Вампиры тут голодные

— Это та ситуация, когда уж лучше быть живым трусом, чем мертвым храбрецом. — слова слуги оскорбили Степана. Да это равносильно тому, что сказать, мол, кто не прыгает под машины тот трус. Это же просто маразм — вот так вот сознательно нарываться, почти бежать навстречу опасности.

— Ну, сегодня от вас умирать и не требуется. — утешил полукровка, по прежнему насмешливо улыбаясь.

— Эмм, так-то оно так, Веце. Но скажи, мне же не мерещится, да?! — граф вглядывался куда-то вдаль, за спину Веце. Слуга тоже повернулся и грязно выругался, потому что открыть портал на двоих так быстро не успеет

- ****. Лучше б мерещилось господин.

Толпа, вооруженная вилами, лопатами, палками и копьями неумолимо приближалась. Селяне искренне негодовали: грязный безмозглый вампир оказался настолько туп, что посмел ступить на их территорию и сам пришел к ним в руки. Были б эти кровавые убийцы хоть каплю умнее, ни за что бы не сунулись в Априошь, что, впрочем, в очередной раз доказывало: мозгов у вампиров нет. А если и есть, то пользоваться они ими не умеют.

Веце судорожно пытался начертить на земле портальное заклинание, совершенно забывая в этот миг, что бежать из Априоша можно куда угодно, не только в замок Касара. Но голова перепуганного полукровки едва ли работала, он уже пять раз ошибся в заклинании, не начертив и половины.

Граф нервно притоптывал, прикидывая в уме, что лучше: схватить Веце за воротник и просто убежать, или дождаться, когда пацан закончит строить портальное заклинание?

В первом случае их могут догнать — мало ли, какие еще сюрпризы и ловушки есть в этой “тихой и безобидной” деревне.

А во втором… тут и так ясно: если Веце не успеет, их обоих порвут на фарш для пельменей.

— Лови окаянного! — воодушевленно проорал хромой старик, воинственно тряся клюкой в воздухе. Веце бросил мимолетный взгляд вперед и тихо обронил “Да блин…”, когда краем глаза заметил, как блеснул острый серебряный наконечник клюки.

Народ предвкушающе шумел: вампир попался то ли очень смелый, то ли очень глупый, раз не сдвинулся ни на шаг, даже заметив их. Они что-то кричали про смерть, боль и страдания, которые пророчили Степану. Попаданец поморщился и почесал ухо, манерно изображая глухого, однако от поднявшегося крика и ора уши действительно зудели.

Граф дернул плечом, пытаясь сбросить сковавшее его напряжение и липкий страх.

— Ну, скоро ты там? — нервно бросил вампир, поглядывая на приближающуюся толпу. Минуты через две-три они будут уже тут.

— Я… я не могу, не получается, господин! — встревоженно зашептал Веце, глотая горючие слезы. — Я не успею! — и посмотрел покрасневшими глазами на графа, как побитая собака. Вампир молчал всего несколько мгновений, прежде чем напряжено спросить:

— А на одного портал открыть успеешь? — Веце закивал головой, а после отрицательно замотал, и снова кивнул.

— Я…я не знаююю… — провыл пацан, тратя и без того малое время. Попаданец обреченно вздохнул, понимая, что даже Веце спастись не получится. Ладно-то он, Степан, как-нибудь выберется, что-нибудь придумает, но пацан же еще совсем ребенок, кто знает, что с ним тут сделают?

Граф снова бросил взгляд на селян. Их уже разделяло меньше трехста метров.

Вампир обреченно сцепил зубы, драпать было уже поздно. Несколько человек грозно трясли арбалетами в воздухе, так что даже если Степан и попытается бежать, то его подстрелят.

Попаданец резко поднял Веце с земли, дернув за руку, а после скинул свой капюшон, болезненно щурясь от яркого солнца. Народ радостно завопил, убеждаясь, что они не ошиблись: высокий бледный мужчина с темными волосами и красными глазами не мог оказаться кем-то кроме вампира.

— Г-господин? — затравленно пискнул полукровка, совершенно не замечая, как слезы градом катятся по щекам. Он не хотел, правда не хотел! Он не знал, что так будет! Веце думал просто немного попугать господина, чтобы тот больше не творил безрассудств и не нарывался на неприятности.

