Вампиры тут голодные

Маниэр поправила манжеты на рукавах и ничего не ответила. Дед отправил её на службу к графу, чтобы она не умерла с голоду и научила Кифена магии, ну и обращению с посохом тоже. Вот какая ее главная цель. Но господин почему-то поручил варить харчи.

Однако она не могла сказать и слова против — от графа Кифена исходила такая подавляющая магия, что и просто находиться в его присутствии было трудно, а спорить о чем-то подобном… такая мысль даже в голову не придет. Повезло Веце — он с детства подле господина, уже давно привык и адаптировался к его природной энергии, ему не страшно. А Маниэр каждый раз холодный пот прошибает и губы немеют — едва ли можно выговорить несколько слов.

Именно это и выдавало в графе оного из сильнейших, а может и сильнейшего вампира клана — сила его настолько велика, что он не может удержать ее в себе и она вырывается наружу, подавляя всех вокруг. Но почему-то так остро чувствовала это только Маниэр, другие же не замечали. Возможно дело в том, что господин не любил вампиров, от того его сила неосознанно действовала именно на них.

Но и графа можно понять — он жил столько лет, как обычный человек, а потом вдруг стал вампиром, тем, кого по определению ненавидят. Конечно, нелюбовь графа к их расе станет только сильнее.

От этого Маниэр становилось немного печально. Она не выбирала, кем родиться, так почему же должна смиренно принимать все насмешки и плевки только потому, что она — вампир? Разве это справедливо? Есть ведь столько разумных, которые совершали грехи куда более тяжкие, чем вампиры, но на это закрывали глаза, на их расы не ставили клеймо.

Маниэр желала свободы. Свободы от предрассудков и необходимости контролировать каждый свой шаг, чтобы не спровоцировать никого на агрессию, ведь она вампир, а таких не любят и бояться. Таких ненавидят.

Ее вполне устраивала ее раса, быть вампиром даже хорошо — они меньше всего втянуты в политику и не связаны с дворцовыми дрязгами и собачником из аристократ. И жизнь в общине, где все друг другу помогают, а Вальдернеские — одна большая семья. И Маниэр любила и свою семью и вампиров. Она такая, какая есть, и изменить это невозможно, так зачем же отрицать очевидное? Она — вампир и это вовсе не плохо.

Это то, чем она гордилась, то чем утешалась, то, что повторяла себе в минуты слабости.

Мало кто по-настоящему знает вампиров, даже господин, глава рода, не пытается их понять. Куда уж про остальных?

Маниэр была куда сильнее, чем могло показаться, но так же часто, как любил ворчать ее дед, сожалела, что не родилась мужчиной. Все двери перед ней были закрыты, и да, это метафора.

Зачем ей талант и огромный магический резерв, если она не способна найти им применение? Если бы у нее только была возможность… Старейшина Доллир, её дед, всегда говорил, что родись она мальчиком, переплюнула бы королевского мага десять раз. Но Маниэр и сам это знала.

И с недавних пор вампиршу мучил один вопрос: разрешит ли ей господин брать книги из библиотеки и изучать магию?

В замке Касара были собраны лучшие фолианты о магии для вампиров. Ведь у каждой расы есть своя, особенная магия и у вампиров тоже.

Девушка отрешенно посмотрела на мешок картошки. И так ясно, зачем Веце привел ее назад, в замок. У этого полукровки, должно быть, три желудка — чтоб накормить его досыта надо готовить на четверых.

Маниэр поставила кастрюлю с водой на металлическую подставку, положила вяленое мясо, и зажгла магический огонь. Пока вся доступная практика в магии ограничивалась готовкой: разжечь огонь, почистить и порезать, помыть. Но что еще, как женщина, она могла сделать?

Может и правда спросить позволения у господина? В худшем случае он просто накажет ее за дерзость голодовкой, но вдруг… вдруг разрешит?

Маниэр и сам не верила, что это возможно, но упускать такой шанс, нет, она обязана хотя бы попробовать.

