Помоги проекту - поделись книгой:
Здесь похоронены некоторые из представителей весьма обширного семейства Струве во главе с патриархом семьи Петром Бернгардовичем Струве и его супругой Антониной Александровной. Петр Бернгардович Струве и был в минувшем веке самым знаменитым из членов семьи и знаменитостью своей в значительной степени обязан ранним произведениям В. Ульянова-Ленина, который бранил его нещадно, ибо, как тщеславный лидер фракции, опасался крупных политических конкурентов, каковым в марксистской среде ему грозил стать более просвещенный марксист П. Б. Струве.
Петр Бернгардович вышел из русско-немецкой семьи, жившей в Петербурге. Его дед, Фридрих Георг Вильгельм (он же Василий Яковлевич) Струве, был знаменитый русский астроном, директор Пулковской обсерватории. От брака астронома с Иоганной Бартельс родился Бернгард Васильевич Струве, ставший действительным тайным советником, губернатором Перми. От брака же Б. В. Струве с баронессой Анной Федоровной Розен и появился на свет Петр Струве, ставший знаменитым политиком, экономистом, историком, издателем, писателем. Мальчиком П. Б. Струве окончил гимназию в Петербурге, учился на естественном, а позднее и на юридическом факультете университета, сдал экзамены экстерном, а двадцати лет от роду уже был одним из первых лидеров русского «марксизма». Он продолжал учебу в Австрии, публиковал статьи в немецкой социал-демократической прессе. В 1894 году первой своей книгой по экономике возвестил легальную борьбу русских марксистов против народников, позднее написал манифест, составлял марксистские сборники, закладывая основы реформистского социализма. Потом были какие-то съезды, совещания, защита диссертаций по экономике, знаменитые «Вехи», сближение с кадетами, издание журнала «Русская жизнь», избрание в академию, пост в МИДе, поддержка Деникина, а потом и Врангеля, издание правой газеты «Великая Россия» и бурная политическая деятельность в эмиграции, в рамках которой призывы к западной интервенции и созданию сильного государства даже сменились одно время симпатией к фашизму. Пробыв совсем недолго главным редактором «Возрождения» и разойдясь с хозяином газеты Гукасовым, П. Б. Струве издавал газету «Россия», потом – газету «Россия и славянство», преподавал в Югославии, в Праге и в Софии («на периферии эмиграции») и наконец, в 1943 году, после смерти жены, переехал к сыну, где вскоре умер.
Кроме самого Петра Бернгардовича на кладбище Сент-Женевьев покоятся его сыновья, внуки и другие родственники. Сын его, Аркадий Петрович, был верным помощником отца, в Белграде исполнял роль его секретаря и умер совсем молодым.
Сын П. Б. Струве, Алексей, был женат на дочери знаменитого промышленника, купца 1-й гильдии Андрея (Анри или Генриха) Катуара, что позволяло ему заниматься любимым делом – скромной книготорговлей и библиофильским коллекционированием. Сын Алексея Петровича (то есть внук Петра Бернгардовича), Петр Алексеевич Струве, был человек воистину прекрасный. С юных лет он участвовал в студенческом христианском движении, всегда готов был к христианскому подвигу. В годы войны он стал изучать медицину, тогда же принял участие во французском освободительном движении (Резистанс). А когда начались бои в Париже, юный студент вышел с друзьями на парижские улицы. Им не только удалось оказать помощь раненым – удалось и спасти от дикой расправы нескольких сдавшихся в плен немцев…
В 1964 году молодой врач Петр Струве пожелал принять священство. Ему мало было лечить людей, он хотел помогать спасению души. Он вел французский православный приход.
Эмигрантский сын третьего поколения, он трепетно ловил вести из России, не упуская появления редкого еще тогда московского «самиздата». Но когда русские танки вошли в Будапешт, он приютил у себя дома венгерских беженцев.
Он был деятелем экуменического движения. Его православие было открыто всему богонравному миру. В гостях у отца Петра бывали сирийцы, ливанцы, православные арабы…
Мартовским вечером 1968 года он возвращался после литургии в пригородном старческом доме (ему еще предстояло поспеть на врачебный прием) и погиб в автомобильной катастрофе 43 лет от роду… Его положили в могилу его любимого учителя – отца Василия Зеньковского…
Михаил Александрович Струве был поэт. В Петербурге он близок был к акмеистам, выпустил в 1916 году сборник стихов, благосклонно отмеченный критикой. Продолжал печататься и в эмиграции. Его дочь стала художницей.