Граф оскалился, широко открыл рот, показывая клыки, и бросил Веце обратно на землю.

Степану казалось, что он сейчас задохнется: в рот залетела муха, но по ощущениям — словно целый букет Смертодавок. Вампир захрипел, ненароком выпустив руку пацана из хватки и полукровка на ослабевших ногах тут же упал.

— Гхх-гхээ! Кха! — попаданец лихорадочно закашлял, всё пытаясь сказать что-то Веце, — Тгхы… — полукровка растерянно и испуганно смотрел на господина, не понимая, что же делать, — Вец-хэ иди… домой. Кх-кха! И не пгх-гхытайся сунуться сюда, яс-кх-но? — слуга выдрессированно кивнул, совершенно не понимая, что имеет в виду граф.

Степан бросил взгляд на толпу: совсем рядом, слишком рядом… Разве у него теперь есть время думать?

Вампир резко отпихнул от себя Веце ногой и слуга, растерянный и удивленный, совсем не сопротивляясь покатился в канаву, в одно мгновенье измазавшись в грязи и слившись с нечистотами цветом. Степан же едва успел увернуться от клюки того самого старика.

Всего в несколько секунд толпа сжалась вокруг вампира тесным кольцом, в него полетели вилы и он в последний момент отскочил, толкнув кого-то в сторону. Послышался возмущенный вопль, мол, негоже наступать на новые лапти.

Граф бы хохотнул, пусть и истерично, но в тот миг совершенно иное зрелище захватило его, введя в оцепенение. Вилы, которыми добрые и отзывчивые селяне надеялись продырявить его, вонзились в другого человека. И, казалось, Степана это ужаснуло больше всех.

Люди ожесточенно орали, что всё это проделки его грязной черной магии, мотали его из стороны в сторону, дергали за рукава, пару раз даже ударили. Но он видел лишь кровь.

Кровью пропиталась светлая рубашка крепкого парня, от крови блестели наконечники вил, кровь капала на землю, кровью провонял воздух, кровь навевала воспоминания. Кровь отрезвляла.

Кто-то одним резким движением вынул вилы из живота односельчанина и снова направил на вампира. Над толпой пронесся отчаянный женский вопль, пострадавшего оттащили в сторону, чтобы поганый вампир не добрался и не осквернил тело — очевидно, что раненый парень уже не жилец.

Веце затравленно лежал в канаве, боясь шевельнуться или выдать себя хоть чем-то. Он болезненно смотрел наверх, не решаясь поднять голову от земли. Там, сверху, кричали, ругались, там звенело железо, там слышался плач, там пахло кровью.

Полукровка не мог ничего сделать. И понять господина тоже не мог: зачем тот приказал Веце возвращаться домой, но не сметь пытаться спасти его, господина? Разве есть в этом смысл?

Но страх, тяжелым камнем придавивший его ко дну, не позволял пошевелиться и сделать хоть что-то. Всё, что оставалось Веце, так это смотреть, взволнованно-испуганно затаив дыхание.

Если до этого у Степана еще мелькала слабая мысль попытаться просто поговорить с Априошцами, то после того, как его во второй раз едва не закололи, граф с Леопольдовским “давайте жить дружно” мгновенно распрощался. Да пока он эти три слова будет говорить, его уже добьют!

Маленькая девочка с гневными глазами воткнула в его ногу вилку. Вампир снова шарохнулся в сторону, держась за ноющее бедро. Его окружали люди: справа, слева, сзади… они были везде, оставив своей жертве лишь маленький клочок в полтора-два метра, где вампир бился словно птица в клетке.

Они не давали ему больше места, не подпускали близко, соблюдая дистанцию: выставляли перед собой оружие и каждый шаг в любом направлении непроизвольно ранил.

Степан не знал, сколько это длится: положение солнца на небе изменилось, но Априошцы стойко держали свой оборонительно-пыточный круг, отчего-то и не думая его сужать, только иногда тыкали копьями и вилами вампира, если тот останавливался стоял на месте.

Граф поджимал губы, одежда, мокрая от крови, противно липла к телу, а селяне всё продолжали развлекаться за его счет: иногда прибегали дети и, проснувшись между взрослыми, начинали кидать камни или обстреливать дротиками. И уж простите, в этот миг он детей ненавидел. И людей. И герцогство. И весь этот мир.