Веце пришел, когда запахло едой, походил по лаборатории туда-сюда, делая вид, что работает, но все время поглядывал в угол, отведенный под кухню. Маниэр так же старательно его игнорировала. Не то чтобы они не ладили, просто общих тем для разговора никогда не находили. Она находила полукровку слишком наглым и громкий, он её — чрезмерно сдержанной и скучной. и каждый из них был в чем-то прав.

— Слушай, Маниэр, как господин проснется, надо будет помочь обработать ему раны. — заговорил Веце, как бы невзначай оказываясь совсем рядом и вовсе не его рука пыталась стащить кусок яблока со стола. Вампирша огрела полукровку лопаткой по загребущей лапе и недовольно вздернула бровь.

— Когда господин успел пораниться? И что ты делал в это время, что он лег спать, не обработав ран? — Веце замялся, не говорить же, что он пил чай с пирожками, пока граф рисковал жизнью, сражаясь с монстрами во время рейда? — И давай сразу проясним, разве это не твоя обязанность, позаботиться об этом? Ты больше не кормушка, у графа полно крови. Веце, тебе следует понимать, что мы должны хорошо служить хозяину, если не хотим, чтобы он нас выгнал. — полукровка поморщился. Он и сам вчера всю ночь об этом думал. Живя среди вампиров, слышал, что у каждой крови свой вкус, и вряд ли господин будет рад питаться одним и тем же несколько столетий. Быть полноценной кормушкой Веце уже не мог, а значит стал бесполезен — Мне есть куда идти, а тебе нет. Будь благоразумен. — сурово закончила Маниэр.

Веце поджал губы. Чем-то она ему напоминала герцога Ибенира. Наверно тем, что говорила правду жестко, как есть, не пытаясь смягчить слов или как-то подготовить собеседника.

— Давай не будем об этом говорить. Не сейчас. Граф Кифен сражался с монстрами и его ранения могут оказаться достаточно серьезными. — парень неуверенно потер шею, — Он приказал отстать от него и дать поспать, поэтому и валяется там наверху теперь. Граф, наверно, и встать сам не сможет. Ну, ты же знаешь, прошлый господин Кифен не особо заботился о своей физической подготовке, поэтому графа и подкосило так после рейда. Его тело было не готово к подобной нагрузке.

Вампирша кивнула. Прошлый Кифен в рейд бы ни за что не отправился, ну или умер бы на первом же. Он вообще старался держаться как можно дальше от монстров, не сказать, что это плохо, но… когда наследник графа панически закидывает тварей зельями и ядами, как-то перестаешь верить, что у клана наступит то самое “светлое будущее”.

Маниэр с Веце подождали еще пару часиков — она закончила готовить, а после вместе прибрались в жилой комнате, в лаборатории и в кабинете. Накрыли кровать господина простыней поверх покрывала, чтоб не запачкать, и подготовили зелья и лекарства. Полукровка периодически бегал проверять, не сожрал ли кто их господина. Как и предположил Веце, Степан так и не шелохнулся за последние четыре часа. Только с трудом болезненно приоткрыл глаза, когда слуга поднял его с пола и порталом, который открыла Маниэр, увел вниз, сразу положив на кровать.

Граф то ли не просыпался, то ли не спал. Дышал хрипло, рвано, иногда вздрагивал от боли, но упрямо не шевелился.

— Господин, вы хотите умереть или умереть? — с издевкой спросил Веце, обиженный на то, что граф не послушал его утром и отказался лечиться. — Ох, кажется, вы умрете! — продолжил полукровка, за что получил по шее от вампирши. — Что?! Он не ребенок, если б сразу его подлатали, всё бы было нормально! — цыкнул парень, стягивая броню с хозяина.

— Ты переоцениваешь силы хозяина. Даже если б захотел, то не смог бы. Ему сейчас очень тяжело. — угрюмо ответила девушка, не понимая, как вообще граф добрался до дома в таком состоянии.

Возиться как Веце, истративший весь свой резерв, она не собиралась — магией сняла всю броню с графа, очистила одежду и поняла, что и вещи его превратились в лохмотья, и сам господин сейчас как рваный лоскуток — весь израненный, но живой.