Вера Кирилловна, Елена Кирилловна и Мария Кирилловна (в замужестве Шевич) Струве были двоюродными сестрами Петра Бернгардовича. Вера и Елена держали пансион для благородных девиц, который в конечном счете и позволил им (благодаря щедрости пансионерки Дороти Паджит) открыть Русский дом в Сент-Женевьев-де-Буа. Что до Марии Кирилловны, то ее сын от генерала Шевича стал архимандритом (о. Сергий).
Илья Сургучев родился в Ставрополе, окончил факультет восточных языков, учил китайский, но китайскими делами по окончании заниматься не стал, а женился, вернулся в родной Ставрополь и стал писать помаленечку – и даже печататься. Перед войной Сургучев обратился к драматургии, и уже первую его пьесу поставили в Александрийском театре в Петербурге, а вскоре он написал пьесу, которая сделала его знаменитым, – «Осенние скрипки». Перед Первой мировой войной вышло его собрание сочинений в трех томах. В 1920 году И. Сургучев добрался в Константинополь, а оттуда в Прагу и в Париж. В 1927 году вышла в Париже книга рассказов Сургучева – «Эмигрантские рассказы», а потом и пьеса об эмигрантском Константинополе – «Реки Вавилонские». Сургучеву очень хотелось писать сценарии, но новую известность в эмиграции принес ему не сценарий, а роман «Ротонда», где экзотический сюжет с участием лилипутов разворачивается на фоне Антверпена, Парижа и Мадрида. Высоко оценили в эмиграции и любовную повесть Сургучева «Черная тетрадь».
Он был замечательный рассказчик и поклонник творчества Ивана Шмелева.
В годы немецкой оккупации, если верить Б. Зайцеву (а может, и Н. Берберовой), И. Д. Сургучев несколько подмочил свою репутацию слишком активным участием (и даже ведущей ролью) в Объединении русских деятелей литературы и искусства под эгидой нацистского Управления делами русских эмигрантов, возглавляемого танцовщиком Ю. Журавлевым (Зайцев называл это Объединение «сургучевско-журавлевским союзом»). После войны русские эмигранты прощали своим соотечественникам грехи коллаборационизма с меньшей легкостью, чем столь дружно сотрудничавшие с оккупантами французы, так что беднягу Сургучева попрекают его грехопадением многие мемуаристы.
Т
Отец Виктора Петровича Тарановского был тоже генералом, а матушка, как и его собственная жена, тоже баронесса Корф, только не Ольга, а Надежда. Как утверждает В. В. Набоков, чья бабушка тоже была из рода Корф, корни этой семьи уходят в скалистый берег прекрасного острова Корфу, жители которого кормились некогда, торгуя русским зерном по свету.
В 1916 году Россия, в соответствии с русско-французским соглашением, послала на помощь Франции экспедиционный корпус, включавший четыре бригады. Второй бригадой, отправленной на македонский фронт, в Салоники, командовал с октября 1917 года генерал Виктор Петрович Тарановский.
Сын генерала, полковник Александр Викторович Тарановский, служил на востоке, близ Маньчжурии, где и оказалась почти вся его семья после прихода к власти большевиков. Семья полковника влилась тогда в довольно обширную русскую колонию Шанхая и Харбина. Но после Второй мировой войны русским изгнанникам пришлось снова двинуться в путь, спасаясь от красного насилия. Две дочери полковника – Наталья и Анна, прожившие во Франции не слишком долго, упокоились на Сент-Женевьев-де-Буа. Покупая билеты в офисе «Аэрофлота» на Елисейских полях, я часто беседовал с работавшей там красавицей-блондинкой Анной (в ее жилах течет кровь Воротынских, Тарановских и Корфов), внучкой полковника и правнучкой генерала Тарановского.