Ему пришлось признать, пришлось смириться с мыслью, что он должен взять в руки оружие и защищаться, зная, что кого-то обязательно ранит, осознавая, что кого-то убьет. Для него, кто совсем недавно избавился от дрожи в руках от одного вида крови, это было невероятно трудным решением. Но Степан хотел жить и не имел права позволить отнять у него эту жизнь.

Граф с мрачной решимостью вынул меч из пространственного кольца и угрожающе пророкотал:

— Дайте мне уйти. Игры кончились, я не стану вас жалеть. — люди, сторожившие его, и те, что наблюдали, притихли, а после разразились громким смехом. В следующую секунду попаданца ударили по затылку дубиной и он потерял сознание.

Глава 35, про тех, кто грелся на костре

Степан медленно разлепил тяжелые веки, было темно, только узкие тусклые полоски света пробивались из-под двери и расщелин между досок в стенах. Воздух густой, душный, забивался в легкие словно вязкий дым, ни вдохнуть, ни выдохнуть.

Вампир закашлялся.

Пахло травой, голова кружилась от жары: создавалось впечатление, что его заперли в парилке, растопив печь посильнее. Влажный воздух делал пребывание здесь еще невыносимее: обволакивал нос, рот, горло и попаданцу катастрофически не хватало кислорода.

Он слабо пошевелился, насколько это было возможно в его положении.

Мда, не показалось.

Вампир обреченно выдохнул, расстроенно прикрыв глаза. И кто из деревенских, интересно знать, додумался связать его и подвесить в полуметре от пола? Хотя, может тут и больше.

Степан, конечно, всегда уважал креативность и оригинальность, но явно не в это ключе и не тогда, когда дело заходило настолько далеко.

Он качнулся туда-сюда, недовольно подмечая, как начинает кружиться голова от малейшего движения. Что эти больные Априошцы с ним сделали? Он почти стал нормальным, сильным вампиром, а тут опять все драконам под хвост. И сколько на этот раз ему придется лечиться, если он сможет сбежать?

Вампир возмущенно дернулся. Какое еще “если”?! Он обязательно сбежит, иначе зачем он столько батрачил на Вальдернеских? Да и как вообще можно-то умереть, даже ни разу не плюнув герцогу, ну не в лицо, конечно, но хотя бы в направлении крылатой ящерицы.

А, впрочем, возможно он и не выживет. Степан зло сплюнул на пол, условившись, что раз уж герцог Ибенир та еще тварь, то родом дракон, непременно, из ада, значит снизу.

Вот, теперь и умирать не так жалко будет.

Граф медленно начал плести заклинание, но не получалось: магия постоянно соскальзывала с пальцев, мысли путались и сосредоточиться не выходило. А потом магия и вовсе перестала отзываться, будто не и не было. Степан обреченно простонал: он, как бы и так магией владел на уровне пятилетки, а в таком состоянии вообще не способен ее использовать.

Попаданец открыл пространственное хранилище, но одно то дело открыть, а другое дело достать что-то оттуда со связанными руками. Силой воли, последними крохами магии и прочими невероятными усилиями он расширил вход в пространственный карман настолько, что сейчас мог бы поместиться там сам.

Вампир опустил голову внутрь и принялся искать: видно было…ничего. Темно, хоть глаз выколи. Зато дышалось внутри прекрасно.

Для того, чтобы что-то достать из своего пространственного хранилища, нужно подумать о том, что хочешь взять, а Степан понятия не имел, что из всего хлама, который он таскал с собой всегда и везде, может ему помочь.

Меч и ножи — разумеется нет, как он должен ими веревки резать? В зубах держать? Но он не жираф, что иметь настолько длинную шею и дотянуться до веревки так.

Может сжечь всё? Где-то у него валялся пробный артефакт, заменяющий и спички и зажигалку. Спустя пять минут вампиру удалось сосредоточиться и призвать к себе артефакт из недр пространственного хранилища.

Вы бы, увидев сей прибор, сказали бы что-то вроде: оу, ну эммм, да, красивая палка, Степан. Но над этой “палкой” он работал двое суток, а все ради того, чтобы каждый раз легко поджигать фитиль на горелке в лаборатории, а не мучиться с заклинанием розжига.

Граф покрепче вцепился в палку зубами, закрыл пространственное хранилище, и активировал артефакт, болезненно щурясь от света огня.