Веце бесцеремонно разрезал рубашку хозяина и укоротил штаны до колен — пусть граф и не любит, когда кто-то его лечит, и предпочитает делать все сам, в этот раз вампиру придется утешаться мыслью, что хотя бы не голый. Полукровка коварно рассмеялся, Маниэр странно взглянула на Веце и покрутила у виска.

Глава 27, про тех, кто очень старался, чтоб граф наш жив остался

Полукровка принес кастрюлю с водой, вылил туда несколько эликсиров и смочил платок.

Мда, господин как будто в грязи валялся, это будет долго.

Вампир иногда хрипел в сонном бреду, но не просыпался. Прошло больше получаса, а Веце и Маниэр закончили только отмывать и обрабатывать руки.

Парень в этот миг был рад, что не стал лекарем — это же состариться можно, пока всё вылечишь! Каждую рану приходится проверять на наличие яда, а потом подбирать противоядие… нет, Веце был взят к Вальдернеским кормушкой, почему он должен делать грязную работу простых слуг? Нормально вообще?

— София… — раздалось едва слышное от графа. Парень тяжело вздохнул и закатил глаза. Вот опять, опять! Да сколько можно! Когда уже господин отпустит прошлое и будет нормально жить?

Вида крови хозяин не переносит, на балы не ходит, с вампирами не общается. Потому что “это не его”. Гхх, и как господин собирается жить здесь с таким подходом?

— Это кто? — настороженно уточнила Маниэр, потому что, ну мало ли, придет эта София в замок, а она ее прогонит случайно, вдруг важный гость?

— Сестра его, еще в том мире погибла, а господин, дурак, считает, что виноват. — проворчал полукровка, выслушавший уже с миллион рассказов о том, как плохо было там, в том мире, как же Степан бесконечно виноват и вообще, жизнь ему теперь не мила. Ладно, Веце вас обманул, Степан говорил с ним о своем прошлом всего два раза, но тоскливое лицо господина… тоже говорило само за себя. И полукровка терпеть это не мог.

Лучше б господин так из-за бедности горевал, чем из-за того, что уже не изменит. А разбогатеть никогда не поздно.

Собственно, Веце, выросшему как слуга вампиров, без рода и племени, оставались чужды чувства семейных уз. Он правда не мог этого понять. Зачем так страдать из-за чьей-то смерти? Разве его новый хозяин настолько глуп, чтобы пренебрегать простым правилом никогда ни к кому не привязываться?

Веце сирота, которого милостиво взяли на услужение Вальдернеские, когда был еще мал — о нем заботились другие слуги, но все они сменялись так быстро, что он уже перестал их запоминать, и только одно на протяжении стольких лет оставалось неизменным — господин Кифен. Спокойный и рассудительный, пусть и весьма посредственный алхимик, но это и правда было единственным, что никогда не менялось.

Полукровка горько глянул на графа. Интересно, где сейчас прошлый, настоящий Кифен Вальдереский? Хорошо ли господину в ином мире?

— Ты чего ревешь? — полукровка вздрогнул от неожиданности, прикрыв лицо рукавом. Маниэр бросила на Веце еще один равнодушный взгляд и продолжила зашивать глубокую рану на боку графа. Все полукровки такие, или только этот?

— Я не реву. — обиженно сцедил Веце, вытирая слезы. — Это реакция на противоядие. Оно мне в глаз попало.

— Как скажешь. — без колебаний согласилась вампирша. Ни цели, ни желания морально добивать и без того подунывшего Веце у нее не было. Если полукровка сейчас сдуется, то ей придется одной всё делать и неизвестно сколько на это уйдет времени. Протянет ли граф так долго?

Время близилось к ночи, они молча ели, Степан так и не пришел в себя. И на следующий день тоже. И через два дня.

Неделя пролетела незаметно: Веце периодически ходил порталом в ресторан, улаживая некоторые проблемы, Маниэр отважно сторожила господина и замок. Граф всё еще лежал без сознания.