Похоже, весь XX век России сошелся на этом беженском французском кладбище – на кладбище изгнанников. И любимое искусство века (кто-то из разбойников-болыневиков называл его «холодным оружием партии» – что-то вроде финки) представлено здесь крупнейшими творцами – от Мозжухина до Тарковского. Сын известного поэта, выпускник московского Института кинематографии (во ВГИКе он был учеником Михаила Ромма), Андрей Тарковский был замечен знатоками кино в России уже в начале 60-х годов, а в 1962 году к нему пришли мировая слава и главный приз Венецианского фестиваля за фильм «Иваново детство». Еще через 7 лет его «Андрей Рублев», с трудом пробившись сквозь строй надзирателей из Госкино, появился на фестивале в Каннах и произвел сенсацию. Потом были «Зеркало» и «Сталкер» – каждый фильм был событием, но каждый метр снятого фильма приходилось отбивать у своры бдительных чиновников. На Западе его ценили больше, чем в России, в Париже ретроспективы его фильмов стали регулярными, и тогда он снял в Италии фильм о том, как ему невыносимо будет вне России (фильм «Ностальгия», 1983), после чего… остался на Западе. Острота его «ностальгии» ничего доброго не предвещала, он нисколько не преувеличивал, и болезнь горя (рак) вскоре настигла его. Свое страшное «Жертвоприношение» он снимал уже больной, а премию в Каннах приехал получать его юный, прелестный сын (зрелище было душераздирающее): Тарковский умирал… Он умер в тот же год, 54 лет от роду.
Свое «Жертвоприношение» Андрей Тарковский снимал уже больным, а премию в Каннах приехал получать его юный сын: Тарковский умирал…
Он умер в тот же год, 54-х лет от роду
Владимир Татаринов был журналист и поэт, друг видного кадета, юриста и журналиста Владимира Дмитриевича Набокова, а по наследству и друг его сына, впоследствии знаменитого русско-американского писателя Владимира Набокова. Отец и сын Набоковы дружили и с женой Владимира Татаринова, Раисой Татариновой (она писала под псевдонимом Раиса Tapp). После того как В.Д. Набоков был убит в зале берлинской филармонии двумя русскими фашистами, газета «Руль» продолжала печатать стихи Набокова-сына, а друзья отца оставались его лучшими друзьями и покровителями. Раиса Татаринова работала в Берлине во французском посольстве, куда она порекомендовала и молодую жену Владимира Набокова – Веру Слоним. Дружба эта продолжалась и после переезда Татариновых из Берлина в Париж. В Париже Раиса Татаринова занималась журналистикой. Жила она в том же доме, что и ее берлинская подруга (тоже участница их берлинского кружка и поклонница молодого Володи Набокова) Евгения Каннак (это совсем рядом с древнеримской Лютецией, в 5-м округе Парижа).
Граф Николай Дмитриевич Татищев был сыном Ярославского губернатора, а мать его, графиня Вера Анатольевна Татищева, была урожденная Нарышкина, дочь обер-гофмейстерины Высочайшего двора.
Граф Николай Татищев шоферил в Париже и жил в многоквартирном доме 14-го округа (над гаражом «Ситроена»), где разместилось много русских таксистов. Соседями и друзьями графа были поэт Борис Поплавский и его былая возлюбленная, прелестная Дина Шрайбман. Позднее Николай женился на Дине. Она умерла совсем молодой, в 1940 году…
После загадочной и трагической смерти Поплавского в 1932 году Николай Татищев остался его душеприказчиком, хранил и издавал его произведения.
Сестра бедной Дины Татищевой, Ида Шрайбман-Карская, жила долго и стала знаменитой художницей. Перед смертью она записала на пленку рассказ об их парижской молодости, о бедной сестре, о ее любви и о своем собственном романе с Борисом Поплавским…
Как и ее сестре, Людмиле Любимовой, Елене Тимрот суждено было стать героиней рассказа А. Куприна «Гранатовый браслет». Куприн вывел ее под именем Анны Фриессе, которой свойственна «глубокая, искренняя набожность».
Племянник Елены Ивановны Тимрот, Лев Любимов, автор мемуарной книги «На чужбине», считал, что Куприн опоэтизировал его тетушку. Сам журналист Л. Д. Любимов до войны писал в правом «Возрождении», входил в ультраправый Союз писателей, был монархистом, но уже к концу 1943 года возглавлял группу «Советских патриотов», после войны сотрудничал в советских газетах, а, в конце концов, был выслан из Франции в СССР.