Опустил голову еще ниже, почти прижимая к груди, и начал прижигать веревки. Первые две-три начали дымиться и тлеть, густой влажный воздух не давал огню вспыхнуть мгновенно. Дым медленно поднимался вверх, ударяя прямо в лицо вампиру. Степан щурил слезящиеся глаза и старался дышать через раз, боясь выронить артефакт.

Веревки постепенно слабели, граф откинул артефакт в сторону, но тот, отскочив от стены, оказался прямо под ним. Да кто ж знал, что помещение настолько маленькое?

Попаданец раздраженно цокнул, стараясь не обращать внимание на ноющую боль в затекшей шее. Не до этого сейчас.

Он осторожно поддувал полудохлый огонек, чтобы тот не погас. Еще немного, совсем чуть-чуть.

Бах! Степан приложился головой об пол, чуть не откусив себе язык. Вампир хрипнул пару неласковых про Априошцев и змеей выскользнул из оставшихся веревок, целиком оказавшись на полу. Под ребрами опасно дымился артефакт, но попаданцу, пока он не освободил ноги, оставалось только мужественно терпеть, сжав зубы.

Избавиться от веревки на руках было просто, и вскоре Степан стоял у двери, прислушиваясь к тому, что происходит снаружи. Его сторожили, но на шум почему-то не пришли, может пьяные?

Вампир убрал артефакт в пространственное хранилище и осторожно пошевелил языком. Мда, не откусил, но прокусил точно. Весь рот в крови и щиплет. О том, что язык адски горит и пульсирует он не думал: если промедлит, то его самого скоро и прокусят и надкусят, а то и вовсе на костре сожгут. Кто знает этих больных Априошцев, мало ли, что им в голову взбредет.

Степан осторожно приоткрыл дверь, так, чтобы в узкую щель просунуть нос и привыкнуть. Если выйдет сразу, то головокружение не даст пройти и пары метров, надо немного подышать нормальным воздухом и прийти в себя, а потом уже драпать.

Интересно, Веце хватило ума не высовываться или его тоже поймали?

Граф потер ожег на животе, тихо скривившись. Так, наверно пора драпать отсюда, пока еще не начало темнеть.

То, что он вообще-то вампир и прекрасно видит в темноте, Степан напрочь забыл. Попаданец на всякий случай достал из пространственного кармана кинжал и осторожно открыл дверь. Ну надо же, даже не скрипнула, он бы и не подумал, что Априошцы пожалуют ему такой хороший сарай, ну или где он там висел — в деревенских постройках граф совсем не разбирался.

Степан несмело вышел наружу, воровито оглядываясь по сторонам, свет неприятно резанул по глазам, но не так сильно, как если бы он сразу выбежал из того сарая. Вампир хотел было накинуть капюшон, чтоб скрыть свое лицо и волосы, но хитрые, и видимо жадные, Априошцы стянули его вместе с накидкой, пока граф был в отрубе.

— Убежал! — послышался где-то за спиной женский возглас, и такой расстроенный, знаете, как будто целое семейство бычка всё лето на продажу растило, а он, бац, и исчез!

Вампир свернул в узкий переулок между домами. Второй раз поймать себя он не даст! Степан с разбегу вскарабкался по бревенчатой стене и ухватился за край крыши, взбираясь уже на нее. Слава Богу, получилось. Он думал шею себе свернет, благо всё же вампиры куда ловчее и сильнее людей.

Граф осторожно пополз вверх и улегся, вытянувшись на коньке. Домик, конечно, маленький, всего в один этаж, и обзор плоховат, но лучше, чем с земли.

Он опустил голову, бросил тяжелый взгляд на закатное солнце и понял, что выдохся. Совсем. И мы сейчас говорим не про моральное состояние. Степан буквально сдулся как шарик — прошелся совсем немного, залез на крышу и накрыла такая усталость, что и пошевелиться тяжело.

Вот и живи потом по ЗОЖ: стараешься, стараешься, а потом какие-нибудь придурки всё испортят.

— Ищите лучше! — рявкнул низкий голос снизу. — Если не найдете, лично отправитесь в графство ловить нового вампира! Он не ушел бы далеко, после того, как надышался Веркашной. — ну зашибись просто.