И тогда Веце с Маниэр начали волноваться. Состояние графа, до этого остававшееся стабильным, стало резко ухудшаться. Полукровка метался, не зная, что делать, а Маниэр думала и думала. Согласится ли дед помочь? А если нет? Как его убедить?

— Я схожу к дедушке за советом. — проговорила вампирша, оглядывая господина беспокойным взглядом.

— Только быстро. — ответил не менее встревоженный Веце. Маниэр открыла портал и исчезла. Полукровка опустошенно смотрел в никуда. Господин же поправится?

Веце так устал от этого: утром проверять ресторан, после заниматься делами графства, после обеда отправляться в аукционный дом — забрать деньги с продажи лакмусовой бумаги и отдать новую партию, вечером эту самую бумагу делать. А потом совершать обход зачищенных этажей и, если встретит монстра, избавляться от него. В перерывах между дел — проверять состояние графа и менять повязки.

Маниэр было проще — она готовила и убиралась, бегала в библиотеку замка, читала книги, сторожа бессознательное тело вампира и по-большей части, отдыхала. Доверить ей свои обязанности полукровка не мог — она тут новенькая, да и не выяснил он еще ее мотивов. Не просто же так к графу Кифену в служанки внучку главы совета старейшин приставили. Могли любую другую вампиршу отправить, а выбрали эту — значит были особые причины.

В комнату открылся портал, Маниэр и старейшина Доллир в спешке вышли оттуда.

— Ужас, условия еще хуже, чем я думал. — проворчал старик, окидывая взглядом комнатушку. — Где этот граф? — Веце указал на кровать.

Старый вампир удивленно провел рукой по волосам. Уж он никак не мог и подумать, что переселенец окажется в таком плачевном состоянии, и речь сейчас идет про состояние экономическое. Где это видано, чтобы глава рода жил в одной комнате со слугами?

— Мы сделали всё, что могли, дедушка. А господину только хуже. — жалостливо вырвалось у Маниэр. Дед утешающе похлопал ее по спине и подошел к Степану. Откинул одеяло, чтоб взглянуть на раны, нахмурился и на всякий случай проверил пульс. Еще живой.

Правду говорят — переселенцы живучие твари.

— Противоядия? — Доллир магией избавился от бинтов на руке графа и пристально разглядывал ранения. Не гноятся, но и не затягиваются, постоянно кровоточат.

— Все, что знали. И зелья для ускоренной регенерации давали, и лечебные, и восстанавливающие… ничего не помогает. — отчаянно прошептала Маниэр. Разве она имела право позволить своему господину умереть? Теперь, когда у вампиров стало появляться будущее, нормальное будущее, а не будущее убийц? Это будущее дал им он, граф Кифен, а Маниэр же желала его сохранить.

— Магией его подпитывали? — вампирша отрицательно замотала головой. Доллир присел на стул около кровати, снял перчатки и достал из пространственного хранилища кинжал.

— Дедушка, не надо. Лучше я. — Маниэр и не заметила, как задрожал голос. Дед же болеет и всё ещё слаб, для него опасно использовать магию высших вампиров. Вдруг откат убьет его?

— Уйди, глупая. Я и так стар, а ты еще зеленая. — Доллир не желал, чтобы его маленькая девочка, драгоценная внучка, проходила через подобное. Да и предпочел бы, родись она и вовсе без магии, тогда бы никогда не овладела высшей, никогда бы не подверглась опасности. Ведь чем больше сила в руках, тем больший соблазн ее использовать. — Эй, Веце, принеси крови. — Маниэр давилась слезами, прекрасно понимая, что возможно потеряет деда в ближайшие пару месяцев. Ну почему, почему он ее не слушает? Она бы стерпела, вынесла откат, но дед…

Полукровка вернулся меньше чем за минуту и принес один из бочонков с кровью, которые припас ко дню пробуждения господина, вампиру ведь потребуется много пищи, чтоб восстановиться.

Старейшина приказал снять все бинты со Степана, открыл крышку бочонка и вылил всю кровь на графа. Полукровка, которому потом отстирывать постельное, ужаснулся и обессилено присел в драное кресло.

Доллир порезал палец кинжалом и прижал к переносице попаданца.

Слова заклинания гулко отдавались эхом от стен, изменений в Кифене по-прежнему не было, а старейшина серел на глазах. И без того бледный Доллир словно набрал несколько лет всего за пару минут — лицо осунулось, брови мрачно нависли над глазами, а сухие морщинистые руки мелко дрожали.

Ему не хватало резерва — граф, как бездонная пропасть, поглощал ману с бешеной скоростью. Старый вампир не мог стоять, присел, шумно дыша.

Внучка не находила себе места — помочь напрямую и заменить деда он не позволит, но что-то… должно же быть хоть что-то, чем она может помочь? Девушка бросила отчаянный взгляд на Веце, на деда смотреть слишком боязно — последствия применения высшей магии уже начали проявляться, а рвать себе сердце на части напрасными, беспомощными переживаниями — Маниэр желала помочь, а не мешать своим волнением.

Веце тоже не дурак — чувствовал, что дело пахнет жаренным — если старейшина Доллир вытянет тут ноги, а граф следом, то полукровка, мягко говоря, окажется в межягодичном пространстве. Им, в отличии от вампирши, двигал расчет, меркантильность и страх за свою жизнь. Никаких благородных мотивов, никаких привязанностей — каждый выживает как умеет, он умел только так.

Полукровка, скрепя сердце, достал из пространственного хранилища сквозной накопительный артефакт — господин подарил ему, когда узнал, что у Веце был день рождения. Парню, с еще небольшим магическим резервом, подарок был очень кстати.

Веце неохотно протянул вампирше артефакт — отдавать единственную ценную вещь не хотелось, но как иначе спасти господина Кифена? А если граф выживет, то обязательно ему что-нибудь еще потом купит.

Девушке хватило одного мимолетного взгляда, чтобы понять, что именно предлагает сделать полукровка. Камень артефакта выглядел дорого, значит, выдержит большой поток маны. Но если драгоценный камень-проводник подделка, то артефакт взорвется от перенапряжения.

Она с сомнением посмотрела на подвеску, которую дал Веце. Что ж, других вариантов у неё и нет.

Маниэр вложила деду в руку сквозной накопительный артефакт — всё, чем могла сейчас помочь. Старейшина забирал магию из накопителя, вампирша же безостановочно вливала.

К счастью, ее резерв был огромен.

Раны графа стали медленно затягиваться, а кровь, которую старейшина вылил на Степана, чернела. Когда Доллир закончил читать заклинание, даже Маниэр уже держалась на одном упрямстве — резерв оказался исчерпан почти полностью, последние остатки она передала деду, ему придется долго восстанавливаться после сегодняшнего.

И только один Веце сидел и почти плевал в потолок — ну а что он мог? За локоток старейшину придержать? Вот и полукровка думает, что нет.

И вообще, лучшая помощь — это не мешать.

Когда Маниэр выпила зелье маны, то открыла портал и вместе с дедом вернулась в гнездо Вальдернеских, старейшина нуждался в покое и уходе, да и есть им о чем поговорить.

Веце снова почувствовал себя штатным рабом: оттер кровь с пола, магией почистил графа и на этом израсходовал почти весь свой резерв, поэтому застирывать грязное постельное вручную. В тот миг полукровка ненавидел вампиров с их высшей магией и кровавыми традициями, как никогда в жизни.

А потом графу пришло письмо от герцога — тот снова требовал Кифена явится для рейда по зачистке. Веце поплевался ядом и в сторону дракона, и своего непутевого господина, и нашкрябал ответ. Мол, так и так, мой хозяин немного при смерти, потому участвовать в рейде не имеет возможности — уже который день не может встать с постели.

И отправил.

А с последствиями пусть разбирается граф — Веце и так сделал много.

* * *

Когда Степан пришел в себя — в комнате было темно, откуда-то слева слышалось тихое посапывание Веце, из-под двери лаборатории шел слабый свет. Тело ныло, но уже терпимо.

Попаданец потер глаза и зевнул. Надо же, почти до ночи провалялся. Пацан его даже сюда притащил, видимо, граф крепко спал.

Будить никого Степан не стал — Веце, хоть и выглядит шалопаем, но малец ответственный, значит весь день работал, пусть отдохнет. Вампир с недовольством понял, что раздет почти до нижнего белья. Извлек из пространственного хранилища одежду и натянул по-быстрому, после направился в лабораторию.

Глава 28, про тех, кто, наконец, нормально пообщался

Как он и думал, Маниэр не спала. Девушка расчистила часть стола и сидела с книгами, делая записи. Граф привычно направился в кухонный уголок, погремел кастрюлями, с разочарованием не обнаружив ничего съестного.

— С ужина ничего не осталось? — вампирша вздрогнула от испуга, только сейчас заметив Степана.

— Н-нет, господин. Сегодня не готовили, не до этого было. Если желаете, я сейчас же приступлю к готовке. — поспешно ответила Маниэр, но граф лишь махнул рукой, мол, не надо, сиди. — Но господин, вам еще нельзя вставать. — тихо добавила она, исподлобья глядя на Степана.

Маниэр чувствовала изменения — энергия графа больше на давила на нее, неужто дело в том, что она влила в него свою ману? Что ж, такой вариант вполне допустим, вливание маны, предположим, привело к тому, что…

— Я уже чувствую себя гораздо лучше. Итак целый день проспал, куда больше-то? — зевнул Степан. — Надо работать идти. — Маниэр тут же забыла, о чем только что думала. Они с таким трудом спасли господина, а он даже не дает себе восстановиться, сразу за работу. Да разве ж так можно?

— Господин, вы были без сознания больше недели. — едва слышно прошептала Маниэр, пряча глаза. Попаданец так и замер посреди лаборатории от удивления, а после подтащил стул и сел напротив вампирши. Девушка непроизвольно отодвинулась, но никто не обратил на это внимание, тут проблемы посерьезней.

Как это вообще возможно, чтобы он, вампир, сильный и страшный, тот, который может прыгать со второго этажа и сносить двери на ходу, повалялся в кровати столько из-за каких-то пары царапин. Да, он зверски устал после рейда, стер руки в кровь, пока держал меч, но из-за этого не лежит никто без сознания четверть месяца, понимаете?

— С этого места поподробнее. Мои ранения не были настолько тяжелыми, чтобы уж прям неделю. — нахмурился Степан. В боку противно закололо, локоть хрустнул, когда он оперся о стол. Вот она, старость. Сколько там этому телу? Двести шесть? А, нет, кажется двести шестьдесят три.

— Понимаете, господин, вы еще и после ритуала посвящения не до конца оправились, а до этого воздерживались от крови, ваше тело требует отдыха. Во время рейда вы превысили свой лимит маны почти в два раза и повредили свой внутренний источник маны, поэтому не могли регенерировать и восстановиться, для этого же тоже нужна мана. — поспешно начала тараторить вампирша, не зная, куда смотреть. Не на графа же. Слугам нельзя смотреть в лицо своим господам.

— Понятно. И что теперь? Я не могу магичить? — не то чтобы он много умел, но лишаться перспектив в виде алхимии и возможности открывать портал самостоятельно не хочется. На этом почти весь его план бизнеса построен.

— Можете. — успокоила она его. — Ваш внутренний источник… я еще не до конца понимаю, как он теперь работает, но не беспокойтесь, обязательно выясню! Только разрешите мне, пожалуйста, по вашей милости, пользоваться библиотекой. — Маниэр помнила, как дед рассказывал, что еще во времена его отца, перед посвящением нового главы рода, претендент проходил еще один ритуал.

Во время него из вампира насильно выкачивалась манна на протяжении суток, обычно внутренний источник повреждался, вампир терял сознание, а после в него вливали его же манну. Считалось, что это делало будущего главу рода сильнее.