлив, но навыки росли поразительно быстро. Чего, конечно, увы нельзя было сказать ни о магии, ни о зельеварении. Веце ворчал, что господин сражается одной лишь грубой силой, Маниэр пыталась обучить графа хорошим боевым заклинаниям, пока тот ел. Но выходило пока не очень.

Парочку, конечно, вампир всё же запомнил и оттренировал так, что мог бы случайно воспользоваться ими во сне.

Время летело стремительно.

С момента возвращения из Априоша прошло 23 дня.

Степан держал в мелко подрагивающих руках конверт и разрывался между долгом и желанием бросить всё.

Красивыми вензелями на бумаге было выведено послание от герцога: прибыть на экстренную мобилизацию в Аримс. На Априошь напал Грантак.

Вампир гневно выдохнул. Из какой дыры там вообще монстры повылазили? Да и разве могли у таких людей, как априошцы, возникнуть проблемы с монстрами? Хах.

Он бы хотел оставить всё как есть, отказаться, просто не прийти, но герцог терпеть не станет. Добавлять себе лишних проблем граф не желал.

— Веце, принеси моё обмундирование и запасное оружие. — приказал попаданец, комкая письмо. — Маниэр, нужно будет открыть портал до Арисма. — девушка кивнула, печально улыбнувшись.

В последнее время он часто ловил на себе ее взгляд или направленную на него ненавязчивую улыбку, но сегодня…

Степан не мог улыбнуться в ответ, просто не находил сил.

Он растрепал свои отросшие волосы, закатил глаза на упрямое от Веце “Я с Вами!”, и коротко отрезал:

— Нет. — лишний повод для волнения ему ни к чему. Степан предпочтет знать, что те единственные, кому он может хоть каплю доверять, в безопасности. А он как-нибудь справиться.

— Я обязан быть рядом с вами. Если не меня, то хоть Маниэр возьмите. — она согласно закивала на слова полукровки. Веце боялся, что господин опять отдаться битве и будет как в прошлый раз: вернется едва живым. Вряд ли старейшина Доллир согласиться откачивать дурака-графа во второй раз.

— Господин, хоть вы и оправились, но вам всё ещё нужна поддержка. — сбивчиво, путанно промолвила Маниэр, заглядывая ему в глаза. — Мы переживаем за вас. Мы… не можем вас потерять. — и что-то такое мелькнуло в ее взгляде, что попаданец, тяжело вздохнув, сдался.

— Веце, собирайся. — бросил вампир, закрепляя последний наплечник. В тот день он впервые задумался о том, что же значит красота по-вампирьи.

Впрочем, разве это важно?

Маниэр, бесспорно, была красива.

Граф на миг закрыл глаза, глубоко погрузившись в себя, пока Веце торопливо собирался.

Нет, не время сейчас для мыслей о красоте, он может умереть в любой момент, его жизнь — ходьба по грани, а впутывать в свои проблемы других попаданец не собирался. Просто сделает вид, что ничего нет, притвориться, словно ничего не замечает и не чувствует.

Куда важнее подумать о Грантаке. Это не тот монстр, с которым можно справиться в одиночку и дракону. Драконам к ним вообще близко подходить нельзя: эти твари выдыхают ядовитый газ и ящерицы почти мгновенно лишаются чувств, а другие расы задыхаются и умирают на месте. Кроме вампиров — у них самая высокая устойчивость к ядам, поэтому и продержаться Степан сможет дольше, но это не значит, что дышать одним воздухом с Грантаком для него безопасно. Он всё еще уязвим к ядовитому газу, просто для смерти вампира требуется чуть большая концентрация.

И как бы без слов ясно, что Грантака ему придется взять на себя. Большая часть подчиненных герцога — драконы, значит сражаться с этим монстром граф будет в одиночку, пока Ибенир с другими боевиками расправятся с монстрами помельче.

И, казалось бы, вот он миг, когда вампиру бы стоило проникнуться своей значимостью и незаменимостью, но пока единственное, чем он проникся, так это своим ничтожеством.