Александр Титов еще до революции стал химиком высокой квалификации, однако, как русский интеллигент, не мог оставаться в стороне от бурных процессов, происходивших в стране: увлекался политикой и даже стал одним из организаторов партии народных социалистов. С весны до осени 1917 года он занимал пост помощника министра продовольственного снабжения во Временном правительстве. С приходом к власти большевиков Титов обосновался в Париже, где стал директором крупного фармацевтического предприятия «Биотерапия». Его исследования принесли этому талантливому русскому ученому мировую известность.
Однако и политику он оставил, был главой крошечной Партии Народных Социалистов. Партия, конечно, была совсем маленькая. А в конце войны в освобожденном союзниками Париже знатный эмигрант А. А. Титов отправился с представительной группой эмигрантских лидеров на поклон к советскому послу Богомолову. Событие это было сенсацией, может, самой главной за все четверть века эмигрантской жизни в Париже…
A.A. Титов был сыном знаменитого ростовского купца и краеведа Андрея Титова, который спас когда-то от гибели замечательный кремль Ростова Великого.
В 1928 году, будучи проездом в Париже, Титовых навестил не слишком еще знаменитый тогда эмигрантский писатель Владимир Набоков-Сирин.
Нина Кривошеина вспоминает в своей мемуарной книге, что завсегдатаем ее ресторана в Париже был сын Льва Николаевича Толстого, Михаил Львович Толстой, у которого был приятный голос. Михаил Львович нередко пел у нее в ресторане цыганские песни и романсы собственного сочинения. Невестка Михаила Львовича, живущая в центре правобережного Парижа, мадам Колет Толстая, с обидой сказала мне, что русские до сих пор поют романсы ее тестя (написанные иногда на слова ее тещи), даже не подозревая об их авторстве. Например этот: «Ночь тиха, над рекой / Тихо светит луна…»
Михаил Львович скончался в Марокко в 1944 году и похоронен на русском кладбище в Рабате. На Сент-Женевьев покоятся его сын Сергей, умерший в 85-летнем возрасте, его дочери Александра (в замужестве Сагацкая) и Татьяна (в замужестве Львова), его внук Сергей и правнук Иван.
На долю Натальи Саввовны, дочери знаменитого богача и мецената, выпало немало горестей. Наталья Саввовна вышла замуж за Сергея Николаевича Третьякова, внука знаменитого промышленника, московского городского головы, основателя Третьяковской галереи. У них было трое детей. До революции С.Н. Третьяков стоял во главе семейной фирмы, был видным дельцом – человек красивый, образованный, представительный. Позднее он занимал видный пост во Временном правительстве. Разоренный Октябрьским переворотом, он начал пить. В 1919 году Третьяков был министром у Колчака в Сибири. Позднее, уехав к семье в Париж, участвовал в возрождении русского Торгово-промышленного союза. Наталья Саввовна торговала парфюмерными изделиями, одна из ее дочерей шила шляпки. Третьяков пил все больше и был завербован советской разведкой. По утверждению некоторых авторов, у Третьякова спрятался агент ГПУ генерал Скоблин после разоблачения. В кабинете начальника 1-го отдела РОВСа и в Торгово-промышленном союзе были с помощью Третьякова установлены подслушивающие устройства ГПУ, позднее обнаруженные гестаповцами. С. Третьяков был отправлен немцами в лагерь Ораниенбург и расстрелян летом 1944 года.