Граф едва удержался от того, чтобы заматериться. Запах и пары Веркашны вызывают отек легких и временный паралич, то, что он вообще из того сарая вышел уже само по себе чудо, видимо слабенькие вампиры до этого деревенским попадались.

— Всю деревню обыскали, нет уродца нигде! — попаданец возмущенно вздернул брови. Ну да, он вампир, у них внешность… специфическая, но чтоб прям урод? Так, где там его зелья?

Степан тихонько открыл пространственное хранилище и зашарил там, в поисках подходящего зелья. Так, это от бессонницы, это обезболивающее, а это энергетик. Не то. Всё не то.

Он принял обезболивающее и бодрящее и продолжил поиски. Неужели не взял ни одного противоядия?

Граф так увлекся, что не заметил, как выронил одну из склянок.

— Аааа! — взвыл старик внизу, попаданец дернулся и уронил еще пять склянок. Жертва вампирьей криворукости заголосила громче, проклиная графа.

— Староста! — обеспокоенно запричитали другие голоса. — Что же это делается! На вашей голове теперь лысина! — попаданец неловко улыбнулся, тихонько ретируясь с места преступления. Кажется, он облил старосту деревни тем зельем для депиляции и теперь голова старика будет гладкой и блестящей до конца дней.

— Этот червяк! Еще и темный зельевар! — попаданец спрыгнул с другой стороны дома, выпил еще один энергетик и побежал вглубь, надеясь затеряться в сумерках. Он на миг оглянулся, чтобы удостовериться, что погони нет, и в ту же секунду с разбега впечатался в открывшуюся дверь.

Собственно, рассказывать о том, как его снова поймали, связали и травили не будем, там и так всё предельно ясно.

Итак, дело было глубоко заполночь, на небе полная луна. Наверно. Из-за туч это нельзя было сказать наверняка. Степан стоял босой в центре деревни и злобно пялился на Априошцев, те в ответ радостно скалились, прыгали, бегали и радовались, что сегодня на одного вампира станет меньше.

Попаданец старался дышать через раз, спина пылала от любого движения, а перед закрытыми глазами вставали лица, жестокие бездушные лица. Поэтому Степан держал глаза открытыми, чтобы лишний раз не вспоминать, что с ним делали до того, как приволокли сюда и привязали к столбу.

Граф почесал затылок о столб и широко зевнул, после бросив взгляд на ноги. Несмотря на всю изнеможденность, хотелось ехидно бросить во всеуслышание, что вампирьи ботинки они украсть не побрезговали. Вон, какой-то парень сейчас как раз в них стоял. Гады.

Мужчины продолжали приносить дрова и обкладывать ими вампира со всех сторон.

По правде, Степану просто не верилось, что его действительно собираются сжигать на костре. Насколько бы не были ударенными местные, они же не сумасшедшие, в конце-концов? Должен же быть предел этой вседозволенности? Не посмеют же они его убить? Не посмеют ведь?

Впрочем, вера в доброту и разумность Априошцев сдохла быстро и почти безболезненно. Хотя, о безболезненности и доброте в этот миг вампир думать не мог. Слово боль немного не подходило к его ситуации, не выражало почти ничего из того, что он пережил.

Граф рвано выдохнул, необходимо успокоиться и думать, пока зелье еще действует и его не накрыло от дикой боли окончательно. Однако сознание, знатно потрепанное, было на грани нервного срыва.

Староста произнес какую-то длинную путанную речь, посетовал, что исчадие ада приходится убивать сегодня, а не в положенный срок, но, мол, поганый кровосос прыткий как блоха и выбора им другого не оставил. Деревенские были не сильно против убить попаданца немного раньше, скорее даже за. Вампир всё равно протянет не больше двух-трех дней.

Степан, окруженный толпой со всех сторон, не решался открыть пространственное хранилище и незаметно достать нож. Если у него отниму последний шанс… он не переживет этого во всех смыслах.

— Во славу нашего любимого герцога! — закончил говорить старик и поднял факел. — Гори, ведьмовское отродье. — и бросил огонь на дрова.

Попаданец скривился, и в каком месте, позвольте узнать, он родственник ведьмы? Ведьм здесь, между прочим, на кострах не сжигают. А вот вампиров — да.

Граф скептически посмотрел на старосту, а потом на огонек, стараясь не заржать. Местные вообще вкурсе, сколько обычно разгораются дрова?