Вот был бы он богаче, могущественнее, сильнее, то никакой герцог, никакие Априошцы не представляли для него угрозы.

Степан рвано выдохнул. Ладно, надо просто принять, что некоторые вещи нам никогда не будут подвластны.

Вампир достал из пространственного кармана толстый запечатанный конверт и передал растерянной Маниэр.

— Господин, что это? — потерянно, испуганно спросила вампирша дрогнувшим голосом.

— Откроешь, если я не вернусь. — нехотя ответил граф, поджав губы. Отдавать собственное завещание, когда пожил так мало… Но он не хотел, чтобы все его усилия пошли крахом, даже если он и не выживет в этом сражении. Вероятность смерти велика.

— Поняла. — девушка опустила глаза и затихла, не задавая лишних вопросов. У Степана что-то внутри болезненно ныло и рвалось на части.

Знать, что можешь умереть или идти на верную смерть — он уже начал к этому привыкать. Жить одним днем, смотря далеко в будущее, которого можешь не увидеть. Запрещать себе владеть тем, что не сможешь сберечь.

Он едва ли мог позаботиться о собственной жизни. И Маниэр он сберечь не смог бы. Поэтому должен от нее избавиться. Вернуть назад, пока не привязался слишком сильно.

— Ненавижу всю эту химию. — зло пробормотал вампир. Ни Веце, ни Маниэр не поняли, что он имел в виду.

Полукровка, кряхтя, натягивал походные сапоги. Граф бросил взгляд на свои, самые обычные, из тонкой мягкой кожи. Ну да, кормушкам всё лучшее. Тьфу блин. Если б не Априошцы, он бы сейчас отправился спасать их задницы в нормальной обуви.

Вампир поправил ножны, третий раз перепроверил оружие и противоядия. Когда Веце закончил, девушка открыла портал и граф с полукровкой отправились в Арисм, столицу герцогства.

В поместье герцога всё по-прежнему без изменений: напыщенные слуги, смешки из-под тишка, косые взгляды. В само поместье их не пустили, заставили ждать под дверьми, пока дворецкий, отвесив леща лакеям, не извинился и не проводил Степана с Веце на общий плац, где все собрались.

Всё было как в прошлый раз: отряды собрались на тренировочной площадке в ожидании мага, герцог перепроверял составы групп и давал короткие распоряжения.

— Волнуетесь, господин Кифен? — шепотом произнес Веце, заметив напряженность графа. Вампир стоял, застыв словно каменное изваяние, холодный и безэмоциональный, с непроницаемым выражением лица.

— Может быть. — он не волновался, у него кипела кровь, тихо клокотала злость, бурлила глухая ярость. Защищать тех, кто чуть не убил его? Тех, кто наслаждался, смотря на его боль? Почему он должен это делать?

Степан был способен отделить эмоции от здравости, но и так выходило, что в его случае спасать Априошцев глупо. Почему бы не позволить такой опасности, как больные фанатики-селяне, самоустраниться?

Ему бы за это весь вампирий род сказал спасибо.

Горло сковывало от душивших его противоречий: он сомневался, осуждал себя за эти сомнения и отчаянно пытался оставаться гуманным, а не вспоминать то, что пережил в Априоше.

— Не струсил, надо же. — с одобрением проговорил герцог, завидев в рядах собравшихся и графа Вальдернеского. — Эй, переселенец, ты знаешь, куда мы отправляемся? — может вампира просто не просветили по поводу той деревни, вот он и явился?

— Более чем. — выдавил Степан. Дракон и представить себе не может, насколько глубоко вампир познакомился с “культурой” Априоша.

— Сведения поменялись. Там два Грантака и монстры помельче. — известил Степана герцог. Возможно графу показалось, но сегодня дракон куда благодушнее, чем в их прошлую встречу. Должно быть Ибенир просто осознает, что в этот раз граф Вальдернеский играет куда большую роль, чем просто рядовой чистильщик. — Одного я возьму на себя, другой твой. К жителям не приближайся, ты мне еще пригодишься живым. — договорив это, герцог отвлекся на прибывшего мага Сабиана.