Не весь путь этой прекрасной балерины был усыпан розами, а все же выпали и на ее долю счастливые дни, скорее даже во Франции, чем в России. Родилась Вера Трефилова во Владикавказе, где мать ее была драматическая актриса. Отца девочка не знала вовсе, но зато крестная мать ее была всей России известна – актриса Мария Савина. Окончив девятнадцати лет Театральное училище, юная Вера стала балериной, попала в кордебалет Мариинки, училась еще у Чекетти, у французов, у Соколовой, а главное – у Николая Легата. Было уже у нее несколько удачных ролей, когда 28-летнюю балерину похвалил строгий петербургский критик В. Светлов: «…ни одного фальшивого движения, ни одной неоконченной позы», в общем, «недюжинная балерина». Еще через год исполнила Вера Трефилова свою лучшую роль: ее Аврору предпочли Авроре самой Кшесинской и самой Преображенской. Была балерина Трефилова верной поборницей строго классического танца и трудами достигнутого совершенства…
Однако женская судьба красавицы-балерины не удалась. Первый муж оказался картежник, второй и вовсе самодур. В 1906 году стала наконец Вера Трефилова прима-балериной, а муж потребовал, чтоб она оставила сцену. В 1915 году Вера Трефилова овдовела и вышла замуж снова – за того самого критика Светлова, что писал о ней когда-то. Он в 1917 году увез ее в Париж, и там супруги открыли балетную студию. А в 1921 году вдруг снова началась балетная карьера Веры Трефиловой, да еще с каким шумным успехом! В Лондоне в антрепризе Дягилева снова она танцевала Аврору, в 1924 году танцевала в «Лебедином озере» – с дягилевской труппой в Монте-Карло, и снова имела огромный успех. Еще и в 1926 году танцевала она на сцене, ну а после уж только преподавала…
Она умерла в 1943 году, и о. Борис Старк, совершавший у ее открытой могилы заупокойную литию, оставил в своем мемуарном Синодике такую запись: «…стоя перед ее закрытым гробом, я вдруг почувствовал неожиданно такой прилив какой-то благодати, ощутил такое возношение духа, что служил привычную литию, несясь, как на крыльях. Позднее я узнал, что она вела последние годы жизни буквально подвижнический…»
Любовь Егорова была не слишком знатного рода – «незаконнорожденная царскосельской купчихи». Но балерине это не в упрек – была бы талантлива и хороша собой. А Егорова была и красива, и талантлива, но успех к ней пришел не сразу. Ее главной чертой был мягкий, тихий, льющийся лиризм, который, строго говоря, и был высшим достижением русской балетной школы ушедшего века, но на заре нового века мода требовала в первую очередь яркой виртуозности. Однако мало-помалу и Любовь Егорова завоевала себе имя: в 1913 году блистала она в роли Одетты, в 1914-м – в роли Жизели. Прощальный бенефис Егоровой был 22 января 1917 года, перед самой революцией. Потом она уехала в Финляндию, оттуда – в Париж. Она еще танцевала в дягилевской антрепризе в Лондоне Аврору (в очередь со Спесивцевой и Трефиловой), но, вернувшись в Париж, вышла замуж за князя Н. Трубецкого и оставила сцену. Она открыла в Париже школу танцев, а в 1937 году создала труппу «Балеты молодости». Иногда она уезжала в Лондон преподавать и ставить балеты, но Париж остался ее городом до конца дней. До конца было не близко, она прожила еще 55 лет после «прощального бенефиса»…
Первую мировую войну 22-летний А. В. Туркул начинал рядовым пехотного полка. В боях он заслужил своей храбростью два Георгиевских креста и был произведен в офицеры. В первом походе от Ясс до Новочеркасска А. В. Туркул был фельдфебелем в офицерской роте, но уже в 1919 году стал командиром офицерского полка Добровольческой армии. В Русской армии генерала Врангеля А. В. Туркул был произведен в генерал-майоры, а после эвакуации назначен командиром сводного Дроздовского полка. В 1935 году в эмиграции генерал Туркул создал и возглавил Национальный союз участников войны, развивший широкую деятельность во Франции. Он был одним из самых видных участников «бунта генералов» против нового, осторожного начальника Русского Общевоинского Союза генерала Миллера. В 1938 году генерал Туркул был выслан из Франции за «пронемецкую» ориентацию, а позднее представлял в Германии нацистскую администрацию, ведавшую русской диаспорой.
В годы Второй мировой войны генерал Туркул участвовал в формировании власовской Российской освободительной армии (РОА). После войны, в 1947 году, он написал книгу о пути Дроздовской дивизии «Дроздовцы в огне», обработанную писателем Иваном Лукашем (тем самым, что раньше записал и мемуары Плевицкой).
В эмиграции поэт Николай Туроверов продолжал жить в кругу своих неизменных тем – война, Дон, Россия, Родина, казачество…
Николай Туроверов был поэт и казак, родился в станице Старочеркасской (область Войска Доского) в семье юриста, дома успел окончить лишь реальное училище и дослужиться в лейб-гвардии атаманском полку до чина хорунжего. В 17 лет ушел на войну. Стихи он писал уже тогда. Была Первая мировая война, потом Гражданская, потом эвакуация из Крыма, о которой – одно из лучших стихотворений Туроверова:
Поделиться книгой: